Сванте КОРНЕЛЛ
Конфликт в Нагорном Карабахе:
динамика и перспективы решения

По степени человеческих страданий и материальных разрушений война в Чечне превзошла конфликт между Азербайджаном и Арменией из-за Нагорного Карабаха. Тем не менее из всех кавказских конфликтов карабахский конфликт имеет наибольшее стратегическое и общерегиональное значение. Этот конфликт - единственный на территории бывшего Советского Союза, в который непосредственно вовлечены два независимых государства. Более того, в конце 1990-х годов нагорно-карабахский конфликт способствовал формированию на Кавказе и вокруг него противостоящих друг другу группировок государств. Конфликт играет центральную роль в новой геополитике в Евразии и является источником растущей угрозы региональной безопасности Кавказа и всего Среднего Востока. Но несмотря на своё значение, конфликт не получил заметного отражения ни в средствах массовой информации, ни в академических изданиях (кроме самых специальных), и многие практики, аналитики и теоретики международной политики имеют о нём самое смутное представление.

1. Корни и эскалация конфликта


И азербайджанцы и армяне приводят в поддержку своих притязаний на Карабах разные исторические аргументы. Первые утверждают, что этот регион всегда находился под властью азербайджанцев; в ответ на это армяне заявляют, что в Карабахе всегда жили армяне, а правление азербайджанцев было нелегитимным. История этой пограничной между Азербайджаном и Арменией земли, особенно вопросы происхождения здешнего населения и его исторической государственной принадлежности - предмет дискуссий. В период между 1801 и 1828 годами Россия в несколько приёмов захватила земли, которые в настоящее время являются территорией Армении и Азербайджана. Карабахское ханство перешло от номинального контроля Персии под власть России по Гюлистанскому договору 1813 года.

В конце XIX века рост добычи нефти в Баку привёл к концентрации здесь армян, занявших ведущие позиции в нефтепромышленности и вообще предпринимательстве . Так как армянам к тому же покровительствовали русские власти, между ними и местным населением возникли трения, которые в период русской революции 1905 года привели к открытым столкновениям. Волнения сначала возникли в Баку, но вскоре достигли Шуши в Западном Карабахе, где произошел кровавый конфликт. Его жертвами стали свыше 10000 убитых. После русских революций 1917 года в течение недолгого времени существовала Закавказская Федерация - ведущие политические группировки (грузинские меньшевики, азербайджанская партия мусаватистов и армянские дашнаки) договорились образовать в Закавказье, которое стало сначала фактически независимым от России, а 22 апреля 1918 года и формально провозгласило свою независимость, федеративное государство. Однако примирение трёх южнокавказских народов оказалось делом слишком трудным и Закавказская Федерация вскоре распалась. Армяне были заинтересованы в установлении российского или британского протектората, грузины тяготели к Германии, азербайджанцы - к Турции. На завершающей стадии первой мировой войны в Кавказ вошли оттоманские войска, оказывавшие поддержку азербайджанцам в их столкновениях в Карабахе с армянским “Дашнакцутюном”. Могут быть разные точки зрения о причинах армяно-азербайджанских столкновений; но нельзя не согласиться с утверждением Тадеуша Свентоховского, что “массовые взрывы насилия в форме межобщинной резни начались с русской революции 1905 года и повторялись всякий раз, как только Российское государство оказывалось в условиях кризиса или переустройства - как в ходе Гражданской войны в 1918 году, так и в ходе начавшейся в 1988 году перестройки”. В 1918-1920 годах в Закавказье существовали три независимые республики, но период независимости был отнюдь не мирным, в основном из-за выдвигавшихся дашнаками ирредентистских требований к своим соседям. Эти претензии предъявлялись ими как к Грузии (на Джавахетский район, до сих пор в основном населённый армянами), так и к Азербайджану (на Карабах, Зангезур, Нахичевань). Первой республикой, в которой была установлена советская власть, стал Азербайджан, вероятно, из-за того, что большевикам прежде всего была нужна нефть, а также потому, что он был единственной республикой на Южном Кавказе, где коммунисты пользовались относительной поддержкой, особенно среди рабочих Баку. Красная Армия вошла в столицу Азербайджана в апреле 1920 года, когда азербайджанские войска были сосредоточены в Карабахе, где они вели борьбу с восставшими армянами. Азербайджан стал первым форпостом советской власти на Южном Кавказе. В ноябре она была установлена и в Ереване. После того как в апреле 1921 года было захвачено последнее из трех государств - Грузия, под контроль большевистской России перешла вся территория Закавказья.

Советский период приглушенного конфликта:
1921-1987 годы


После большевистского завоевания борьба за Карабах не прекратилась, но перешла из военной в политическую форму и продолжалась три года, пока советское руководство не решило этот вопрос. Сначала маятник вроде бы качнулся в сторону Армении, поскольку в декабре 1920 года. Революционный Комитет советского Азербайджана под давлением центральных властей издал постановление, по которому Карабах, Зангезур и Нахичевань полностью переходили под армянский контроль. Сталин (тогда народный комиссар по делам национальностей) 2 декабря огласил публично это решение, но азербайджанский лидер Нариманов позже отказался от его реализации. Четыре месяца спустя маятник качнулся в обратную сторону. “Договор о братстве и дружбе” между Советским Союзом и республиканской Турцией включал положение, по которому Нахичевань и Карабах должны перейти под контроль Азербайджанской ССР. Идея раздела армян на два государственных образования - собственно Армянскую республику и Нагорный Карабах - должна была казаться Сталину привлекательной, поскольку соответствовала его установке разделять кавказские народы, чтобы предупредить их общее сопротивление. Тем более, что согласно этому решению, не только армяне, но и азербайджанцы оказались разделёнными между собственно Азербайджаном и Нахичеванью. Декрет от 7 июля 1923 года, подписанный в Баку, закрепил данное положение. Через месяц столица Нагорно-Карабахской автономной области была перенесена из Шуши в Ханкенди, переименованный в Степанакерт - в честь “великого армянского большевика”, руководителя Бакинской коммуны Степана Шаумяна. НКАО была официально провозглашена в ноябре 1924 года. Любопытно, что на карте 1926 года, помещённой в первом томе “Большой советской энциклопедии”, НКАО граничит в одном месте с Арменией; в дальнейшем же посредством ряда территориальных преобразований области Карабах был сознательно отделён от Армянской республики. С 1930 года соответственно корректировались и карты, на которых Лачинский коридор стал обозначаться как территория Азербайджана и НКАО - отделенная от собственно Армении.

В годы советской власти неоднократно проявлялось упорное стремление армянской элиты изменить ситуацию и побудить Москву передать Карабах Армянской ССР. Уже в 1930-е годы, когда центр пересматривал статус ряда территорий, например Абхазии в отношении к Грузии и т. д., предпринимались попытки установить армянский контроль как над Нагорным Карабахом, так и над Нахичеванью. Вообще изменение статуса территории не являлось для советского руководства чем-то уж совсем неприемлемым - достаточно вспомнить передачу Крыма в 1954 году от России Украине. Однако армяне поддержки в центре не нашли. Расформирование Закавказской Федеративной Советской Социалистической Республики в 1936 году и создание трёх закавказских союзных республик привели к ещё большему отдалению Нагорного Карабаха от Армении; единственной административной связью между ними стала теперь общая принадлежность к Советскому Союзу. Естественно, что внутренние границы в Советском Союзе не имели особого значения; карабахские армяне могли получать высшее образование и в Баку, и в Ереване; их контакты с Арменией не прекращались. Однако в 1963 году Хрущёву была направлена петиция, подписанная примерно 2500 карабахских армян, в которой выражался протест против отношения к области азербайджанских властей и утверждалось, что НКАО дискриминируется Баку в экономическом плане. Так как Москва не дала никакого ответа, в Карабахе возникли беспорядки, в результате чего пострадали 18 человек. Напряженность имела место и в 1968 году. В 1970 году, согласно проведённой переписи населения, в Карабахе проживали 80 процентов армян, тогда как в 1939 году они составляли 91 процент местного населения. Армяне возлагали вину за это изменение состава наседения НКАО на азербайджанское правительство, заявляя, что в Баку намеренно стремятся сократить численность армян в области. Вслед за этим республиканское руководство Армении стало всё более громко высказываться по проблеме Карабаха и всё чаще заявлять на всесоюзных встречах о своих требованиях. Таким образом, напряжённость сохранялась в течение всего советского периода, и конфликт тлел, иногда спорадически выходя наружу. Все попытки выступлений за объединение Карабаха и Армении объявлялись реакционной националистической пропагандой и подавлялись.

Эскалация: 1987-1991 годы


После наступления периода “гласности”, когда выражать требования в новой, более открытой атмосфере, установившейся в Советском Союзе, стало безопаснее, ситуация изменилась. С 1987 года московские власти стали получать одно за другим разные письма с требованием объединения Карабаха и Армении. Подготовленная в августе 1987 года Академией наук Армении петиция, содержавшая просьбу о передаче Армянской ССР не только Нагорного Карабаха, но и Нахичевани (хотя по данным переписи 1979 года там насчитывалось 97 процентов азербайджанцев), была подписана сотнями тысяч армян. В октябре жители Чардаклы, населённого в основном армянами селения на северо-западе Азербайджана, отказались признать назначение азербайджанца директором совхоза. Это привело к тому, что местные партийные власти обрушились на сельчан. Согласно утверждениям армян, азербайджанское партийное руководство намеревалось просто вытеснить армянское население. Известия из Чардаклы тут же докатились до Еревана, где в это время шли демонстрации с требованием закрыть загрязняющие окружающую среду производства. Экологические митинги вскоре стали политическими, националистическими, с требованием возвращения Нагорного Карабаха и Нахичевани в состав Армении. В это время местная милиция ещё вмешивалась, разгоняя демонстрации. Так как Москва не предпринимала никаких ответных действий, появились слухи, что центральное руководство готово к передаче Карабаха, причем особо акцентировалось армянское происхождение ряда высокопоставленных советников Горбачёва. В середине ноября 1987 года советник Горбачёва по экономическим вопросам Абел Аганбегян сказал в интервью французской газете “Юманите”, что вскоре НКАО должна быть передана Армении.

После событий в Чардаклы азербайджанцы в Армении всё чаще стали подвергаться преследованиям - армяне начали прямо вытеснять их из своей республики. В конце января 1988 года первая волна азербайджанских беженцев докатилась до Баку. Большинство их было размещено в Сумгаите - промышленном городе недалеко от столицы. 11 февраля в Карабахе состоялась демонстрация, выражавшая протест против культурной и экономической политики Баку по отношению к области. А 20 февраля 1988 года областной совет принял резолюцию (110 голосов “за” и 17 “против”), содержавшую обращение к Верховным Советам Армении, Азербайджана и СССР передать НКАО под контроль Армянской ССР.

Между 21 и 25 февраля напряженность в Армении усилилась, так как в Ереване снова начались демонстрации с ирридентистскими требованиями. Армянская диаспора на Западе всячески преувеличивала число демонстрантов, говоря о “миллионе людей, вышедших на улицы Еревана”, в то время как всё население страны составляло три миллиона. В Ереване был сформирован Комитет “Карабах”, а 26 февраля Горбачёв встретился в Москве с двумя лидерами Комитета Зорием Балаяном и Сильвой Капутикян, попросив о месячном моратории на демонстрации, чтобы можно было оценить ситуацию. В Степанакерте распространились слухи, что Москва “почти готова сказать „да“” и карабахские армяне должны теперь лишь “более решительно заявлять о своих требованиях”.

Конфликт вспыхнул с удвоенной силой 26 февраля 1988 года, когда слухи об армянских насилиях в Степанакерте, приведших к смерти одного азербайджанца, достигли Агдама - азербайджанского города, расположенного в нескольких километрах от восточной границы Карабаха. Произошла стычка между агдамскими азербайджанцами и армянами из соседнего Аскерана. Заместитель генерального прокурора Катушев, выступая по азербайджанскому радио, известил о “гибели двух жителей Агдамского района, ставших жертвами убийц” - и назвал их мусульманские имена . Результатом стало ответное насилие в Сумгаите, где всего за несколько дней или недель до этого расселилось большое количество озлобленных беженцев-азербайджанцев. Здесь стали раздаваться призывы отомстить армянам за смерти азербайджанцев. Вначале волнения не переходили определенных рамок, но затем появились слухи, что армяне после встречи с Горбачёвым заявили в Ереване о своей победе. Как бы там ни было, но последующие три дня в Сумгаите происходит погром - хулиганы охотятся на армян, поджигают и разрушают их дома. Официально признанное число жертв в течение трёх дней волнений, с 27 по 29 февраля, составляло 32 убитых (26 армян и 6 азербайджанцев). Армянские источники, естественно, увеличивают число армянских жертв по меньшей мере в десять раз. То, что в районе находились советские армейские части и внутренние войска, ничего не изменило; армия, казалось, лишь спокойно наблюдала со стороны за погромом. Как считает Нольян, советские власти не только не намеревались предотвратить кровопролитие, но и стремились создать конфликт между двумя этническими общинами. Это осуществлялось с помощью контроля над средствами массовой информации - с обеих сторон распространялись преувеличенные и провокационные сообщения. Кроме того, по его утверждению, чтобы инициировать погром, из мест заключения в Сумгаите были специально освобождены преступники. Так это или нет, мы не знаем. Но каковыми бы в действительности ни были характер и степень вмешательства Москвы, ретроспективно ясно, что разжечь армяно-азербайджанский конфликт больших усилий не стоило и конфликт этот быстро достиг такой стадии, при которой он уже никак не мог регулироваться Москвой.

