Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 26.11.2004
Допрос свидетеля обвинения Саркисян Оксаны.

Судья Прощенко В.П.: Назовите, пожалуйста, вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель: Оксана Саркисян.

Судья: Отчество?

Свидетель Саркисян: Рубеновна.

Судья: Когда вы родились?

Свидетель Саркисян: 25 мая 1968 года.

Судья: Где вы проживаете?

Свидетель Саркисян: Называет адрес.

Судья: Это место регистрации?

Свидетель Саркисян: Да.

Судья: Вы работаете?

Свидетель Саркисян: Да.

Судья: Кем?

Свидетель Саркисян: В данный момент я работаю в рекламном агентстве.

Судья: Как оно называется?

Свидетель Саркисян: «Симком». Я, честно говоря, не очень хорошо знаю, это французское агентство. Я работаю там всего месяц.

Судья: Ну, как нам написать место работы?

Свидетель Саркисян: Ну, что, я не знаю, не хочу вводить вас в заблуждение.

Судья: Ну, это, в общем-то никаких последствий не влечет. Мы установили вашу личность и ваши данные. Мы пригласили Вас в качестве свидетеля по уголовному делу. Я разъясню вам ваши права и обязанности, установленные статьей 56 УПК РФ. В частности, вы можете пригласить адвоката, давать показания на родном языке, если он не русский, то мы пригласим переводчика. Вы не обязаны свидетельствовать против себя и своих близких родственников. Можете делать заявления и замечания по ходу действия участников разбирательства. Я вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307, 308 УК РФ за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Понятно? Подойдите к столу и дайте подписку. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василовская и Михальчук. Вы с ними знакомы?

Свидетель Саркисян: Да. Конечно.

Судья: Какие у вас отношения установились?

Свидетель Саркисян: Дружеские, добрые, хорошие, трудовые, профессиональные.

Судья: Обвинение, вы можете задавать вопросы.

Гос. обвинение: Скажите, Оксана Рубеновна, в продолжение вопроса, я хочу узнать, как давно вы знакомы с обвиняемыми?

Свидетель Саркисян: Ну, с Самодуровым я познакомилась на выставке. С Аней Альчук я познакомилась несколько раньше, в силу того, что мы встречались с ней на других выставках.

Гос. обвинение: Кто такая Аня Альчук?В зале заседания нет человека с такой фамилией.

Судья: Михальчук.

Свидетель Саркисян: Я ее знаю под фамилией Альчук…. А, да, Михальчук.

Гос. обвинение: Василовскую как долго вы знаете?

Свидетель Саркисян: Я видела ее на выставке "Осторожно, Религия!"

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, когда и при каких обстоятельствах, вы узнали про выставку "Осторожно, Религия!"?

Свидетель Саркисян: Мне об этом стало известно где-то за три месяца до начала выставки. Стали ходить слухи на вернисажах, которые я постоянно посещаю.

Гос. обвинение: Когда слухи подтвердились?

Свидетель Саркисян: Ну, они подтвердились сразу. Я называю это слухи, потому что надо понимать специфику нашей художественной работы. Выставки, которые планируются, они уже обсуждаются в профессиональной среде, а люди, которые приходят на вернисажи – профессионалы. Арткритики, художники, искусствоведы обсуждают те выставки, которые будут происходить.

Гос. обвинение: Откуда вы узнали: когда, в каком месте, в котором часу будет открыта выставка?

Свидетель Саркисян: Я об этом узнала на одном из вернисажей. Когда точно, я не помню.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы принимали участие в выставке "Осторожно, Религия!"?

Свидетель Саркисян: Да.

Гос. обвинение: Кто вам предложил принять в ней участие?

Свидетель Саркисян: Я сама предложила.

Гос. обвинение: Вы сами предложили свои работы для выставки?

Свидетель Саркисян: Да.

Гос. обвинение: А кому вы предложили, с кем эти вопросы обсуждаются?

