Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Музей и общественный центр >> Семинары, встречи, лекции    
 

Можно ли избежать разрастания войны в Ингушетии и Дагестане? Доклад


08.10.2007

Лев Пономарев (Движение "За права человека"

Сейчас принято считать, что многолетняя война в Чечне завершилась и благостную картину портят только отдельные теракты в соседних регионах.

Однако, исходя из своего опыта, из впечатлений от Дагестана, в том числе в рамках прошедшей в апреле этого года Конференции общественных организаций по ситуации в республиках Северного Кавказа, встреч с гражданскими активистами Северного Кавказа, я полагаю, что ситуация стала куда более напряженной, чем была в разгар боевых действий.

«Мертвый» полицейский порядок, установленный режимом Кадыровых в Чечне, привел к вытеснению боевиков в сопредельные республики, с одной стороны, и привел к тому, что во властных структурах Чечни очень много бывших боевиков-перебежчиков, готовых быть лояльными Кадырову, но не федеральным властям, престиж и влияние которых в сегодняшней Чечни минимально.

Я убежден, что если бы Кремль услышал призывы правозащитников и договорился с Масхадовым, то федеральный центр имел бы в рамках мирного урегулирования куда большее влияние в полусуверенной Чечне - через «промосковские» партии, чиновников и СМИ, например.

К сожалению, полностью сбылся прогноз правозащитников, которые, начиная с лета 1999 года, говорили, что новая война в Чечне неизбежно интернационализируется (за счет участия международного исламистского радикализма), неизбежно распространится на соседние республики, и станет лабораторией по выращиванию полицейского авторитаризма для всей России.

Сегодня мы имеем в некоторых республиках Северного Кавказа наложение нарастающего социально-экономического кризиса, роста межнациональных противоречий, кризиса кланово-коррупционной системы и непрерывных проявлений, скажем так, партизанской активности.

Объективная слабость либеральных течений и гражданского общества в целом (тем более в условиях традиционно антидемократических этнократических властных режимов в регионе) привела к тому, что единственной оппозицией, провозглашающей антикоррупционные, демократические и интернационалистические лозунги на Северном Кавказе стали сторонники так называемого «чистого ислама», которых расширительно именуют ваххабитами и жестоко преследуют, буквально загоняя в вооруженное подполье.

Очень высока вероятность того, что в случае обострения социально-политической ситуации в регионе (может быть, на фоне общего кризиса государственности) мусульманские республики полыхнут огнем мятежа, что станет катастрофическим финалом всей двухвековой политики России на Кавказе.

При этом, первыми кандидатами на новый раунд революционных взрывов становятся такие «горячие» республики как Дагестан и Ингушетия.



Предлагая варианты предотвращения этого трагического сценария, я считаю необходимым остановиться лишь на узловых моментах ситуации в тех республиках Северного Кавказа, где обстановка «раскаляется» буквально на глазах, угрожая создать условия для серьезного общерегионального кризиса - это Дагестан, Ингушетия и Кабардино-Балкария.



Особую опасность ситуации на Северном Кавказе придают пять факторов:

существование многолетних очагов вооруженного конфликта. Это, прежде всего, Чеченская Республика, но и Республика Абхазия и Республика Южная Осетия;

сложнейшие национальные и религиозные взаимоотношения и противоречия, имеющие глубокие исторические корни и обостренные конкуренцией за ресурсы и этнократическим характером местной системы власти;

многовековая традиция того, что можно назвать испанским словом «герилья» (силового противостояния государству или иному господству), привычка пользоваться оружием;

стремление внешних террористических и идеологических центров превратить Северный Кавказ в еще один «фронт» противостояния между «западом» и «исламистским радикализмом»;

крайне неблагополучная социально-экономическая ситуация в регионе, в первую очередь, массовая структурная безработица и коррупция.



Но главной проблемой является то, что в Дагестане, Ингушетии и Кабардино-Балкарии постоянно нарушается основополагающее право - на жизнь, источником подавляющего большинства этих нарушений являются действия правоохранительных и силовых структур.



Многие люди в регионе постоянно живут, опасаясь стать жертвой сфабрикованного обвинения в терроризме и экстремизме, быть похищенными, подвергнутыми пыткам и убиты (в том числе, с целью скрыть факт пыток). Еще одна угроза жизни - риск погибнуть при антитеррористических операциях, проводимых — с применением тяжелого оружия — в густонаселенных кварталах и поселках.

