Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд 26.11.2004
Допрос свидетеля обвинения Флоренского Василия Павловича.

Судья Прощенко В.П.: Прошу садиться.

Василовская: Ваша Честь, а можно вопрос? В процессеслушания можно снимать на видео?

Судья: Это будет отвлекать, извините, пожалуйста.

Василовская: То есть, нет?

Судья: Да. Давайте, согласуем следующее заседание, на следующей неделе. Предлагаю Вам 2 декабря.Это четверг. Возражений нет? В 10 часов…. Сегодня мы сможем только до 17 часов заседать. Сколько у нас там свидетелей? …Ситуация такова. Мы Вас тут, есть такое нехорошее слово, мытарим…. Все подошли? Значит, четверо…. До пяти часов работаем. Вопросов очень много у сторон. Мы можем не успеть кого-то опросить. Чтобы не получилось так, что Вы прождали, а мы Вас не опросили, давайте определимся. Если Вы настроены, ждать – ждите, или кто-нибудь может подойти в другой день. В следующий четверг. Три человека мы сможем опросить. Я буду ограничивать в вопросах, наверное. Кто-нибудь один может уйти. Кто первый остается для допроса?

Свидетель: Я.

Судья: Давайте Ваш паспорт.

Свидетель: Флоренский Василий Павлович.

Судья: Вы когда родились?

Свидетель Флоренский: 18 сентября 1967 года.

Судья: Где проживаете?

Свидетель Флоренский: (называет адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Флоренский: Ну, я художник.

Судья: Так и напишем: «художник». Мы пригласили Вас в качестве свидетеля по уголовному делу. Я объясню Вам Ваши права и обязанности, установленные ст. 56 УПК РФ. Для допроса Вы можете пригласить адвоката, можете свидетельствовать на своем родном языке. Вы не обязаны свидетельствовать против себя и близких родственников. Можете делать заявления и замечания по ходу действия участников судебного разбирательства.Я Вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307, 308 за дачу ложных показаний, за отказ от дачи показаний. Вам понятны права? Подойдите к краю стола, дайте подписку. В зале суда подсудимые Самодуров, Василовская, Михальчук. Вы знакомы с ними?

Свидетель Флоренский: Да.

Судья: Какие у вас отношения?

Свидетель Флоренский: Они сотрудники музея, в котором я неоднократно выставлялся.

Судья: То есть, это связано с вашей деятельностью?

Свидетель Флоренский: Да.

Судья: Не родственные и не враждебные?

Свидетель Флоренский: Нет.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, как давно Вы знаете подсудимых?

Свидетель Флоренский: Лет 7, по-моему.

Гос. обвинение: Всех троих?

Свидетель Флоренский: Кого-то 6, кого-то 5.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, известно ли Вам о проведении в Москве выставки «Осторожно, религия!», и принимали ли Вы в ней участие?

Свидетель Флоренский: Да, естественно, известно.

Гос. обвинение: Из каких источников вам стало известно?

Свидетель Флоренский: Меня пригласил участвовать в выставке Зулумян, подошел летом, сказал, что осенью будет выставка. Летом того года. Соответственно… 2002? Я не помню. В общем, за полгода до открытия выставки.

Гос. обвинение: Вы помните число, месяц проведения выставки?

Свидетель Флоренский: Зима. Январь.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, что же Вам сказал Зулумян?

Свидетель Флоренский: Пригласил участвовать в выставке, сказал, что рабочее название «Осторожно, религия!». Каждый высказывает свое отношение к той или другой конфессии. Я, собственно, делал свою работу, привез ее за две недели.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, где проводилась выставка?

Свидетель Флоренский: В Сахаровском центре.

Гос. обвинение: Вы до этой выставки выставлялись?

Свидетель Флоренский: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, какова была концепция выставки?

Свидетель Флоренский: Со слов Зулумяна (концепцию создает тот, кто придумал эту выставку), я так понял, что он имел в виду отношение людей к своей конфессии.

