Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Уголовное дело о выставке «Запретное искусство - 2006» >> Отзывы. Российские СМИ >> >>    
 
Журнал «Итоги» № 21(623)
21.05.2008
Юнна Чупринина

Без фанатизма

Если искусство должно быть провокативным, то современное справляется с этой задачей лучше прочих. Причем не всегда по своей воле. На прошлой неделе директора Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова вызвали к следователю для предъявления обвинения. Поводом послужила проведенная в марте прошлого года выставка "Запретное искусство-2006", на которой были представлены работы, по тем или иным причинам не допущенные в залы галерей. Православно-патриотическое движение "Народный собор" заявило, что экспозиция оскорбляет чувства верующих и способствует разжиганию религиозной розни. Эту точку зрения поддержала не только прокуратура, но и Патриархия. О запретах и границах дозволенного дискутируют куратор "Запретного искусства", заведующий Отделом новейших течений Третьяковской галереи Андрей Ерофеев и иеромонах Серафим (Петровский), заместитель председателя Отдела по делам молодежи при СвященномСиноде РПЦ.

Андрей Ерофеев: "Закрывая художникам путь к сотрудничеству в публичной сфере, мы подталкиваем их к экстремизму"

-Выставка "Запретное искусство" задумывалась как определенная провокация?

- Провокацию задумали и провели наши оппоненты, праворадикальные экстремисты. Мы же заявили тему, вытекающую из сегодняшних проблем музейщиков и искусствоведов. А именно - возвращение в России цензуры на показ искусства. За 20 лет феномен вмешательства начальства в культурную жизнь успели забыть. Но в 2006-м вновь начали снимать произведения с выставок. Не по звонку из Кремля, а на уровне низшего начальства. Без обсуждений и без аргументов. Например, когда на картине написано матерное выражение или когда присутствует обнаженная натура. Тем более если в неподобающем виде изображен какой-нибудь политик. Наконец, вещь может быть снята, если использованы в не каноническом плане религиозные знаки и образы...

- То есть если она богохульна?

- Обвинения в богохульстве сильно преувеличены. Не знаю российского художника, который ставил бы себе эту цель. Обычно речь идет об использовании иконографических элементов христианского искусства для разговора на иные темы. Скажем, Вагрич Бахчанян помещает в логотип "Известий" вместо буквы "т" распятие Марка Шагала. Своего рода memento mori. А в знаменитое распятие Караваджо вписывает профиль с ордена Ленина. Как символ советского бога. Эти знаменитые работы, относящиеся к 1970-м годам, мне не позволили показать на выставке "Соц-арт" в Третьяковке. Поскольку процесс пошел по нарастающей, пришло время разобраться в ситуации. Я предложил Юрию Самодурову выставить проблемные произведения в его крохотном центре, куда заходят только посвященные. Мы устроили профессиональное обсуждение. Как быть, когда мы сами начинаем сомневаться, стоит ли "такое" показывать? На том обсуждении многие, в частности "Синие носы", уверяли, что проблема высосана из пальца. Однако словесная вакханалия, поднятая ультраправыми в Интернете, письма верующих, обрушившиеся на Таганскую прокуратуру, и, наконец, само уголовное дело, открытое против меня и Самодурова, опровергают этот оптимистичный взгляд.

- Вы считаете, что позволено должно быть абсолютно все?

- Искусство кончается тогда, когда вас к чему-либо физически принуждают, когда вы под его воздействием заболеваете, перестаете принадлежать самим себе. Тогда это идеологический наркотик. А покуда речь идет о настоящем искусстве, оно всегда уважает свободу зрителя не смотреть. К слову, на "Запретном искусстве" эта свобода была широко продемонстрирована: мы максимально укрыли произведения от неподготовленного взгляда. Увидеть их можно было только через дырочки, встав на скамеечку. Так что те, кто оскорбился, сделали это по собственному желанию. Вольному воля.

- Когда художник из Коста-Рики Гильермо Варгас привязал к стене галереи собаку и заставил голодать, он тоже наверняка высказывался на глобальную тему. А пес умер.

- Церковники почему-то очень любят поминать эту историю.

- Я не церковник. Просто впечатление производит. Мягко говоря.

- Эта информация уже неоднократно опровергалась: никакая собака не умирала и не умерла. Вы, наверное, хотите сказать, что в искусстве есть жестокость. Согласен. Но в первую очередь по отношению к самому себе. Олег Кулик, когда был человеком-собакой, погружал себя в нечеловеческие условия. Художник тем и отличается, что направляет агрессию на самого себя. Чтобы продемонстрировать ее последствия на собственном примере.