Серьезным дестабилизирующим фактором являются «набеги» чеченского спецназа на территорию Дагестана и Ингушетии. Именно с этими рейдами связывают многие исчезновения людей или инсценировки разгрома террористов, как это было 13 июля 2006 г. у дагестанского села Тухчар (Хасавюртовский р-н), когда под видом разгрома террористической банды были расстреляны и замучены подростки, буквально дети, вывезенные под предлогом поездки на пикник.



К сожалению, полностью оправдались предположения о том, что главной целью нападения Басаева на Ингушетию 21-22 июня 2004 г. было спровоцировать волну карательных акций — с пытками и похищениями, с «выбитыми» признаниями. В результате месть толкнула в ряды боевиков тех, кто ранее был далек от этого. В итоге, по многим данным, Ингушетия на глазах превращается в новый очаг боевых действий, причем обстановка в республике более тревожная, чем в Чечне.

После обстрела административных зданий в Магасе 27 июня с.г., была проведена «зачистка» в селе Али-Юрт. Очевидцы говорят о жестоких избиениях, издевательствах и унижениях. Сообщают, что приехавший на место министр внутренних дел Муса Медов откровенно преподнес происходившую «зачистку» как форму коллективного наказания, требуя «оперативно доносить».

Такие действия служат сохранению высокого уровня напряженности в Ингушетии.



Аналогичная провоцирующая ситуация складывалась в Кабардино-Балкарии при прежнем президенте и министре ВД Шагенове, прозванном «Мясник». Это привело к мятежу 13 октября 2005 г. в Нальчике.

То, что эскалацию насилия удалось остановить полностью заслуга нового руководства Республики. Президент Арсен Каноков сменил министра внутренних дел. В Республике были прекращены жестокие гонения на религиозных диссидентов (так называемых «молящихся»), не были развернуты массовые карательные репрессии. Поэтому в КБР удалось остановить эскалацию конфликта.

Однако в КБР нарастает другой кризис - возмущение балкарского населения дискриминацией. Прежде всего, речь идет об острейшей проблеме межселенческих территорий. Это земли в окрестностях балкарских сел, издавна используемые местными жителями. Теперь эти земли правительство КБР объявляет «межселенческими» (что удивительно для густонаселенной территории) и, несмотря на Определение Конституционного Суда РФ от 15 мая с.г., без согласования с местными жителями, передает в ведение республиканской администрации.

Существует острая проблема в получении балкарцами компенсации как репрессированного народа.

Все это воспринимается крайне болезненно, интерпретируется как дискриминация этнического меньшинства. 14 июля с.г. в Нальчике прошел мощный митинг балкарской общественности. Только с большим трудом удалось избежать его силового разгона (первоначально он был незаконно запрещен, на его организаторов обрушились угрозы).

Исходя из полученных нами обращений, балкарцы отчаялись. Свои последние надежды на восстановление справедливости они связывают с экстренным вмешательством федеральной власти. В ином случае в ближайшие годы КБР может ждать масштабная дестабилизация. Но в КБР главным источником кризиса является недовольство балкарского меньшинства, что препятствует превращения конфликта в общий.



Но самой взрывчатой территорией является Дагестан. Там также сменилось руководство. Новый Президент Муха Алиев пользуется уважением как честный человек и очевидно пытается оздоровить общественную атмосферу, проводить реформы.

Нападения и покушения, в первую очередь на сотрудников милиции, стали буднями Республики.

Вот хроника одной недели.

6 октября в Махачкале убит начальник отдела ГИБДД ОВД Шамильского района Дагестана майор милиции Наби Гитиномагомедов.

4 октября в Махачкале убит заместитель командира спецроты отдельного батальона ДПС УВД Махачкалы Эфлетдин Гераев.

2 октября в городе Дагестанские Огни неизвестный стрелял в двух милиционеров. Один из них получил смертельное ранение и скончался на месте происшествия.

30 сентября в с. Гонода в результате перестрелки погибли 9 человек, в том числе сотрудник милиции.

30 сентября на отрезке автотрассы Карабудахкент — Сергокала неустановленные лица обстреляли служебный автомобиль управления вневедомственной охраны Министерства внутренних дел республики. Находившийся в автомашине сотрудник правоохранительных органов от полученных ранений скончался на месте.

30 сентября в г. Кизилюрте был убит начальник отдела уголовного розыска Кизилюртовского ГОВД майор милиции Магомедрасул Гасанов.

