Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Новости >> 2007    
 

Рязань, сентябрь 1999: учения или теракт? Расследование Политком.ру.

Политком.ру
11.09.2002
Дмитрий Соколов

Сразу после сентябрьских взрывов 1999 года в Москве, Буйнакске и Волгодонске произошло событие, заставившее многих засомневаться в официальной версии. Их организацию, как известно, власть приписывает чеченским террористам. Те, кто придерживаются неофициальной точки зрения, считают, что дома взрывали российские спецслужбы. Главный аргумент сторонников этой версии - так называемые рязанские учения, которые 22 сентября проводила ФСБ. Учения эти вызывают массу вопросов, поскольку легко укладываются в схему неудавшегося теракта, организованного спецслужбами. Однако все не так просто. Предлагаемые вниманию читателя итоги долгого и кропотливого расследования "Политком.Ру" -- это несколько более или менее детально аргументированных версий.

Наше расследование не закончено. Сайт будет благодарен Федеральной службе безопасности РФ, Генеральной прокуратуре РФ, Министерству внутренних дел РФ, администрации Рязанской области, всем гражданам и организациям, располагающим информацией о событиях сентября 99-го, за любые новыесведения о случившемся. "Политком.Ру" гарантирует их публикацию. А пока - версии. Итак, Рязань, 22 сентября 1999 года.

Фильм "Покушение на Россию", предъявленный Борисом Березовским общественности нынешней весной, практически целиком строится на расследовании рязанских событий. Последние, таким образом, являются своего рода ключом к пониманию того, что происходило в России в сентябре 1999-го. Если будет доказано, что действительно имел место неудавшийся теракт, спланированный ФСБ, политическая история России последних трех лет рискует оказаться начисто переписанной. Автор книги "ФСБ взрывает Россию" историк Юрий Фельштинский считает рязанский эпизод наиболее доказанным.

Вот вкратце событийная канва рязанских учений по версии Фельштинского. 22 сентября в начале десятого вечера житель дома по 14/16 по улице Новоселов Алексей Картофельников заметил машину марки "жигули", которая въехала во двор дома и остановилась у подъезда. Региональная часть номера машины была заклеена бумагой, на которой от руки была написана цифра рязанской серии - 62. Из "жигулей" вышли люди - двое мужчин и женщина, - и стали выгружать в подвал какие-то мешки. Потом сели в машину и уехали. Картофельникову эта ситуация показалась крайне подозрительной, и он сообщил о ней в Дашково-Песочнинское отделение Октябрьского РОВД. Приехавший милицейский наряд обнаружил в подвале три сложенных штабелем пятидесятикиллограмовых мешка из-под сахара. Верхний мешок был надрезан, внутри находилось нечто, напоминающее взрывное устройство. Взрыватель был установлен на 05.30 мск. Милиционеры начали эвакуацию жителей дома. Подъехало начальство из УВД и ФСБ. Экспресс-анализ, произведенный взрывотехниками ОМОБ рязанского

УВД под руководством старшего лейтенанта милиции Юрия Ткаченко, показал наличие в веществе, находящемся в мешках, паров гексогена. Следственное отделение УФСБ России по Рязанской области возбудило уголовное дело по ст. 205 ч.1 (покушение на терроризм). Однако пробный подрыв трех килограммов вещества, взятого из мешков, оказался неудачен - взрыва не произошло. В начале первого ночи мешки были вынесены из подвала, под утро их отвезли на хранение во двор Главного управления гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций. 23 сентября мешки были затребованы в экспертно-криминалистический центр МВД и в соответствующую лабораторию ФСБ. Рано утром жильцам разрешили вернуться в здание.

Весь день 23 сентября центральные телеканалы рапортовали о предотвращении теракта. Им вторили разного ранга чиновники, начиная с премьер-министра Владимира Путина и заканчивая начальником рязанского УФСБ генерал-майором Александром Сергеевым, сообщившим в эфире местной телестудии "Ока", что ему ничего не известно об учениях. Правда, начальник ЦОС ФСБ генерал Александр Зданович в передаче "Героя дня" сказал о том, что, вероятно, это был не теракт - по его словам, предварительная экспертиза показала, что в мешках гексогена не было, а взрывное устройство оказалось муляжом. Однако уже 24 сентября версию теракта успел озвучить на Первом всероссийском совещании по борьбе с организованной преступностью глава МВД Владимир Рушайло.