Значение Сумгаита заключалось в том, что для армян это событие сделало процесс эскалации конфликта необратимым. После Сумгаита стало ясно, что пути назад уже нет, тем более, что советские власти проявляли крайнюю нерешительность и колебания. Для армян Сумгаит стал напоминанием о резне в годы первой мировой войны, а азербайджанцы в их сознании отождествлялись с оттоманскими войсками. И до Сумгаита армяне изгоняли азербайджанцев из Армении, но теперь они стали изгонять их систематически и целенаправленно, в том числе и из районов Арарата и Зангезура, где азербайджанцы жили компактной группой.

В ноябре 1988 года, после нескольких месяцев относительного спокойствия, и в Баку, и Ереване возобновились массовые митинги. Произошли также беспорядки в Гяндже, откуда армяне были изгнаны. Потоки беженцев устремились и в Армению, и в Азербайджан. К началу мая 1989 года после периода относительного затишья, наступившего после введения Москвой “особой формы управления”, напряжённость в НКАО снова возросла. В Степанакерте и Мардакерте (Агдере) опять начались уличные столкновения. К этому времени армяне, проживавшие в Геранбойском (Шаумяновском) районе к северу от НКАО, уже создали первые “спонтанные” военные формирования. Тогда же в Ереване Карабахский комитет начал объединяться с другими небольшими политическими группами, что привело к созданию Армянского Общенациональное движения (АОД) - Hayots Hamazgayin Sharjum. Его возглавил Левон Тер-Петросян. На первых же многопартийных выборах в Верховный Совет Армении в мае 1990 года АОД сумело стать крупнейшей фракцией в парламенте, превзойдя по численности коммунистов. 4 августа Тер-Петросян был избран председателем парламента.

В Азербайджане процессы разивались параллельно процессам в Армении. В июле 1989 года здесь сформировался Народный Фронт Азербайджана (НФА) (Azerbaycan Xalq Cephesi). Так же, как в Армении, основным фактором, обусловившим рост национального движения, стал карабахский вопрос, отношение к которому азербайджанцев было, к сожалению, таким же непримиримым, как и у армян. Среди азербайджанского населения ширился гнев, направленный как против карабахских армян, так и против коммунистического руководства Азербайджана, которое считалось слишком уступчивым в данном вопросе и раболепствующим перед Москвой. Хотя формально НФА создавался как движение в поддержку демократизации, плюрализма и прав человека, он завоевал популярность прежде всего благодаря своей жёсткой позиции по карабахскому вопросу. На учредительной конференции его председателем был избран Абульфаз Эльчибей. Положение складывалось таким образом, что подавляющее большинство политических сил в обеих республиках заняло непримиримые позиции. События получили дальнейший импульс после введения Арменией летом 1989 года блокады Нахичевани, на что НФА ответил объявлением блокады всей Армении, что больно ударило по армянам, так как две трети армянских товаров проходили через Азербайджан. Последствия решения Армении изолировать Нахичевань, таким образом, были, мягко говоря, не тщательно продуманы.

В то же время ситуация в самом Карабахе всё ухудшалась. Со второй половины 1989 года перестрелки и боевые действия между вооружёнными группами стали скорее правилом, чем исключением, а попытки Советской Армии внести спокойствие в основном были тщетными. Более того, армейские посты часто подвергались нападениям со стороны полувоенных формирований, и всё большее количество оружия постепенно переходило в руки ополченцев как на одной, так и на другой стороне. 28 ноября 1989 года прямое правление центра в НКАО, введённое около года назад, было отменено - Москва признала свое поражение и предоставила Нагорный Карабах своей судьбе. В ответ на это Верховный Совет Армении 1 декабря 1989 года принял историческое решение, провозгласив включение Нагорного Карабаха в состав Армянской республики.

В январе 1990 года основная сцена действий переместилась в Азербайджан. 11 января армянские населенные пункты в Ханларском и Геранбойском (Шаумянском) районах были очищены от армян. В первый раз в ходе конфликта здесь использовались вертолеты и бронетранспортёры. 11 января НФА организовал в Баку массовый митинг, чтобы выразить протест против бездеятельности правительства, а 13 и 14 января азербайджанские беженцы из Армении устроили погром армян, который привел к гибели по крайней мере 88 человек. Советская милиция в основном повела себя, как до этого в Сумгаите, и ничего не предпринимала. НФА осудил погромы, обвинив республиканское руководство и Москву в сознательном невмешательстве для того, чтобы оправдать введение войск в Баку и не допустить НФА к власти в Азербайджане. Правдивость этих заявлений подтвердились менее чем через неделю, так как 20 января 1990 года свыше 29 000 солдат Советской Армии действительно вошли в Баку. Слабое сопротивление было жестоко подавлено, причем число жертв превысило 100 человек согласно официальным источникам и более 500 по данным НФА. Одновременно было введено чрезвычайное положение и в Карабахе, куда также было направлено несколько тысяч солдат. 26 января советский министр обороны Дмитрий Язов открыто заявил на пресс-конференции, что военная оккупация столицы Азербайджана была предпринята для того, чтобы не дать НФА свергнуть власть коммунистической партии.

К апрелю 1990 года протесты в Армении против военного правления в Карабахе становились всё более громкими. Армянское руководство обвиняло советские военные власти в разжигании конфликта, так как армия сотрудничала с азербайджанским ОМОНом, создавая в Карабахе пропускные пункты с целью паспортного контроля, а также проводя обыски для изъятия оружия. В конце мая, незадолго до празднования годовщины провозглашения независимости Армении в 1918 году, армянские боевики попытались захватить оружие из армейских складов в Ереване, что привело к гибели 22 человек. Одновременно полувоенные формирования обеих сторон всё росли и усиливались, так как и Армения, и Азербайджан наращивали силы для военного решения конфликта. И опять-таки в данном отношении армяне проявляли бoльшую активность, чем азербайджанцы, которые, несмотря на январские события в Баку и на всё более открытый поток вооружений, идущих из Армении в Карабах, продолжали рассчитывать на центральное правительство. Рост полувоенных формирований, прежде всего у армян, и их всё бoльшая вооружённость делали эскалацию военного конфликта необратимой. В августе 1990 года вооружённые столкновения, приведшие к гибели нескольких десятков человек, произошли в Казахском и Ханларском районах Азербайджана. В начале 1991 года подобные вспышки участились. Весной и летом 1991 года в ответ на это были проведены совместные советско-азербайджанские военные операции сдерживающего характера. Руководство ими осуществлялось из Москвы, и в ходе их 24 населенных армянами сёл к северу от НКАО подверглись “зачистке”. В репортажах говорилось о “поисковых операциях” с целью ликвидации полувоенных формирований. Эти действия, получившие наименование “Операция кольцо”, проводились с большой жестокостью при систематических нарушениях прав человека. К июню 1991 года число жертв конфликта достигло 816 человек.

2 сентября 1991 года Карабахский национальный совет - бывший Совет народных депутатов НКАО - провозгласил независимую Нагорно-Карабахскую республику на территории Нагорно-Карабахской автономной области и Геранбойского (Шаумяновского) района Азербайджанской Республики. Это привело к новому усилению вооружённого конфликта, происходившему в ситуации, когда Советская Армия находилась в состоянии полной неопределённости относительно своего будущего, так как августовский путч против Горбачёва поставил под вопрос само существование СССР. Поскольку азербайджанское правительство стало понимать, какая мощная военная сила стоит за карабахскими армянами, оно решило национализировать всё военное имущество в республике и призвало военнослужащих азербайджанцев переходить из Советской Армии в ряды национальных вооружённых сил. Более того, в качестве прямого ответа на Декларацию независимости азербайджанский парламент 26 ноября лишил Нагорный Карабах статуса автономии, разделив его территорию между соседними районами. Естественно, такого рода решение могло иметь лишь чисто “теоретическое” политическое значение, поскольку Баку стремительно терял военный контроль над Карабахом. 8 декабря 1991 года в Карабахе был организован референдум, и, поскольку азербайджанское население его бойкотировало, неудивительно, что 99 процентов голосов было подано за независимость.

Привело ли провозглашение независимости Карабаха к реальному размежеванию между Степанакертом и Ереваном - вопрос дискуссионный. Декларация независимости, несомненно, указывала на перемену курса - в то время как раньше общей целью Еревана и Степанакерта было объединение двух государственных образований, теперь карабахские армяне вроде бы стали бороться за самостоятельное государство. Однако картина разделения между Степанакертом и Ереваном не очень-то соответствует реальному положению вещей. До определенной степени её можно считать дипломатическим трюком, уменьшающим ответственность Еревана за действия карабахских армян: в последующих мирных переговорах Армения постоянно утверждала, что она, строго говоря, вообще не является стороной конфликта, хотя и поддерживает право на самоопределение этнически близкого населения в Карабахе. При этом между двумя столицами постоянно происходила ротация правительственных чиновников, кульминацией чего явилось занятие бывшим президентом Карабаха Робертом Кочаряном поста президента Армении в 1998 году.

Одновременно проходил вывод из Карабаха советских войск, что поставило обе стороны в ситуацию прямой конфронтации. Так как Советский Союз прекратил свое существование, исчезло и некоторое умиротворяющее воздействие Москвы на воюющие стороны. Это оказалось неприятной неожиданностью в первую очередь для Азербайджана. Поскольку уровень военной готовности Азербайджана был совершенно несопоставим с уровнем Армении, стремительный распад Советского Союза явился для него катастрофой. Имея противником совершенно неорганизованную и морально более слабую азербайджанскую армию, армяне прониклись убеждением, что они смогут теперь решить проблему в свою пользу.

Война 1992-1994 годов


Итак, в начале 1992 года вакуум власти, образовавшийся в результате распада Советского Союза, привёл к исчезновению последнего фактора, как-то сдерживавшего конфликт. Вывод бывших советских войск означал, что в Карабахе начался переход к полномасштабной войне. Армянская сторона не теряла времени. В начале февраля азербайджанские населённые пункты Малибейли, Карадаглы и Агдабан были захвачены армянами, а их население изгнано, что привело к гибели по меньшей мере 99 гражданских лиц, а 140 человек получили ранения. 27 февраля, после двух дней артиллерийской подготовки, армянские войска, поддержанные, согласно сообщениям многих посторонних наблюдателй, 366-м мотопехотным полком СНГ (бывшим полком Советской Армии), заняли небольшой, но стратегически важный пункт - город Ходжалы, расположенный между Агдамом и Степанакертом. Этот захват сопровождался первым из серии жестокостей, которые сопутствовали захвату армянами Карабаха и прилегавших к нему территорий. Бoльшая часть гражданского населения в городе, насчитывавшем до нападения 7000 человек, была изувечена и убита, а оставшееся население вынуждено было бежать в горы, чтобы спасти свою жизнь. Как и при большинстве этнических чисток, жестокость, проявляемая агрессором, преследовала двойную цель - во-первых, заставить население данной местности покинуть места своего проживания и никогда туда не возвращаться, а во-вторых, запугать жителей близлежащих селений, чтобы те, опасаясь подобных акций, также оставляли свои дома. В захвате Ходжалы и в последующих атаках на азербайджанские населённые пункты участвовали целые подразделения 366-го полка СНГ, теоретически задачей которого было предотвращение полномасштабных вооружённых действий. 366-й полк был отозван в марте, как раз перед завершающим наступлением армян на Шушу, укрепленный пункт азербайджанцев в Карабахе.

В течение последующих за резней в Ходжалы месяцев карабахские армяне продолжали наступательные действия, иногда при поддержке регулярных частей армянской армии. Доклад Хельсинкской группы по правам человека содержит неопровержимые доказательства вовлечённости в войну в Карабахе целых военных контингентов армянской армии, причём не в качестве добровольцев. В мае 1992 года была захвачена Шуша. Армяне заняли также Лачин, что создало коридор, соединяющий Армению с Карабахом. До этого времени они были разделены азербайджанскими вооружёнными силами, что создавало трудности для поставок из Армении в Карабах. С позиции логистики установление такой связи сыграло ключевую роль для дальнейшего развития войны. Данное событие было чрезвычайно важно также с военной и политической точек зрения. Для решения любой практической задачи Карабах теперь мог быть интегрирован в Армению, хотя по политическим соображениям указанная интеграция по-прежнему отрицалась. Уже был подготовлен общий для обоих образований бюджет, и свыше 80 процентов бюджета Карабаха обеспечивалось правительством Армении, которое тратило на своего соседа от 5 до 10 процентов национального дохода. Потеря Лачина привела к успешному контрнаступлению азербайджанцев летом 1992 года, завершившегося повторным взятием Агдере (Мардакерта) и занятием Геранбойского (Шаумяновского) района к северу от Карабаха. Однако успех этого контрнаступления был кратковременным. После перегруппировки и наращивания военной мощи армянские и нагорно-карабахские части провели в феврале 1993 года широкомасштабное наступление, которое завершилось возвращением многих частей Агдеринского (Мардакертского) района, а также занятием части Кельбаджарского района на западе от НКАО. Одновременно начались сражения в Физулинском и Агдамском районах. Новая потеря Азербайджаном Агдере (Мардакерта) было связана с изменением во внутриполитической ситуации республики. В июне наступление, которое снова вернуло район под контроль Азербайджана, осуществлялось силами нескольких нерегулярных частей, подчинявшихся (в большей или меньшей степени) лишь своим командирам. Сюда входили формирования Сурета Гусейнова, Искендера Гамидова, лидера бозкуртовцев (пантюркистских националистов), а также Якуба Мамедова, возглавлявшего отряд “соколов-защитников” (Mudafiд Shahinlar). Гусейнов сыграл значительную роль в летнем наступлении и был назначен полковником. В феврале 1993 года не желавший подчиняться верховному коммандованию Гусейнов был отправлен в отставку. Тогда он решил просто оставить фронт и отвести свои войска домой в Гянджу. Это означало, что люди Гусейнова, номинально находившиеся до этого под контролем государства, окончательно превратились в его личную армию. Хаос в азербайджанских вооружённых силах после дезертирства Гусейнова и его формирования резко усугубился. Моральный дух в воинских частях был как никогда низким. Повсеместно распространялось дезертирство, в дела военных вмешивались политики, и военная обстановка становилась все хуже. В марте и апреле 1993 года карабахские армяне предприняли крупное наступление, поддержанное вооружёнными силами Армянской Республики. В первые дни апреля Кельбаджар, населённый в основном азербайджанцами и курдским меньшинством, прекратил свое сопротивление. Неделями позже Физули - ещё одна территория с гомогенным азербайджанским населением на юго-востоке от Карабаха - в течение нескольких дней был взят и “очищен” от жителей.