29 сентября в селении Гудбен Карабудахкенского района убит служитель местной мечети 59-летний Нурмагомед Гаджимагомедов.

20 сентября сотрудниками правоохранительных органов в ходе поисково-розыскных мероприятий обнаружено тело 35-летнего работника лесного хозяйства Буйнакского района Саидгусена Раджабова



За последнее время Дагестан потрясли несколько событий:

а) ситуация со станицей Бороздиновской,

б) рейды «кадыровского спецназа» на приграничные районы, что вынудило жителей поставить вопрос о создании отрядов самообороны,

в) расстрел ОМОНом (с применением карабинов СК-23 и автоматов) митинга протеста около села Мискинджи Докузпаринского р-на 25 апреля 2006 г.,

г) волна похищений молодых людей, начиная с конца апреля с.г. (общее число похищенных — свыше 20-ти).

В последнем случае отчаявшиеся родственники получают сведения о том, что то одного, то другого похищенного за огромные деньги удалось выкупить. Спасенные сообщают о пытках и допросах. На фоне утверждений местных властей, что они ничего не знают о судьбе «пропавших», это вызывает самые страшные подозрения, в т.ч. слухи о вывозе похищенных в Чечню и на базу в Ханкалу.



Приведем мнение руководителя Дагестанского республиканского отделения Движения «За права человека» Исалмагомет Набиева:

«1. Довольно долго правоохранительные органы в Дагестане занимались похищением людей. И за все это время им это сходилось с рук, так как на их преступные действия практически не было никакой реакции со стороны общественности Дагестана и России. Публикации о фактах похищения в некоторых республиканских газетах и разрозненные публичные мероприятия проводившие родственниками похищенных, по каждому факту исчезновения своего родственника, не вызывали общественного резонанса. И это, по-видимому, побуждало и подталкивало правоохранителей на продолжение подобных действий. Только этим можно объяснить и множество фактов похищения людей, и расстрел участников митинга в Дагузпаре, и убийство в КПЗ Советского РОВД Махачкалы накануне доставленного туда по подозрению в хулиганстве 22 летнего Надыра Магомедова, и еще многое другое.

Такое безразличное отношение к фактам похищения людей со стороны общественности объясняется тем, что официальная пропаганда связывает их имена с ОПГ «ваххабитского» толка, к которым в республике действительно относятся враждебно. Поэтому подобные действия правоохранителей скорее поощряются общественностью, чем осуждаются. Что касается республиканских правозащитников, то они практически никакой работы по защите прав людей этой категории до последнего времени не вели. Единственный, кто в этом направлении систематически и настойчиво вел эту работу - это еженедельник «Черновик».

2. Действия родственников похищенных, как сказано выше, были разрозненными. Несмотря на то, что количество исчезнувших людей переваливается за сотню, их родственники до последнего времени даже не были знакомы между собой. Все их публичные действия были одиночными, стихийными и изолированными друг от друга. Поэтому они были малоэффективными.

В настоящее время родителями похищенных детей создана региональная общественная организация «Матери Дагестана за права человека». Она в настоящее время официально зарегистрирована. Возглавляет ее Светлана Исаева.

3. Хотя в похищениях людей и замешаны правоохранительные органы Дагестана, но нельзя сказать, что все это делается по их инициативе. Основными организаторами и исполнителями этих мероприятий являются прикомандированные в регион структуры федеральных органов. Также нельзя сказать, что эти мероприятия являются инициированными какой-либо одной из федеральных структур. Маловероятно и то, что это результат координированных действий руководителей правоохранительных органов России. Видимо, все это санкционировано политическим руководством страны и координируются на этом уровне.

4. Многих из похищенных правоохранители считают замешанными в каких-либо преступных действиях против государственной власти. Но абсолютное большинство из них, как считают их родители, не являлись членами ОПГ и ни в каких преступных действиях не принимали участия. Они просто являлись носителями салафитских идей. Следовательно, они стали жертвами своих религиозных убеждений. А действия федеральных органов власти, мало того, что они сами по себе уже являлись преступными, из области борьбы против преступности перешли на борьбу против носителей нетрадиционного в Дагестане религиозного убеждения. А это, в свою, очередь подтолкнуло молодежь присоединиться к «лесным братьям». Таким образом, вся эта политика уничтожения носителей «чуждой идеологии» привела к обратному результату. У всех кто уходит в леса - одна альтернатива - брать в руки оружие.