И только после этого - когда с момента обнаружения мешков в подвале прошло уже более суток, когда многочисленные чины вплоть до премьер-министра успели засвидетельствовать успешно проделанную работу по противодействию терроризму - директор ФСБ Николай Патрушев сказал то, что в итоге было принято в качестве официальной версии: "Это не был взрыв, во-первых. Во-вторых, не предотвращен… Это было учение, там был сахар. Взрывчатого вещества не было".

Можно ли расценивать слова Патрушева иначе, как свидетельство того, что ни Путин, ни Рушайло, ни начальник рязанского УФСБ не были поставлены в известность о рязанских учениях ни до, ни, что еще более странно, после их проведения? О других странностях будет сказано ниже, пока же добавим, что пресс-служба Рязанского УФСБ после слов Патрушева распространило записку, которую Фельштинский считает ни много ни мало "формальным доказательством причастности ФСБ к организации взрыва в Рязани". В заявлении говорилось: "Сообщение об этом <об учениях. - Д.С.> стало для нас неожиданностью и последовало в том момент, когда Управлением ФСБ были выявлены места проживания в Рязани причастных к закладке взрывного устройства лиц и готовилось их задержание".

Дело в том, что задержание "причастных" выводило следствие на центральный офис ФСБ. Телефонистка АО "Электросвязь" Надежда Юхнова 23 сентября зарегистрировала подозрительный звонок, о котором немедленно сообщила в рязанское УФСБ. "Выезжайте по одному, везде перехваты", - будто бы ответили звонившим с другого конца провода. Средства технического контроля определили номер, по которому звонили подозреваемые. Он начинался с цифры "224". Эти номера принадлежат АТС, обслуживающей ФСБ.

По версии Фельштинского, именно тогда, когда рязанские оперативники готовили задержание, Патрушев понял, что версия о предотвращенном теракте более не играет. И решил сменить тактику.

Несогласованность в показаниях представителей власти вкупе с абсолютно незаконными формами, которые приняли эти "учения" (здесь, пожалуй, закавычим), позволила члену общественной комиссии по расследованию взрывов домов 1999 года, депутату Госдумы Сергею Юшенкову в разговоре с корреспондентом Политком.Ру заявить: "Минимум два факта свидетельствуют о том, что проведение учений ФСБ в Рязани можно поставить под сомнение. Первое - доказано, что власти безбожно врали. Врали, включая самый высокий уровень. И даже 24 сентября, когда рязанские оперативники вышли на след тех, кто закладывал эти мешки, и была дана команда Патрушева их не трогать, даже тогда Рушайло заявил о том, что был предотвращен взрыв. И вот спустя буквально полчаса после выступления Рушайло Патрушев заявляет вдруг об учениях.

Второе. Если это были учения, то они проводились с грубейшим нарушением российского законодательства. В законе "Об оперативно-разыскной деятельности" нет никаких указаний на то, что спецслужбы могут проводить учения с гражданским населением. Речь о проведении таких учений ведется только в одном законе - "О гражданской обороне". Но порядок проведения учений там предполагается совершенно другой. Например, обязательно предварительное оповещение граждан, чего в Рязани сделано не было".

Это были учения

27 сентября ФСБ закрывает возбужденное сразу же после обнаружения подозрительных мешков дело с формулировкой "за отсутствием события преступления". Однако рязанскими учениями заинтересовалась Генеральная прокуратура, которая истребовала материалы дела к себе. Проверка Генпрокуратуры, впрочем, также не дала положительных результатов, и 22 марта 2000 года было принято решение об "отказе в возбуждении уголовного дела в отношении должностных лиц Федеральной службы безопасности Российской Федерации, причастных к проведению учений в Рязани, за отсутствием в их действиях состава преступления" (из информационной справки, которую в ответ на парламентский запрос представил в Думу в апреле нынешнего года заместитель Генпрокурора Василий Колмогоров).