После этих впечатляющих военных побед армяне 16 апреля 1993 года объявили о прекращении огня. Между тем ситуация привлекла внимание международной общественности и Борис Ельцин попытался провести трёхсторонние переговоры, чтобы положить конец военным действиям. К этому времени конфликт превзошёл самые худшие ожидания. Число азербайджанцев, насильственно изгнанных из своих домов, приблизилось к миллиону; всё в большей степени становилось ясно, что карабахские армяне не удовлетворятся контролем лишь над Нагорным Карабахом и даже узким коридором с Арменией. Они хотели прочно связать территориально Нагорный Карабах и Армению, чтобы их объединение стало свершившимся фактом. При этом, однако, они не ставили перед собой цель заселить данную территорию (за исключением Лачинского коридора). Захваты, производившиеся с такой лёгкостью, что они практически ничего не стоили карабахскому руководству, диктовалось скорее чисто военными соображениями, а также стремлением обеспечить выигрышные позиции на будущих переговорах.

Тем не менее появились, хотя и в зачаточном виде, некоторые признаки международной реакции. Для большинства игроков на международной арене, включая русских, стало ясно, что армяне зашли слишком далеко. В такой атмосфере Совет Безопасности ООН принял резолюцию 822, которая призывала отвести военные части (их принадлежность в документе “стыдливо” не определялась), оккупирующие Кельбаджар. Россия, США и Турция предложили совместно выработанный мирный план, который был принят правительствами и Армении, и Азербайджана. Однако карабахские армяне отказались его принять. Это могло быть истолковано как свидетельство ослабления контроля армянского правительства над своими карабахскими союзниками. Но куда более правдоподобным представлялось объяснение, что армянское правительство использовало аргумент о своей якобы неспособности осуществлять контроль над карабахскими руководителями как способ сокрытия своих истинных целей и избежания дипломатических осложнений. Многие аналитики видели в этом армяно-карабахском “расхождении” своего рода фиговый листок. Но некоторые утверждали, что армянское правительство действительно не слишком контролирует Карабах, и, более того, что оно само фактически попало под контроль со стороны Карабаха. Это предположение позже получило подтверждение, когда карабахские чиновники неожиданно стали получать высокие посты в армянском правительстве, а в 1997 году карабахский президент Роберт Кочаряна стал премьер-министром Армении, а затем, в результате “дворцового переворота” (см. ниже) - и президентом. Так или иначе, но трёхсторонний план не материализовался ни в какое соглашение, а вскоре события в Азербайджане еще больше запутали ситуацию.

В июне Сурет Гусейнов, получив оружие дислоцировавшегося там ранее и покинувшего город 104-го воздушно-десантного полка российской армии, выступил из Гянджи. Гусейнов пошёл на Баку, чтобы “очистить его от грязи”. Правительственные войска или отказывались сражаться, или получали приказы не сражаться. Наконец, Эльчибей оставил свой пост, призвав Гейдара Алиева, лидера Азербайджана советского периода и бывшего члена Политбюро ЦК КПСС, вернуться из своей добровольной ссылки в Нахичевани. Алиев смог заключить соглашение с Гусейновым, на основании которого последний получил пост премьер-министра, имеющий теперь большее значение. Когда мы смотрим на эти события из сегодняшнего дня, представляется, что Алиев сыграл на стремлении России лишить Эльчибея власти и поддержке ею Гусейнова для достижения своих собственных целей. И хотя российские власти считали, что они поставили в Баку дружественно настроенного правителя, Алиев, первоначально сделав ряд необходимых уступок - присоединив Азербайджан к СНГ и дистанцировавшись (в основном - на уровне риторики) от чрезмерно протурецкого курса Эльчибея, - тем не менее, никогда не шёл на компромисс относительно суверенитета Азербайджана и последовательно отказывался от размещения российских войск на азербайджанской земле. Кроме того, он быстро консолидировал свою власть, сумев установить личный контроль над всей страной и в конце концов отделавшись от Гусейнова после предпринятой последним в конце 1994 года попытки переворота.

Естественно, что армянская сторона не замедлила воспользоваться событиями в Баку, которые ещё больше ослабили и без того слабую азербайджанскую армию и продемонстрировали, что способность азербайджанского правительства контролировать вооружённые силы весьма сомнительна. Армяне решили использовать счастливую возможность и продолжить своё наступление и сконцентрировали силы сначала в Агдамском районе (стратегически важной территории со 150-тысячным населением, 50 000 из которого проживала в городе Агдам) восточнее Карабаха, а также в районах Физули и Джебраила южнее и юго-восточнее Карабаха. В течение нескольких дней массированные атаки на Агдам прорвали линию обороны азербайджанских войск, которые в конце концов побежали впереди гражданского населения. 21-23 июля оборонявшиеся были наголову разгромлены. Гражданское население было вынуждено покинуть жилища, а город был сожжён и разграблен.

Наступление на Физули началось сразу после захвата Агдама. Физули в стратегическом отношении был исключительно важен, так как он защищал проход на узкую территорию, тянувшуюся к югу от Карабаха и северу от Ирана через Джабраилский, Кубатлинский и Зангеланский районы к армянской границе. Теперь, когда армяне обеспечили контроль над Нагорным Карабахом, равно как и над Лачинским и Кельбаджарским районами, связывающими этот анклав с Арменией, единственной опасностью для них оставалось, что азербайджанская армия сможет когда-нибудь перерезать эту “пуповину”.

Борьба за Физули длилась недолго, уже 23 августа город с населением в 40000 человек был вынужден сдаться. Вскоре после падения Физули армянские силы захватили и город Джебраил. Войска армян находились на этом направлении всего в 15 километрах от ирано-азербайджанской границы. В октябре положение стало критическим, так как на южном выступе они подошли вплотную к иранской границе, заняв Зангелан. Как сказал один из западных дипломатов, находившийся в Баку, - “я бы не стал описывать операции армян как вторжение. Это скорее было нечто вроде вооружённого туризма. Азербайджанское правительство было деморализовано и фактически не было способно оказывать никакого сопротивления”. Беженцы переплывали через Аракс на территорию Ирана, где их дружески встречали местные азербайджанцы.

Оставшимся на севере азербайджанским частям не оставалось ничего иного, как попытаться отвлечь внимание карабахских армян, предприняв контратаку на Агдеринский (Мардакертский) район. Однако сил для осуществления подобного маневра было недостаточно, и вместо этого под напором армян они вынуждены были оставить на юге ещё и Кубатлы. Армяне объявили о прекращении огня, что объяснялось необходимостью перегруппироваться и, по всей видимости, дождаться прибытия новых вооружений и войск из Армении. В конце октября огонь был открыт снова, и армянские военные части (это были именно регулярные части армянской армии, а не карабахские войска) быстро овладели городом Горадиз на азербайджано-иранской границе, юго-восточнее Физули, отрезав тем самым Зангеланский район от остальной азербайджанской территории. Когда пал Зангелан, около 1000 иранских солдат переправились через Аракс, обозначив своё присутствие в номинально контролируемой Азербайджаном буферной зоне и затем вернувшись в Иран. Это, естественно, вызвало недовольство Москвы, но особенно Анкары. К армянской границе были стянуты 50 000 турецких солдат. В это время риск дальнейшего разрастания конфликта был максимальным. Карабахские армяне предельно расширили занятую территорию, и контролируемые ими сегодня районы - в основном те же, которые были захвачены к концу 1993 года. Во всех занятых войсками населённых пунктах систематически проводились этнические чистки, и армянское наступление 1993 года имело своим результатом исход в Азербайджан ещё около полумиллиона беженцев.

К концу 1993 года Алиев, однако, смог восстановить некоторый порядок в армии, и 22 декабря азербайджанские части начали широкомасштабное контрнаступление по всей линии фронта, в первую очередь в Агдеринском (Мардакертском) и Кельбаджарском районах, а также на востоке Карабаха. Первоначально они смогли вернуть некоторые территории, в частности на севере Кельбаджарского района, и, по всей видимости, русские оказали при этом поддержку азербайджанским частям. Азербайджан присоединился к СНГ, и Алиев, заманивая Россию перспективой предоставления ей военных баз, смог приобрести за это русское военное снаряжение. Однако это не значило, что Россия была готова дать Азербайджану победить. Регулярные военные части Армении вновь вступили на территорию Азербайджана, на этот раз в гораздо большем числе, чем когда-либо, чтобы спасти карабахских армян. К февралю 1994 года азербайджанское контрнаступление было остановлено и фактически отражено. Армянские части продвинулись на север от Агдеринского (Мардакертского) в Тертерский район на расстояние около 30 километров на юго-запад от стратегически важного города Евлах. 26 февраля 1994 года вступило в силу принятое при посредничестве русских соглашение о прекращении огня. Однако оно продержалось не слишком долго. В апреле основное сражение развернулось на территории Агдеринского (Мардакертского) и Агдамского районов. Ходили слухи, что армяне намереваются овладеть Евлахом и разделить Азербайджан на две части, изолировав друг от друга Баку и Гянджу (Кировабад), второй по величине город страны. В любом случае новое армянское наступление провалилось, но в итоге появилось еще 50 000 азербайджанских беженцев. 16 апреля министр обороны России Павел Грачёв объявил о новом прекращении огня, а спустя два месяца министры обороны Армении и Азербайджана вместе с командующим вооружёнными силами карабахских армян подписали документ, послуживший его юридической основой. Это перемирие действует с тех пор вплоть до сего дня, хотя периодически и возникают артиллерийские дуэли и вялотекущие столкновения. По утверждениям наблюдателей ОБСЕ, с 1994 года на линии фронта в среднем погибает один человек ежедневно, так что общее число жертв к началу 1999 года превысило 1600 человек.

Таким образом, война в Карабахе привела к военной победе армян. Азербайджан оказался в международной изоляции. Слабая и плохо оснащённая армия страны, а также внутренние неурядицы в ходе всей войны привели к тому, что немногочисленным карабахским армянам, поддержанным Арменией, удалось нанести унизительное поражение значительно превосходящим по численности азербайджанцам. В то же время Армения не испытывала ни одной из тех проблем, с которыми сталкивался Азербайджан. Она пользовалась поддержкой со стороны мирового общественного мнения (по крайней мере, до наступления в конце 1993 года), имела надёжную армию, оснащённую современным оружием, которое импортировалось из Среднего Востока, а её внутреннее положение характеризовалось политической стабильностью. (Основная проблема Армении - в другом. Это - катастрофический дефицит энергии. Зимой многие дома не отапливались, так как азербайджано-турецкая блокада и внутренние волнения в Грузии не позволяли доставить топливо.) Армяне добились максимума возможного - они смогли de facto изменить международно признанные границы силой и даже не подвергнуться при этом осуждению со стороны какой-либо крупной державы или организации, за исключением Турции и, в меньшей степени, Ирана. Вопрос о международных санкциях даже не обсуждается. В этом смысле армянскую кампанию можно считать уникально успешной.

Роль России в Нагорно-Карабахском конфликте


Наиболее прямым последствием разрушения Советского Союза для Кавказа явилось приобретение независимости тремя закавказскими государствами - Арменией, Азербайджаном и Грузией. Во многом это напоминает ситуацию 1918 года, когда закавказские государства также освободились от контроля раздираемой в то время Гражданской войной России. В 1918 года большевистская революция, прежде чем осуществить повторный захват территорий, принадлежавших царской России, нуждалась в  консолидации. В 1991 году новая либерально-демократическая России также должна была перестроиться и консолидироваться, что неизбежно ослабляло её давление на периферию. В обоих случаях Москва признала независимость закавказских государств Армении, Азербайджана и Грузии, не предъявляя к ним в течение некоторого времени каких-либо открытых претензий. Однако и в 1920 и в 1993 году - в обоих случаях спустя два года после соответствующих деклараций о независимости закавказских государств - у Москвы вновь обнаруживается стремление вернуть свой контроль над ними. Но если два периода демонстрируют несомненные сходства, между ними есть и важные различия.

Большевистская Россия захватила закавказские государства в 1920-1921 годах вооружённым путём и насильственно включила их в создававшийся Советский Союз. В 1990-х годах Россия об этом уже и не помышляла. Но хотя Россия не стремилась прямо покорить закавказские государства, она применяла самые разные имевшиеся в её распоряжении тактические приёмы, чтобы поддерживать и углублять свои влияние и контроль. Действия России в Закавказье, естественно, очень отличались от её действий на Северном Кавказе. Северный Кавказ согласно международному праву является частью Российской Федерации, в то время как Закавказье состоит из трёх независимых государств. И если на Северном Кавказе Россия борется с чеченскими сепаратистами, стремясь подчинить Чечню, то с государствами Южного Кавказа она, несмотря на разницу в размерах территории, ресурсов и военной мощи, обязана поддерживать, по крайней мере формально, равноправные “горизонтальные” связи. Вместе с тем несомненно, что влиятельные круги в российской администрации далеки от того, чтобы на деле примириться с независимостью закавказских государств, и продолжают видеть в них территории, которые в той или иной форме должны быть под контролем России.