5. Руководство республики до последнего времени не придавало всему этому процессу значения. Президент республики М. Алиев неоднократно в своих публичных выступлениях выражал свое отрицательное отношение к таким методам действия правоохранителей. На этом все заканчивалось. Активные действия родителей похищенных и вызванный ими резонанс вынудили его вплотную заняться этим вопросом, что, может быть, привело к тому, что он понял всю глубину происходящих процессов и катастрофичность положения дел. Поэтому он свое отношение ко всему этому выразил. В частности снял с должности руководителя Совбеза республики, курирующего деятельность правоохранительных органов в республике. Добился замены руководителя ФСБ РФ по РД, добился от правоохранительных органов создания специальной следственной группы по расследованию всех фактов похищения людей. Другое дело, что все эти принимаемые им усилия не привели к никакому результату. Правоохранители просто игнорируют его требования. Наглядным примером этому является якобы созданная прокуратурой РД этой «межведомственной следственно-оперативной группы из сотрудников прокуратуры РД, УФСБ РФ по РД и МВД по РД». Она существует лишь на бумаге. Руководитель этой группы, начальник отдела по расследованию убийств и бандитизма СУ СК РФ по РД Абдурахман Алиев 9тел. 67-25-34, 67-24-24) в беседе с правозащитниками сетовал на то, что он узнал о создании этой группы из газет. Также он сообщил, что нет ни членов группы, ни переданных для расследования дел.

6. Такое безответственное отношение правоохранителей, беспечность властей и безразличие общества к этому дали свои плоды. На порядок повысилась активность бандформирований. Наглядными примерами являются убийство 9 человек — жителей из родного села министра МВД РД, убийство множества лиц в милицейской форме. Надо отметить, что на настоящее время пришлась самая активная фаза деятельности «ваххабитов» в Дагестане после вторжения Басаева и карамахинских событий. Это наглядно свидетельствует о том, что такие репрессивные меры, не то, что малоэффективны, а наоборот, играют негативную роль. Всем нужно добиться того, чтобы все эти процессы вошли в русло правового регулирования».



А вот официальный взгляд на похищения людей нового руководства Дагестана. Приведем публикацию из газеты «Дагестанская правда» от 30 августа 2007 г. (Интернет-версия):

«На контроле у президента

Руководство республики уделяет большое внимание проблеме похищения людей на территории Дагестана лицами в камуфлированной форме. Этот вопрос за последние месяцы уже третий раз становится предметом серьезного обсуждения органов власти Дагестана и руководителей правоохранительных органов республики.

На одном из совещаний Президентом РД Муху Алиевым было поручено руководству прокуратуры республики и Министерства внутренних дел по РД навести порядок в статистике похищенных людей лицами в камуфлированной форме. По возникшим между органами прокуратуры и МВД разночтениям в статистике о похищенных был проведен совместный тщательный анализ, в ходе которого были установлены окончательные данные, представленные на очередном совещании по вопросу "О принимаемых правоохранительными органами мерах по раскрытию преступлений, связанных с так называемыми "похищениями людей лицами в камуфляжной форме".

В соответствии с поручением Президента РД эти сведения переданы для публикации в средства массовой информации республики.



Сведения о гражданах, похищенных в Республике Дагестан, предположительно, лицами в камуфлированной форме, информацией о местонахождении которых правоохранительные органы не располагают.

В связи с участившимися случаями обращений в правоохранительные органы Республики Дагестан граждан о похищении их родственников лицами в камуфлированной форме, когда заявители полагают, что похищения совершаются сотрудниками милиции либо другими силовыми ведомствами, прокуратурой Республики Дагестан проведен анализ таких сообщений.

Анализ показал, что с 1999 года, т.е. за 7 лет и 7 месяцев, похищено 75 человек, которые, по сведениям их родственников, похищены сотрудниками милиции или других силовых ведомств в камуфлированной форме. Из них установлено местонахождение и возвращено 40 человек, не установлено местонахождение 30 человек, тела 5 человек обнаружены на территории Чеченской Республики.

Наибольшее число таких похищений пришлось на 2004 — 2005 г.г., когда было похищено 26 и 14 человек соответственно. В 2006 году похищено 13 человек. За 7 месяцев 2007 года поступило 10 сообщений о похищении 10 человек.