В марте 2000 года в защиту учений выступил бывший командир группы "Альфа" генерал-майор в отставке Геннадий Зайцев, заявивиший о том, что в учениях участвовали сотрудники "Вымпела", которые закупали мешки с сахаром на базаре (Зайцев, впрочем, сказал, что "вымпеловцы" выехали из Москвы в Рязань под вечер 22-го - но в таком случае они физически не могли успеть купить сахар на рынке). Его свидетельство подкрепляется (и уточняется) данными, которые опубликовал этим летом в газете "Совершенно секретно" главный редактор газеты "Версия" Рустам Арифджанов. Событийная канва статьи Арифджанова соответствует незадолго до нее появившемуся фильму "Покушение на Россию", а вот выводы делаются радикально иные. Согласно Арифджанову, учения проводились с участием Центра специального назначения ФСБ (куда входит "Вымпел"). То, что эта версия может рассматриваться как соответствующая официальной позиции ФСБ, следует из ответа последней на депутатский запрос Сергея Ковалева по поводу статьи Арифджанова. Ковалев просил предо ставить ему план-задание рязанских учений, который оказался доступен главному редактору "Версии". ФСБ не без юмора ответила, что "так же, как и вы, мы приветствуем публикацию Арифджанова, преследующую цель успокоить общественное мнение и придать гласности информацию об обстоятельствах проведенных учений". Однако предоставить Ковалеву документы, относящиеся к этим учениям, ФСБ отказалась: "Количество и характер поставленных вами вопросов и предъявленных требований создает предпосылки нарушения со стороны ФСБ ст. 18 Закона о статусе депутата Госдумы". Хотя в статье 18 говорится лишь о том, что депутат не в праве вмешиваться в деятельность следствия и суда, но никакого следствия не ведется и дело закрыто.

Официальная точка зрения на события в Рязани высказывалась все эти три года крайне скупо. Самое красочное и детальное объяснение дано вообще косвенно - через статью Арифджанова. На сегодня, реконструируя официальную точку зрения (парадокс, но ее действительно нужно реконструировать), мы можем оперировать лишь данными, приводящимися в этой статье, а также в ответах ФСБ и Генпрокуратуры на запросы Общественной комиссии по расследованию взрывов.

Итак, 12 сентября 1999 года "в связи с резким осложнением оперативной обстановки в стране, связанной с серией террористических актов в городах Москве, Волгодонске, Министром внутренних дел и Директором Федеральной службы безопасности Российской Федерации был подписан совместный приказ о проведении операции "Вихрь-Антитеррор", который предусматривал комплекс предупредительно-профилактических мероприятий на обеспечение безопасности граждан. В целях его реализации одним из подразделений ФСБ России был проведен ряд мероприятий, направленных на проверку эффективности предпринятых оперативно-розыскных и режимных мер по охране объектов жизнеобеспечения, жилых зданий и других мет массового скопления людей" (из ответа заместителя Директора ФСБ В Шульца на депутатский запрос Сергея Ковалева).

Одним из таких мероприятий и стали рязанские учения. 20 сентября руководитель Центра специального назначения ФСБ генерал-майор Тихонов "поставил учебно-боевую задачу: для проверки состояния жизнеобеспечения и оценки эффективности предпринятых правоохранительными органами оперативно-розыскных и режимных мер откомандировать под видом террористов группы сотрудников управлений "А" и "Б" Центра специального назначения по три человека в каждой. Цель: упредить вероятный удар и проверить реальную готовность этих городов к террористической атаке. Группу № 1 отправили в Рязань" ("Совершенно секретно", № 6, 2002). В группе были трое сотрудников ФСБ, которых Арифджанов называет по имени-отчеству - капитан Татьяна Ивановна, майор Василий Анатольевич и майор Петр Дмитриевич. Поздним вечером 20 сентября они выезжают из Москвы в Рязань на машине Петра Дмитриевича. Им поручено "изучить оперативную обстановку и оценить состояние предпринятых мер по усилению противодействия терроризму со стороны правоохранительных органо в… Провести мероприятия по закупке от 3 до 5 мешков сахарного песка, найму автотранспорта и складированию в заранее подготовленном месте… При закладке мешков с сахаром установить имитатор взрывного устройства и осуществить фотодокументирование" (там же).