Гос. обвинение: То есть, кто и как видит это?

Свидетель Флоренский: Кто и как воспринимает.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а почему такое название «Осторожно, религия!», он Вам не объяснил? Слово «осторожно»?

Свидетель Флоренский: Ну, «осторожно» – не надо здесь хулиганить. Например, «Осторожно, дети!». Ведь это говорится в смысле: «Не задавите детей!».

Гос. обвинение: То есть, Вы говорите так, как Вы это понимали, или он Вам об этом говорил? Если он говорил, то что он Вам говорил?

Свидетель Флоренский: Знаете, прошло довольно много времени, я точно не помню. Примерный смысл был именно такой, и плакат, который был разработан, подразумевал под собой именно такой смысл. Знак «Осторожно» – не повредить, не нарушить. Я повторю, что это мое мнение. Когда выставка проходит, не особо вдаешься в ее смысл. Просто думаешь – подойдет работа или нет.

Гос. обвинение: Когда вы говорили про знак, Вы имели в виду афишу. Что это за знак такой?

Свидетель Флоренский: Я не водитель, но как я уже говорил, он означает примерно тоже, что и «Осторожно, дети!»

Гос. обвинение: «Осторожно, дети!» – это знак, на котором дети нарисованы?

Свидетель Флоренский: Ну, да. А там с иконой только был.

Гос. обвинение: Дорожный знак. Треугольник. Что в треугольнике?

Свидетель Флоренский: Икона.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, что побудило Вас принять участие в этой выставке? Почему Вы согласились?

Свидетель Флоренский: Я художник. Мои работы участвуют в выставках. Отлично поучаствовать.

Гос. обвинение: Тематика для Вас была неважна? Вы принимаете участие в любой выставке, в которой Вам предлагают принять участие?

Свидетель Флоренский: Нет. Но фактически в любой выставке можно выразить свое отношение, сделать свою работу. Тема не всегда важна.

Гос. обвинение: Работу Вы делали специально для этой выставки, или она у Вас была уже?

Свидетель Флоренский: Специально для этой выставки.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, сколько работ Вами было представлено на выставку?

Свидетель Флоренский: Две работы, одну не взяли.

Гос. обвинение: Значит, выставлялась одна работа?

Свидетель Флоренский: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, что она из себя представляла, и какова уже концепция Вашей работы, в частности?

Свидетель Флоренский: Это были три больших буквы, сделанные из пенопласта, потом обработанные гипсом: надпись «РПЦ». Надпись была в святящихся лампочках. Это должно было восприниматься так же, как надпись «ХВ», которая на Пасху висит и тоже в лампочках горит. И в то время, и сейчас было много нападок на московскую патриархию. Мне хотелось показать, что это так же недоступно обсуждению. В моем понимании, работа полностью входила в контекст выставки.

Гос. обвинение: Недоступна, еще раз, чему?

Свидетель Флоренский: Я имел в виду, что нельзя обсуждать. Я считаю, что эта вещь вне закона, которую нельзя трогать, топтать и говорить о ней.

Гос. обвинение: И этот запрет символизировали лампочки?

Свидетель Флоренский: Что «лампочки»?

Гос. обвинение: Вы говорить, что было 3 больших буквы. Я не поняла…

Свидетель Флоренский: Представьте «ХВ», которое в храме висит, оно тоже в святящихся лампочках. То есть, на Пасху это центр храма. Можно сказать, что эти буквы я пытался приравнять к аббревиатуре «РПЦ».

Гос. обвинение: Давайте для протокола мы не будем говорить аббревиатуры.

Свидетель Флоренский: Русская Православная Церковь.

Гос. обвинение: Вы монтировали свою работу сами?

Свидетель Флоренский: Нет.

Гос. обвинение: Как она была смонтирована, и из чего буквы были?

Свидетель Флоренский: Из пенопласта.