Из поступивших сообщений по одному установлено, что похищение ранее входившего в состав незаконных вооруженных формирований (НВФ) Джанбатырова А.М. совершено другими членами НВФ для его склонения к совершению преступлений террористической направленности. Впоследствии Джанбатыров А.М. похитителями отпущен. В настоящее время следственными органами республики он привлечен к уголовной ответственности по ст.208 УК РФ (участие в незаконном вооруженном формировании).

В ходе проверки одного из сообщений о похищении установлено, что "похищенный" является членом НВФ и, находясь в составе бандгруппы, скрывается от правоохранительных органов. Проверяется информация о его причастности к совершению убийства имама мечети Качаева Д.Г.

Кроме того, по одному из сообщений о похищении лицами в камуфлированной форме видимость похищения создана самим "похищенным" с целью уклонения от возврата денежного долга.

Из числа похищенных в 2007 году 10 граждан не возвращено 5. Из показаний двух освобожденных граждан следует, что похищения совершены лицами в камуфлированной форме в масках, но сообщить более подробно о принадлежности этих лиц к каким-либо правоохранительным органам они не могут.

Прокуратурой Республики Дагестан представляется полный список похищенных лиц, сведениями о местонахождении которых правоохранительные органы не располагают:

1. Осмаев Хабиб Шамсудинович, 1969 г.р., похищен 30.04.01г. у с.Аксай Хасав-го района;

2. Осмаев Аслан Шамсудинович,1973 г.р., похищен 30.04.01г. у с.Аксай Хасав-го района;

3. Казарян Самовел Рафикович, 1962г.р., похищен в сентябре 2002г. в г.Хасавюрте;

4. Гасанов Магомед Максумович, 1951г.р., похищен в сентябре 2002г. в г.Хасавюрте;

5. Адаев Валерий Абдулвахидович, 1950г.р., похищен 25.02.2003г. в г. Хасавюрте;

6.Махмудов Мухтар Исаевич, 1960г.р., похищен 16.11.04г. в с.Новосельское Хасавюртовского района;

7. Имурзаев Лом-Али Эльмурзаевич, 1965г.р., похищен 19.05.04г. в Новолакском районе;

8. Шурпаев Малик Манафович, 1976 г.р., похищен 20.12.04г. в г. Махачкале;

9. Суюнчханов Муса Абутагирович, 1978 г.р., похищен 27.09.04г. в с. Новосельское Хасавюртовского района;

10. Аляхмаев Дадав Алибекович, 1970 г.р., похищен 08.10.04г. в с.Эндирей Хасавюртовского района;

11. Касумов Саллади Сайциломонович, 1955 г.р., похищен 02.06.04г. в с.Хамавюрт Хасавюртовского района;

12. Алиев Закаржа Шайхуевич, похищен 16.04.04г. в с.Тухчар Новолакского района;

13. Магомедов Саид Азизович, 1975 г.р., похищен 28.05.05г. на пр.Акушинского г.Махачкалы;

14. Тагиров Шамиль Тагирович, 1981 г.р., похищен 01.08.05г. в г.Хасавюрте;

15. Ирзаханов Адам Якубович, 1974г.р., похищен 09.12.05г. в с.Хамавюрт Хасавюртовского района;

16. Арсункаев Руслан Джамалутдинович, 1982 г.р., похищен 14.12.05г. в г.Хасавюрте;

17. Саидов Салих Мухуммаевич, 1982 г.р., похищен 17.07.05г. в г.Хасавюрте;

18. Масхадов Рашид Арзуевич, 1975 г.р., похищен 12.08.05 г. в г.Хасавюрте;

19. Хабибов Махач Айнутдинович, 1973 г.р., похищен 29.12.05г. в г.Хасавюрте;

20. Черкиев Исрапил Ахмедович, 1983 г.р., похищен 15.06.06г. в г.Кизляре;

21. Имурзаев Хасан Эльмурзаевич, 1967 г.р., похищен 27.09.06г. в с.Чапаево Новолакского района;

22. Гереев Зайнутдин Багавдинович, 1979 г.р., похищен 04.10.06г. в г.Хасавюрте;

23. Гигалаев Януш Елизбарович, 1971г.р., похищен 10.11.06г. в районе о.Чечень в Каспийском море;

24. Магомедов Увайс Абдулмуслимович, 1970 г.р., похищен 15.12.06г. в с.Бамматюрт Хасавюртовского района;

25. Шахмурзаев Аскерхан Шахмуинович, 1975 г.р., похищен 13.07.06 г. в г. Хасавюрте;

26. Мамаев Муамар Магомедович, 1982 г.р., похищен 27.04.2007г. в г.Махачкале;

27. Дибиров Рамаз Абуталибович, 1982 г.р., похищен 25.04.07г. в г.Махачкале;

28. Исаев Иса Алимпашаевич, 1982 г.р., похищен 26.04.07г. в г.Махачкале;

29. Умаров Рамазан Жамалович, 1974 г.р., похищен 28.04.07г. в г.Махачкале;

30. Курбанов Рамазан Магомедович, 1980г.р., похищен 10.01.07г. в г.Махачкале.