Свидетель Саркисян: Вы знаете, это очень сложная цепочка, которую я на данный момент не могу вспомнить.Меня познакомили с Зулумяном, как основным куратором этой выставки, и видимо, я ему предложила. Сейчас я не помню.

Гос. обвинение: Вы предложили Зулумяну представить ваши работы на выставке?

Свидетель Саркисян: Да.

Гос. обвинение: Какова же концепция выставки "Осторожно, Религия!"? Как вы ее понимали?

Свидетель Саркисян: Мы это обсуждали.

Гос. обвинение: С кем?

Свидетель Саркисян: С Зулумяном. Он сказал, что никакой особенной концепции нет, есть постановка вопроса, на который могут быть представлены разные точки зрения.

Гос. обвинение: А он говорил, каким требованиям должны соответствовать работы?

Свидетель Саркисян: Он говорил, что не должно быть матерных слов. Была такая установка, чтобы не было негативности в работах. Негативности, то, что могло бы вызвать неприятные ассоциации. Зулумян говорило том, что это требования Самодурова. Что изначально была поставлена цензура, непосредственно самим Сахаровским центром, который не хотел конфликтов и не хотел таких работ, которые могли бы вызвать такую негативную реакцию. Не хотел вызывающих работ.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, сколько работ Вами было представлено на выставке?

Свидетель Саркисян: Три.

Гос. обвинение: Прежде чем перейти к вопросам непосредственно о работах, скажите, пожалуйста, ваши работы отвечают тем самым требованиям, о которых вы сейчас сказали?

Свидетель Саркисян: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы говорили, что как таковой концепции выставки не было. Как же вы для себя понимали концепцию выставки "Осторожно, Религия!"?

Свидетель Саркисян: Я написала текст по этому поводу, который называется "Живая религия". Я думаю, что вы его читали. Там я полностью изложила свой взгляд.

Гос. обвинение: Вы можете сейчас нам сказать?

Свидетель Саркисян: Я не готова сейчас. Это было достаточно давно. К сожалению, к сегодняшнему дню я не перечитывала все эти материалы. Я думаю, что если вы прочтете статью, вы поймете лучше, чем я вам сейчас расскажу.

Гос. обвинение: Я правильно вас поняла, вы не помните, в чем заключалась концепция этой выставки?

Свидетель Саркисян: Я помню.

Гос. обвинение: Ну, если помните, изложите своими словами.

Свидетель Саркисян: Дайте мне статью, я вам ее прочту, если вы хотите. Я писала статью, чтоб ее читали.

Гос. обвинение: Вы, пожалуйста, не горячитесь. У нас есть такой принцип, в уголовном суде, как непосредственность, поэтому прежде чем предъявить материалы дела кому бы то ни было, мы должны…

Судья: Это требования закона. Прокурор правильно поступает.

Свидетель Саркисян: Я боюсь, я сразу приношу свои извинения…

Судья: Скажите, что не помните.

Свидетель Саркисян: Понимаете, я не могу сейчас точно сформулировать. Человек, когда пишет статью, он каждую фразу серьезно продумывает. Когда он говорит, он может неправильно подобрать слово. Но суть такая, если вы хотите. Я считаю, что современная религия существует в материальных формах, и во многом трансформировались ее практики и то, на что она изначально рассчитана. В человеке есть расположенность к религиозному верованию. И мне кажется, что на сегодня это очень связано с масс-медиа, с массовой культурой. Если говорить подробнее, я писала о том, что сегодня телевизор занимает место иконы в красном углу, и он является тем самым общением с трансцендентным, которое в свое время исполняла икона в церкви. Еще я говорила о том, что цитировал Михалков… Вообще, я была оскорблена тем, что Михалков взял мою цитату, и вложил в нее свой смысл. Мне у него тоже все продавать?

Судья: Михалковых несколько в России.

