Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Проекты музея и общественного центра им. А.Сахарова >> Сахаровская маевка >>    
 

Тексты выступлений 20 мая 2007 года

В записи приведены тексты выступлений.
Тексты стихов, прозы и выступлений бардов не приводятся.
Исключение сделано для текста «Дядя Андрей»

Праздник Свободы - Сахаровская Маёвка

проводится ежегодно в третье воскресенье мая, приурочен ко дню рождения А.Д. Сахарова - 21 мая.

Праздник Свободы - Сахаровская Маевка


Вадим Жук. Ведущий.

Здравствуйте. Садитесь, пожалуйста, кто ещё не сел. Потому что мы, на удивление, почти что вовремя начинаем нашу встречу. И посмотрите как вокруг хорошо. Какой воздух сегодня. Это время одуванчиков. Прелестное совершенно время, когда всё вокруг покрывают жёлтые цветочки. Выделяясь, в привычной глазу, зелени. Можно поступать с ними как хочешь. Кто умеет, может сделать из них салат. Пока стебли молодые. Можно просто на них смотреть. Можно дождаться пока они станут настоящими одуванчиками. Дунуть на них. Чтобы они родили нам в следующем году ещё большее количество своих сотоварищей. В этом отношении мы совершенно вольны и свободны.

Помните, естественно, знаменитые строки: «Лишь тот достоин жизни и свободы/ Кто каждый день идёт за них на бой». Ужасные, на мой взгляд, строки. Написал их талантливый человек. Но они совершенно, по-моему, ужасны и не приемлемы. Потому что каждый день идти на бой за жизнь и свободу - это не нормально. Это не человеческое состояние. Свобода - это естественное состояние человека. Не мне вам говорить, что большинство людей, не только в нашей стране, но и в мире, о свободе даже не задумываются. Одни, потому что она у них есть. Другие, потому что просто не знают, что такое свобода. Привыкшие жить в вековой несвободе.

Те люди, которые пришли сегодня сюда, в этот одуванчиков день - день Андрея Дмитриевича Сахарова в его сквер, об этом думают. И будут сегодня перед нами выступать люди большого ума и большой совести. А меня попросил прочитать вот этот текст Юрий Самодуров, директор Сахаровского центра. Этот тест очень простой и радостный. Хотя написал его человек не очень радостной судьбы Витольд Абанькин. Он написал его несколько лет назад. Называется он «Дядя Андрей»…

----------------

14 декабря 2000 исполняется 11 лет
со дня смерти А.Д. Сахарова.
17 декабря 2000 исполняется 24 года
со дня обмена В.К. Буковского на Луиса Корвалана
(Генеральный секретарь Компартии Чили)

В 1974 году я находился в лагере № 36 в Пермской области. В том году вспыхнула голодовка-забастовка: офицер ударил политзаключенного украинца. Я в числе 45 человек был отправлен во Владимирскую тюрьму на три года. Массовый приток политзэков в тюрьму буквально всколыхнул её. Мы сру навели порядок с питанием, установили контакт с уголовниками и переправляли информацию на волю. Стали помогать уголовникам, у кого приговоры были шиты белыми нитками, опротестовывать их. Они писали жалобы и протесты. Многих освободили прямо из тюрьмы, некоторым заменили статьи и снизили сроки, отправив в лагеря. Уголовники поверили в возможность законным путем добиться справедливости и включились за свои права.

- В лагерях с ними сладить не могли и нам спихнули, а что мы теперь с ними будем делать, они ведь нам работать не дают! - говорили офицеры и надзиратели тюрьмы со злобой и раздражением. Но они «работали». За малейшую оплошность, а то и по надуманным предлогам нас сажали в карцеры, лишали права покупать продукты в ларьке, хотя разрешалось использовать только три рубля в месяц, запрещали получать бандероли, писать письма, лишали свиданий. Но нас это не пугало и остановить не могло. Мы сцепились не на жизнь, а на смерть не только с тюремной администрацией. Борьба шла с системой, созданной, чтобы сломать человека, превратить его в животное, уничтожить…

И вот как-то открывается дверь камеры, и к нам вводят очень худого парня. Он тащил за собой полуматрасовку полную книг. Сел, устало вытер пот со лба, улыбнулся и сказал: «Привет, ребята, я Буковский!» Мы знали друг друга заочно, но, бывало, так и не встречались за время срока, а тут такое свидание! Уже давно простучали отбой надзиратели ключами по кормушкам, а мы все говорили и говорили. Володя рассказывал нам о «Хронике текущих событий» и благодарил за информацию для неё, говорил, что о нас помнят на воле и всеми силами стараются помочь, рассказал об Андрее Дмитриевиче Сахарове, которого хорошо знал. Потом он вынул из мешка фотографию, с опаской оглянулся на дверь и шепотом сказал: «Сахаров это, мужики, дядя Андрей, поняли?» И прижал палец к губам.

Никогда мы не произносили вслух имя великого ученого и борца за права Человека, разглядывая фото, так как боялись потерять его. Во время частых обысков фотография почему-то всегда привлекала внимание надзирателей. То ли им не нравился открытый, честный и добрый взгляд ученого, а может взгляд казался им независимым и смелым, что само по себе уже было преступным в СССР, но всякий раз надзиратели забирали и уносили из камеры. За дверью обычно прятался тюремный чекист Обрубов. Он просматривал все, что отбирали у нас надзиратели и конфисковывал то, что ему казалось подозрительным. Вразумительной причины обычно никто нам не называл. Фото он возвращал, но не раз спрашивал у Буковского, что за дядя Андрей такой у него появился. Знал бы чью фотографию не раз держал в руках. Но, Слава Богу, фотографию так и не конфисковали. Она прошла с Буковским по всему сроку.

17 декабря 1976 года Буковского забрали из камеры. «Хулигана» обменяли на Генерального секретаря компартии Чили Луиса Корвалана. «Хулиган» поселился в Англии, закончил Кембридж и стал профессором биологии. А фотография А.Д. Сахарова до сих пор стоит на его рабочем столе.