Нарочно засвечиваясь и всячески подставляясь в Рязани ("кажется, они сознательно дразнят своими поступками окружающих"), сотрудники Центра специального назначения проделывают все вышеназванные операции. Исследуют незащищенные объекты на предмет возможного проведения диверсий. В магазине "Охотник" на улице Подбельского покупают охотничьи патроны 12-го калибра, один из которых был использован в качестве имитатора самодельного детонатора. Покупают сахарный песок в трех пятидесятикиллограмовых мешках на местном рынке, нанимают грузовую машину для транспортировки сахара в легковушку Петра Дмитриевича. Делают муляж бомбы. Завозят все это в подвал дома по улице Новоселов… Итог их деятельности известен.

"Проведенные на месте взрывотехниками инженерно-технического отделения ОМОБ Рязанского УВД при помощи детонаторов "Exprei" и "М-02" экспресс-анализы обнаруженного вещества дали противоречивые результаты" (из информационной справки, представленной Генпрокуратурой в Думу).

23 сентября разными путями диверсанты покидают Рязань. На следующий день старший группы Василий Анатольевич - значительно опережая график - пишет отчет генерал-майору Тихонову. Тот докладывает Патрушеву. Тот сообщает миру. "Поднялся шум", - в оценке произведенного Патрушевым эффекта Арифджанов лаконичен.

К официальной версии можно выдвинуть множество претензий. Вот лишь некоторые из них. Диверсанты-фээсбэшники осуществляли фотодокументирование - где фотографии? Можно ли объяснить более чем суточное молчание Патрушева лишь тем, что отчет "Петра Васильевича" не был готов, и что было бы, если бы последний не спешил с отчетом (согласно плану-заданию, возможности для этого имелись)? Операция "Вихрь-Антитеррор", в обеспечении которой проводились эти учения, подразумевала тесное взаимодействие ФСБ и МВД - почему Рушайло не был поставлен об учениях в известность? Почему экспресс-анализ вещества в мешках дал "противоречивые результаты"? Впоследствии это совершенно невразумительно объясняли халатностью взрывотехника, который оставил приборы загрязненными со времени предыдущей экспертизы. Почему ФСБ, забравшее мешки с сахаром в Москву, производила подрыв вещества на московском полигоне, если к тому времени уже было известно, что в Рязани проходили учения, следовательно, в мешках заведомо должен был находиться пес ок?

И наконец, какова цель рязанских учений и что вообще там проверялось? Оперативное реагирование милиции? Но для этого достаточно было, заложив в подвал мешки с сахаром, сообщить о закладке в милицию от имени жильцов дома, а затем, удостоверившись в уровне милицейской оперативности, разоблачить себя. Бдительность граждан ФСБ, как уже говорилось, не имеет права проверять без предварительного оповещения. Впрочем, Александр Зданович в одном интервью сказал, что хотели просмотреть всю цепочку реакций общественности и правоохранительных органов на известие о теракте. Видимо, подразумевалась цепочка от эвакуации жителей и работы взрывотехников до поиска предполагаемых террористов. В этом случае нелепый телефонный разговор (а то, что он нелеп, очевидно - глупо террористу звонить со стационарного телефона, а не с мобильного, тем более в центральный офис ФСБ), который зафиксировала телефонистка Юхнова, может быть объяснен как сознательная провокация, на которую пошли "диверсанты".

Разумную теоретическую подводку в пользу официальной версии дал в разговоре с корреспондентом Политком.Ру историк культуры, литературовед Михаил Одесский, в соавторстве с Давидом Фельдманом написавший книгу "Поэтика террора": "Здесь важно учитывать два момента. Во-первых, всякое государство часто склонно скрывать от граждан какие-то свои цели. Поэтому во всяком государстве возможны акции, которые гражданам могут казаться направленными против них. Во-вторых, следует различать государства тоталитарного типа, к которым принадлежали Советский Союз и нацистская Германия, и государства - употребим термин не в оценочном, а в научном смысле, - демократические. К последним принадлежит современная Россия и, кстати, принадлежала Россия предреволюционная. Так вот, если от тоталитарного государства следует ожидать любой провокации, что доказывается рядом исторических фактов, то государства демократические на откровенные акции, направленные против своих граждан, пойдут с очень большими оговорками. В принципе есть ка кая-то граница, через которую такие государства, как правило, не переступают.