Свидетель Саркисян: Никита. Там я писала, что эпоха Возрождения – переход от средневекового сознания к современному сознанию. Переход этот был связан с тем, что были изменены стереотипы восприятия и изображения религиозных символов. Если вы помните, то в средневековье нельзя было изображать голого человека, мир изображали так, как воображали. Микеланджело, Леонардо да Винчи, Рафаэль стали изображать реальных людей в виде Мадонны и т. д. Тем самым, они тоже вызывали дискуссии, но, мне кажется, что всегда это обсуждалось мирным путем. Новые художественные формы должны соответствовать новому времени, новому сознанию. Ничего не остается неизменным, и формы нашей жизни меняются. Я хотела сделать заявление о том, что как профессионал, как искусствовед, я не согласна…

Судья: Простите, пожалуйста, но заявление вы можете сделать по поводу действия участника разбирательства. Вы можете сделать еще пояснение.

Свидетель Саркисян: Какие пояснения? Я просто хочу сказать, что я не согласна с судебной экспертизой, мне кажется, что она непрофессиональна.

Судья: Вряд ли нужно было давать оценку.

Свидетель Саркисян: Я имею право на свое мнение?

Судья: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, что вас побудило принять участие в этой выставке?

Свидетель Саркисян: Я только что излагала какие-то мысли. Эти мысли у меня возникли до этой выставки. До этой выставки я уже делала работу, которая была одобрена православной церковью, на этой выставке выставлялась, воздвижение купола московского планетария 12 апреля 1999 года, когда Пасха совпала с Днем космонавтики. У меня было разрешение на это проект от церкви. То есть, я уже делала на эту тему проекты, и эта тема была мне близка.

Гос. обвинение: Скажите, а вы знакомы с кем-либо из художников, которые выставляли свои работы на выставке?

Свидетель Саркисян: Да. С большинством. Я профессионально работаю, как независимый куратор, и знаю почти всех художников. Может быть, не лично всех, но работы всех знаю.

Гос. обвинение: Расскажите, пожалуйста, о работах, которые вы представили на этой выставке.

Свидетель Саркисян: Я представила на выставку три работы. Первая – это документация по акции "ХВ-1999", вторая – видео, караоке, которое я предлагала в своем тексте выставлять в аэропортах, в больницах – это снятые из самолета облака плавно покачивающиеся, а внизу идет текст: "Иже еси на небеси…". Как это называется? Отче Наш. Третья работа Косолапова, была представлена мной, "Кока-кола"… Там была использована картинка из католического, ватиканского календаря, она к православию особого отношения не имеет.

Гос. обвинение: Извините, пожалуйста, а можно более подробно с первой вашей работы? Давайте начнем с документации с "ХВ-1999". Если можно, опишите, пожалуйста. Опишите саму работу и смысл, который вы в нее вкладываете, и который вы хотели донести до людей, которые придут посмотреть.

Свидетель Саркисян: Основная особенность современного искусства в том, что смысл в него никакой не вкладывается. Делается некая работа, которая может свободно интерпретироваться любым человеком, который на нее смотрит. И интерпретаций может быть столько же, сколько было тех людей, которые видели эту работу. Поэтому смысл в нее никакой не вкладывается.

Гос. обвинение: Когда вы делаете эту работу, вы какой-то собственный смысл вкладываете, какую-то собственную интерпретацию даете?

Свидетель Саркисян: Нет. Я задаю механизм, который позволяет интерпретировать. Я занимаюсь формой. Меня, как художника, больше интересует форма. Я, конечно же, прописываю смысл для определенных инстанций. Мне кажется, что работа "ХВ-1999" говорит о космическом характере религии, в данном случае религии православной. И еще о том же смысле, который я прописываю в тех документах, которые я показываю и в православной церкви, и в городских властях: мне кажется, что есть некоторое сходство между символами советского периода и религиозными. В данном случае, мне кажется, что праздник космонавтики и Пасха – явления одного порядка. Вторая работа имеет позитивную социальную практику, которая должна снижать некий уровень нервозности, который возникает у людей, которые вынуждены летать на самолетах или у которых родственники лежат в больницах. Они непроизвольно, но начинают читать молитвы. Верим мы, или не верим, но в критические моменты жизни любой человек обращается к Богу. А караоке –современная форма, котор

ую, как мне кажется, могла бы использовать православная церковь для чтения молитв.