По всем этим фактам возбуждены уголовные дела. Правоохранительными органами Республики Дагестан проводятся необходимые следственные действия и оперативные мероприятия, направленные на установление местонахождения похищенных и лиц, совершивших преступление.

Для расследования уголовных дел данной категории и проведения проверок по этим сообщениям прокуратурой Республики Дагестан создана межведомственная следственно-оперативная группа, в состав которой включены опытные сотрудники прокуратуры Республики Дагестан, УФСБ РФ по РД и МВД по РД. Руководителем этой группы назначен начальник отдела по расследованию убийств и бандитизма следственного управления прокуратуры Республики Дагестан Алиев Абдурахман Ахмеднабиевич (контактный телефон группы 67-25-34 (в рабочее время) и 67-95-24 (в нерабочее время, праздничные и выходные дни).

Публикуя этот список, прокуратура Республики Дагестан обращается к населению с просьбой сообщить известные сведения о похищении указанных граждан и других лиц, которые по различным причинам не попали в поле зрения правоохранительных органов Республики Дагестан.

Прокуратура Республики Дагестан» («Дагестанская правда», 11:59 — 30 08 2007)



По нашему мнению, единственный способ остановить произвол милиции в Дагестане — отставка министра внутренних дел Адильгерея Магомедтагирова с которым связывают самые грубые нарушения прав человека.

Очень важно также отменить запрет на мирное исповедование любого религиозного направления, в т.ч. «ваххабизма». Но подробнее об этом ниже.



Законодательный запрет на выдачу родственникам тел, погибших при антитеррористических операциях, априори причисляемых к террористам, особенно с учетом кавказского и мусульманского отношения к традиционным обычаям, связанным с погребением, создал страшный бизнес, когда сотрудники правоохранительных и силовых структур торгуют, начиная, от тел убитых «террористов» (тут расценки, по дагестанским источникам — доходят до нескольких миллионов рублей) и вплоть до фотографий мертвых тел в морге и фотографий мест их «тайного» захоронения (здесь вымогают десятки тысяч рублей).

Все это погружает республики Северного Кавказа в состояние, отчасти напоминающее порог гражданской войны с ее обыденностью всеобщего насилия, превращает использование оружия, как рискованный, отчаянный, но морально оправданный шаг.

В такой обстановке право как такое вообще не воспринимается как нечто защищающее человека, вооруженное насилие используется в качестве эффективного решения политических и юридических споров, а угроза мести - служит способом ограничить произвол со стороны правоохранительных органов.

Сочетание этих факторов вполне способно превратить некоторые районы Северного Кавказа в незаживающий очаг «тлеющей» партизанской войны, которая, как показывает практика, может длиться десятилетиями. Это не преувеличение, поскольку такого рода идеологически мотивированные вооруженные конфликты, идущие в режиме «самоподдерживающего горения», стали огромной проблемой даже для таких достаточно экономически развитых стран, как Колумбия и Филиппины, или тридцатилетний конфликт в Северной Ирландии.



Необходимо остановиться на таких характерных нарушениях прав человека в республиках Северного Кавказа - это попытки добиться «стабилизации», подавить протесты беззаконием и коррупцией устрашением, насилием и запретами. Представить любое недовольство в качестве экстремизма.

Главной ошибкой всех властей, сталкивающихся с проблемой политического и идеологического радикализма, - это немедленное принятие устрашающих, «драконовских» мер, тактика «коллективных наказаний», строжайшая идеологическая цензура и «инквизиторские» преследования «опасных» вероучений. Такие действия, проводимые тотально, разумеется, дают временный спад возмущения, но очень сложно учесть такой вариант развития событий, когда, напротив, конфликт обретает новое качество и начинается ожесточенная вооруженная борьба со многими тысячами жертв, которая может длиться очень долгое время, принося людям неисчислимые страдания.