Витольд Абанькин. Ростов/Дон. 27 ноября 2000 г.
-----------------------------------

Сахаров освещает нашу встречу. Верь-неверь в жизнь вечную. Несомненно, если не он, то дух его присутствует на этой маёвке. Милое слово, соответствующее месяцу маю. Месяцу рождения Сахарова. Давайте слушать тех, кто будет сегодня выступать. И первым из них будет Юрий Самодуров. Пожалуйста, Юрий.

---------------------------------------



Юрий Самодуров

Добрый день. Сегодня немножко жалко, что нас, как мне кажется, меньше, чем в прошлом году. Зато я вижу очень дорогие лица. Вчера вечером я прочёл очень замечательную работу Владимира Долгого «Письма к Сахарову - народному депутату». Эту работу он сделал по материалам и по заказу Архива Сахарова. Меня просто обожгло и потрясло, насколько в конце 80-х годов все мы желали освободиться. Вот это чувство настолько в этих письмах проявляется, что рассказать о нём не возможно. Мне попались на глаза строки поэта, которые, как мне кажется, как-то передают это. Это Валентин Берестов. «Страна всплывает, как со дна морского \ Вся в водорослях, тине и грязи \ И столько здесь волнения мирского \ Взрывай, взрывайся, вязни, вывози \ Что чуда настоящего не видишь \ Хотя почти не мыслимо оно \ А это выплывает Китеж \ Когда-то канувший на дно.

Но уже сейчас, спустя 15 лет, стало ясно, что освободиться легче, чем быть свободным. Между желанием и возможностью освободиться, и способностью создать институты свободы и жить в них, и пользоваться ими, наверно, такая же разница, как зарегистрировать фирму и вести бизнес. Но если ещё более остро сказать, наверное, такая же разница, как между способностью зачать ребёнка и его вырастить до 16 лет. Зачать легко, а вырастить трудно. И хотя мы в 91 году освободились, мне кажется, мы не стали за эти годы свободными. Не создали тех институтов свободы, которые необходимы. Почему мы такие институты не создали?. Вот история у нас такая. Традиция, тоталитарный режим, татаро-монголы, крепостное право. И всё это не позволяет нам такие институты создавать. Это в какой то мере, правда. Но есть и другая правда. В нашей культуре есть масса языков защиты свободы. Просто мы как-то редко, может быть и не понимаем, что они есть. Философия, право, суд, наука, политика, бизнес. Это всё языки, которые могут быть, и должны быть языками свободы - политической интеллектуальной, духовной (в том числе религиозной), экономической. Религиозное отношение к миру для многих людей - это тоже институт защиты духовной свободы, а не подавление свободы других. Музыка, театр, поэзия, литература, журналистика. В общем, таких институтов на самом деле много. И поэтому мы решили, что темой сегодняшнего праздника должны быть «языки зашиты свободы», «языки свободы». Перед нами будут выступать люди, которые в своей работе замечательно пользуются методами, инструментами, языками в той области культуры, в которой они работают, существуют, в которой они достигли успеха. Работают, прежде всего, для того, чтобы эту свободу защищать. Я искренне благодарю всех, кто пришёл и согласился выступить перед нами, а также тех, кто помог организовать этот праздник. И кто взял на себя моральную ответственность за его проведение. Это - и институт защиты прав человека, Валентин Вектор, и Светлана Ганнушкина, и Людмила Алексеева, Александр Бажанов, худрук центра современного искусства, Лев Пономарев - руководитель движения за права человека, и Светлана Николаевна Таганова - директор одной фирмы, Просто, бизнесмен, которая тоже помогла организовать этот праздник. И хочется мне кончить может быть тем, о чем я мечтаю, чтобы Музей и общественный центр им. Сахарова был таким местом, где звучат все языки свободы. О свободе нужно говорить на очень многих языках. Никогда не думать, что вот только один из них главный, а другие второстепенные. Мне хочется, чтобы Музей им. Сахарова был местом близким для людей, у которых эти языки разные, но все они…. И моральный импиратив, конечно, работать в своей области. Для того, чтобы защищать свободу. Своими естественными средствами. Я надеюсь, что может быть мы сумеем выпустить книгу «Языки защиты свободы». Можно провести такую конференцию. А можно сделать и такую выставку, тоже. Я благодарю всех кто пришёл. Кто будет нас слушать, кто будет выступать. И поздравляю всех с днём рождения Андрея Дмитриевича Сахарова. Спасибо.

-----------------------------------------------------------------



Ведущий: Я бы упомянул ещё один важнейший язык свободы (ежели человек, говорящий на нём сам - свободен) - это педагогика. Человек, который умеет говорить с теми, кого он учит на языке свободы, это президент ассоциации демократических школ, директор московской школы самоопределения, заслуженный учитель РФ - Александр Тубельский. Пожалуйста.