Возвращаясь к выставке. Знаете, какой общий знаменатель отторжения мы увидели, когда внимательно посмотрели на работы? Смех. Использование иронии, пародии, парадоксальной шутки, столь типичное для русского искусства нового времени, сегодня больше не поощряется. Рядом с "Запретным искусством" проходила выставка "Верю", где тоже было неканоническое использование религиозного знака, но замешенное на полном серьезе, на откровении. А игровая и смеховая эстетика критической рефлексии на эти откровения в современном российском обществе оказывается все менее приемлемой, даже если существует вне секса, мата, религии или политики.

- Почему, на ваш взгляд, в вопросы современного искусства столь активно вмешивается именно Церковь?

- Во-первых, это проявление чрезмерной энергетики молодого организма: как известно, тело растет быстрее, нежели разум. Церковь еще не понимает, что ее путь - не отрицать современного человека, а взаимодействовать с ним. Между прочим, наша Церковь часто использовала современное искусство. Декадентский символизм страшно далек от канонического православия, однако огромное количество церквей построено в России в стиле модерн. Разрыв произошел в 20-е годы. Но это отнюдь не значит, что сегодняшнее искусство враждебно Церкви и вере. Так, может, надо пригласить актуальных художников к сотрудничеству, а не повторять в разжиженном китчевом виде безвкусные храмовые постройки?

А во-вторых, церковными людьми, похоже, удобно манипулировать. На выставке "Русский поп-арт" мы представляли произведение "Икона-икра" Александра Косолапова, посвященное специфике российского продукта как такового. Прихожане написали возмущенные письма, я их обзвонил: картину никто не видел, все были уверены, что реальная икра намазана на реальную икону. А протест свой они написали по требованию батюшки. Ну а батюшку тоже, вероятно, настоятельно попросили. Так что речь идет об очевидной манипуляции. Причем скорее всего манипулируют какие-то скрытые политтехнологи, преследующие цель стравить, столкнуть между собой два растущих силовых потока, огромных духовных ресурса общества, чтобы проще их контролировать.

Но наезды Церкви на современное искусство наблюдаются не только у нас. В Польше, в Италии они также случаются. Вот только отстаивать интересы художников должны музеи. А наши музеи сдают искусство без боя. Летом в Москве пройдет биеннале молодых художников, и половине из них будет отказано в представлении. То есть мы своими руками вновь создаем подпольное искусство. И, закрывая ему путь к сотрудничеству в публичной сфере, действительно подталкиваем к экстремизму.

Отец Серафим (Петровский): "Если мы проведем непреодолимую границу между искусством и Церковью, то не выиграет ни Церковь, ни искусство"

-Обвинение в возбуждении религиозной вражды - не слишком ли жестоко?

- Церковь не собирается никого судить. Если действия людей, устроивших выставку "Запретное искусство", подпадают под определенные статьи Уголовного кодекса, то решать будет суд. Закон для всех одинаков и имеет равную силу.

На мой взгляд, эта неприятная, безусловно, ситуация дает возможность обсудить вопросы куда более глубокие. В свое время очень поспешно разобрались с Львом Николаевичем Толстым. Это правда, что Толстой неверием в Бога сам отлучил себя от Церкви, но правда и то, что до сих пор проблема толстовства в русской культуре остается нерешенной. Большой правдивый художник в головах многих верующих людей - еретик, и не более. Не хотелось бы сегодня эмоциональными решениями плодить будущие трудности. Если мы проведем непреодолимую границу между искусством и Церковью, от этого не выиграет ни Церковь, ни искусство. Постоянно вспоминать друг другу взаимные обиды - не лучший способ решения острых проблем.

- Не просто вспоминать - а в историческом контексте, который для нашей страны печален. Вспомнить хотя бы "бульдозерную" выставку.

- Ездить по картинам бульдозером - безусловное варварство. В том-то и дело, что Церковь не запрещает выставки как таковые, не ставит ограничений. Церковь просто пользуется своим правом сказать, что если кто-то выставляет полотна, оскорбляющие верующих, они должны понести за это наказание. Я бы перефразировал в этом смысле Достоевского: "Если Бог есть, то не все человеку дозволено".