При тоталитарном режиме чиновник боится только начальства. И сколь бы завуалировано ни было отдано указание, он его безусловно выполнит. Таковы условия функционирования чиновничьего аппарата в тоталитарном государстве. В государстве же демократического типа ответственность имеет более гетерогенное происхождение. Чиновники боятся не только своего начальства, но и утечки в прессу и тому подобного. И если начальство дает негласное либо расплывчатое, письменно не зафиксированное указание, если начальство по сути перекладывает ответственность на данного чиновника, он сделает все возможное, чтобы это указание не исполнить. Напоминаю, что и февральская революция 1917 года в России, и революция 1789 года во Франции во многом произошли потому, что армейское начальство не желало брать на себя ответственность за решения, которые могли иметь кровавые последствия. А правительство также не нашло в себе силы дать санкцию на подавление народных волнений.

Поэтому я не верю, что до революции охранка организовывала убийство Столыпина и других лидеров российского государства. Я не верю, что американские разведсужбы устранили президента Кеннеди. На аналогичных основаниях я не верю, что российские спецслужбы имели отношение к взрывам".

Это был теракт

Сторонники точки зрения, альтернативной государственной, предлагают посмотреть, кто извлек выгоду из сентябрьских событий. И здесь оказывается, что больше всего политических политических дивидендов от сентябрьских взрывов получил нынешний режим. Ходят настойчивые слухи, что нападение боевиков Басаева на Дагестан в августе 1999 года было спровоцировано. Рязанские учения положили начало второй чеченской кампании, способствовавшей дальнейшему росту рейтинга российского премьер-министра. Сергей Юшенков сказал Политком.Ру: "Заметьте, именно 23 сентября последовало обращение губернаторов во главе с белгородским губернатором Савченко к президенту Ельцину с тем, чтобы он передал часть своих полномочий Путину. Это произошло как раз после того, как Россия узнала о так называемом предотвращенном теракте. Именно 23 сентября был издан секретный указ президента о ведении боевых действий в Чечне, в результате чего началась вторая война с Чечней. Я не берусь утверждать, кто планировал подобного рода мероприятия. Но я и все мы прекрасно знаем, кто воспользовался рязанским терактом".

Точку в крайне неприятной для себя истории с рязанскими учениями власть попыталась поставить перед президентскими выборами. В марте 2000 года Генпрокуратура приняла решение об отказе в возбуждении уголовного дела, а бывший командир "Альфы" попытался успокоить общественность признанием, что в учениях участвовали сотрудники "Вымпела". Завершить эту историю, однако, ни тогда, ни даже через два с половиной года не получается.

Политическая составляющая этого дела становится еще более очевидна, если принять во внимание фигуру Бориса Березовского, активно участвующего в расследовании. Его неявное присутствие в работе общественной комиссии по расследованию взрывов в какой-то мере дискредитирует саму идею данного проекта, который власть неизменно предлагает нам соотнести с опальным бизнесменом и теми людьми, что входят в его команду. Члены комиссии, надо сказать, по отношению к Березовскому настроены весьма критически и стремятся от него максимально дистанцироваться. Известно, какую скептическую реакцию вызвал у Сергея Ковалева недавний телемост, на котором бывший фээсбэшник Литвиненко демонстрировал разоблачительные, но документально не подтвержденные показания Гочияева. Скептическое отношение переносится на книгу Юрия Фельштинского "ФСБ взрывает Россию" - некоторые члены общественной комиссии (вероятно, небезосновательно) склонны видеть в ней политический заказ.