В начале 1990-х годов различные ветви российского государства демонстрировали широкие расхождения в понимании перспектив российской политики в Закавказье. Более того, разные части российского государственного аппарата реально проводили в жизнь различные политические курсы, которые абсолютно не согласовывались друг с другом. Поэтому в течение 1990-х годов политика официальной Москвы по отношению к Кавказу неоднократно менялась, что значительно сказывались и на регионе. Непосредственной реакцией на распад империи, которой управляла Москва, явилось состояние смятения и неопределённости, царивших в первой фазе создания российского государства. Прежде чем определять какую-либо политическую ориентацию по отношению к бывшим владениям, Россия нуждалась в самоопределении. De facto это означало, что Москва в это время отказалась от контроля над тремя южнокавказскими республиками как в политическом, так и в военном отношениях (хотя никакого консенсуса в её политических кругах по данному вопросу не было). Поначалу официальная Москва вообще не уделяла особого внимания бывшему Советскому Союзу, стремясь, напротив, развернуть Россию к Западу. В 1992 году игнорирование Россией Кавказа и Центральной Азии привело к образованию там вакуума силы. Госсекретарь США Джеймс Бейкер посетил регион даже раньше Андрея Козырева, и США, Турция и Иран незамедлительно открыли там свои посольства. В военном отношении русские войска вытеснялись из большинства государств, а Северный Кавказ превратился во фронтовую территорию. Козырев мог рассматривать продвижение других государств в регион как вполне естественный процесс. Но большинство аналитиков в Москве придерживались иного мнения, и вскоре политический курс стал сталкиваться с растущей оппозицией. “Атлантисты”, подобно Козыреву, отнюдь не опирались на консенсус в России, и бoльшая часть российских политиков стала называть козыревский курс политикой пораженчества. В итоге консервативные силы начали восстанавливать своё влияние во внешней политике, оказывая всё большее давление на президента. Сюда входили руководство вооружённых сил, военно-промышленного комплекса, а также таких служб безопасности, как КГБ-ФСБ, которое смогло избежать реформ.

Консервативные силы были убеждены, что успех переходного периода в России зависит от восстановления её роли в мире и что геополитика остается доминирующей силой в международных отношениях. К приверженцам таких взглядов можно отнести Евгения Примакова, в то время главу внешней разведки, а позже - министра иностранных дел и премьер-министра России. В течение 1993 года правительство Ельцина всё более продвигалось в указанном консерваторами направлении, но при этом старалось всё же проводить сбалансированную политику и поддерживать хорошие отношения с Западом. В ноябре 1993 года президент Ельцин подписал новую российскую военную доктрину, которая утверждала “сферу влияния, совпадающую с территориями, входившими ранее в СССР”. Это направление конкретизировалась в положениях доктрины, которые предполагали разворачивание вооружённых сил России на территории стран СНГ “либо совместно с военными частями других государств, либо как исключительно российских подразделений на собственных базах”, что и стало после принятия данной доктрины реально претворяться в жизнь. Как заметил бывший подполковник ГРУ Станислав Лунев, “принятие этой доктрины имело краткую и не очень привлекательную историю. Военная доктрина, подготовленная министерством обороны, полгода пролежала на столе у президента, который отказывался подписать документ до октября 1993 года - месяца кровавого разгона первого русского парламента органами исполнительной власти. После получения президентом поддержки со стороны военной иерархии и элитных военных частей Московского военного округа в его борьбе с парламентом он одобрил военную доктрину, чтобы расплатиться с военным руководством за долг”. В середине 1993 года, то есть менее чем через год с начала политического сдвига, жёсткий курс в Закавказье, основывавшийся на указанных выше мотивах, вроде бы начал приносить плоды.

По прибытии на Будапештский саммит СБСЕ в начале декабря 1994 года Ельцин продемонстрировал значительные изменения в своей риторике и политике: он теперь говорил о риске “холодного мира” между Россией и Западом. Всего через несколько дней после этого российская армия вторглась в Чечню. Однако всё более явные и недвусмысленные демонстрации влияния консервативных сил на выработку внешнеполитического курса России на этом не кончились. В течение 1995 года Россия всё более резко выступает против расширения НАТО и начинает развивать отношения с Ираном и Ираком, несмотря на громкие протесты США. В ноябре 1995 года министр обороны Грачёв выступил с публичным заявлением, что его страна не считает себя связанной соглашением о допустимых уровнях обычных вооружённых сил в Европе, которое ограничивало вооружение частей Кавказского военного округа. Более того, Ельцин заявил, что Россия стремится разместить пограничные войска вдоль всех внешних границ СНГ.

Примеры вмешательства


В начале 1993 года перспективы России на Кавказе выглядели ещё очень туманными. Ни Грузия, ни Азербайджан не были членами СНГ. Грузия в эту организацию и не вошла, а Азербайджан вышел из неё в соответствии с проводившимся Абульфазом Эльчибеем внешнеполитическим курсом. Обе страны стремились выйти из-под влияния России, но Грузия столкнулась с большими трудностями, отыскивая спонсора за границей, и ее заигрывание с Западом в то время не увенчалось успехом. Азербайджан же активно и успешно обращался за поддержкой к Турции. На севере Чечня во главе с Джохаром Дудаевым справилась со всеми тайными попытками России свергнуть его режим и была независимой de facto. Таким слабым территориальный контроль России в южном направлении не был с конца XVIII века. Россия отчаянно держалась за свои военные базы, которые она сохраняла в Армении и Молдавии. Но одно обстоятельство создавало возможность изменить данное положение дел. Это - этнополитические конфликты на территории Грузии и Азербайджана. Россия активно использует вооружённые конфликты на территориях новых независимых государств для утверждения своего влияния и вмешательства в их внутренние дела. К концу советской эры, в 1990-1991 годах, Кремль открыто оказывал поддержку в нагорно-карабахском конфликте азербайджанской стороне, защищавшей status quo, в то время как Армения олицетворяла “ревизионистские” силы. Армения и Грузия являлись республиками, которые проводили независимую политику, Азербайджан же твёрдо оставался в советском лагере. Хотя Народный Фронт Азербайджана был сформирован примерно в то же время, что и Армянское Общенациональное движение, он вплоть до конца весны 1992 года не занимал властных позиций, в то время как Тер-Петросян пришёл к власти уже в августе 1990 года. До августовского переворота 1991 года официальный Азербайджан, в отличие от Армении, которая в конце 1990 года переименовала себя в Республику Армения и утверждала свою преемственность с Армянской Демократической республикой 1918-1920 годов, к независимости не стремился. Армения бойкотировала мартовский 1991 года референдум о сохранении Советского Союза и окончательно выбрала курс на отделение. При этом армянские лидеры первоначально дистанцировались от России, надеясь на установление отношений с Турцией. Однако по мере обнаружения трудностей в турецко-армянских отношениях, прежде всего связанных с войной в Карабахе, Армения приходила к осознанию необходимости менять курс. Как отмечал Николай Ованесян, “армянское руководство приходило к пониманию, что дальнейшее проведение курса на ухудшение отношений с Россией и сохранение напряжённости между двумя странами не отвечает интересам Армении. Геополитическое положение Армении принципиально отличалось от положения Азербайджана и Грузии. В этих условиях продолжать курс на отдаление от России и оставаться один на один с Турцией, которая не скрывала своей враждебности к нам, значило лишь усугублять угрозы нашей национальной безопасности. Поэтому с начала 1992 года армянское правительство определило новый политический курс в отношениях с Россией. Оно решило нормализовать свои отношения и начать сотрудничество с этим государством в политической, экономической, и, если возможно, в военной сферах”.

И действительно, Армения постаралась расширить военное сотрудничество с Россией. Она стала единственным закавказским государством, с самого начала присоединившимся к СНГ, а также подписала Соглашение о взаимной безопасности. В Азербайджане режим Муталибова всё ещё настойчиво проводил пророссийскую политику, но общественное мнение всё в большей мере из-за событий января 1990 года становилось антироссийским. После резни в Ходжалы в феврале 1992 года Муталибов был смещён; ему вменялись в вину военные поражения и то, что он сознательно задерживал создание национальной армии. Избрание на пост президента Абульфаза Эльчибея знаменовало серьёзное ухудшение отношений с Россией, которая вместе с Ираном настоятельно выступала против его протурецкой политики. С середины 1992 года одновременно с политическим сдвигом в Москве отношения России с Ираном заметно улучшились, в то время как её отношения с Баку всё ухудшались.

В ходе войны обе стороны утверждали, что Россия помогает их противнику, поставляя оружие и солдат. Хотя участие отдельных россиян в войне в качестве добровольцев-наёмников с обеих сторон никоим образом не говорит ещё о вовлечённости в это российского правительства, многие из них являлись военнослужащими регулярных частей 4-й и 7-й российских армий, расположенных соответственно в Азербайджане и Армении. В данном плане характерным является пример 366-го моторизованного полка, базировавшегося в Степанакерте. Как отмечалось ранее, азербайджанские и независимые источники утверждали, что целые подразделения 366-го полка обеспечивали военные успехи Армении в феврале 1992 года, особенно в ходе резни в Ходжалы, и были отозваны только в следующем месяце. Но когда полк был выведен из Карабаха, бoльшая часть военнослужащих (а в полку служило много армян) присоединилась к образовавшейся карабахско-армянской армии. Российское вмешательство отчётливо прослеживается и в свержении в июне 1993 года президента Эльчибея. Главным действующим лицом, определявшим ход событий, стал Сурет Гусейнов, военачальник, командующий некоторыми азербайджанскими крупными операциями, в частности наступлением на Мардакерт летом 1992 года. Находясь на своей базе в Гяндже, Гусейнов поддерживал тесную связь со 104-й воздушно-десантной дивизией, казармы которой находились рядом с расположением его собственных частей. Наступление на карабахском фронте лишь частично было результатом превозносившихся в то время в Азербайджане его тактического мастерства и хорошей подготовки его войск. Фактически в большей степени причинами успеха были российское материальное обеспечение и русские солдаты-наёмники. Слава Гусейнова столь же быстро померкла, как и появилась. После того как правительство Эльчибея отказалось войти в состав СНГ, помощь со стороны 104-й дивизии неожиданно резко сократилась. Тут же прекратились и военные успехи Гусейнова. В феврале 1993 года он неожиданно отозвал свои силы из-под Мардакерта, открыв тем самым путь армянам, стремившимся вернуть данный район и подготовить наступление на Кельбаджар. Хотя Гусейнов был уволен из рядов вооружённых сил, он вернулся назад к месту своего расположения в Гянджу вместе с подчинявшимися ему войсками. В мае 104-я дивизия была неожиданно отозвана из Гянджи, почти за год до оговоренного срока её пребывания. При этом, уходя, она оставила бoльшую часть своего оружия силам Гусейнова. Когда в июне лояльные правительству Эльчибея войска попытались установить контроль над Гянджой, они получили в ответ марш на Баку взбунтовавшихся сил под его командованием. Ретроспективно роль Москвы в падении Эльчибея весьма прозрачна. Уход Гусейнова с фронта после того, как Азербайджан отказался войти в состав СНГ, и перемещение 104-й дивизии, оставившей значительную часть своего оружия не азербайджанским властям, а Гусейнову, говорят сами за себя.

Так как Гусейнов двинулся на Баку, а армия не могла оказать ему сопротивление, Эльчибей решил уйти в отставку. Но перед тем как сделать это, он предпринял последний шаг: призвал Гейдара Алиева вернуться в Баку из Нахичевани. После переговоров Алиев потребовал пост спикера парламента. Вследствие этого Эльчибей дал возможность Алиеву “похитить” переворот у Гусейнова, чтобы помешать последнему установить свой контроль над страной. Алиев, тем не менее, был вынужден назначить Гусейнова премьер-министром. Россия ответила незамедлительно: буквально в течение часа после этого назначения в Москве была запрещена лезгинская сепаратистская организация “Садвал”. Символическое значение этого акта было ясным, однако Алиев всё ещё не решался на вхождение Азербайджана в СНГ. Как раз перед тем как 20 августа армяне овладели Джебраилом, заместитель министра иностранных дел России прибыл в Баку с простой целью: “удостовериться в позиции Азербайджана по отношению к СНГ”. Эскалация армянского наступления продолжалась, и 5 сентября Алиев прилетел в Москву с обещанием, что Азербайджан всё же станет членом СНГ. Он даже говорил о российских военных базах в Азербайджане, финансирование которых будет осуществляться азербайджанским правительством. 20 сентября азербайджанский парламент ратифицировал вступление в СНГ. В ноябре Козырев уже угрожал карабахским армянам наказаниями, если они не прекратят свою активность. Россия направила также 200 военных “советников” для оказания помощи азербайджанской армии. Огнемёты и вертолёты, которых раньше у азербайджанцев не было, помогли им предпринять наступление в конце 1993 года (об этом говорилось выше).