- Хорошо, а почему бы православной общественности просто пройти мимо маленького музея?

- Какой бы ни был, музей является публичным местом, и каждый может туда зайти. Если мы с вами идем по улице и видим, как бьют или грабят, мы должны соответствующим образом отреагировать. Если выставка проходит публично, православная общественность имеет полное право с ней ознакомиться и высказать свое мнение. Думаю, что в данном вопросе Церковь заняла достаточно взвешенную позицию. Представьте, какой бы случился взрыв, появись подобные произведения с использованием исламской символики. Дело бы вряд ли ограничилось возможным судом. Все знают, какой пожар разгорается по всему миру по вине карикатур на пророка.

- В данном случае наибольшее возмущение вызвали работы "соцарта", эффект которых - издевка над советской идеологией, а совсем не осмеяние веры.

- Прекрасно вас понимаю. Возможно, работы, о которых идет речь, в свое время были актуальны, воспринимались как иносказание и являлись шагом определенной смелости. Но сегодня, когда Русская православная церковь возрождается, а люди увидели, что есть ценности духовные, непререкаемые, демонстрация подобного искусства для верующего человека оскорбительна. При организации выставок это необходимо учитывать.

- То есть на территории РФ не стоит выставлять вещи, успевшие получить мировое признание?

- Сложный вопрос. Главное, как мне кажется, попытаться определить, где все-таки в искусстве лежат границы дозволенного. Если искусство основывается на какой-то моральной максиме, то появления определенного рода произведений допускать нельзя. Если мы признаем, что искусство - вне морали, то очень серьезная сфера интеллектуальной деятельности выносится за скобки десяти заповедей. На них, Богом данных, основывается собственно закон. И получается, что искусство - вне закона. А значит, вроде бы имеет право на все, на любые эксперименты, в том числе и античеловеческие. Вот о чем нужно подумать прежде всего. Должен состояться серьезный диалог между художниками и священнослужителями, теми, кому небезынтересны эти проблемы.

- Но сегодня две стороны практически не встречаются. Кажется даже, что Церковь не заинтересована в каких-либо контактах.

- На самом деле сегодня открылось достаточно иконописных школ, возрождается традиция иконописания. А ведь икону можно написать, только молясь. Вопрос, на мой взгляд, надо ставить немножко иначе. Действительно, между людьми культуры, науки и церковнослужителями, верующими сейчас почему-то пролегает определенная граница. Обе стороны ни в коем случае не являются противоборствующими, но и диалога не слышно. Именно об этом, в частности, говорит и факт появления знаменитого письма академиков, направленного против якобы излишнего вмешательства Церкви в проблемы гражданского общества. Такое обращение могло появиться лишь при непонимании роли Церкви в истории и современности.

- Кто виноват?

- Надо признать, для того, чтобы возникло взаимопонимание с людьми, занимающимися интеллектуальной деятельностью, самой Церковью делается недостаточно. К сожалению, многие священнослужители не готовы к духовному окормлению людей, имеющих образование, вкус, которые задают очень неудобные и очень глубокие вопросы о смысле своего существования. Таким образом, мы оказываемся как будто бы по разные стороны баррикад, хотя на самом деле должны быть вместе. Ведь человек умный, образованный, ищущий, пытающийся самовыразиться очень ценен для Церкви. Ценен, потому что человек - сотворец Бога в этом мире. Это его призвание. Слова Библии "плодитесь, размножайтесь и наследуйте землю" иногда понимают очень ограниченно, в смысле продолжения рода. А ведь они непосредственно относятся к интеллектуальной деятельности человека. Именно творческая личность может и должна принести пользу и Церкви, и обществу, и государству. Оттого, на мой взгляд, диалог необходимо начинать как можно скорее. И я уверен, что, если бы он произошел перед открытием "Запретного искусства", организаторы не пошли бы на выставление работ, оскорбляющих чувства верующих. Это уберегло бы общество от чрезвычайно неприятного инцидента с уголовным преследованием.

Источник:
Журнал «Итоги» № 21(623)
21.05.2008



Читайте также на сайте:

  • Выставка «Запретное искусство - 2006» - уголовное дело?
    Документы и другие материалы об уголовном деле


  • О выставке «Запретное искусство - 2006».
    7.03.2007 - 31.03.2007

    Выставка «Запретное искусство - 2006»

    Материалы к выставке на английском языке
    Materials in English:





    © 2001 - 2017 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.