О степени добросовестности Фельштинского как историка-документалиста можно судить хотя бы по тому факту, что его книга не содержит ровно никаких ссылок на источники. Он, правда, обещал снабдить интересующихся компакт-диском с соответствующей информацией, однако, насколько нам известно, сделано этого до сих пор не было. Это порой делает невозможной проверку информации, которой оперирует Фельштинский. Например, он утверждает, что машина, принадлежавшая террористам, числилась в розыске. После неудачного теракта один из террористов выехал на ней из Рязани и бросил в районе Коломны, где она и была найдена сотрудниками милиции. Отправляясь от этого факта, Фельштинский берется доказать, что террористическая логика вела ФСБ к использованию именно угнанной машины, присутствие которой в деле является дополнительным - и весьма сильным - аргументом в пользу версии о неудавшемся теракте.

Однако у Арифджанова речи о том, что машина условного "Петра Дмитриевича" находилась в розыске, не идет. Отвечая на вопрос, что позволяет Фельштинскому безапелляционно утверждать о том, что машина находилась в розыске, ответственный секретарь Общественной комиссии по расследованию взрывов в 1999 году, эксперт Института прав человека Лев Левинсон ответил Политком.Ру, что однозначного ответа здесь быть не может, поскольку "это один из моментов, на который Фельштинский не отвечает. В книге вообще очень много странностей. Поэтому комиссия лишена возможности ссылаться на многие выводы, содержатся в книге и которые неизвестно на чем основаны".

Ничего определенного нельзя сказать и в отношении того, был ли взрыватель действительно боевым. Независимая экспертиза, проведенная в Лондоне (именно там, напомним, сегодня находится Березовский), вроде бы дала утвердительный ответ на данный вопрос, однако в отсутствие доступа к взрывателю делали ее по фотографии, что резко снижает достоверность полученных результатов.

Также весьма туманна история с военным складом 137-го Рязанского полка ВДВ, где, по утверждению "Новой газеты", в начале 2000 года был найден гексоген, расфасованный в мешки из-под сахара. Их якобы обнаружил рядовой Алексей Пиняев. Оперативно приехавшие сотрудники ФСБ скандал замяли, "настоятельно посоветовав виновникам происшествия навсегда забыть о складе". Однако тут же последовало опровержение со стороны властей, которые, в частности, утверждали, что никакого Пиняева в 137-м Рязанском полку на тот момент не наблюдалось.

Неточностей и недомолвок в рязанском деле - скорее всего, с обеих сторон - более чем достаточно. Однако ФСБ и ее разоблачители находятся в очевидно неравных условиях. Информация по делу засекречена, доступа к ней попросту нет. Можно понять и простить ошибки, совершаемые в журналистском расследовании (если, конечно, ошибки действительно совершались), однако как оправдать противоречия власти, вроде бы обладающей полнотой информации? Ситуацию с расследованием вкратце обрисовал Лев Левинсон: "Вот нам приходит справка Генеральной прокуратуры, которую она представила в Госдуму. ФСБ утверждает во всех своих ответах, что Генпрокуратура провела проверку обоснованности прекращения уголовного дела и признала, что ФСБ действовала в пределах своей компетенции. А между тем прокуратура, признавая "обоснованность", далее пишет вот что: "Вместе с тем операция в Рязани была спланирована и осуществлена ненадлежащим образом, в частности, не был регламентирован вопрос о пределах проведения этого мероприятия, информирование представителей местных органов правопорядка об учебном характере закладки в случае ее обнаружения не предусматривалось". Конечно, формулировка достаточно расплывчатая, но говорит о том, что не все так безобидно. Нужно понимать, что когда такие вещи проводятся "ненадлежащим образом", это всегда происходит на грани уголовной ответственности.

Показательно, что Генпрокуратура отказывается предоставить нам копию постановления о прекращении уголовного дела. ФСБ отказывается сообщать, кто был руководителем рязанских учений, кто был исполнителями, проводился ли разбор учений, предусматривалось ли их совместное с МВД проведение. ФСБ отказывается предоставить нам информацию о взрывотехнической экспертизе вещества и устройств, обнаруженных в подвале дома. Идет ли речь о противодействии, утверждать не рискну, однако замечу, что первая группа достаточно авторитетных адвокатов, которая вначале согласилась работать в Общественной комиссии, впоследствии от сотрудничества с нами отказалась. Скорее всего, люди просто испугались. Сейчас с осени мы начнем работать с новыми адвокатами. У нас есть возможность обжаловать непредоставление информации в судебном порядке, чем мы, видимо, и займемся. По большому счету расследование еще и не начиналось".