Тем не менее победа России была далеко не полной. Хотя Гейдар Алиев ввёл Азербайджан в состав СНГ, он эволюционировал в столь же последовательного защитника независимости Азербайджана, каким был Эльчибей. Несмотря на свои обещания, он отказался позволить российским военным находиться на его территории, и уход 104-й дивизии оказался уходом навсегда. Алиев также не дал России монополизировать переговорный процесс в Карабахе и не разрешил присутствие миротворческих сил с доминированием России. Москва вскоре поняла, что ее “победа” была иллюзорной. Несмотря на российские протесты, Азербайджанская Государственная нефтяная кампания возобновила переговоры по эксплуатации нефтяных месторождений “Азери”, “Чыраг” и “Гюнешли” в азербайджанском секторе Каспийского моря в форме консорциума в основном западных нефтяных компаний. В течение 24 часов после подписания контракта четыре политических оппонента президента Алиева, заключённые в тюрьму по обвинению в измене (некоторые из них были известны своей близостью к Москве), совершают побег. 29 сентября два высших правительственных чиновника, один из которых - вице-спикер парламента, были убиты. Через три дня силы ОМОН штурмом взяли офис генерального прокурора, предприняв попытку переворота. Алиев смог предотвратить переворот, прибегая к хитрым манипуляциям, диалогу с оппозицией и используя общественную поддержку. Он публично обвинил в подготовке переворота Гусейнова, что привело к отставке последнего. Прямым свидетельством вмешательства Москвы явились и обстоятельства бегства Гусейнова из Азербайджана - сначала через российскую станцию слежения в Габалы, а оттуда на вертолёте на Северный Кавказ.

Роль ОБСЕ


ООН в карабахском конфликте оставалась на его периферии, ограничивая свою роль резолюциями Совета Безопасности, в которых осуждались военные действия в целом и утверждалась территориальная целостность “всех государств региона”, без указания на агрессора. Всю работу по разрешению конфликта ООН передоверила Совещанию по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ). ОБСЕ (СБСЕ изменила своё название на ОБСЕ, Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе, в 1994 году) - единственный институт, предпринявший серьёзные, хотя в основном и безуспешные шаги, направленные на политическое урегулирование конфликта. Уже в марте 1991 года СБСЕ сформировала комитет из 19 членов для урегулирования конфликта. В этот период оно находилась в поиске своей новой роли после окончания “холодной войны” и, очевидно, полагало, что урегулирование конфликтов в бывших социалистических странах Восточной Европы и Советского Союза может стать его серьёзной задачей. СБСЕ обладало организационной структурой, в которой все государства-члены были равны. В её рамках отсутствовало право вето великих держав.

Процесс посредничества может быть разделён на пять фаз. Первая относится к 1992 году и характеризуется доминированием посредничества СБСЕ над самостоятельными попытками отдельных стран наладить переговоры. Вторая фаза связана с утверждением Россией своих интересов, что привело к снижению влияния и роли СБСЕ. Третья фаза - с декабря 1994 года по конец 1996-го - характеризуется увеличением сотрудничества и ростом доверия между ОБСЕ и Россией. Это, однако, не привело ни к каким позитивным результатам в плане разрешения конфликта. В ходе четвертой фазы, соотносимой в целом с 1997 годом, Франция и США вместе с Россией стали сопредседателями Минской группы, что знаменовало собой усилившееся международное внимание к конфликту. Пятая фаза - это прямые переговоры между президентами двух стран, при которых ОБСЕ фактически отодвигается в сторону.

В Минской группе поначалу доминировали относительно небольшие и не имеющие каких-то особых интересов в Закавказье страны. Это имело как положительные, так и отрицательные стороны. С одной стороны, таким государствам, как Швеция, Италия и Финляндия, доверяли обе стороны. С другой стороны, эти страны могли действовать только как посредники в буквальном смысле этого слова. У них не было способов влиять на участников конфликта, чтобы склонить их к компромиссу.

Хотя СБСЕ, несомненно, ответственно за безрезультатность усилий по переговорам, нельзя слишком упрекать его - нужно помнить, что Нагорный Карабах явился первым крупным конфликтом, к решению которого оно приступила. Не имея каких-либо жёстких институтов и опыта миротворчества, СБСЕ делало всё возможное, чтобы остановить войну. Но если стороны не желали принимать меры для реализации его резолюций, СБСЕ ничего поделать не могло. Даже найти государства-члены, которые готовы направить войска для выполнения миротворческой миссии, организации было совсем не просто. Как отметили Макфарлейн и Майниер, “тот факт, что персонал ОБСЕ не проявлял желания обсуждать возможный вклад западной стороны, можно понять не столько как дипломатическую осторожность, сколько как свидетельство трудности добиться такого вклада”. Проблема миротворчества сильно усложнялась из-за столкновения мнений по поводу состава и руководства миротворческими силами. Россия постоянно давала понять, что она стремится к миротворческим силам, состоящим только из русских - как в Абхазии. ОБСЕ по понятным причинам не могла позволить, чтобы такие силы действовали по её мандату и чтобы она фактически служила прикрытием российской операции. Особенно протестовали против таких стремлений России США и Турция. Позже Россия несколько снизила претензии, согласившись, чтобы силы контроля состояли из русских только наполовину. Западные же государства предлагали ей согласиться на треть русских, а остальные 17 процентов взять из других стран СНГ. Россия, естественно, рассматривала миротворческие операции как прекрасную возможность ввести свои войска в Азербайджан, который остаётся единственной страной-республикой Закавказья, не имеющей на своей территории российских военных формирований. Россия настаивала также и на своём праве руководить операцией - в соответствии с положениями своей доктрины об исключительно российском миротворчестве на территории бывшего СССР. Но ОБСЕ отказала ей в этом, ссылалась на установленную ООН практику, в соответствии с которой командовать военными частями не должны представители крупнейших их контингентов. Все эти сложности, усугублявшиеся полярными взглядами воюющих сторон на то, из кого должны состоять миротворческие силы, привели к тому странному факту, что прекращение огня произошло вообще без использования каких-либо сил по поддержанию мира - и при этом, тем не менее, соблюдается.

Российский вызов посредничеству СБСЕ
и его последствия


Задача СБСЕ усложнялась не только позицией России по проблеме миротворческих сил, но и ролью России в посредническом процессе в целом. Хотя с самого начала Россия была вовлечена в работу Минской группы, становилось всё более ясным, что она будет всячески мешать тому, чтобы международная организация заняла её место и умалила её роль на Кавказе. Порой русские активно препятствовали миротворческим усилиям СБСЕ, самостоятельно осуществляя параллельные попытки посредничества и не информируя его о своих шагах. Окончательное прекращение огня 16 мая произошло тогда, когда председатель Минской группы Жан Элиассон находился в регионе. Но несмотря на то, что азербайджанцы требовали его участия в переговорах, Элиассон не был на них приглашён. Такие унижения, естественно, ослабили престиж и авторитет СБСЕ. Россия столь откровенно пренебрегала ОБСЕ и не желала сотрудничать с ней, что американский представитель в ОБСЕ Джон Мареска позже заявил об этом совершенно открыто: “Поначалу Россия полностью поддерживала Минскую группу. Но в 1993 году она возобновила свои прежние самостоятельные попытки посредничества… Россия стремилась восстановить свое господство в регионе и исключить „пришельцев“ - США и Турцию… Москве хотелось бы восстановить контроль над прежней советской границей с Турцией и Ираном на азербайджанском участке и обеспечить свою долю в нефтяных богатствах Азербайджана. Осуществляя данные цели, Россия вынуждала Азербайджан согласиться на возвращение российских войск в качестве пограничников… Как средство давления, она использовала открыто не проговариваемую, но страшную для Азербайджана угрозу: если он не подчинится, русские усилят свою поддержку Армении… что приведёт к катастрофическим военным последствиям для азербайджанцев”.

Наличие параллельных попыток посредничества привело к стремлению сторон сыграть на соперничестве между посредниками, чтобы, по словам Марески, “выторговать как можно больше преимуществ для себя”. Поэтому посреднические усилия СБСЕ с самого начала имели не много шансов достичь успеха, а когда Россия стала прямо мешать этим усилиям, её задача стала просто невыполнимой. На сессии СБСЕ в ноябре 1994 года в Будапеште организация вынуждена была признать сложившееся положение, дав согласие на интеграцию её собственного и российского посреднических процессов. Тем самым был нанесён явный ущерб авторитету организации как раз тогда, когда она изменила своё название на ОБСЕ (слово “совещание” было заменено на более солидное слово “организация”). В  итоге русский посредник получил пост постоянного сопредседателя Минской группы, возглавляющего её вместе с меняющимся сопредседателем со стороны ОБСЕ, сначала шведом, а с апреля 1995 года - финном, который занимал данный пост до конца 1996 года. В этот период никакие серьёзные усилия по разрешению конфликта не предпринимались. Возможно, конечно, что процесс посредничества сдерживал стороны от возобновления военных столкновений, хотя куда больше соблюдение перемирия объяснялось чисто военными факторами - армянам захват новых территорий был уже просто не нужен, а у азербайджанцев, как это показали тяжёлые потери в ходе контрнаступления в начале 1994 года, было мало шансов вернуть утраченное.

Так или иначе, посреднические усилия помогли закрепить сложившееся после прекращения огня положение. Кроме того, в данный период происходило определённое согласование позиций на мирных переговорах, что усиливало единство посредников и восстанавливало доверие к Минской группе, к которой теперь была подключена Россия. Это было в значительной степени достигнуто удачным выбором сопредседателей ОБСЕ. Швеция и позже Финляндия - две страны, сохраняющие нейтралитет во время “холодной войны” и до определённой степени пользующиеся доверием России. Кроме того, у них был большой опыт отношений с этой страной. Россия, несомненно, со значительно большей неохотой пошла бы на то, чтобы позволить великим державам - таким, как Франция и Соединённые Штаты - стать сопредседателями в 1997 году, если бы не было предварительного периода установления доверия между ОБСЕ и Россией в 1995-1996 годах. Согласно заявлению финского сопредседателя Хейкки Талвите, это и явилось основным достижением периода его председательства. Но всё же Минский процесс для конфликтующих сторон являлся не столько средством для переговоров, сколько, как сказал Жерар Либаридьян, “форумом для пропаганды”.

1997 - 1998 годы: видимость прогресса -
и возвратное движение?


В декабре 1996 года закончился срок пребывания Финляндии на посту сопредседателя, и два государства - Франция и Соединённые Штаты выразили желание прийти ей на смену, что указывало на возраставший интерес великих держав к региону. В качестве преемника Финляндии была избрана Франция. Это решение ОБСЕ вызвало некоторое разочарование Соединённых Штатов и ярость Азербайджана, считавшего Францию проармянски настроенным государством и обратившегося с просьбой к ОБСЕ пересмотреть своё решение, назначив представителя США. Эта просьба свидетельствовала об очень больших переменах, поскольку США до этого момента также считались Азербайджаном государством, склонным поддерживать Армению. Азербайджан уже длительное время имел хорошие отношения с Государственным департаментом США, однако он опасался влияния проармянски настроенного Конгресса и поэтому прохладно относился к перспективе большего участия американцев. Причиной перемены являлось то, что Азербайджан пришёл к выводу, что нефтяное лобби в Вашингтоне сильнее армянского и что Конгресс влияет на внешнюю политику США значительно меньше, чем Государственный департамент. Кроме того, турецко-израильские отношения значительно упрочились, и появились свидетельства того, что еврейское лобби в Вашингтоне стало оказывать поддержку Турции и Азербайджану, действуя против греческого и армянского лобби. В любом случае Азербайджан теперь почувствовал, что может доверять США: двумя годами ранее ни Франция, ни США не являлись бы для него приемлемыми в качестве посредников. Поскольку с решением вопроса о сопредседателе Минской группы возникли трудности, пришли к компромиссу: Соединённые Штаты, преодолев оппозицию России, заняли место третьего сопредседателя. Таким образом, с этого момента переговорный процесс по Нагорному Карабаху возглавила тройка, состоявшая из России, Франции и США. К маю 1997 года Соединённые Штаты публично заявили о своей заинтересованности в скорейшем разрешении конфликта. Примерно в это же время президент Нагорного Карабаха Роберт Кочарян был назначен премьер-министром Армении. Это событие свидетельствовало об усилении влияния Степанакерта в Ереване и ослаблении более либеральной позиции Тер-Петросяна. В июле президент Алиев по официальному приглашению посетил Вашингтон с визитом - событие, которое Баку постарался максимально использовать в своей пропаганде.

В сентябре 1997 года тройка ОБСЕ выдвинула новое мирное предложение по Карабаху, предусматривавшее поэтапное достижение мира. В соответствии с этим предложением вопросы о выводе войск из оккупированной территории и возвращении беженцев, а также снятии блокады и развёртывании миротворческих сил следовало рассмотреть на первом этапе переговоров; проблема же статуса Нагорного Карабаха должна была решаться на втором этапе. Данное предложение было поддержано Баку, но тут же отвергнуто армянскими лидерами Карабаха, которые выступали против любого плана, предусматривавшего возвращение Нагорного Карабаха под азербайджанский суверенитет. В случае принятия плана Степанакерт на завершающей стадии переговоров относительно своего статуса лишился бы основных своих козырей - оккупированных территорий в Азербайджане. Поэтому совсем нетрудно было предвидеть, что Степанакерт отклонит подобные предложения. И все же более важным следует считать ответ Еревана, в котором Тер-Петросян принял основные принципы плана, тем самым противопоставив свою позицию Степанакерту. Президент Армении заявил, что было бы “нереалистично” требовать одностороннего отделения Нагорного Карабаха от Азербайджана. Позиция Тер-Петросяна исходила из национальных интересов Армении, которые могут и не совпадать с интересами Карабаха. Такому прагматику, как Тер-Петросян, было ясно, что достижение международного признания Нагорного Карабаха или же его присоединения к Армении невозможны. Кроме того, время работало не на Армению. Международное положение Баку всё укреплялось, стремительно возрастали и надежды на благосостояние - на фоне скандалов в Армении Азербайджан 12 ноября праздновал официальное начало нефтеразработок на Каспийском море. Тем временем Армения оставалась в состоянии экономического кризиса и не имела возможности преодолеть азербайджано-турецкую блокаду. В военном отношении страна по-прежнему превосходила своего соседа, однако перспективы дальнейшего обогащения Азербайджана показывали, что и это положение может быстро измениться. Следовательно, для Армении было крайне важно добиться урегулирования своего конфликта с Азербайджаном, не дожидаясь еще большего ухудшения её переговорных позиций.