-----------------------------------------



Александр Наумович Тубельский

Уважаемые друзья! Я вспоминаю, как в августе 91 года я примчался из деревни, чтобы защищать нашу свободу. Собирался в министерство. Собирались устроить там подпольное министерство образования. Но я вышел на «Площади Революции», чтобы увидеть, что происходит в городе. И вот я увидел танки, перегородившие площадь, солдат перед ними стоявших, и полковника, который ходил там сзади. Москвичи спрашивали солдат: «Зачем вы приехали?» Те говорили: «Защищать, порядок организовывать». Я вглядывался в лица этих ребят молодых, которым по 18-19 лет. Я смотрел в эти глаза. И глаза эти были пусты. Они были явно не москвичи. Их лица не выражали ровным счётом ничего. Ни каких эмоций там не было. Потому что они не понимали, да и не собирались понимать, зачем их туда привезли и что они тут будут делать. И я подумал тогда москвичи, которые ставили на танки тогда своих детей. Разгуливали. День был не плохой в начале. Я подумал, что вот сейчас полковник получит какой-то приказ, даст команду: «Огонь». И эти ребята, ни мало не сомневаясь влезут в танки, нажмут на гашетки. И вся эта толпа, которая тут ходит полупраздничная, полу в недоумении, она просто рассыплется и многие погибнут. Только потому, что эти ребята ничего не понимают, ничего не знают. Это был толчок, чтобы ту школу, которую я задумал с коллегами, сделать демократичной школой. То есть школой, в которой может быть действующая модель честного гражданского общества. Это главное, чтобы у ребят не были пустыми глаза, когда говорят о свободе. Чтобы они понимали, что они делают, во имя чего. Кто ими командует. Все здесь сидящие помнят годы тоталитаризма с бестолковщиной, которая была в 70-80е годы. Школа была политизирована, причём в одну сторону, относительно свободы, как её понимали руководители политбюро. Я помню, как мы подготавливали постановление к 50-летию пионерской организации. Написали там всякие острые вещи о том, как надо поднимать детскую самостоятельность и т.д. А нам говорили: «Не вздумайте так писать. Там старые люди сидят в ЦК. Не надо их волновать.» И вот это - не волновать начальство - всё это несвобода. И она сейчас ощущается везде. Я преподаватель «Государство и право». Для меня важно, чтобы ребята не заучивали наизусть права человека, а чувствовали и понимали, что это за права. И как с этим делом обстоит у нас в стране. Они опрашивают людей на улице это моё погружение в предмет). Потом мы устраиваем большой разговор, о том, как у нас в стране соблюдаются права человека и что можно было бы сделать. Важно, чтобы они (дети) не слушали то, что говорят бабушки, или что говорят в толпе. А имели своё суждение, собственное мнение. Своё отношение к проблеме прав человека, участвовали в правозащитном движении. Мы не хотим, чтобы из наших ребят выросли те, кто пойдёт на Сенатскую площадь. Нет, это не надо. Но то чтобы они имели вкус к свободе, ощущение свободы - это чрезвычайно важно. Неслучайно наша школа называется «школа самоопределения». И кругу школ, входящих в нашу ассоциацию важно, чтобы человек в школьные годы начал обладать внутренней свободой. Потому что только оттуда появляется свобода внешняя. Сахаров внутренней свободой обладал. И когда я привожу ребят в музей, я обращаю их внимание на письма Сахарова в ЦК о защите конкретных людей, конкретных судеб. Потому что из гуманизма проявленного к конкретным людям складывается ощущение свободы.

Если сейчас не вырастет поколение свободных людей, то неоткуда будет взяться свободе в нашей стране. Спасибо за внимание.

--------------------------------

Сейчас на сцену выйдет человек совершенно удивительный, вызывающий уважение. Правозащитник, бывший политзаключённый, председатель российского общества «Мемориал» Сергей Адамович Ковалёв.

-------------------------------



Сергей Адамович Ковалев

Добрый день. Я очень рад всех нас поздравить с днём рождения Андрея Дмитриевича Сахарова. Позволю себе коротко изложить некоторые соображения, которые я счёл уместными сегодня. И, может быть даже полезными.

Довольно часто спрашивают тех, кто знал и помнит Андрея Дмитровича, как он отнёсся бы к тому или другому. Что он сказал бы? Что он предложил бы сделать? Или начал делать сам. Это вопрос в некотором смысле без ответа. Сахаров не из тех людей, о которых жёстко и чётко можно говорить за него, чтобы он сказал или сделал. Но есть исключения. И наше сегодняшнее положение в стране - это отчетливое и заведомое исключение. Потому что дело не в том, что нужны наши соображения, а в том, что речь в данном случае идёт о нравственном выборе. И все, кто хорошо знал Андрея Дмитриевича, нисколько не сомневаются в том, каков был бы выбор этого человека, олицетворявшего, если хотите, нравственность в нашей стране. Человека едва ли не лучше всех ощущавшего, что глобальная трагедия 20-го века - это нравственный кризис. Кризис, потрясший мир 1-ой и 2-ой мировыми войнами, коммунизмом и национал-социализмом. Так вот, с точки зрения нравственного выбора ответить на вопрос о том, что сейчас говорил бы, чувствовал бы, и считал самым главным, относительно нашей нынешней политической и нравственной ситуации в стране - это проще простого. Конечно, Андрей Дмитрич никак не мог бы согласиться с тем наглым враньём, которое пронизало всю внутреннюю атмосферу страны. Страны, где Конституция не стоит бумаги, на которой она написана. Страны, где снова есть политзаключённые. Страны, которая врёт всему миру, и пытается весь окружающий мир шантажировать. Поэтому, думаю я, Андрей Дмитрич был бы к нынешнему положению в стране в самой резкой, в самой непримиримой оппозиции. В той оппозиции, о которой сейчас говорят очень многие. Об этом будет второе моё соображение. Говорят очень правильные слова. Говорят, что есть Россия Путина и есть другая Россия. Имеют мужество и мудрость выходить на марши протеста. И это правильно, что эта другая Россия объединяет людей самых разных политических убеждений. Это прекрасно. Нельзя создать политическую коалицию из либералов и коммунистов. Но можно вместе протестовать против того, что нас окружает. Что - вы прекрасно знаете. И что не заслуживает перечисления.

Гражданское общество включает в себя совсем разные позиции. Гражданские, политические и другие. А важно только, что это гражданское общество это, то гражданское общество, которое понимает, что демократические свободы это то, что связывает разные его части. И это гражданское общество отчётливо понимает кризис так называемой real politic. Той политической традиции, что вела нас из одной войны в другую. Из одного локального конфликта в другой. Андрей Дмитриевич был одним из тех, кто провозглашал новое политическое мышление. И что же оно значит. Оно значит, прежде всего, не политкоректную, а полную правду, прозрачность. Честную приверженность к установленным демократическим процедурам. И вот когда мы вспоминаем с восхищением о «Марше несогласных». То меня, и, думаю, отношение Сахарова, было бы такое же, резануло, то, что эта непримиримая оппозиция вдруг заимствует у своих непримиримых противников совершенно чудовищные, лживые, совершенно не вяжущиеся с прозрачностью политические приёмы. Я опомниться не могу от провозглашения о том, что предлагается в новые единые кандидаты от демократической, от другой России, от России отказывающейся от стандартного политического вранья предлагается кандидат, который… А что это за кандидат? А это застарелый политический интриган. Застарелый политический номенклатурщик. Это и есть символ непримиримой оппозиции? Это и есть символ другой России? Я не хочу больше говорить. Я предлагаю вам немножко подумать, что же мы хотим взамен того, чего выступаем. Мы хотим игры политиков? Мы хотим интриг? Тогда зачем мы называем себя так громко? Спасибо за внимание.