Другие сценарии

Помимо двух главных версий рязанских событий существуют и другие. Приведем лишь некоторые из них.

1. Сценарий деятельности тайной организации внутри ФСБ. Озвучен Александром Прохановым в романе "Господин Гексоген". В беседе с автором статьи пожелавший остаться неназванным офицер ФСБ оценил вероятность данного сценария как крайне низкую (однако полностью исключать эту версию он все-таки он не стал). Такая организация, сказал он, должна, во-первых, действовать на основе строжайшей секретности, а во-вторых, инкорпорировать в свою вертикаль достаточно широкий круг участников - от руководства до исполнителей. На первый взгляд, это кажется весьма возможным, учитывая происходившее последнее десятилетие вымывание из рядов ФСБ элитного кадрового состава, руководствовавшегося в своей деятельности кодексом чести, и постепенное его замещение случайными, по сути, людьми из других структур, склонными сочетать профессиональные интересы со сторонними (в частности, коммерческими). "Все это так. Все мы знаем Литвиненко, который был человеком Березовского. Организация действительно изменилась не в лучшую сторону, одн ако не до такой же степени", - заключил собеседник в пользу того, что представления о профессиональной чести не позволят сотруднику ФСБ принять участие в заговоре против собственного народа. По его словам, организация целой заговорщицкой сети - при том, что секретность и дисциплина действительно должны быть обеспечены строжайшие - тем более маловероятна.

2. Сценарий провокации, которую устроил Березовский. Человек, близкий к расследованию Общественной комиссии (также пожелавший выступить анонимно), намекнул, что события в Рязани могли являться делом рук опального бизнесмена: "Борис Абрамович достаточно умный человек. Он мог просчитывать разные ходы и разные варианты с целью изменения политической конъюнктуры (как оно, собственно, и произошло). У меня нет особых сомнений к тому, что к взрывам в Москве и Волгодонске причастна власть. Но из этого вовсе не следует, что Рязань - это как бы неудавшийся взрыв дома из той же серии. Это может быть нечто прямо противоположное. Березовский как человек, очень крепко причастный к организации второй чеченской войны, мог быть осведомлен в той или иной степени о том, что происходило в Москве. Именно эта осведомленность давала ему карты в руки. Министр внутренних дел <Владимир Рушайло. - Д.С.> был его человеком. Людей, внедренных в ФСБ, было достаточное количество. Руками сотрудников ФСБ разыграть любой спектакль ничег о не стоило.

Вообще, что было нужно для того, чтобы получился этот сюжет? Чтобы Рушайло сказал, что был предотвращен взрыв. А затем оставалось только одно - через каких-то своих людей подсунуть Патрушеву информацию, что в Рязани проводились учения. Нужно было столкнуть слова Патрушева и Рушайло. Причем по такой схеме абсолютно неважно, что было в мешках, сахар или гексоген. И разыграть эту ситуацию можно было также по-разному. Если бы Патрушев сказал, что да, это был теракт, тема Рязани была бы навсегда закрыта. С рязанским УФСБ, как утверждают, готовившим захват подозреваемых, как-нибудь бы договорились".

Нечто подобное, к слову, утверждала арифджановская "Версия" - что характерно, статья вышла сразу после премьерного показа в Лондоне фильма "Покушение на Россию". Рушайло фигурировал здесь в качестве человека, настоявшего на проведении антитеррористических учений именно в Рязани, а не в Орле или Иванове, как это предлагал Патрушев. Бывшего министра внутренних дел обвинили к тому же в причастности к деятельности знаменитого НИИ "Росковерсвзрывцентр" (учреждение Минобразования, как показало расследование "Новой газеты", бесконтрольно торговавшее взрывчаткой).