Тем не менее не многие армяне были готовы согласиться с подобной логикой. Внутри своего кабинета Тер-Петросян встретил жёсткую оппозицию со стороны ведущих министров. Естественно, главными оппонентами были премьер-министр Кочарян и министр внутренних дел и национальной безопасности Сержик Саркисян - оба бывшие члены руководства Нагорного Карабаха, а также влиятельный министр обороны Вазген Саркисян. Оппозиция объединилась в своём противостоянии политике президента, которая квалифицировалась ею как капитулянтская и предательская. Тер-Петросян, очевидно, верил, что он может получить поддержку “молчаливого и здравомыслящего большинства”, так как лишь мир мог бы улучшить катастрофическое экономическое положение Армении и облегчить нелёгкую жизнь её жителей. Позже стало ясно, что, надеясь на поддержку общественного мнения, он ошибался. К середине ноября оппозиция окончательно сплотилась в своём противостоянии президенту и всё решительнее осуждала его позицию. По существу в ней объединились все политические партии, за исключением правящего Армянского Общенационального Движения. К середине января 1998 года, после нескольких недель относительного затишья, раскол внутри правящей элиты стал очевидным. Кочарян открыто выступал против подчинения Карабаха Азербайджану, и по Армении поползли слухи, что карабахцы планируют свержение президента. Ключевые сторонники президента ушли в отставку, из правящей партии в парламенте начались перебежки, позиции президента продолжали ослабляться. 3 февраля 1998 года в результате “дворцового переворота” президент Левон Тер-Петросян был вынужден покинуть свой пост. Вместо него действующим президентом в соответствии с Конституцией стал Кочарян. Президентские выборы были назначены на 16 марта. Выявились три главные соперника: Кочарян, лидер коммунистической партии в советское время Карен Демирчян, а также главный лидер оппозиции при павшем режиме Вазген Манукян. Из них в наибольшей степени ориентировался на компромисс Демирчян, а Манукян и Кочарян твёрдо отстаивали независимость Нагорного Карабаха. Лидерами на выборах стали Кочарян и Демирчян. В первом туре выборов Кочарян получил около 40 процентов голосов избирателей, Демирчян - 27 процентов. Выборы сопровождались обвинениями в нарушениях, подтверждёнными международными наблюдателями, которые, тем не менее, полагали, что масштабы этих нарушений не могли повлиять на результаты голосования. Во втором туре Кочарян набрал более 60 процентов голосов и был избран президентом - несмотря на формальную незаконность его кандидатуры: он не имел гражданства Армении, хотя по армянской конституции президент должен быть гражданином страны в течение 10 лет. Естественно, Кочарян как гражданин Нагорного Карабаха мог использовать для легитимизации своего права на избрание решение армянского парламента от 1 декабря 1989 года об объединении с Нагорным Карабахом. Любопытно, что этот аргумент, однако, не был использован, скорее всего, чтобы не привлекать международное внимание и не дать Баку основания указывать на Армению как на агрессора. Таким образом, по иронии судьбы, президентом Армении стал гражданин Азербайджана.

Приход Кочаряна к власти поначалу был мрачно встречен всеми, кто надеялся на мирное решение конфликта. Это означало, что план ОБСЕ раз и навсегда похоронен и процессы посредничества вернулись к исходному пункту. Однако некоторые наблюдатели отмечали и позитивный аспект произошедшего. Хотя Тер-Петросян и желал компромисса, его политическая база постоянно сужалась. Его легитимность была слишком подорвана, чтобы он смог провести компромиссное решение при ожесточённом сопротивлении оппозиции. Наоборот, Кочарян, прочно идентифицирующийся со Степанакертом, если бы решился выступить за компромисс, вряд ли вызвал бы обвинения в предательстве Карабаха. В соответствии с этой логикой Кочарян как президент Армении должен вскоре понять, в чём заключаются интересы страны, и действовать соответствующим образом. В результате возможности достигнуть решения, может быть, даже увеличились, а не уменьшились. Однако вряд ли можно надеяться, что в ближайшее время Кочарян изменит своё вдение ситуации. Очень маловероятно, что уроженец Карабаха может отказаться от независимости родины, за которую было пролито столько крови и для войны за которую он приложил столько сил. Скорее всего, пока явное большинство армянского народа не примет идею уступок Азербайджану, ситуация останется примерно такой же, как сейчас. Конечно, если не будет существенных уступок со стороны Баку. Но они тоже маловероятны по ряду причин: в первую очередь, в Баку верят, что время на азербайджанской стороне, а кроме того, азербайджанская оппозиция решительно противостояла бы подобным уступкам. Фактически Алиев вполне мог бы встретиться с точно такой же ситуацией, с какой встретился Тер-Петросян в своей стране.

С ноября 1998 года ОБСЕ вернулась к “пакетному соглашению”, отказавшись от идеи соглашения по этапам, и минская тройка выдвинула предложение, которое стало именоваться планом “общего государства”. Новое предложение характеризуется тем, что избегает использования таких терминов, как “автономия” и “территориальная целостность”, которые слишком эмоционально нагружены и вызывают ожесточённую полемику между враждующими сторонами. Хотя точные детали предложения не сообщались общественности, ясно, что рассматривается идея формирования Нагорным Карабахом и Азербайджаном некоего “общего государства”. Посредники из ОБСЕ не объяснили, однако, будут ли иметь два государственных образования равный статус, как того требовала армянская сторона. По существу предложение оставляло на прямое обсуждение сторон вопрос о том, какие связи будут иметь Нагорный Карабах и Азербайджан - вертикальные или горизонтальные. Концепт “общего государства” - плод творчества тогдашнего министра иностранных дел России Евгения Примакова и его заместителя Бориса Пастухова. Он использовался Россией в переговорах по Приднестровью и Абхазии. Данный концепт отличался крайней внутренней неопределённостью, но его авторы убеждены, что это и нужно, чтобы усадить противоположные стороны за стол переговоров. В двух предыдущих случаях Приднестровье и Абхазия интерпретировали его как прежде всего предоставление им права на самостоятельное государство, которое позже станет вести переговоры об “общем государстве”, основанном на равенстве сторон. Правительства Молдавии и Грузии, со своей стороны, интерпретировали эту идею как исключающую полную независимость отпавших регионов, но предполагающую предоставление им автономии в рамках единого государства. С точки зрения аналитиков респектабельного Джеймстаунского Фонда, идея общих государств “усугубляла тупики, отодвигала решение конфликтов и максимизировала влияние России в качестве арбитра между их сторонами”.

Данное предложение свидетельствовало о том, что ОБСЕ сделала шаг назад от своих лиссабонских принципов, допускавших лишь автономию Нагорного Карабаха в рамках Азербайджана. Армянская сторона, как и следовало ожидать, немедленно согласилась с данным планом. По словам карабахского лидера Аркадия Гукасяна, он “предполагает прямые переговоры между Азербайджаном и Карабахом в качестве равноправных сторон, не выдвигает „предварительных условий“, то есть, не постулирует территориальную целостность Азербайджана; одновременно он вносит ряд „неконвенциональных положений“, необходимых для преодоления противоречия между принципом территориальной целостности и принципом национального самоопределения”, удовлетворяя многие предыдущие требования армянской стороны.

Со своей стороны, Азербайджан также практически незамедлительно и вполне предсказуемо отверг это предложение. В соответствии с его позицией, план “отходит от норм самой ОБСЕ, предназначен для ослабления позиции Азербайджана перед началом завершающей год конференции
ОБСЕ и для того, чтобы переложить на Баку вину за неэффективность посредничества”. Согласно мнению азербайджанского дипломата Вефа Гулузаде, Минская группа внесла потенциально опасный элемент в переговоры, приняв идею “общего государства” как основу для соглашения. Гулузаде обвинил группу в том, что она “поставила перед собой задачу не разрешить конфликт, но лишь придумать что-то для начала переговоров… Здесь нет следов позиции США или Франции. „Общее государство“ - целиком изобретение министерства иностранных дел России. Оно стремилось навязать его на переговорах по Абхазии, но грузины его отвергли. Его пытались применить и в Приднестровском регионе Молдавии. Теперь министерство иностранных дел России стремится применить подобную тактику в Азербайджане, и создаётся впечатление, что Соединённые Штаты и Франция загипнотизированы”. Гулузаде обозначил несколько главных пороков в новой позиции ОБСЕ. Первое: двусмысленная концепция “общего государства” по сути своей противоречива и не является прочным базисом ни для какого соглашения. Второе: переход ОБСЕ от отстаивания территориальной целостности к противоположному принципу подорвал влияние данной организации. Третье: этот сдвиг играет на руку непримиримым силам в Армении, показывая им, что свержением Тер-Петросяна они своего добились. Кочарян уже заявил, что “изменения в руководстве страны сыграли большую роль в достижении этих дипломатических успехов армянской стороны”. В любом случае результатом явилось то, что конфликт замораживается, а его решение отодвигается на неопределённое будущее. Утверждение Гулузаде, что ОБСЕ выдвинула принцип, “противоположный” принципу территориальной целостности, спорно: подход с позиций “общего государства” всё же не значит отрицания этого принципа. Но, не упоминая его, предложенная ОБСЕ концепция означает отход от прежней линии, в соответствии с которой территориальная целостность считалась центральным элементом любого возможного решения.

Прямые переговоры - новая стадия?


В течение двух месяцев, прошедших после отказа Азербайджана от предложения об “общем государстве”, в отношении возможностей разрешения конфликта царили самые пессимистические настроения. Нарушения перемирия стали происходить чаще, чем раньше. Тем не менее весной 1999 года снова были предприняты новые усилия по выходу из тупика - прежде всего в Вашингтоне, стремящемся сыграть большую роль в процессе поисков мира. 26 апреля американская администрация организовала в столице США встречу между президентами Алиевым и Кочаряном с глазу на глаз, которая, правда, ни к каким заметным результатам не привела. Растущую заинтересованность США продемонстрировал и визит в регион специального советника госсекретаря по странам СНГ С. Сестановича. 16 июля Алиев и Кочарян снова встретились без посредников, на этот раз в Женеве. Оба выразили удовлетворение встречей, и вообще в заявлениях двух лидеров были новые оптимистические нотки, хотя они отказались сообщить, о чём конкретно переговаривались и к каким результатам пришли. 22 августа произошла ещё одна встреча в Садараке, на границе Армении и Нахичевани. Хотя оба президента подчёркивали, что эти встречи не подменяют переговоры Минской группы, стало ясно, что началась какая-то новая стадия в переговорном процессе. И Алиев, и Кочарян теперь стали публично выказывать большее понимание озабоченностей противоположной стороны и говорить о необходимости “взаимного компромисса”. Однако эта новая атмосфера не должна внушать неоправданный оптимизм. Действительно, возник некоторый положительный импульс. Но все препятствия, стоящие на пути разрешения конфликта, сохраняются. Кроме того, оба лидера после своих встреч подверглись в своих странах резкой критике. Руководство Нагорного Карабаха резко протестовало против исключения его из переговоров. Карабахский руководитель Гукасян заявил, что Ереван не имеет права обсуждать с Баку будущее Карабаха без участия его представителей. Лидер радикальной националистической партии “Дашнакцутюн” Ваган Ованесян резко выступил против каких-либо уступок. В Азербайджане оппозиционные партии также жёстко реагировали на слухи о возможных уступках со стороны Алиева, обвиняя его в пораженческой политике, проводимой под давлением Вашингтона. Так как оба президента отказывались говорить о результатах своих встреч, возникли самые причудливые и необоснованные слухи. В Азербайджане говорили, что Алиев готов согласиться на включение в Нагорный Карабах Лачина, что привело лидеров оппозиции в бешенство. И похоже, что это - реакция не только лидеров, но и общества в целом - опрос, проведённый в Баку, показал, что 49 процентов азербайджанцев против каких-либо уступок и ещё 40 процентов согласны лишь на ограниченные уступки.

Если мы сравним реакцию в обеих странах, возникнет очень чёткое впечатление, что азербайджанцы сейчас настроены менее компромиссно, чем армяне. Возможно, это связано с тем, что все циркулирующие слухи говорят об уступках именно со стороны Алиева и он сталкивается с проблемами, аналогичными проблемам Тер-Петросяна в 1997-1998 годах. Популярность Алиева очень пострадала от сомнительных президентских выборов октября 1998 года и попыток правительства препятствовать деятельности оппозиции. Опросы показывают, что Алиев продолжает рассматриваться большинством азербайджанцев как лучший из возможных руководителей страны. Но это не означает, что он может сам делать какие-то уступки. Любые предполагаемые уступки (как с азербайджанской, так и с армянской стороны) должны сообщаться обществу, и должно пройти какое-то время, чтобы общество приняло их. Было бы просто идеально, если бы азербайджанское правительство включало в процесс принятия решений по карабахскому вопросу и оппозицию, но в современном Азербайджане это невозможно. К сожалению, карабахский конфликт - такое же орудие внутренней азербайджанской политики, каким он был в Армении в 1997-1998 годах.

Заключение


Среди конфликтов, которые бушевали на Кавказе с 1988 года, конфликт из-за Нагорного Карабаха занимает по причинённым им человеческим страданиям и материальным разрушениям второе место (хотя и со значительным отрывом) после чеченского. Но по своему геополитическому значению и по риску перерасти в войну, охватывающую целый регион, он, очевидно, занимает первое место среди всех конфликтов в постсоветской Евразии. Это - единственный конфликт, о котором говорили, с определённым основанием, как о конфликте, который несёт в себе угрозу “третьей мировой войны”.