----------------------------------



Людмила Михайловна Алексеева

Вот господин Тубельский говорил здесь как о заре нашей свободы, о событиях 91 года. С тех пор прошло порядочно лет. И сейчас, те, кто здесь собрались, испытывают разочарование по поводу того, что с нами произошло с 91-го года. Тогда свобода казалась вот она. В руках. А теперь то, что мы имели в 90-е мы во многом утратили. И с одной стороны это нормально. Потому что откат это нормальное явление после каждой революции. А то, что мы переживали в 90-е было подлинной революцией. Но то, что мы переживаем сейчас это не откат. Это уже реставрация авторитарного режима. Со всеми вытекающими последствиями. То есть с презрением к гражданам. К их интересам и свободам. С отношением к народу, как к быдлу. Это, конечно, режим несвободы. Но, наверное, не только власти сотворили этот режим. Сотворила его и наша пассивность. Наше неумение защищать эту свободу. Наше непонимание ценности свободы. Свобода как воздух - пока есть дышишь и не задумываешься. А нет его - погибаешь. И понимаешь, что высшее благо - дышать. Действительно «Лишь тот достоин жизни и свободы \ Кто каждый день идёт за них на бой». Все-таки хоть и печальны результаты прошедших лет, первый и очень важный шаг к обретению свободы мы сделали. Мы - я имею в виду не только здесь собравшихся, а нас как страну, как народ. Мы сделали этот необратимый шаг к свободе. В чём я его вижу. По результатам социологических опросов, когда задавали вопрос: «На кого вы рассчитываете в этой жизни?» 67% опрошенных ответили: «На себя, на родных, на друзей». И только 12% ответили, что на государство. Думаю, задай этот вопрос в советское время многие бы ответили: «На государство». Мы тогда были иждивенцами и рассчитывали на государство-батюшку. Это очень большое продвижение. Потому что именно отделение себя от государства и собственная ответственность за собственную судьбу это и есть очень ответственный шаг к свободе. Очень трудно его сделать. Потому что это первый шаг. Правда, от надежды на государство мы освободились не сами. Оно нас само освободило, бросило своих граждан. Сначала это было понятно. Советский Союз развалился. Вместе с ним рухнула экономическая система, социальная система. Всё рухнуло. Государство было нищим. Его институты не работали. Поэтому было понятно, почему мы остались без покровительства. Но сейчас у нас государство захлёбывается в своих нефтедолларах. Оно богато даже по европейским меркам. Но богато государство не народ. Потому что государство решило, что нами он заниматься не будет. Спасибо ему за это. Правда, это очень жёсткая вещь. За те годы, которые государство нами не занималось, те, кто на него рассчитывали просто погибли. Не случайно у нас такая тяжёлая демографическая ситуация. Но те, кто остался это люди, выжившие благодаря собственным усилиям. А если преуспели, то тем более благодаря собственным усилиям. Государство им не только не помогала, многим очень сильно мешало. Выжив и добившись какого то успеха, мы обрели самоуважение. Потому что человек, который сам себе обязан чем-то, он себя уважает. И повышается его требовательность. Прежде всего, к государству. Не случайно появились такие новые формы гражданской активности как «Движение автомобилистов». «Движение обманутых инвесторов», «Движение жильцов бывших общежитий». Это те люди, которые отстаивают у государства свои права и интересы. Те, на которые они не позволят покушаться. И это уже не маленькие НКО. Это движения. Это показывает изменение климата в нашей стране и взаимоотношений граждан и государства. Отсюда и эти марши несогласных. Которые, не смотря на совершенно дикие разгоны, которые устраивают в Питере, в Москве, Нижнем Новгороде и вот недавно в Самаре. Всё-таки люди на них идут и, прежде всего на них идёт молодёжь. Это значит, что мы стали другими, сделали первый шаг к свободе. Освободились от государства. От надежды на государство. От веры в ложь государственных чиновников, которую они льют на нас с экранов телевизоров. Я не думаю, что на следующий год мы здесь соберёмся уже в свободной стране. Нет, на это надежды нету. Но через несколько лет, может через 10, я верю, мы станем таким гражданским обществом, в котором чиновники и начальники не смогут помыкать уже. В конце концов, чем отличаются страны развитой демократии от нас. Там тоже не ангелы сидят у власти. Они…

Я, честно говоря, думаю про 17-й год. Здесь есть люди помоложе меня. Я верю, что к 2017 мы станем демократической страной. Не потому что выберем ангела в президенты, в президенты ангелы обычно не балатируются. Мы станем свободной страной, потому что не позволим обращаться с нами как с не свободными людьми.