Гос. обвинение: Покрашенные, побеленные?

Свидетель Флоренский: Ну, да. Белые буквы. Они обделаны гипсом, поэтому не смотрятся, как пенопласт.

Гос. обвинение: И как была смонтирована Ваша работа?

Свидетель Флоренский: На стене висела.

Гос. обвинение: Буквы большие?

Свидетель Флоренский: Сантиметров 60 высотой.

Гос. обвинение: Вы сказали, что вторую работу не взяли?

Свидетель Флоренский: Да.

Гос. обвинение: А кому Вы показывали работы, перед тем как их выставляли?

Свидетель Флоренский: Ну, жене, Наринэ. Я не помню фамилию.

Гос. обвинение: Золян?

Свидетель Флоренский: Да.

Гос. обвинение: Скажите, по каким критериям вторая работа не подошла?

Свидетель Флоренский: Каждый куратор решает по своим критериям.

Гос. обвинение: Ну, объясните…

Свидетель Флоренский: Она была очень яркая живописная, а там живописи было мало.

Гос. обвинение: Вы сказали, что с подсудимыми вы были знакомы задолго до выставки. Общались ли Вы с кем-либо из них перед тем, как выставлять эти работы?

Свидетель Флоренский: Нет, не общался.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, какова роль всех троих подсудимых в этой выставке? В качестве кого они выступали?

Свидетель Флоренский: В моем понимании, они выступали, как администраторы, которые никак не решают, что вешается на выставке. На всех предыдущих выставках было только два запрета. Если появлялся мат, работы либо заклеивали, либо снимали. И, по-моему, водка.

Гос. обвинение: Водка? Изображение или водка как таковая?

Самодуров: На фуршете запрещена водка.

Судья: Пожалуйста…

Свидетель Флоренский: Я просто не помню. Я помню, что есть два запрета.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Зулумян являлся сотрудником центра и музея имени Сахарова?

Свидетель Флоренский: Нет.

Гос. обвинение: Как тогда получилось…

Свидетель Флоренский: Куратор ходит по галереям, по залам предлагает выставку, а там предоставляют возможность…

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, от Сахаровского музея был куратор?

Свидетель Флоренский: Музей не курирует выставку.

Гос. обвинение: Это Вам откуда известно?

Свидетель Флоренский: По предыдущим выставкам. Я не знаю по поводу этой выставки.

Гос. обвинение: Вы знаете художников, которые выставлялись там, помимо Вас?

Свидетель Флоренский: Кого-то знаю, кого-то нет.

Гос. обвинение: Вы знакомы с работами, которые были выставлены там, помимо Вашей работы?

Свидетель Флоренский: Сейчас я смутно вспоминаю о том, что там было. Если Вас конкретно что-то интересует – Вы скажите.

Гос. обвинение: Нет. Я пытаюсь выяснить, насколько хорошо Вы помните.

Свидетель Флоренский: Вы знаете, в году проходит по 15-20 выставок, в которых я участвую, поэтому запомнить все, с чем я рядом висел, я не в состоянии.

Гос. обвинение: Вы говорили о том, что художникам предлагалось дать свое собственное суждение, отношение к той или иной конфессии. Какие-либо другие конфессии, кроме православия, были представлены на этой выставке?

Свидетель Флоренский: Знаете, смутно помню. По-моему, были.

Гос. обвинение: Если я Вас попрошу назвать – какие, Вы, наверно, не вспомните? Да?

Свидетель Флоренский: Наверно, были. Ну, католические работы точно были.

Гос. обвинение: Вы можете их назвать?

Свидетель Флоренский: Я помню образы. Помню, что написание Мадонны было не православное, а католическое. Что-то было с фонтаном.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, использовались в работах христианские символы не в традиционном контексте?

Свидетель Флоренский: Так как выставка, все-таки, художественная, то каждый для себя сам решает концепцию. Может быть, что-то используется не по назначению. Это уже дело самих художников. Они сами должны за себя отвечать. Я их ни судить, ни осуждать не могу.