3. Сценарий косвенного участия ФСБ в терактах. Его озвучил исполнительный директор Общероссийского движения "За права человека", член Общественной комиссии по расследованию взрывов 1999 года Лев Пономарев: "Не так давно закончился процесс над преступной группой Макса Лозовского, устраивавшей взрывы в Москве во время первой чеченской войны. Там было очень убедительно показано, что с группой Лозовского контактировали сотрудники ФСБ. Тогда, впрочем, жертв было мало - в троллейбусе на Страстном бульваре, в метро, еще была неудачная закладка на Яузском мосту, - однако важно то, что эти люди оказались связаны с ФСБ. Это, естественно, не отменяет того, что в террористических группах, взрывавших дома осенью 1999 года, могли быть чеченцы. Но вот они ли использовали ФСБ или ФСБ использовала их, абсолютно не ясно. Могла быть, например, инсценировка теракта, в какой-то момент переросшая в настоящий теракт. Понимаете, ФСБ запачкана во время первой чеченской войны на сто процентов. Вероятность того, что ФСБ каким-то образом могла оказаться причастна к взрывам трехлетней давности, тоже велика. А вот конкретный сценарий мы, вероятно, никогда не сможем выяснить".

4. Сценарий имитации теракта. Эту точку зрения высказал эксперт аналитического отдела движения "За права человека", историк Евгений Ихлов: "Версия Фельштинского представляется мне крайне маловероятной. Взрывы в Рязани были абсолютно избыточны. Если все вокруг взрывается, если были взорваны дома в Буйнакске, Волгодонске и Москве, а теперь вот и в Рязани дом на воздух взлетел - это признак паралича государственной власти. Задача же заключалась отнюдь не в том, чтобы приводить общественные настроения в состояние грогги. Если хотели получить санкцию общества на войну в Чечне, то искомое шовинистическое по отношению к чеченцам настроение было уже получено после московских взрывов. И потом, рязанский теракт был не только избыточным, но и опасным - если взрывы сошли с рук два-три раза, то на четвертый могут ведь и поймать.

Моя версия рязанских событий заключается в следующем. В стране безумная паника. Панику нужно канализировать в виде некой мобилизующей энергетики. Для этого нужна победа славных органов с предотвращением теракта и поимкой террористов. По моим данным, в Рязани была сильная чеченская община, криминализованная и ориентированная на рынок. Поэтому найти одного-двух кавказцев с криминальным следом - как показал московский опыт - это вполне решаемая задача. При инсценировке теракта газовый анализатор должен показать наличие паров гексогена, для этого достаточно было напитать сахар этими парами. Взрыватель, естественно, также должен быть совсем не муляжом - отсюда и возникшие впоследствии споры вокруг взрывателя. А дальше произошло непредвиденное. Рязанская милиция сработала значительно лучше, чем от нее ждали. Оперативники вышли на тех, кто действительно закладывал мешки в подвал. Единственным способом избежать скандала в этой ситуации оказалось выдвижение версии об учениях. Решая вопрос, быть им преступниками или дураками, инициаторы ложного теракта предпочли последнее".

То, что ФСБ отмалчивается, можно объяснить традиционной закрытостью спецслужб или, например, тактикой, которую избрал Николай Патрушев в общении с внешним миром, предоставляя журналистам и правозащитникам полную свободу зачастую беспочвенно предполагать, а в ответ иногда ограничиваясь точечными опровержениями. История с гексогеном и взрывателем объясняется множеством разных способов, вплоть до тупого "в мешках был сахар, взрыватель был не боевым, взрывотехник ошибся" (попробуйте доказать обратное, если материалы дела засекречены). На самом деле все в рязанской истории находит свое - логически непротиворечивое - объяснение. Вот только дело в том, что объяснений этих можно привести сразу с десяток. Что касается субъективных ощущений автора, они таковы: наиболее вероятными представляются все же две версии - учений и имитации теракта. В пропорции пятьдесят на пятьдесят.

Источник: Политком.ру.
11.09.2002















© 2001 - 2012 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.


Политика конфиденциальности

Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Это решение мы обжалуем в суде.




© Сахаровский центр

Политика конфиденциальности

Региональная общественная организация «Общественная комиссия по сохранению наследия академика Сахарова» (Сахаровский центр) решением Минюста РФ от 25.12.2014 года №1990-р внесена в реестр организаций, выполняющих функцию иностранного агента. Это решение мы обжалуем в суде.