--------------------------------



Отец Яков Кротов

Я один из тех, кто плохо приспособлен к общению с Богом. Я приспособлен для красного вина, белого вина, хождения в кино, для прогулок возле Сахаровского Центра. Но не для церковности. Поэтому буду говорить от лица неприспособленных. Сейчас хуже чем 30 лет назад. И вот почему. 30 лет назад была мода на религию среди учёных. И среди гуманитариев, И среди физиков. Сегодня не осталось ни гуманитариев, ни физиков. Мода на религию осталась. И тогда встаёт проблема. Религия есть, вера есть. На каком языке обо всём этом говорить? Почему сегодня религиозность нас сегодня так раздражает. Меня тоже раздражает сегодняшняя религиозность. Она безъязыкая. Если обратиться к самому свежему примеру. То, что три дня подряд подавалось на первых полосах газет и на телевидении. Объединение Московской и зарубежной патриархий. Там было заключено соглашение, в котором говорилось, что эта белоэмигрантская церковь стала неотъемлемой самостоятельной частью русской православной цекви. Вот после этой строчки можно дальше не читать. Потому что бывают языки у свободы, бывают языки у рабства. Но когда человек говорит - неотъемлемая и самостоятельная это означает, что языка уже не осталось. Язык подменяется фонетическим явлением. Идёт звукосочетание. Самостоятельное и неотъемлемое это еще хуже, чем жареный лёд. Жареный лёд можно хотя бы выпить, а это и пить нельзя. Проблема в другом. Человек приходит к вере разными путями. Но если мы к вере пришли, то у нас есть два способа в этой вере себя вести. Мы можем быть верующими добрыми, говорящими. Добрыми значит кормить других. Значит из своего кармана. Жертвуя своим временем, может даже своей жизнью. Тоже самое - учёный. Он пытается изобрести вечный хлеб, вечную энергию. Он пытается накормить всё человечество. Только религия удовлетворяет духовную жажду, а учёный интеллектуальную и физическую. Я совмещаю в себе учёного (я источниковед - эта та небольшая часть исторической науки, которая является точной) и человека религиозного. И вот дефектность этой модели в том, что когда мы кормим другого человека, удовлетворяем его нужду в свободе, мы ведь не живём с ним. Не общаемся с этим человеком. Как мы пройдём мимо нищего. Дадим ему 10 рублей и пойдём дальше. У нас с этим человеком свободы не состоялось. Он всё равно остался по одну сторону, а мы по другую. И оба мы отношение к свободе не имеем. Главная проблема диссидентства заключается в том, что она умеет кормить, умеет давать милостыню - интеллектуальную, юридическую, правозащитную. Но совершенно не умеет общаться с людьми. И я думаю, вряд ли мы этому научимся. Пардон, что я записал себя в диссиденты. Не умеем. Нету потребности разговаривать с людьми. Тогда что для нас свобода? Это самоутверждение. То есть я этого человека спас. Я его накормил. Остальное меня не касается. Тоже самое с религией. Я ему Евангелие прокукарекал. Я ему Закон Божий в школе в глотку впихнул. Остальное меня не касается. Я иду в баню. Духовенство очень любит ходить в баню.

Если говорить с точки зрения писания, то это как Ветхий завет и Новый завет. Или Христос до Голгофы и после Голгофы. До Голгофы Ису3ус настоящий диссидент. Он всё время чему-то учит. Обычно сверху вниз. Даёт заповеди, командует. Но практически никогда не общается. А после воскрешения стал нормальным человеком. Не даёт заповедей. Там вообще очень странное превращение. После воскресения ему ничего не надо. Берёт печёный хлеб и мёд. И ест. И оказывается, что это гораздо важнее, чем заповеди. Так вот со свободой. Поэтому водораздел проходит не между наукой и религией,а между свободой кормить другого, давать ему права и защищать их. И свободой просто говорить вместе с другими, общаться с ними. Разница, такая как сунуть нищему сосиску с булкой или привести его домой. Или сюда. Накормить, рассказать анекдот. Выпить пива. Две разные свободы. Авторитарная, мёртвая. И десидентство, и, к сожалению, на 90 % современная церковь - это свобода глухая односторонняя.

И свобода, которая нуждается в другом не для того чтобы его освобождать, а просто потому, что с ним интересно и весело. Этой свободы у нас мало. Как историк и верующий я скажу. Мы не знаем, что будет в 2017 году. Если мы будем развивать одностороннюю свободу. Будет тоже, что и сегодня. И водораздел проходит не между свободными не свободными людьми. А теми, кто идёт на свободу как на бой. Тогда это человек путинского духа. Поэтому Путин и пришёл к власти, что мы относимся к жизни как к бою. Продолжая тем самым традиции большевиков, самодержавия и прочих. А жизнь это не бой. Учёные бывают двух сортов. Одни работают на войну. Другие работают на жизнь. Сахаров стал нормальным человеком, когда бросил работать на войну.

Тоже самое и верующие. Бывают такие, для которых жизнь - вечный бой. И нормальные. Если мы люди, для которых жизнь это бой, сражение, перевязать рану, защитить. Тогда у нас будет свобода военного типа. Потому что язык делится не на язык свободы и рабства. А на язык свободы и приказа. И если этот приказ отдаёт демократ - это всё равно не свобода. Поэтому мне очень приятно, что сегодня такое собрание, где собрались пообщаться, поговорить, выпить, к сожалению, всё безалкогольное. И мои поздравления с воскресением. С хорошей погодой. И я загадываю желание, чтобы в следующем году было как-то так расставленно, чтобы побольше ходили, пили и ели. А попутно говорили друг с другом. Всего доброго.

---------------------------------



Андрей Владимирович Ерофеев

Здравствуйте. С праздником вас. Я никакой лекции читать не собираюсь. Несколько замечаний. Последнее время достаточно тревожным стал факт возникновения на наших выставках, московских, российских и тех, что выезжают за рубеж, цензуры. Причём если раньше не произносилось. Было табуировано. Говорилось, о каких то формах коррекции. То вчера, когда было задерженно несколько картин направлявшихся на выставку в Дрезден, было сказано. Что по причине цензуры работы группы «Сизые носы» (Мамышева-Монро, Салаховой и ещё нескольких авторов) из России вывезены быть не могут на заграничную выставку. Эта тенденция понятна. Она набирает силу, поскольку слаба профессиональная возможная сопротивляемость. Эта тема понятна и я её не буду развивать. Я хотел сказать о другом.