На Кавказе это - единственный конфликт, в который вовлечены как главные участники два независимых государства (Россию можно рассматривать как участника абхазского конфликта, но всё же не основного, а Армения в карабахском, несомненно, является одним из двух основных участников). Но более важно то, что этот конфликт бушует в непосредственной близости от трёх государств, каждое из которых претендует на роль “регионального центра силы” - России, Турции и Ирана. В разное время и Турция, и Иран серьёзно рассматривали возможность своего прямого вовлечения в конфликт, что каждый раз вызывало резкие протесты России. Россия же постоянно вмешивалась в конфликт, когда считала, что это способствует достижению её заветной цели - восстановления своего контроля над Закавказьем.

При этом следует, однако, отметить, что при всех страданиях, которые пришлось пережить его жертвам, при сравнении карабахского конфликта с другими он всё же выглядит далеко не самым жестоким. Оцениваемое число жертв - меньше 30000 человек. В ирано-иракском конфликте столько людей могло погибнуть в одной-единственной битве, а в боснийской войне потери оцениваются в четверть миллиона человек. В конце концов, война в Карабахе и вокруг него в 1992-1994 годах велась очень примитивным оружием. Тяжёлое вооружение использовалось относительно редко - просто потому, что оно было труднодоступно. Кроме того, армянские наступления в Азербайджане, по словам иностранных военных комментаторов, сообщаемых Томасом Гольцем, скорее могли называться “вооружённым туризмом”, а не войной. Но надо принять во внимание, что после прекращения военных действий Армения получила от России вооружений более чем на миллиард долларов, а Азербайджан вскоре начнёт получать значительные доходы от нефти, которые позволят ему приобрести ничуть не меньше. Поэтому в случае возобновления военных действий они будут идти между усилившимися соперниками и унесут куда больше жизней. И влияние такого конфликта на Иран и Турцию будет бoльшим, чем в 1992-1994 годах. Кроме того, предупреждения России, завязнувшей в чеченской войне, будут, очевидно, иметь на южные страны меньший эффект, чем в 1993 году. Особенно это относится к Турции, которая сейчас претендует на то, что её армия - вторая в мире после армии США и по обычным видам вооружения превосходит Россию, чья военная мощь в основном связана с наличием ядерного оружия.

Другими словами, конфликт из-за Нагорного Карабаха обладает потенциалом (и по мере того как переговоры оказываются бессильны преодолеть тупик, этот потенциал растёт) для превращения Кавказа в то, чем он являлся в XVII-XIX веках - в поле битвы между Россией, Турцией и Ираном. Такой сценарий может казаться преувеличением, поскольку все три страны оказываются всё теснее связанными друг с другом экономически, а роль экономических интересов в целом возрастает. Но некоторые специфические черты конфликта внушают очень большие опасения. Например, трудно представить себе, что в случае возобновления военных действий (которые в силу лучшей вооружённости армий теперь будут большего масштаба) Нахичевань останется незатронутой. Но если будет вовлечена Нахичевань, Турции будет очень трудно остаться наблюдателем. Карабахский конфликт, таким образом, имеет потенциал интернационализации, не сравнимый ни с каким другим конфликтом на Кавказе. Посредники из ОБСЕ, чья работа никогда не была простой, сейчас уже отчаялись чего-либо достигнуть. Особенно удручающим событием стала судьба тех кругов в Армении во главе с бывшим президентом Тер-Петросяном, которые занимали относительно примирительную позицию. События в Армении чётко показали, что большинство политических сил здесь к компромиссу по Нагорному Карабаху не готово. Переворот, приведший к свержению Левона Тер-Петросяна, не только снизил готовность Армении к компромиссу, но, несомненно, оказал влияние на азербайджанское, да и на грузинское руководства. Президенты Шеварднадзе и Алиев после него стали больше принимать во внимание в своих решениях по карабахскому и абхазскому вопросам свои радикальные оппозиции. В обеих странах, как это было и в Армении до прихода Кочаряна, силы, стоящие у власти, относительно умеренны, а оппозиции настроены более непримиримо. Например, в Азербайджане оппозиция готова дать нагорно-карабахским армянам только культурную автономию, на что, несомненно, армяне никогда не согласятся.

На политическом и социальных уровнях “дегуманизация” противника (выражение Жерара Либаридьяна) не даёт возможности начать восстановление доверия между сторонами, что позволило бы раскрутить спираль конфликта в противоположную сторону, как это произошло в Южной Осетии. Между двумя общинами практически нет экономических, культурных или каких-либо иных контактов. Значит ли это, что всё говорит о неизбежности катастрофы? Не совсем.

Прежде всего можно сказать, что обе стороны в какой-то мере продвинулись друг к другу в вопросе о будущем статусе Карабаха. Азербайджан готов предоставить ему высокий уровень автономии, а Армения, включая и карабахских армян, с неохотой, но отказалась от идеи полной независимости Карабаха и сейчас видит его будущее в какой-то единой государственной структуре с Азербайджаном. Фактически позиции сторон уже не так диаметрально противоположны друг другу, как это было ещё несколько лет назад. Кроме того, практически все политические силы в обеих странах видят будущее Кавказа в сотрудничестве и полагают, что как только конфликт будет разрешён (разумеется, разрешён так, как они считают правильным), эта заявленная цель мирного регионального сотрудничества начнёт воплощаться в жизнь. Это обстоятельство не следует недооценивать. Есть ещё один момент, который может облегчить в будущем мирное сосуществование. Несмотря на этнические чистки (в основном их устраивали армяне), гражданское население всё же не подвергалось (кроме эпизода в Ходжалы) таким систематическим и чудовищным жестокостям, как в войнах в Руанде и Боснии. Ни одна из них не совершала в значительных масштабах действий, которые можно бы было назвать геноцидом. Например, когда армяне завершали свой захват азербайджанских земель к югу от Нагорного Карабаха наступлением на Зангелан, они сознательно оставили узкую полосу территории между фронтом и иранской границей под азербайджанским контролем для эвакуации беженцев. Армяне стремились прежде всего к захвату территории, а не к уничтожению населения, как боснийские сербы. И, по словам Макфарлейна и Майниера, “отсутствие особо страшных жестокостей может облегчить в дальнейшем примирение и реконструкцию”.

Если принять во внимание эти позитивные элементы, можно утверждать, что разрешение нагорно-карабахского конфликта для мирового сообщества - задача всё же разрешимая, хотя и очень трудная. К сожалению, будучи сложной и сама по себе, она ещё более осложняется влиянием на отношения двух конфликтующих сторон внешних сил, в основном - негативном. Возникновение в Евразии региональных блоков - оси Россия-Армения-Иран и складывающейся при молчаливой американской поддержке азербайджанско-турецко-израильской оси - препятствует разрешению конфликта, ибо любые изменения в закавказском status quo будут иметь общерегиональные последствия. Скорее негативный эффект может иметь и возрастание стратегического значения региона, прежде всего в связи с добычей и транспортировкой каспийской нефти, поскольку у обеих сторон конфликта появляется возможность играть интересами великих держав. Значительным препятствием к миру являются и сомнительные цели России. Очень не похоже на то, чтобы Россия действительно хотела разрешения этого конфликта в обозримом будущем. Относительно недавнее российское предложение формулы “общего государства” - пример действия, которое внешне направлено на достижение мира, а на деле - на сохранение тупика. Политика России - несомненное и, очевидно, главное внешнее препятствие на пути к прочному миру. Но и другие региональные “действующие лица” тоже оказывают не слишком хорошее воздействие. Иран явно стремится к тому, чтобы Азербайджан оставался слабым государством и это означает, что Тегеран - далеко не беспристрастная сторона. То же можно сказать и о Турции с её трудными отношениями с Арменией. К сожалению, всё время колеблющееся и неопределённое отношение к конфликту США, прежде всего из-за пристрастной позиции американских конгрессменов, также имеет негативные следствия. Всё это делает перспективы разрешения конфликта очень туманными - уж слишком высок уровень подозрительности и недоверия друг к другу не только участников конфликта, но и посредников при переговорах.

Сейчас, в конце 2000 года, вероятность того, что беженцы-азербайджанцы вернутся в обозримом будущем к своим очагам, очень невелика. Невелика и вероятность того, что карабахские армяне добьются международного признания своего объединения с Арменией или своей независимости. То, что никаких видимых перспектив урегулирования конфликта нет - печальный факт. И если не произойдёт какого-то очень маловероятного поворота событий, армяно-азербайджанский конфликт будет ещё долго дестабилизировать Закавказье, как уже 50 лет дестабилизирует Ближний Восток арабо-израильский конфликт.