Гос. обвинение: Ваша Честь, я хотела бы предъявить свидетелю работу автора Саркисян "Акция "ХВ". Это том 3, страницы 125, 128.

Судья: Исследованы?

Гос. обвинение: Нет. Мы эти фотографии не исследовали… Будьте добры, по третьей работе автора Косолапова.

Свидетель Саркисян: Это автор работы как социальный арт, это такое художественное течение. Он использует социальные символы, знаки, и пытается их между собой сопоставлять. В данном случае используется рекламный слоган "Кока-кола" – плакатность с одной стороны, с другой стороны – это самый массовый в наши дни напиток. В тоже время во времена Христа самым популярным напитком было вино. В этом случае, художник сопоставляет современные реалии, реалии современной масс-медиальной жизни. Существует техническая воспроизводимость, все эти вопросы серьезно обсуждаются современными философами. Является ли вещь, технически воспроизведенная, божественной? Мне кажется, что данный плакат поднимает такого рода вопросы.Не то, что я этим хотела что-то сказать. Скорее, я хотела задать вопросы: как относиться в наше время к тем вещам, которые производятся с помощью техники, и есть ли в этих вещах Бог.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а что было изображено на фоне этого рекламного плаката?

Свидетель Саркисян: Подождите, давайте сформулируем правильно.

Гос. обвинение: Я сформулировала сразу свой вопрос, но вы на него не ответили.

Свидетель Саркисян: Прежде всего, на плакате не может быть ничего нарисовано. Плакат может висеть на каком-то фоне.

Гос. обвинение: Я имею в виду плакат "Кока-кола". Скажите, что представляла из себя эта работа, прежде чем касаться ее смысла?

Свидетель Саркисян: Я же вам уже сказала.

Гос. обвинение: Нет. Я не слышала ответ на мой вопрос.

Свидетель Саркисян: Там был изображен рекламный слоган: "cocacolaismyblood" и изображение Христа, взятое из ватиканского календаря.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы видели работы других художников, которые были представлены на этой выставке?

Свидетель Саркисян: Да. Конечно.

Гос. обвинение: Эти работы соответствуют требованиям, которые предъявлялись устроителями этой выставки?

Свидетель Саркисян: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы знакомы с творчеством Тер-Оганяна?

Свидетель Саркисян: Да.

Гос. обвинение: Вы считаете, что его работы соответствует этим требованиям?

Гос. обвинение: А его работы были на этой выставке?

Гос. обвинение: Вы сказали, что вы знакомы со всеми работами, которые были на выставке.

Свидетель Саркисян: Так были его работы на выставке? Я их там не видела. Я знаю о творчестве Тер-Оганяна – это особое дело, которое здесь вряд ли обсуждается. На выставке работ Тер-Оганяна я не видела.

Гос. обвинение: Но это не значит, что и другие их не видели.

Свидетель Саркисян: Конечно, не значит.

Гос. обвинение: Тогда у меня будет общий вопрос. Если вы знакомы с творчеством этого человека, соответствует ли оно тем самым требованиям, о которых вы говорили в начале вашего допроса?

Защита: Уважаемый суд я возражаю, потому что это вопрос о творчестве человека, а не о выставке.

Судья: Принимается возражение.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы говорили, что свои работы вы предложили Зулумяну. А вы с ним познакомились в связи с этой выставкой?

Свидетель Саркисян: Да. В результате его работы над этим проектом я с ним познакомилась.

Гос. обвинение: Кто вас с ним познакомил?

