Здание Музея и Общественного центра им. А.Д. Сахарова
   ТЕКУЩИЕ НОВОСТИ
   АРХИВ
 НОВОСТИ   О НАС   АФИША   ВОПРОСЫ РАЗВИТИЯ   ГОСТЕВАЯ КНИГА   ССЫЛКИ 
   НОВОСТИ >> Текущие новости   

Круг замкнулся (Памяти Андрея Сахарова)

      То мгновение и вспомнить трудно - пятнадцать лет минуло.

      Андрей Дмитриевич сидит в продолговатой, пеналообразной комнате в редакции "Московских новостей" за длиннющим столом и читает свою статью - "Андрей Сахаров. Говорить правду - это абсолютная необходимость". Первая легальная публикация в открытой печати после горьковской ссылки. Мы все, кто собрался в редакции, держимся почтительно поодаль. Сами же уговаривали Сахарова, а увидит ли эта статья свет или запретят, как запрещали многие годы все, что выходило из-под его пера, мы сами не знаем.

      О Сахарове мы узнавали постепенно, так же неспешно, как двигалась жизнь той поры. Сперва пошел шепоток: объявился, мол, всемирно известный ученый, который взялся освободить мир от угрозы расщепления, а заодно лишить и нас предмета национальной гордости - водородной бомбы.

      Позже сквозь скрежет глушилок мы стали различать обрывки фраз все о том же ученом, сосланном в Горький, лишенном трех Золотых звезд Героя социалистического труда и премий как Ленинской, так и Государственной. Он же продолжал заниматься тем, что в самой сути для нас тогда не очень было понятно: правозащитной деятельностью.

      Прошло время, настала эпоха реформ, мы уразумели, что такое борьба за права человека. А Сахаров, спустя шесть лет, был возвращен из Горького в Москву. "Московские новости" оказались среди первых изданий, которые добивались его статьи. Удалось уговорить Андрея Дмитриевича, он продиктовал отклик-рецензию на документальный фильм "Риск", поставленный Дмитрием Барщевским (как видите, "Московская сага" берет начало издалека). Фильм посвящался созданию в СССР атомной бомбы, и Андрей Дмитриевич весьма благосклонно о нем отозвался.

      Теперь он читал гранки и обошелся без поправок. Победа! Но не говори "гоп", пока не перепрыгнешь. "Московские новости" позволяли себе многое, причиняя неприятности председателю АПН Валентину Фалину. Вот он и взял за правило чтение всех полос до выхода номера. И на этот раз пришлось вместе с Геннадием Жаворонковым, который записал отзыв Андрея Дмитриевича, тащиться в АПН. Фалин начал изучать статью, но тут же к нему заглянул его заместитель Иванько - большой специалист по части цензуры. Иванько тут же принялся что-то ковырять в статье, Фалин же при этом весьма нелюбезно заметил: "Сахарова не для того ссылали в Горький, чтобы вы теперь его правили!" Тем не менее и сам Фалин не удержался от малозначимых, но замечаний. Эти поправки предстояло согласовывать с Андреем Дмитриевичем. Когда мы позвонили к нему домой, Елена Боннэр сообщила, что Сахаров занят: моет машину. Разумеется, мы сразу же предложили свои услуги, но услышали в ответ: "Я привык все делать сам!"

      Когда машина была вымыта, Андрей Дмитриевич, увидев поправки Фалина, наотрез отказался что-либо менять. Как быть в таком случае главному редактору? Я выбрал, на мой взгляд, единственную возможность: опубликовал статью без замечаний председателя АПН. На следующий день мне конечно же мылили шею, но это уже подробности моей биографии.

      Андрей Дмитриевич стал бывать на Пушкинской площади, заглядывал в редакцию. При этом всякий раз замечал, что "Московские новости" заметно лучше американской "Свободы".

      Помню, что поразило меня в нем с первой же минуты. Доброта взгляда. Легко возникающая улыбка, удивительная обращенность к собеседнику. И все это при той жесткости убеждений, которой никто не мог противостоять.

      Таким был он и на заседаниях Съезда народных депутатов СССР. Сахаров лишь направлялся к трибуне, как из глубины зала уже неслись подлые хлопки, мешающие ему говорить. А Андрей Дмитриевич при этом никак не реагировал на озверевший зал, оставался самим собой, говоря все, что считал нужным в этот момент.

      Умение не отступать отличало Сахарова, чем бы он ни занимался. Мы оказались как-то вместе в резиденции американского посла на приеме в связи с приездом в Москву президента Рейгана. Выйдя оттуда, договорились пойти ко мне домой, благо это было по соседству. Когда я прощался с гостями, то расположил всех в лифте, отправился спать с чувством исполненного долга. Лишь глубокой ночью нас разбудил звонок дочери Николая Шмелева: "Где мои родители? Несколько часов назад они сказали, что идут домой, а их все нет". И оказалось: трое моих знакомых застряли в лифте. Вниз успели спуститься лишь Сахаров и Боннэр. Сахарова уговаривали отправляться домой, не ожидая приезда аварийной бригады. Но он и слушать не хотел. Стоял и стоял у шахты лифта. Ремонтники приехали через три часа. Наверное, простоял бы и дольше.

      Утром четырнадцатого декабря депутаты Съезда только рассаживались по своим местам, когда на авансцене появился какой-то человек и сообщил, что минувшей ночью не стало Сахарова. В зале заседаний оказался фотокорреспондент Борис Кауфман, и я попросил его разыскать цветы. Вскоре они появились. Вместе с соседом по залу мы положили их на пустующее кресло Андрея Дмитриевича - кажется, оно было в третьем ряду от прохода.

      Потом я говорил с Горбачевым, просил его об интервью для "Московских новостей", и Михаил Сергеевич пригласил меня за кулисы. Там собрался весь синклит, обсуждали процедуру прощания с Сахаровым. Я тут же, конечно, влез в разговор, сказав, что хорошо бы это сделать в Колонном зале Дома Союзов. "Ну что вы! - возразил Анатолий Лукьянов. - В Колонном зале мы прощаемся только с руководителями партии и правительства".

      Говорить было не о чем, я вышел в зал. На кресле Сахарова лежали цветы. Первая статья и последние цветы - круг замкнулся.


      ...Позвонил Юлий Крелин, известный хирург и писатель. Крелин предложил: "Напиши о ком-нибудь доброе, и доброты станет больше..."

      Я взглянул на календарь, была годовщина смерти Андрея Сахарова. А когда поставил точку, то подумал: как много было бы доброты, если бы звали к ней друг друга.

      14 декабря, 3 часа 15 минут утра.

      Возможно, все это мне и приснилось.



ИД "московские новости"
17 декабря 2004 г.