В рамках такой «драконовской» стратегии обычно проводится политика «подверстывания» к терроризму любых случаев нападений на представителей власти, в том числе вызванных личными отношениями или клановыми столкновениями. Реально это приводит к тому, что все, считающие себя пострадавшими от конкретных должностных лиц, начинают ощущать себя «борцами с режимом».



Для противодействия терроризму и экстремизму и государство, и общество должны сделать всё необходимое, чтобы предотвратить появление вокруг террористов и экстремистов романтического ореола, а именно избежать:

а) героизации противостояния «невинной жертвы» (защищающей правое дело) и государства;

б) создания общественной атмосферы, в которой борьба экстремистов с властями воспринимается как схватка двух сил, одинаково враждебных простым людям.



Для того чтобы терроризм и экстремистская деятельность не воспринимались как вынужденная позиция в условиях тотального бесправия, как ответ на государственное насилие очень важно направить все силы на предотвращение произвола, издевательств, пыток и тому подобного со стороны правоохранительных органов.

Классический пример провокационной политики недалеких представителей власти - это ситуация с поистине садистскими преследованиями т.н. «молящихся» в КБР, которая очень способствовала трагическим событиям 13-14 октября 2005 г. в Нальчике.

Приведший к кровопролитию силовой разгон митинга у села Мискинджи в Докузпаринском районе РД 25 апреля 2006 г. - еще один пример того, как ситуация может быть вплотную подведена к масштабной социально-политической дестабилизации. То, что воспринимается обществом как расстрел мирной демонстрации (хотя силовые структуры обычно представляют такие события как направленную против них провокацию) очень часто в истории оказывались детонатором революционного взрыва или началом многолетнего конфликта.

У людей не должно быть ощущения, что они бессильны перед лицом бесправия и жестокости. Всегда должны существовать гарантии того, что каждый, считающий себя жертвой произвола, и тем более, пыток и издевательств, сможет найти у власти защиту. У человека не должно создаваться поводов для морального обоснования своей личной мести представителям Закона.



Демонстративная борьба с пытками и вымогательствами со стороны сотрудников правоохранительных органов, гласность при расследовании, безопасность для потерпевших и свидетелей - один из самых серьезных ударов по причинам экстремизма и терроризма. Государство всегда должно выступать как защитник конкретного человека, а не как «часть давящей его бесчеловечной системы». Должна быть отработана система «горячих линий» по обращениям с жалобами на нарушения правозаконности со стороны правоохранительных органов, усилены суды и надзорные инстанции.

Должно быть полностью исключено применение оружия и опасных для жизни и здоровья спецсредств против мирных граждан, даже если они и совершают акции гражданского неповиновения.

Надо помнить, как часто в истории мститель превращался в «народного мстителя», которому была единственная дорога - в вооруженное подполье. Тем более что кавказские традиции способствуют такому личному выбору.





Абсолютно недопустимы, и должны преследоваться государством самым решительным образом попытки искусственно фабриковать заговоры и различные виды экстремистской деятельности, поскольку вера в моральную правоту государства разрушается быстро, а для ее восстановления требуются десятилетия.



Решительно должна быть прекращена практика использования тяжелого вооружения при захвате боевиков в жилом секторе, когда вместо действий высокопрофессиональных бойцов для борьбы с двумя-тремя экстремистами орудиями и гранатометами разносят целый жилой дом, убивают мирных жителей - как правило, женщин и маленьких детей. В то время как существует огромный инструментарий для того, чтобы провести захват или нейтрализацию нескольких вооруженных преступников без организаций «маленьких войн» в жилых массивах. В конце концов, милицейские оперативники решают такого рода задачи постоянно!

Повторюсь - необходимо сделать все, чтобы представители государства не воспринимались таким же источником угрозы для простого человека, как боевики и террористы.



Следующей важнейшей проблемой является предотвращение формирования устойчивой области религиозно окрашенной экстремистской идеологии. Обычно эта проблема называется вопросом «ваххабизма». Очевидно, что лидерам настоящего экстремистского подполья очень выгодно, чтобы власти своими преследованиями «загоняли к ним» людей, пусть и с радикальными взглядами, но не несущими угрозу общественной стабильности. Поэтому стремление объявить вне закона, криминализировать целые религиозные течения только открывает дорогу реально представляющему опасность экстремизму, формирует устойчивую контрсистему, получающую достаточный удельный вес для самоподдерживания и роста.