Гос. обвинение: Я понимаю, но поскольку мы говорим не только о Вашей работе, но и о всей выставке, я задаю подобные вопросы.

Свидетель Флоренский: Я просто говорю о том, что обсуждать работы, говорить, где хорошая, где плохая…

Гос. обвинение: Нет, я не прошу Вас давать оценку. Вы сказали, что на Ваш взгляд были работы, где православные символы…

Свидетель Флоренский: Я не думаю, что именно православные. Думаю, что разнообразные символы использовались.

Гос. обвинение: Вы можете привести какой-нибудь пример? Может, Вам запомнилась какая-нибудь работа?

Свидетель Флоренский: Мне запомнилась снежинка, там что-то на иврите было. Я тогда обратил внимание на то, что это работа не на православную тематику.

Гос. обвинение: Это ответ на предыдущий вопрос. Мой последний вопрос заключается в том, видели ли Вы изображение православных…

Свидетель Флоренский: Я же ответил…

Гос. обвинение: …символов в необычных контекстах. Я просила Вас привести примеры.

Свидетель Флоренский: Давайте будем говорить так: обычный контекст – икона в красном углу или в алтаре. Все остальное – это уже не обычный контекст, не правильный контекст использования.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, было ли изображение религиозных символов в эпатажном ракурсе?

Защита: Ваша Честь, я прошу снять этот вопрос, потому что государственное обвинение пытается выяснить личное мнение свидетеля о той или иной работе. Так как свидетель должен давать показания о том, чему именно он был свидетелем, а не давать показания в качестве эксперта по той или иной работе, я прошу вопрос снять.

Судья: Пытаются выяснить, какие работы он видел. Правильно я понял?

Защита: Но, прозвучал вопрос о том, в каких работах религиозные символы использовались в эпатажном виде. Вопрос звучал так.

Судья: Вопрос остается.

Свидетель Флоренский: Знаете, когда Вы спрашиваете что-то про меня конкретно, я еще могу вспомнить, а…

Гос. обвинение: Я не говорю сейчас о конкретной работе. Я спрашиваю вас о том, что вы запомнили?

Свидетель Флоренский: Я запомнил свою работу очень хорошо.

Гос. обвинение: Вы можете привести пример работы, какую Вы помните?

Свидетель Флоренский: Моя работа. Я ее сделал.

Свидетель Флоренский: Вы считаете Вашу работу эпатажной?

Гос. обвинение: Нет. Просто про свою работу я могу рассказывать. Были работы, которые мне больше понравились, были – которые меньше.

Гос. обвинение: Я уже два раза повторила свой вопрос, и еще раз его повторила защита, когда просила снять, а вы почему-то его переформулировали.Вы говорили, что на выставке были работы, в которых религиозные символы использовались не по назначению. Я спросила, можно ли назвать какие-то работы эпатажными?

Свидетель Флоренский: Что Вы вкладываете в слово «эпатажный»?

Гос. обвинение: Мне кажется, это общепринятое понятие.

Свидетель Флоренский: Я понимаю «эпатаж», как желание показать себя. Если Вы говорите в этом смысле, то любая работа, которая выставляется на выставке, стремится быть эпатажной.

Гос. обвинение: А иной смысл?

Свидетель Флоренский: Я хотел спросить у вас – какой иной смысл?

Гос. обвинение: Я знаю только один смысл этого слова. Если Вы знаете несколько понятий…

Свидетель Флоренский: Нет, если Вы хотите спросить, кто хотел произвести впечатление на публику – любой художник. Вы, наверное, хотели сказать не эпатажные, а провокационные.

Гос. обвинение: Я хочу сказать… более того, я хочу сказать «оскорбительные».

Свидетель Флоренский: Нет, я не помню таких работ.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы знакомы с творчеством Тер-Оганяна?