Свидетель Саркисян: Ну, где-то там встретились, на каком-то вернисаже. Кто-то сказал: "Вот это Зулумян". Кто это сказал, я не помню. Я сказала; "Здравствуйте, меня зовут Оксана Саркисян. Я знаю, что вы делаете выставку". Он сказал: "Да, делаю". Я оставила телефон, и мы решили созвониться.

Гос. обвинение: Не всякая выставка становится предметом судебного разбирательства, к сожалению, или к счастью.

Свидетель Саркисян: К сожалению, наверное, потому что это потрясающий пиар.

Гос. обвинение: Вы сказали, что часто выступаете как куратор. Известен ли вам Зулумян как куратор других выставок?

Свидетель Саркисян: Нет. Он мне показывал свое портфолио, показывал, какие выставки, он делал раньше, но, честно говоря, я не очень близка к этим идеям. Кроме того, они были за границей, в Армении. Для меня это заграница, потому что я считаюсь русским человеком, знаю только русский язык, и не принадлежу к армянской культуре. Я не очень хорошо понимаю, что происходит в современном армянском искусстве. Я знаю, что происходит в современном русском искусстве, в Москве и в Петербурге.

Гос. обвинение: Ну, в итоге, вам стало известно о выставках, куратором которых был Зулумян?

Свидетель Саркисян: Да, он сослался на Михальчук, которая для меня является авторитетом. Опять же тема для меня близка. Принцип демократичен, не навязывается никакая концепция, а каждому предлагается высказать свое мнение. Лично для меня ситуация показалась интересной, потому что не было кураторской концепции. В 80-гг. делались такие выставки. Каждый приносил свою работу и выставлял. Никакой кураторской идеи не было. Сейчас таких выставок, к сожалению, нет. Вот эта выставка была по такому принципу.

Гос. обвинение: Можно ли сказать, что ваше участие обуславливалось участием Михальчук в этой выставке?

Свидетель Саркисян: Да. Мне кажется, что ее авторитет как художника, как интеллектуала для меня был важен.

Гос. обвинение: Имело ли значение, когда вы принимали решение об участии в выставке, что выставка проводится именно в центре имени Сахарова, а не в любой другой галерее в Москве?

Свидетель Саркисян: Нет. Не имело.

Гос. обвинение: После выставки указанной, вы еще работали с Зулумяном как куратором выставки?

Свидетель Саркисян: Нет.

Гос. обвинение: Имели ли вы возможность в день открытия выставки, если вы там были, рассмотреть другие работы?

Свидетель Саркисян: Конечно, имела. Но вы поймите, что на вернисаже обычно люди общаются между собой, и не все работы можно увидеть и не всем дать оценку.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Михальчук представляла свои работы на выставке?

Свидетель Саркисян: Да. Но, честно говоря, я не очень хорошо помню, что это была за работа. Это был некий readymade, связанный с фотографиями, которые она нашла. Там было очень много текста. Я его не читала до сих пор. Не знаю, больше люблю смотреть картинки.

Защита: Скажите, пожалуйста, Оксана Рубеновна, Одна из работ, которую вы представили на выставку, "ХВ-1999", до этого выставлялась вами 12 апреля 1999 года, была сделана непосредственно к 12 апреля 1999 года, и, как вы сказали, одобрена церковью. Это та же самая работа?

Свидетель Саркисян: Да. Это была документация с этого перфоманса, с этой акции. Выставлялись фотографии формата 9 на 13, специально распечатанные к выставке.

Защита: Скажите, пожалуйста, а ваши работы, которые вы подготовили к этой выставке, сохранились?

Свидетель Саркисян: "Coca-colaismyblood" находится в суде.

Защита: Они пострадали?

Свидетель Саркисян: Нет, работа была под стеклом. Фотографии помялись, но что поделаешь…

Защита: Вам известно, в результате чего это произошло?

Свидетель Саркисян: Потому что их срывали.

Защита: Вы знаете, сколько продлилась эта выставка?