Примечания

  1. Обзор споров азербайджанских и армянских историков см. в кн.: Astourian S. H. In Search of Their Forefathers: National Identity and the Historiography and Politics of Armenian and Azerbaijani Athnogeneses // Donald D. Schwartz and Razmik Panossian. Nationalism and History: The Politics of State-Building in Post-Soviet Armenia, Azerbaijan and Georgia. Toronto: University of Toronto Press, 1994.
  2. См.: Swietochowski T. Russia and Azerbaijan: A Borderland In Transition. New York: Columbia University Press, 1995. P. 8.
  3. Роль армян в Баку (как и в Стамбуле) по многим параметрам сопоставима с ролью евреев в Восточной Европе, индийцев в Восточной и ливанцев в Западной Африке. Все эти этнические группы создают общины упорно трудящихся и относительно просвещённых людей, для которых характерны большая внутренняя сплочённость и взаимопомощь. Тем не менее они живут в изоляции от местного населения, отличаясь от него языком, этническими характеристиками и религией. Доминирование этих групп в деловой жизни ведёт к росту напряжённости в их отношениях с местным населением, которое видит в них алчных людей - эксплуататоров и чужаков, которые к тому же всегда держатся друг за друга.
  4. См.: Feigl E. Un Mythe de la Terreur - Le Terrorisme Arme nien, ses Origines et ses Causes. Salzburg: Druckhaus Nonntal, 1991. См.: Mutafian C. Karabagh in the Twentieth Century // Chorbajian L., Donabedian P., Mutafian C. The Caucasian Knot - the History and Geo-Politics of Nagorno-Karabagh. London: Zed, 1994. P. 112-113. См. также: Walker Ch. Armenia and Karabagh - The Struggle for Unity. London: Minority Rights Group, 1991.
  5. Более детальный обзор этого периода см.: Bammate H. The Caucasus and the Russian Revolution (from a political viewpoint) // Central Asian Survey. 1991. № 1-2. (Статья впервые опубликована в Париже в 1929 г.)
  6. Swietochowski T. The Problem of Nagorno-Karabakh: Geography versus Demography under Colonialism and in Decolonization // Malik H. (ed.). Central Asia. Basingstoke: MacMillan, 1994. P. 143-158. См., например, с. 145.
  7. См.: Suny R. G. The Revenge of the Past. Stanford University Press, 1993. P. 96.
  8. См.: Altstadt A. L. Nagorno Karabakh - “Apple of Discord” in the Azerbaijani SSR // Central Asian Survey. 1988. № 4.
  9. Сталин, несомненно, сознательно проводил национальное размежевание на Кавказе так, чтобы как можно больше разобщить кавказские народы. Так, карачаевцы и балкарцы фактически во многих отношениях - один народ с общим тюркским языком, то же можно сказать о кабардинцах и черкесах - черкесских народах. Между тем эти народы были искусственно разделены и объединены с чуждыми им народами, отношения с которыми характеризуются взаимной подозрительностью и историческим антагонизмом - кабардинцы - с балкарцами, а карачаевцы - с черкесами.
  10. См.: Altstadt A. L. The Azerbaijani Turks: Power and Identity under Russian Rule. Stanford: Hoover Institution Press, 1992. P. 127.
  11. См.: Mutafian C. Op. cit. P. 146.
  12. См.: Libaridian G. The Karabagh File. Cambridge, MA: Zoryan Inst., 1988. P. 83-88.
  13. О составе населения в Нагорном Карабахе и Нахичевани в период между 1959-1979 годах см.: Bennigsen A., Wimbush S. E. Muslims of the Soviet Empire: A Guide. London: Hurst and Co., 1985.
  14. См.: Mouradian C. The Mountainous Karabakh Question: Inter-Ethnic Conflict or Decolonization Crisis // Armenian Review. 1990. Vol. 43. № 2-3. P. 15.
  15. См.: Mutafian C. Op. cit. P. 144.
  16. См.: Fuller E. Armenians Demonstrate for Return of Territories from Azerbaijan // Radio Liberty Research Bulletin. 1987. 20 Oct. P. 1.
  17. См.: L’Humanite . 1987. 18 Nov. См. также дискуссию о значении этого заявления в: Vaserman A., Ginat R. National, Territorial or Religious Conflict? The Case of Nagorno-Karabakh // Studies in Conflict and Terrorism. 1994. Vol. 17. № 4. P. 345-362.
  18. См.: Quinn-Judge P. Gorbachev treads fine line on Armenian issue. Soviet leader’s conciliatory line may fuel more nationalism, but crackdown would stymie reform // Christian Science Monitor. 1988. 29 Febr. P. 10.
  19. См.: Libaridian G. Op. cit. P. 87.
  20. См.: Дардыкин С., Лынев Р. // Известия. 1988. 24 марта. С. 6. Перевод статьи см.: Current Digest of the Soviet Press. Vol. 40. № 13. P. 6-7.
  21. The New York Times. 1988. 11 Mar. P. A6.
  22. См.: Cullen R. A Reporter at Large // The New Yorker. 1991. 15 Apr. P. 66.
  23. См.: Mutafian С. Op. cit. P. 150.
  24. См.: Nolyain I. Moscow’s Initiation of the Azeri-Armenian Conflict // Central Asian Survey. 1994. Vol. 13. № 4. P. 541-563.
  25. См.: The Washington Post. 1988. 25 Nov. P. A1.
  26. См.: Бакинский рабочий. 1988. 3 дек.; Коммунист. 1988. 25 нояб. Перевод см.: Current Digest of the Soviet Press. 1988. Vol. XL. № 48. P. 15.
  27. См.: Известия. 1989. 10 мая. С. 2.
  28. См.: Правда. 1989. 14 мая; The Washington Post. 1989. 12 May. P. A30.
  29. См.: Yunusov A. Statistics of the Karabakh War. Baku: Institute for Peace and Democracy, 1996. March. P. 5.
  30. См.: Dudwick N. Postcommunist Armenia: Images and Realities // Dawisha K., Parrott B. (eds.). Conflict, Cleavage and Change in Central Asia and the Caucasus. Cambridge University Press, 1996. P. 78-81.
  31. См.: Saroyan M. The “Karabakh Syndrome” and Azerbaijani Politics // Problems of Communism. 1990. September/October. P. 22-25, где содержится полный обзор создания НФА.
  32. См.: Altstadt A. L. Azerbaijan’s Struggle Towards Democracy // Dawisha K., Parrott B. Op. cit. P. 120-122.
  33. См.: Fuller E. The Ongoing Political Power Struggle in Azerbaijan // Radio Free Europe/Radio Liberty (далее: RFE/RL) Research Report. 1992. 1 May. V. 1. № 18.
  34. См.: Правда. 1989. 22 сент., а также: Saroyan M. Op. cit. P. 25.
  35. См. интервью с Вольским в: Current Digest of the Soviet Press. 1989. Vol. 41. № 49. P. 19-20.
  36. Mouradian C. Op. cit. P. 28; Mutafian C. Op. cit. P. 156.
  37. The Christian Science Monitor. 1990. 19 Jan.; Известия. 1990. 16 янв. “Известия” писали о 56 погибших, сообщалось также о более чем 200 раненых; Юнусов упоминал по крайней мере о 88 пострадавших (Yunusov А. Op. cit. P. 6).
  38. Известия. 1990. 19 янв.; Правда. 1990. 19 янв. Перевод см.: Current Digest of the Soviet Press. 1990. Vol. 42. № 3.
  39. См.: Dobbs M. Soviets Send Troops to Quell Nationalist Fighting in South // The Washington Post. 1990. 16 Jan. P. 1; The Washington Post. 1990. 17 Jan. P. 1; Remnick D. Soviet Troops Attack Militants: Azerbaijanis Say Death Toll High // The Washington Post. 1990. 20 Jan. P. 1.
  40. См.: Oberdorfer D. Azerbaijani Capital Demands Withdrawal of Soviet Troops: Scores Killed in Army Crackdown in Baku // The Washington Post. 1990. 22 Jan. P. 1.
  41. См.: Dobbs M. Soviets Say Troops Used to Avert Coup in Baku: Nationalists Said to Plan Seizure of Power // The Washington Post. 1990. 27 Jan. P. A13.
  42. См.: Dobbs M. Armenia in Mourning after Clashes Kill 22: Soviets Blame Nationalist’s Quest for Arms // The Washington Post. 1990. 29 May. P. A18; International Herald Tribune. 1990. 29 May.
  43. Azerbaijan: Seven Years of Conflict in Nagorno-Karabakh / Human Rights Watch / Helsinki. New York: Human Rights Watch, 1994. P. 3.
  44. Yunusov A. Op. cit. P. 7.
  45. The Economist. 1991. 16 May.
  46. Azerbaijan: Seven Years of Conflict in Nagorno-Karabakh. P. 4.
  47. См.: The Washington Post. 1991. 15 Sept. P. 1.
  48. Yunusov A. Op. cit. P. 9.
  49. Полное изложение событий этого периода можно найти в кн.: Goltz T. Azerbaijan Diary: A Rogue Reporter’s Adventures in an Oil-rich, War-torn Post-Soviet Republic. New York: ME Sharpe, 1998 (в седьмой главе “Ходжалы”).
  50. Quinn-Judge P. In Armenian Unit, Russian is Spoken // The Boston Globe. 1992. 16 Mar.
  51. Azerbaijan: Seven Years of Conflict. P. 70 и другие.
  52. См.: Goltz T.  Op. cit. P. 150-153 (о Мамедове).
  53. Ibid. P. 325-326.
  54. Ibid. P. 365.
  55. Подробнее см.: Cornell S. Small Nations and Great Powers: A Study of Ethnopolitical Conflict in the Caucasus. Ch. 4.
  56. См.: Lloyd’s Information Casualty Report. 1993. 5 July.
  57. См.: Reuters News Service. 1993. 2-4 July; cм. также сообщение Анатоля Ливена в: The Times. 1993. 6 July.
  58. Reuters News Service. 1993. 21 July; BBC Monitoring Service. 1993. 22. 24, 26 July; The Independent. 1993. 28 July.
  59. См.: The Times. 1993. 24 Aug.
  60. Цит. по: Pope H. // The Independent. 1993. 28 July. P. 10.
  61. Interfax. 1993. 1 Sept.; BBC Monitoring Service. 1993. 3 Sept.
  62. BBC Monitiring Service. 1993. 6 Sept.
  63. Hu rriyet. 1993. 4 Sept.
  64. Tehran Times. 1993. 28 Oct.
  65. BBC Monitoring Service. 1994. 1 Jan.
  66. BBC Monitoring Service. 1994. 9 Febr.
  67. За это сообщение выражаю благодарность Томасу Гольцу.
  68. См.: Dunlop J. B. The Rise of Russia and the Fall of the Soviet Empire. Princeton University Press, 1993. P. 297-301.
  69. См. газету “Красная звезда” от 19 ноября 1993 года, в которой приведена сокращённая версия доктрины.
  70. См.: Staar R. F. Moscow’s Plans to Restore its Power // Orbis. 1996. Vol. 40. № 3. Summer. P. 376.
  71. Ibid. P. 376.
  72. Политика России по отношению к Кавказу к этому времени, однако, ещё не была унифицирована. Министерство иностранных дел, министерство обороны, министерство нефти и газа, Дума - все они ставили перед собой на Кавказе и на Каспийском море довольно разные цели. Ibid. P. 75-76.
  73. Yeltsin’s Warnings at CSCE // RFE/RL Daily Report. 1994. 6 Dec.
  74. Moscow Signs New Nuclear Accord with Teheran // Jamestown Monitor. 1995. 25 Aug.; Russia, China Reportedly Enabling Iran to Build The “Islamic Bomb” // Jamestown Monitor. 1995. 27 Sept.; Russia to Defy U. S. on Nuclear Deal with Iran // Jamestown Monitor. 1995. 7 Sept.; Kozyrev Calls for Easing Sanctions on Iraq // Jamestown Monitor. 1995. 6 June; Russia Setting Stage for Shelving Iraq Sanctions? // Jamestown Monitor. 1995. 1 Sept. См. также: Freedman . Russia and Iran… P. 96.
  75. Grachev P. Russia Not Ready to Honor CFE Treaty // Jamestown Monitor. 1995. 15 Nov. См. также: Lunev S. Russia Balks on the CFE, Threatening Regional Security // Jamestown Prism. 1995. 17 Nov. Vol. 1. № 24.
  76. Об указанных тенденциях cм.: Moscow Presses Baku On Border Troops // Jamestown Monitor. 1995. 30 May; More Russian Troops for Ajaria // Jamestown Monitor. 1995. 10 July; Russian Officers Command Kyrgyz Troops on Kyrgyzstan Border // Jamestown Monitor. 1995. 14 June.
  77. Hill F., Jewett P. Back in the USSR: Russia’s Intervention in the Internal Affairs of the Former Soviet Republics and the Implications for United States Policy Toward Russia. Cambridge, Mass: Harvard University JKF School of Government, 1994. January. P. 10.
  78. См., например: Hunter S. Searching for New Neighbours // Bremmer I., Taras R. (eds.). New States, New Politics - Building the Post-Soviet States. Cambridge University Press, 1997. P. 448-449.
  79. См.: Trenin D., Makarenko V. What Can the Army Do When There Is Fighting All Around // New Times International. 1992. № 24. P. 8-9.
  80. Fuller E. Azerbaijan’s June Revolution // RFE/RL Research Report. 1993. 13 Aug. Vol. 2. № 32. P. 26.
  81. Hill F., Jewett P. Op. cit. P. 14.
  82. См., например: Vassilev R. Caspian Oil - The New Great Game // Jamestown Prism. 1996. 12 Jan. Vol. 2. № 1.
  83. См.: Le Cornu L. Azerbaijan’s September Crisis: An Analysis of the Causes and Implications // RIIA Former Soviet South Briefing. 1995. № 1. January.
  84. Ibid. P. 3.
  85. Решения Совета Безопасности по Нагорному Карабаху включают резолюции 822 (30 апреля 1993), 853 (29 июля 1993), 873 (14 октября 1993), 884 (11 ноября 1993), а также решения Генеральной Ассамблеи от 19 ноября 1993 года.
  86. См.: Furman D., A senius C. J. The Case of Nagorno-Karabakh (Azerbaijan) // Archer C., Jonson L. (eds.). Peacekeeping and the Role of Russia in Eurasia. Boulder: Westview, 1996. P. 149.
  87. Личное общение с дипломатами военных ведомств стран-членов Минской группы.
  88. MacFarlane S. N., Minear L. Humanitarian Action and Politics: the Case of Nagorno-Karabakh. Providence, RI: T. J. Watson Institute for International Studies Occasional Paper. 1997. № 25. P. 92.
  89. Ibid. P. 92, цитируется “дипломат высокого ранга одной их нейтральных стран, входящих в ОБСЕ”.
  90. Maresca J. J. Agony of Indifference in Nagorno Karabakh // The Christian Science Monitor. 1994. 27 June. P. 19, как цитируется в: Azerbaijan: Seven Years of Conflict / Human Rights Watch/Helsinki.
  91. Личная беседа с Хейкки Талвите в ноябре 1997 года в Стокгольме.
  92. Libaridian G. Time is on Neither Side // Libaridian G., Yunusov A. New Approaches to Nagorno-Karabakh: A Window of Opportunity? 1998. (East-West Institute Policy Brief; № 3).
  93. См.: Goble P. Analysis From Washington - Dealing on Karabakh // RFE/RL Report. 1997. 29 May.
  94. См., например: Azerbaijan Oil in the World Policy (в переводе на турецкий язык см.: Du nya Siyasetinde Azerbaycan Petrolu . Istanbul: Sabah Yayinlari, 1998); официально считается, что вся книга написана самим Гейдаром Алиевым, хотя скорее всего его можно считать всего лишь редактором. Другой интересный пример - хронология времени нахождения Алиева у власти, озаглавленная Years Gone By, Years Ahead, в которой всего две фотографии в начале и конце книги и на обеих - Алиев с президентом Клинтоном.
  95. OSCE Offers to Defer Nagorno’s Status // RFE/RL. 1997. 29 Sept.; Eggleston R. Armenia / Azerbaijan: Negotiators Try New Approach // RFE/RL Report. 1997. 30 Sept.
  96. RFE/RL. 1997. 13 Oct.
  97. RFE/RL Newsline. 1997. 1, 20 Oct.
  98. RFE/RL Armenia Report. 1997. 12 Nov.
  99. См.: Azerbaijan: Caspian Oil Production Begins // RFE/RL. 1997. 12 Nov.
  100. Как утверждается в армянском еженедельнике Hayastani Hanrapetutyun. 1997. 5 Nov. (RFE/RL Armenia Report. 1997. 5 Nov.).
  101. См.: RFE/RL Newsline. 1998. 15 Jan.; RFE/RL Armenia Report. 1998. 29 Jan.
  102. См.: RFE/RL Reports. 1998. 2, 3 Febr.
  103. См.: RFE/RL. 1998. 4 Febr.; Danielyan E. Armenian President’s Resignation Likely to Cause Policy Changes // RFE/RL Report. 1998. 5 Febr.; Goble P. Why Ter-Petrosyan Fell // RFE/RL Report. 1998. 6 Febr.
  104. Danielyan E. Armenia: Tension Follows Presidential Election // RFE/RL Report. 1998. 17 Mar.
  105. Sheets L. OSCE Karabakh Proposals // Reuters. 1998. 9 Nov.
  106. RFE/RL Armenia Report. 1998. 10 Nov.
  107. Jamestown Monitor. 1998. 12 Nov.
  108. Noyan Tapan. 1998. 11, 12 Nov.; Jamestown Monitor. 1998. 13 Nov.
  109. Jamestown Monitor. 1998. 2 Dec.
  110. Jamestown Monitor. 1998. 3 Dec.
  111. Jamestown Monitor. 1998. 1 Dec.
  112. Danielyan E. Azerbaijan / Armenia: Karabakh Shootout Exposews Ceasefire’s Fragility // RFE/RL Weekday Magazine. 1999. 16 June.
  113. Danielyan E. Azerbaijan / Armenia: New Efforts To Solve Nagorno-Karabagh Dispute // RFE/RL Weekday Magazine. 1999. 24 May.
  114. См., например: Armenia, Azerbaijani Prezidents Meet // RFE/RL Newsline. 1999. 12 Oct.
  115. См.: Fuller E. Baku Poll Shows Majority Opposes Compromises on Karabagh // RFE/RL Caucasus Report. 1999. 24 Sept. Vol. 2. № 38.
  116. Это отмечено в работе: MacFarlane S. N., Minear L. Op. cit. P. 20.
  117. Ibid.

Перевод с английского Эллы Задорожнюк

___

предыдущий | содержание | следующий