Свидетель Флоренский: Да, знаком.

Гос. обвинение: Вы помните, была ли его работа выставлена?

Свидетель Флоренский: Да, была.

Гос. обвинение: Вы помните его работу?

Свидетель Флоренский: Да, помню.

Гос. обвинение: Опишите ее, пожалуйста.

Свидетель Флоренский: Ну, я не хочу описывать. Она была мне довольно неприятна.

Судья: Это называется отказ от дачи показаний.

Свидетель Флоренский: Я видел очень много его работ за длительное время. Это были иконы, на которых были написаны какие-то слова. Какие были написаны там, я просто сейчас абсолютно не помню, потому что увидел – и прошел дальше.

Гос. обвинение: Вы сказали, что они были довольно неприятны. Вы не могли бы пояснить, почему они производят на Вас такое впечатление?

Свидетель Флоренский: Потому что они уже третий раз… Первый раз он сделал в Черногории выставку – разгромили, второй раз в Манеже аналогичную выставку, а в этот раз, я считаю, он стал просто заложником своих работ.

Гос. обвинение: А почему работы были неприятны?

Свидетель Флоренский: Мне они показались неприятными.

Гос. обвинение: Вы можете объяснить почему?

Свидетель Флоренский: Не знаю, у него есть какие-то очень красивые, хорошие работы.

Гос. обвинение: Мы сейчас говорим о той работе, которая была выставлена на выставке.

Свидетель Флоренский: Мне не нравятся работы, которые он делает в этой технике. Но это мое субъективное личное мнение, которое я ему неоднократно говорил.

Гос. обвинение: Почему они Вам не нравятся, Вы объяснить затрудняетесь?

Свидетель Флоренский: Я повторяю, что это мое субъективное мнение.

Гос. обвинение: Я не воспринимаю ваше мнение, как мнение всех художников.

Свидетель Флоренский: Но если я скажу, что мне не нравится цветовая гамма, Вы продолжите спрашивать «почему», «как»…. Ну, просто не нравятся. Пишите так.

Гос. обвинение: Поэтому я и спрашиваю – Вы затрудняетесь объяснить, почему эти работы вам неприятны?

Свидетель Флоренский: И затрудняюсь и не хочу.

Судья: Закон запрещает…

Свидетель Флоренский: Хорошо. Мне не нравится их цветовая гамма. Вас устраивает?

Судья: Мы получили ответ.

Гос. обвинение: Вы улыбаетесь, а вопросы совершенно не смешные.

Свидетель Флоренский: Я не улыбаюсь. Человека уже осудили за это. Все, по-моему, понятно. Если Вам интересно узнать, почему и за что его осудили…

Гос. обвинение: Мне интересно узнать, почему работа, которая была представлена Тер-Оганяном на выставке, была Вам неприятна. Это очень простой вопрос.

Свидетель Флоренский: Я повторяю, так как мне «не хочу говорить» нельзя, то я говорю, что мне не понравилась цветовая гамма. Я правильно…

Судья: Чтоб Вы не сомневались, правильно ли вы говорите, я могу Вам посоветовать пригласить адвоката, чтоб объяснил Вам с точки зрения юриста, закона, правильно Вы отвечаете или не правильно.

Свидетель Флоренский: Ну, я не нарушил?

Судья: Не нарушили.

Гос. обвинение: Может быть, я сейчас не свою функцию выполняю, но скажу, что мне в свидетеле важно в том числе, и его поведение в суде. У меня пока нет вопросов.

Гос. обвинение (второй прокурор): Скажите, пожалуйста, известно ли Вам, выставка была отрекламирована …?

Свидетель Флоренский: Ну, конечно, во всех журналах и газетах.

Гос. обвинение: То есть, Вам об этом известно.

Свидетель Флоренский: Всегда в «Афише» идет реклама, потом статья где-то была, по-моему, в «Независимой».