Известно, что наша свобода во многом началась благодаря художникам. Потому что в 74 году целый ряд художников-нонконформистов, подпольного авангарда, собрались на Беляевском пустыре и потребовали от властей помещений для своих выставок. Этих людей никогда не выставляли. Это была безнадёжная акция, её разогнали поливальными машинами. Тем не менее, через год был организован первый свободный профсоюз художников-графиков. Ещё до польской «Солидарности». Появилась группа лиц, которых раньше называли тунеядцами, а теперь получила возможность работать и легально продавать свои вещи. Без всякого рода контроля со стороны государства. Первый профсоюз оказал большое влияние на широкий пласт нашего искусства. И вот как ни странно молодые и не очень художники. Участники этого движения выступают за некую форму зависимости, которая мне представляется очень странной.

Если вы войдёте в современный крупный музей, то в современной экспозиции вы увидите, что советское искусство, в махровейших вариантах, типа «Прогулка Сталина с Ворошиловым», «Утро нашей Родины» не отличающиеся большой эстетической ценностью, как висели, так и продолжают висеть. Ничего с ними не изменилось. Они иллюстрируют советскую эпоху. Ни слова о лагерях, о том, что рядом было другое русское искусство. Последнее время появилась тенденция объявить советскую, служивую живопись национальной традицией. Сказать, что такова была линия русского искусства. А именно линия поддержания реализма 19-го века. И борьба с западным модернизмом. При этом забывается, что именно в России, а не на западе возник модернизм. И что за счёт наших художников супрематистов, конструктивистов возникла новейшая архитектура. Вообще, вся новейшая эстетика окружающей среды. Я не говорю, что только русских. Но обще принято, что во многом за счёт русских. И вот эта несвобода от советского искусства, от советской эстетики она прокламируется, как ни странно нашими современными художниками и галеристами. Почему художники, галеристы в других странах - в Италии, Германии, которые тоже имели немалую толику тоталитарного наследия. В Испании, во Франции, где тоже были совершенно шизоидные тенденции в 30-е годы. Почему там люди смогли от этого освободиться и следов этого нет. А, почему у нас этого не происходит. Я бы очень хотел, чтобы ситуация в этом смысле поменялась.

--------------------------------------



Борис Владимирович Дубин

Вы видите наши цифры. Они в разных местах публикуются. И в этом смысле мы свободны. Мы социологи свободны делать, то, что мы делаем и доводить результаты до людей. Но ведь наука, и социология в частности, это не сами цифры. А это готовность и способность над ними думать и понимать их. Ю.А.Левада несколько раз про себя говорил, что он не может работать без интереса. И часто на своих семинарах подводя итог, он говорил: «Вот чувствуется интерес есть у человека. А раз интерес есть - дело будет» Как ни странно - это есть мера свободы. Способность и готовность человека иметь свой интерес. И быть ведомым этим интересом. Маленький пример. Вы бы мне с моими коллегами не поверили, если б знали, что мы не свободны в своём интересе. Как бы вы посмотрели на эти наши соображения. Да просто в наши глаза. Значит, до тех пор, пока есть интерес есть свобода, есть доверие. Это не значит что это доверие слепое. И это не противоречит свободе. А подкрепляет её.

Мне нравится понимание свободы, как пространства, ограниченного только одним. Свободой других. С этим образом другого. И себя как возможно другого, как возможность изменяться. Вот с этим образом что-то не ладно в нашей стране. Как то многим её жителям, большинству, может быть даже подавляющему большинству не по себе, что есть другие. Вот с этим важно разобраться. Вообще говоря, когда мы занимаемся социологией, мы пытаемся ответить на этот вопрос. Не получить цифры, получить ответ на вопрос: «Как нам живётся с другими?» В какой мере нам это интересно? В какой мере нам это важно? Насколько нам важно, чтобы эти другие были разнообразны? А это не простая штуковина.

В этом смысле со словом свобода, с понятием свободы, я бы соединил ещё два понятия. Которые редко с ним, в таких публичных речах соединяются. И очень трудно соединяются в русских головах. Это понятие - состязание, соревнование. И понятие - солидарность. Для большинства людей в России, по нашим данным, свобода, состязательность, соревновательность не самые важные вещи. А готовность быть солидарными возникает только в одном случае - против них, всех других и из верности тому, кто на верху, над всеми нами. И речь вовсе не о том, о чём говорил передо мной Яков Крот. Как ни странно, свобода, готовность стать лучше, состязательность в этом с другими. Быть солидарным, а не душить этого другого, не выживать его из страны, из города, района. Вот эти вещи глубочайшем образом связаны. И я бы порадовался, если б в нашей стране прибывало не только свободы ОТ. Это важно. В некоторых случаях кажется, что это первейшая и самая важная вещь - освободиться ОТ. Но я был бы рад, если бы прибывала свобода ДЛЯ. Свобода понимать какие мы. Свобода делать то, что нам интересно. Свобода почитать другого, как человека обладающего такой же свободой. И может даже более достойного её.

В японском языке при обращении к собеседнику всегда называют его более уважительным именем. Я бы очень был бы рад, если б этот обиход начал прививаться в наших, далеко не японских условиях. К сожалению, очень многое говорит о том, что этот обиход прививается плохо. И тем больше оснований, если б я был за столом, выпить за то чтобы этот обиход прививался. Чего я нам всем от души желаю.

------------------------------



Леонид Яковлевич Гозман

Добрый день, господа. С праздником. Я вот думаю, а где был бы сейчас Андрей Дмитрич. Мне кажется, что, при всех неприятностях, не в Горьком. Но уже не в парламенте. Знаете анекдот:

Спрашивают: как живешь?

Отвечают: средне.

-Это как?

-Хуже чем вчера, но лучше чем завтра.