Для политического противопоставления экстремизму важно «оттягивать» носителей менее радикальных взглядов от ультрарадикального «ядра», а также «разрыхлять «ядро», создавая возможность появления различных идейных центров, естественно вступающих между собой в конкурентную борьбу.



Полагаю, что единственным критерием, указывающим на крайнюю общественную опасность религиозно окрашенных доктрин, является призыв к насилию и к дискриминации по идеологическим и групповым (национальность, религия, пол, социальный статус) признакам.

Учения о том, что необходимо мирно заменить существующий строй на иной, построенный на совершенно отличающихся от нынешних конституционных принципах, или стремление к мирному изменению существующих государств не должны быть криминализированы. Более того, в Российской Федерации такие доктрины уже имеют широкое распространение и обладают высокой степенью престижности. Например, Основы социальной концепции Русской Православной Церкви Московского Патриархата содержат и право на сопротивление верующих государству, и утверждения о предпочтении теократической (судейской) или монархической формы правления нынешней республиканской демократии. Высшие православные иерархи публично, в том числе и в проповедях, в том или ином виде выступают против светского государства и образования, за предпочтение для верующих царской (самодержавной) власти и поддерживают тезис о «разделенном характере» русского народа, что предполагает призыв к крупномасштабному пересмотру существующих международно признанных границ. Однако такие взгляды не рассматриваются как радикальные. Поэтому непонятно, почему утопические представления в современном исламе о необходимости иных, теократических в своих основах, формах правления или о создании транснациональных государственных образованиях в рамках Уммы должны приравниваться к экстремизму?

С учетом этого существующий в Дагестане, по сути, антиконституционный, законодательный запрет на ваххабизм необходимо отменить.



Когда речь идет о бедственной социально-экономической ситуации в республиках Северного Кавказа в аспекте способствованию политическому экстремизму, то, прежде всего, необходимо отметить угрожающе опасный уровень безработицы среди молодежи. Именно это формирует ощущение отверженности, толкает в стан радикалов. О потенциальной опасности такого развития событий говорят события во Франции осенью 2005 года.



Для улучшения социально-экономической ситуации необходимо реализовать целую программу обеспечения занятости. К сожалению, рост ксенофобии в российских регионах затрудняет организованное перераспределение трудовых ресурсов. К тому же создание программ сезонного или вахтенного трудоустройства затрудняет социализацию молодых людей, способствует появлению мест компактного проживания, оторванности от семейных связей.

Необходимо сделать все необходимое для создания в регионе Северного Кавказа трудоемких производств, требующих квалифицированного труда, и, соответственно, системы профессиональной подготовки и переподготовки молодежи.



С учетом необычайно важности для сохранения Российской Федерации в нынешнем виде предотвращения широкомасштабного кризиса в республиках Северного Кавказа, я считаю необходимым создания в рамках российского Правительства отдельного министерства по делам Северного Кавказа, с наделением министра рангом вице-премьера и с созданием полномочного представительства этого министерства в регионе (вне аппарата ЮФО).

В рамках такой новой административной структуры должна происходить координация действий силовиков. Думаю, что и нынешний, и, тем более, следующий состав Госдумы легко примет необходимые поправки в законопроекты. Должен быть создан и отдельный аппарат Следственного комитета по Северному Кавказу.

Мне скажут, что это очень напоминает институт наместничества. Но лучше сделать все необходимые юридические и бюрократические шаги в нынешней, сравнительно мирной обстановки, чем решаться на схожие меры, но уже в рамках формирования управленческих структур «территории чрезвычайного положения».

На Кавказе что-то пытался делать Дмитрий Козак, но почти никаких правовых и административных рычагов воздействия ни на местные элиты, ни на силовые структуры у него не было. Теперь Козак в правительстве, «рулит» всей региональной социально-экономической политикой, но нужен, по меньшей мере, равновлиятельный чиновник специально для Республик Северного Кавказа. Это свершено не повлияет на стройность административных конструкций. В Великобритании существует министерство по делам Северной Ирландии. Но нет министерства по делам Шотландии, и никого не смущает такая вполне понятная асимметрия.



Убежден, что от принятия перечисленных мер во многом зависит судьба Кавказа и судьба Российского государства в целом на многие десятилетия. Эти меры должны проводиться безотлагательно и во взаимосвязи между собой.





Л.А.Пономарев,
Исполнительный директор ООД «За права человека»




Доклады



© 2001 - 2012 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.