Гос. обвинение: То есть, выставка анонсировалась. Говорилось, что состоится выставка, по такому-то адресу, с такой-то концепцией?

Свидетель Флоренский: Да, наверное. По-моему, в журнале «Афиша» за неделю или за две был анонс этой выставки. Сказать на сто процентов, что я ничего не перепутал, я не могу. Но все крупные групповые выставки всегда даются анонсом.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, это единственная выставка, в которой вы принимали участие, а куратором был Зулумян?

Свидетель Флоренский: Нет. Это вторая выставка, где он был куратором. Я уточню, он и его жена. Они все время вместе. Выставка называлась «Детские страхи» и проходила в Зверевском центре в Москве.

Гос. обвинение: Каким образом Вы познакомились с Зулумяном?

Свидетель Флоренский: На выставках человек предлагает принять участие в проектах. Одни говорят «Давайте, сделаем такую выставку. Кто будет участвовать?» Кто-то говорить «да», кто-то «нет».

Гос. обвинение: Когда Вы узнали у Зулумяна о выставке?

Свидетель Флоренский: Знаете, я даже точно могу сказать. Это было закрытие выставки «Детские страхи». Можно позвонить в Зверевский центр и узнать, когда было закрытие.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, если бы Вы сейчас увидели работы Тер-Оганяна, которые участвовали в выставке, Вы бы их узнали?

Свидетель Флоренский: Ну, скорее всего. Повторяю, что у него на одну и ту же тему, в той же технике, работ может быть 50. Сказать, такого типа работы или нет, я смогу.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы говорили, что ваша работа –три буквы «Р», «П, «Ц» –была размещены на стене?

Свидетель Флоренский: Да.

Гос. обвинение: На какой высоте стены?

Свидетель Флоренский: На уровне глаз среднего роста человека или выше, или на потолке…Она была выше человека, но рукой достать я бы смог.

Гос. обвинение: К сожалению, у нас нет фотографии вашей работы сейчас, а не могли бы Вы описать, каким образом она была украшена гирляндами?

Свидетель Флоренский: По внутреннему контуру идет гирлянда, которая прикреплена сзади. А, нет. Все это было на щите. Правда, не помню. Скорее всего, ко щиту я прибил гирлянду и приделал эти буквы. Вы сейчас сказали, а я задумался, как же они без меня привесили буквы?

Гос. обвинение: Кстати, Вы были на открытии выставки?

Свидетель Флоренский: Да, был, по-моему.

Гос. обвинение: Вы сказали, что сможете узнать работы Тер-Оганяна, но Вам они не понравились из-за своего цветового оформления…Как вы сказали, Ваша работа была далека от какого-то негативного смысла. Работы Тер-Оганяна вам не понравились. Сочетание ваших работ на выставке Вас не смутило?

Свидетель Флоренский: Мне не хотелось выставляться с ним вместе, не лично с ним, а с этими работами. Ну, не знаю, смалодушничал.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, соседство вашей работы с работами Тер-Оганяна могло бы исказить смысл вашей работы?

Свидетель Флоренский: Для человека, который не разбирается в современном искусстве, вполне могло быть и так.

Гос. обвинение: Вполне мог быть искажен смысл Вашей работы. Положительный смысл, который в нее вкладывали?

Свидетель Флоренский: Да. Вполне. Правда, я не вижу как, потому что мои работы тупорыло, в лоб…

Гос. обвинение: Я как раз и спрашиваю Вас, как Вы считаете, на Ваш взгляд…

Свидетель Флоренский: Хотя это сложно, но можно допустить и такой вариант.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, человек не сведущий, человек не знающий той темы, которая стала предметом выставки, мог негативно ее воспринять?

Защита: Ваша честь, я вынуждена вновь сделать заявление. Я прошу снять этот вопрос. Обвинение пытается добиться предположения: «вот, если бы человек, который не сведущ, посмотрел…». Свидетель не может давать показания за другого человека.