Вот эта жизнь «средне» очевидно не нравится тем, кто собрался здесь. Мой вопрос: «Что с этим делать?» Ну, можно, наверное, уезжать. Пока границы открыты. Но вроде это плохо. Не для тех, кто здесь собрался. Можно выходить на улицу. И честь и хвала тем, кто это делает. Можно учить. Можно собирать семинары журналистов. Особенно из провинции. Всё это не даст 100% эффекта. Но всё это - шанс. Движение в правильном направлении. Я хочу сказать, что хотим сделать мы - СПС. Для того, чтобы не было сегодня лучше, чем завтра. Мы хотим выиграть выборы. Мы хотим пройти в Государственную Думу. Мы хотим преодолеть 7% барьер. Мы хотим, чтобы в Госдуме был слышен голос тех, кто собрался здесь. Мы хотим разрушить то монолитное единство, которое создаёт начальство. Мы хотим разрушить ту конкуренцию за любовь к президенту, которая сейчас так активно идёт. К нынешнему, к будущему - не имеет значение. Мы хотим, чтобы в парламенте звучал голос тех, кому не нравится возращение к эстетике, этике, вообще ко всему советскому. Нам говорят - это невозможно. Нам говорят - по их правилам это сделать нельзя. А других правил нет. Это правда. Не мы устанавливаем правила. Они ещё и меняют правила по ходу игры в свою пользу. Но мы выиграли в Перми (Уррраааа), взяли 16%. К нам относились, как к группе сумасшедших маргиналов. Но мы взяли 16% и к нам стали относиться всерьёз. Наняли негодяя, который называет себя политтехнологом. Который вёл против нас грязную компанию в марте, когда были выборы региональные. Они вешали листовки от нашего имени. Приглашали бабушек на работу. И говорили: только за то, что вы придёте, вам заплатят 2750 рублей. И вот бабушка, не собиравшаяся нигде работать, идёт по нашим замечательным дорогам. И это не май месяц. Это февраль-март. Это лёд, грязь. Приходит, говорит, я за деньгами пришла. Как она после этого к нам относится. А ещё они повесили объявление, массу объявлений. Про то, что мы берём на работу только людей, которые больны СПИДом. Других не берём. Можете представить, как это помогло нашим агитаторам. У нас ведь дикости в стране навалом. И люди думают, что СПИД передаётся чиханием. Они сделали так, что нашим агитаторам не открывали дверь. А в Красноярском крае написали донос на нас: «Нам кажется, что они покупают избирателей». Через 5 часов, после того, как донос попал в прокуратуру, более ста сотрудников Красноярского МВД пришли в наши офисы и закрыли их все. Так вот, мы всё равно взяли 7%. Мы прошли в Красноярске. Больше 7% там взяли. И в целом по стране мы взяли 7%, не смотря ни на что. А дальше они взяли замечательную организацию, которая, помните, украла у Иры Хакамады название. Вылез как чёртик некий Рявкин, который сказал: «Вот у меня уже есть партия Свободная Россия». Помните это. Помните, они вели борьбу против «Яблока». Взяли этих людей и переименовали в «Гражданскую силу». Поставили во главе Борщевского. Сказали нам: «Смотрите. Будете себя плохо вести, мы их выведем на выборы. Они у вас заберут 2%. А больше и не надо, чтобы вас утопить. А ещё стали всякую грязь распространять. Стали говорить, что мы на самом деле левые. Что мы пытаемся обмануть пенсионеров. И многое другое. Насчёт левизны. У нас знаете, какой был лозунг - достроим капитализм. Мы начали делать. Нам не дали закончить. Давайте закончим!.

Так я хочу вам сказать. Мы понимаем, что ситуация ухудшается. Мы, СПС, сделаем всё от нас зависящее, чтобы в декабре в Госдуме появилась демократическая фракция. И я думаю, мы победим. Потому что мы всегда побеждали.

----------------------------



Сергей Пархоменко

Добрый день. Жаль что многие на даче. Но что можно сделать, в такую погоду, конечно, многие на даче. Я тоже должен был бы быть на даче. Если б была дача.

Здесь много говорили про то, где живёт свобода. Внутри человека или снаружи его. Я бы тоже мог много про это говорить. И много на эту тему мог бы спорить. Если б для меня это не было так очевидно. Дело в том, что я в своей профессиональной деятельности оказался внутри этакой реторты. Внутри лабораторного сосуда, в котором ставят очень чистый и ясный эксперимент. На тему о том, где живёт свобода. И в чём, собственно, она состоит. Я должен вам сказать, что на этот вопрос есть совершенно ясный ответ - она живёт внутри.

В этой аудитории может быть немного странно об этом говорить, но я скажу. В нынешней России нет никакой цензуры. Во всяком случае, её очень мало. Во всяком случае, её очень мало в центральных федеральных средствах массовой информации. Мало цензуры. Почти нет. Никто никого не мучает, не тащит, не бьёт, не насилует. Не заставляет, не выкручивает руки. Все это делают сами. Огромное количество людей, благополучных, профессионально сложившихся. Остроумных, уверенных в себе, талантливых и т.д., сбились в стадо. И в этом стаде ходят и щиплют свою скудную травку. Огромное количество людей сами знают что можно, а что нельзя. Сами себя редактируют, сами себя цензурируют. Сами жмурятся, на что надо зажмуриться. Сами отдёргивают руку от того, к чему не надо прикасаться. Продюсеры разных ток-шоу сами знают, кого можно звать, а кого нельзя. Им никто не приказывает. Когда вы слышите о списках, листах - не верьте. Никаких списков и листов нет. Прежде всего потому, что они не нужны.

Редакторы информационных программ сами знают, какая новость может быть в эфире, а какая нет. Журналисты в этих программах сами знают какие слова можно говорить, а какие нет. Конечно, несколько лет назад было проделано несколько педагогических акций. Для того чтобы все поняли, что делать можно, а что нельзя. Была история с НТВ. Потом повторившаяся еще три раза история телеканалов этой же самой команды. Была история с журналом «Итоги», который я тогда возглавлял. Еще несколько «красивых» историй, несколько увольнений, несколько волчьих билетов. Несколько уголовных дел, которые были заведены, а потом прекращены. Да. Вся эта работа была проведена и оказалась очень эффективной. Но этой работы было чрезвычайно мало. Видите, как надолго её хватило.