Свидетель Саркисян: Я сейчас уже не помню, дня четыре? Мы ее где-то в конце недели открыли, а к понедельнику она уже была разгромлена.

Защита: Скажите, пожалуйста, если я правильно вас поняла, ваша работа – фотографии с акции?

Свидетель Саркисян: Да.

Защита: В них не было какого-либо монтажа?

Свидетель Саркисян: Нет, монтажа здесь нет.

Защита: А тот человек, который смотрит вниз?

Свидетель Саркисян: Вы знаете, любой художественный проект подобного масштаба не может обойтись без спонсоров. Мы делали его со спонсором, с некой фирмой "Монолит", которая его пригласила.

Защита: То есть, вы не знаете, кто это человек?

Свидетель Саркисян: Я не знаю.

Защита: Не кажется ли вам, что этот человек издевательски смотрит на ту публику, которая…

Свидетель Саркисян: Нет, это был очень благодушный человек…

Защита: Да, это очень смешно, относительно мнения экспертизы…

Гос. обвинение: Ваша честь, ссылка на экспертизу на данной стадии…

Защита: Ну, вы смеетесь…

Гос. обвинение: Смешно не нам. Нам грустно.

Защита: Нам тоже.

Гос. обвинение: Так вот, недопустима ссылка на те доказательства, которые не были предметом исследования судебной экспертизы. Я думаю, что защите об этом известно не хуже, чем обвинению. Что касается вопроса, заданного адвокатом, то он наводящий, я просила бы его снять.

Судья: Согласимся с замечанием.

Защита: Ваши работы были направлены на унижение национального русского достоинства или на унижение православной религии?

Свидетель Саркисян: Нет, мне кажется наоборот, что его я хотела поддерживать.

Защита: Скажите, пожалуйста, вы сказали, что известие о том, что Михальчук будет принимать участие в этой выставке, оказало и на вас определенное влияние. В связи с этим у меня к вам вопрос. Известно ли вам, в творчестве Михальчук когда-либо высказывалось неуважительное отношение к религии?

Свидетель Саркисян: Я с ней общалась в несколько другом контексте. Для меня это высокоинтеллектуальный человек с широким кругозором. Я с ней общалась больше по вопросам, связанным с феминизмом, а не с религией. Я думаю, что это уважаемый, авторитетный человек.

Самодуров: Скажите, пожалуйста, я хочу еще раз для себя прояснить, на предъявленных вам фотографиях прокурором, на фоне яйца пасхального, человек, похожий на одежды священника. Кто это? Был ли он участником акции, и какова его роль?

Свидетель Саркисян: Ну, я уже говорила, что его пригласили, наверное, за деньги спонсоры, я в этом не сомневаюсь. Он рассказал очень милую историю о том, что, когда он был маленьким мальчиком, он ходил в планетарий смотреть на звезды, и что он очень рад, что сейчас проходит эта акция. Он не вызвал у меня никаких негативных эмоций, потому что они первые тогда (тогда дочке было лет шесть) залезли на этот купол, после чего туда начали лазить все. То есть он какой-то хулиган.

Самодуров: То есть он был приглашен для выступлений.

Свидетель Саркисян: Да, да.

Самодуров: Спасибо.

Свидетель Саркисян: И оттуда еще пускал голубей.

Защитник Ихлов: Скажите, пожалуйста, Оксана Рубеновна, Вы получили разрешение на эту акцию в префектуре, или в районной управе?

Свидетель Саркисян: У Чаплина.

Защитник Ихлов: А, так секундочку.

Свидетель Саркисян: Лично Чаплин подписал.

Защитник Ихлов: Я хочу уточнить вопрос. Это вы подтверждаете.

Судья: Мы не знаем, кто такой Чаплин.

Защитник Ихлов: Является ли названный вами Чаплин представителем отдела внешнеих связей московской патриархии Русской Православной Церкви?

Свидетель Саркисян: Является.