Защита (другой адвокат): Ваша честь, мне кажется, что этот вопрос направлен на то, чтобы от свидетеля получить предположительное мнение за другого человека, за зрителя. В соответствии с законом, предположение свидетеля – это не доказательство.

Свидетель Флоренский: А можно я отвечу. Мне очень бы хотелось ответить.

Судья: Да. Я думаю, что вопрос может остаться.

Свидетель Флоренский: Вы понимаете, все это искусство – оно концептуально, потому что там концепции. Чаще всего смыслы меняются. Один накладывается на другой, на третий, на четвертый. Любой человек, который не разбирается в этом искусстве, он не должен знать, что смысл меняется. Моя работа, как раз была лишена какого-либо контекста. Была прямого действия. Поэтому, любой человек, который не разбирается, не мог воспринимать мою работу, даже в соседстве с этой, как кощунственную…

Гос. обвинение: Как Вы считаете, у этой выставки широкая аудитория или целевая?

Свидетель Флоренский: Вообще, у этих выставок очень узкая аудитория. Я думаю, проходит до 200 человек, может до 300. Я не знаю. Когда 30 участников, тогда побольше, но, в основном, 200-300 человек. Люди все знакомые. В основном, искусствоведы и художники. В будни один или два человека, может быть, ходят по залу.

Гос. обвинение: Данная выставка относилась к подобным же выставкам?

Свидетель Флоренский: Да. Есть Арт-Москва, Арт-Манеж, – там толпы народа, а здесь только в день открытия.

Гос. обвинение: У меня нет больше вопросов.

Защита: Ваша Честь, я хочу задать уточняющий вопрос. Преследовали ли Вы лично своим экспонатом цель унизить людей определенного вероисповедания или определенной национальности?

Свидетель Флоренский: Нет. Не преследовал. И мне очень жаль, что кто-то умудрился найти в ней что-то кощунственное.

Защита: Второй вопрос такого же плана. Хотели ли Вы выразить этим своим экспонатом негативное отношение к русской православной церкви?

Свидетель Флоренский: Нет.

Защита: У меня пока нет вопросов.

Защита (другой адвокат): Вы сказали, что все подсудимые, с вашей точки зрения, являлись администрацией выставки. Анна Михальчук, в качестве администратора, что делала?

Свидетель Флоренский: Нет. Она же не сотрудник. Она просто статью написала.

Защита: Значит, не все подсудимые были администраторами?

Свидетель Флоренский: Да.

Защита: Михальчук была администратором выставки или нет?

Свидетель Флоренский: Можно, я по-другому отвечу на вопрос? Выставку делает в первую очередь куратор. Есть люди, которые, например, помогают с развеской, с постановкой света. Основная ответственность за качество выставки лежит на кураторе. Конечно, можно сказать, если на чьей-то территории что-то не то происходило… Но, в моем понимании, это просто перекладывание ответственности на какое-то постороннее лицо.

Судья: Вы не ответили. Михальчук была администратором или нет?

Свидетель Флоренский: Нет, не была.

Судья: Еще вопросы есть?

Самодуров: Вы сказали, что Ваша работа висела на выставке выше поднятой человеческой руки. В каком состоянии Вы ее получили обратно?

Свидетель Флоренский: Нет, я ее не получал. Мне сказали, что она была разбита.

Самодуров: А что с ней стало?

Свидетель Флоренский: Пришли люди и, я не знаю… Со слов прессы, я могу сказать, что пришли люди и разбили выставку.

Самодуров: Вы можете сказать, Вы видели выставку?

Свидетель Флоренский: Я зашел на пять минут. Можно сказать, что не видел.

Самодуров: Скажите, пожалуйста, кому Вы сдали свою работу?

Свидетель Флоренский: Наринэ.

Самодуров: Спасибо.

Судья: Мы можем отпустить свидетеля? Да. Приглашайте, следующего…



Наверх