Я бы сказал в этой ситуации, что выход только один. Хорошо бы заменить общие лингвистические конструкции и какие-то местоимения множественного числа - ибо они, эти все; они там, на конкретные имена. Нужно отдавать себе отчёт, что вот эти люди, о которых я говорил…, вот видите, я тоже не назвал ни одного конкретного имени. У каждого из них есть имя.

Вот несколько дней назад прошел абсолютно выдающийся, совершенно сногсшибательный документальный фильм, длиной в 15 минут. Про то, кто заказывает хаос. Кто устраивает эти самые марши несогласных. У меня есть вопрос к Татьяне Митковой. Конкретно к ней: «Уважаемая Татьяна, что это было? И как это так получилось - на Вашем канале? Вот лично Вы ответьте. Лично мне. Откуда оно там появилось. Я понимаю, что оно не подписанное. Я понимаю, что его принесли и поставили не понятно кто во множественном лице. Но ведь вы же могли задать вопрос.

Некоторое время назад произошла совершенно чудовищная история с «Интерньюсом» - организацией, которая сыграла огромную роль в истории российской прессы. Организации, которая обучила и воспитала колоссальное количество русских журналистов. У меня есть вопрос лично к Добродееву. У меня есть вопрос лично к Эрнсту. Уважаемый Константин Львович Эрнст. Что это было? Вы как это допустили? Вот лично Вы. Ведь Вы набирали себе журналистов из выпуска этого самого «Интерньюса». Вы лично этим занимались.

У меня есть вопрос к Познеру. Уважаемый Владимир Владимирович, лично Вы, почему молчите в тряпочку.

У меня есть вопрос к человеку по фамилии Кулистиков. Он когда-то работал на радио «Свобода». А последнее время является важным чиновником на том же самом НТВ.

- Кулистиков, ты что вытворяешь? Это что было. Вот лично ты.

Мне кажется, что эти вопросы должны звучать чаще. Я, во всяком случае, всегда стараюсь именно так ставить вопрос, когда подворачивается случай. Когда доводится столкнуться с таким человеком. Мне кажется, что это правильный подход. Потому что - это ситуация, в которой сами придурки сами всё дадут. Вот эта фраза была написана совершенно по другому поводу. Она перевернулась наизнанку. Сегодня те самые люди, на которых мы надеемся. Люди, которые работают в прессе. Призвание, которых делать простую, но очень важную работу - рассказывать правду и быть свободными. Вот эти люди оказались в положении, когда они сами приходят и сами всё дают. Справиться с этим можно простым способом - называть их по именам.

-----------------------------



Виктор Шендерович

Добрый день. Знаете замечательно совпала эта маёвка и этот май с днём рождения Андрей Дмитрича Сахарова. Я думаю нам надо вспоминать о нём чаще. И прикладным порядком. Вот каждому для себя. Потому что совершенно поразительный пример и урок того, что не надо отвлекаться на обстоятельства. Не надо отвлекаться на советскую власть. Это всё не оправдания. Времена не выбирают, как сказал Александр Кушнер, в них живут и умирают.

Вот пример того, что может один человек, когда не отвлекается. Когда занимается тем, что он должен делать. И когда делает это хорошо.

Сахаров, который вызывал, я знаю, раздражение даже у людей вполне демократичных. И казался немыслимым идеалистом. Человеком не практическим. Человеком, раздражающим и, как бы провоцирующим. Я не знал его лично, но знаю, что с ним было не просто и многим соратникам. В каком-то смысле я готов сравнить его, при всей разности характера, с Анной Политковской. Потому что некоторый нравственный абсолют очень труден для жизни рядом. Очень трудно находиться рядом. Конечно, проще друг дружку простить: «Ну, ты ж понимаешь меня, а я понимаю тебя. Ну, отлично» Как-то так притёрлись и живём в пониженной санитарной зоне. Когда человек своей жизнью поднимает эту санитарную норму до нечеловеческих высот. Потому что очень трудно, этому невозможно соответствовать. Представляю, какого это было - находиться рядом с Андрей Дмитричем. Пытаться соответствовать. И те немногие, которые смогли, они в свою очередь очень тяжелы для следующего поколения окружающих. Тем не менее, замечательный пример как надо делать своё дело. Как надо понимать, что история штука длинная и ничего не напрасно. И процитирую ещё одного замечательного шестидесятника Юнону Моритц: «Не бывает напрасно прекрасное». Ничего не напрасно. Нечего не заканчивается. В истории не бывает, как в музыке, двойной тактовой черты. Всё продолжается и будет продолжаться. Никакие выборы 8-го года, 12-го года, 118-го ничего этого не прекращается. Чаадаев проигрывал, Герцен проигрывал, Сахаров проигрывал. И нам, сам Бог велел, проигрывать. Если бы этого не было, не было этих людей было бы ещё хуже. Это надо понимать.

Тут многое цитировалось. Есть сказанное в Евангелие от Матфея: «Если соль потеряет силу, что сможет сделать её солёной» вот потрясающая совершенно фраза, стоящая остального Евангелия. Это свобода, о которой говорил Серёжа Пархоменко. Она либо в нас, либо нигде. Никакого другого хранилища у свободы нет. Не та Конституция. Ни, упаси Боже, президент. Это всё ерунда. Это либо есть в нас, либо этого нету. И если нас много таких, мы заставляем с собой общаться.


О Сахаровской маевке в 2007 году
    Фотографии с маёвки - 2007
    Пригласительный билет на маёвку - 2007

Тексты выступлений на маевке 20 мая 2007 года. (В записи приведены тексты выступлений. Тексты стихов, прозы и выступлений бардов не приводятся. Исключение сделано для текста «Дядя Андрей»). Отзывы прессы

Сахаровская маевка. Праздник проводится ежегодно в третье воскресенье мая и приурочен ко дню рождения А.Д. Сахарова - 21 мая.

Первая сахаровская маевка (2006 год)









© 2001 - 2012 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.


Политика конфиденциальности

Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Это решение мы обжалуем в суде.




© Сахаровский центр

Политика конфиденциальности

Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Это решение мы обжалуем в суде.