Защитник Ихлов: И он одобрил вашу акцию?

Гос. обвинение: Уважаемый суд, у меня имеются возражения. Вопросы защитника носят новодящий характер, они содержат в себе ответ.

Судья: Я прошу вас формулировать вопрос без ответа. Еще вопросы есть у вас?

Защитник Ихлов: Есть. Вы говорили о новом восприятии религиозных символов. Правильно я понял ваш ответ, что вы считаете…

Судья: Опять вы к тому же. Еще вопросы есть?

Защита: Да. Скажите, пожалуйста, идея проведения акции «ХВ» ваша была?

Свидетель Саркисян: Мне ее подсказали мои знакомые, молодые архитекторы, которые в то время как раз заканчивали институт. Я была их немного старше. Я сказала, что я знаю, как нужно правильно падать документы.

Защита: Скажите, а почему вы начали собирать документы, а не просто реализовали свой проект?

Свидетель Саркисян: Мне, кажется, на таком уровне это было не реально. Без сбора этих документов нам спонсоры просто не дали бы деньги. Для этого нужно было разрешение, и мы его получили.

Защита: Скажите, пожалуйста, за исключением практической стороны вопроса, была у вас необходимость согласовывать свои действия с патриархией?

Свидетель Саркисян: На самом деле, когда я работа над этим проектом, я покрестилась, потому что должна была соответствовать. Это мой личный выбор. Это было мое этическое решение. Может быть, какая-то еритическая часть в том, что мы обратились к Чаплину, присутствовала. Я не думаю, что я обратилась бы к Чаплину по своим личным соображениям. Я пошла, потому что это был проект. Все-таки это было общественное дело, общественный проект, поэтому я должна была обратиться к человеку, представляющему определенную власть.

Защита: Скажите, пожалуйста, выставка – это общественный проект? В данном случае, «Осторожно, религия!»?

Свидетель Саркисян: Конечно, конечно. Я думаю, что этот конфликт показывает на то, что общество еще не готово воспринимать демократичеки. Современное искусство предназначено для свободного демократического общества. Каждый имеет право сказать свое мнение, а если оно вам не нравится, вы можете высказывать свое мнение. Я, например, никогда не стану читать книгу, которая мне не нравится, просто не возьму в руки.

Защита: Интересовались ли вы о том, согласовывал ли Зулумян свой проект с церковью?

Свидетель Саркисян: Мы, конечно, разговаривали на эту тему с Зулумяном. Мне кажется, что это пространство не является общественным, открытым пространством, не таким, как планетарий, улица Москвы. Тогда этот проект могли видеть люди, проезжающие в троллейбусе. Для того, чтобы людям посмотреть эту выставку, им нужно прийти в Сахаровский центр. В Сахаровский центр ходят люди определенные, там есть целевая аудитория. Выставка делалась на приватном пространстве. Это даже меньше, чем государственный выставочный зал. Мы обсужали то, что у выставки нет определенной крнцепции, у нее есть пространство зала.

Защита: У меня нет больше вопосов.

Самодуров: Скажите, поржалуйста, свидетель, нужно ли было на проведение этой выставки получать Сахаровскому центру разрешение?

Свидетель Саркисян: Я думаю, что когда выставка готовилась, никто не ожидал, что у нее будет такой резонанс. Это проводилось, как маргинальное.… Еще раз подчеркиваю, там не было концепции. Эта была маргинальная выставка, где каждый художник высказывает свое собственное мнение, разрешение Чаплина не нужно.

Самодуров: Спасибо. Я еще хочу уточнить свой вопрос. Считаете ли вы, что государственному выставочному залу нужно получать какое бы то ни было разрешение, в какой бы то ни было инстанции на проведение каких бы то ни было выставок?

Гос. обвинение: Я возражаю…

Судья: Ну, это вопрос правовой, она вряд ли может… Мы можем отпустить свидетеля? Спасибо вам большое.



Наверх