Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 18.11.2004
Допрос свидетеля обвинения Ваграма Альбертовича Галстяна.

Судья Прощенко В.П.: Пожалуйста, приглашайте свидетеля, кто там есть, другого. Законодательство требует, чтобы у свидетелей недопрошенных была отдельная комната. К сожалению, наше государство не обеспечивает суды достаточным помещением. Вот такое требование основано на законе, чтобы не общались со свидетелями недопрошенными. Паспорт ваш предъявите. Назовите вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель:Галстян Ваграм Альбертович.

Судья: Когда вы родились?

Свидетель Галстян: В 60-м году, 1960-м.

Судья: Число, месяц?

Свидетель Галстян: 17 декабря.

Судья: Где вы родились?

Свидетель Галстян: В городе Ереване.

Судья: Где проживаете?

Свидетель Галстян: В Москве.

Судья: Адрес назовите, пожалуйста.

Свидетель Галстян: (называет адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Галстян: Я по договору работаю на телеканале «Культура».

Судья: Телеканал «Культура», и кем вы работаете?

СвидетельГалстян: Режиссёром.

Судья: В качестве свидетеля мы пригласили вас, свидетелем обвинения вы указаны и свидетелем защиты. Я вам разъясняю права и обязанности, установленные в статье 56 уголовно-процессуального кодекса РФ. В частности, для допроса вы можете пригласить адвоката, показания давать на родном языке, если это не русский, то мы будем приглашать переводчика, вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников, по поводу действий участников разбирательства вы можете делать заявления и замечания, и я вас предупреждаю об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по статье 307 Уголовного кодекса РФ и по статье 308 Уголовного кодекса РФ за отказ от дачи показаний. Вам понятны права и обязанности? Подойдите к краю стола и дайте подписку, что я разъяснил вам права и обязанности ваши. Подпись напротив фамилии. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василовская и Михальчук. Вы знакомы с ними?

Свидетель Галстян: Да.

Судья: У вас какие отношения сложились?

Свидетель Галстян: В каком смысле – какие?

Судья: Вы родственники, вы друзья, вы враги?

Свидетель Галстян: Я познакомился с ними на выставке, в процессе выставки, и всё.

Судья: Связано знакомство с вашей творческой деятельностью?

Свидетель Галстян: Да, с творческой деятельностью.

Судья: Враждебных, дружеских отношений нет?

СвидетельГалстян: Абсолютно нет.

Судья: Пожалуйста, обвинитель, вопросы ставьте.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Ваграм Альбертович, когда и из каких источников вам стало известно о проведении в Москве выставки под названием «Осторожно, религия!»?

Свидетель Галстян: Мне позвонил Зулумян и сказал, что организуется такая выставка…

Судья: Простите, пожалуйста, кто позвонил?

Свидетель Галстян:Зулумян. Пригласил меня участвовать в этой выставке. Объяснил мне концепцию выставки, и я согласился. Посмотрел мою работу. То есть, я ему рассказал, что будет, через некоторое время, и он, значит, пригласил меня участвовать в этой выставке.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Ваграм Альбертович, когда это было, не припомните? Само предложение?

Свидетель Галстян: Это было в 2002 году, но когда, я не помню, честно говоря. Ну, за месяц, наверное, до выставки. За месяц, за два где-то.

Гос. обвинение: Он вам сказал, где будет проводиться выставка?

Свидетель Галстян: Да, сказал, что будет выставка проводиться в Сахаровском центре.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Зулумян – кто это такой, что это за человек? Какое отношение он имел к выставке? К центру Сахарова?

Свидетель Галстян: Я этого не знаю, честно говоря, Зулумяна я знаю тоже по творческой деятельности, и узнал, что есть художник, потому что я выставлялся в галерее Спайдер-Маус, и там мы познакомились. Ему понравилась работа, подошёл, поговорил…

Гос. обвинение: Он художник, или… вот какое он отношение имеет, скажем так…

Свидетель Галстян: Он художник, по-моему.

Гос. обвинение: Вы сказали, что Зулумян вам объяснил концепцию выставки. Что же он вам рассказал по этому поводу, какова же концепция выставки «Осторожно, религия!»?

Свидетель Галстян: Концепция выставки была следующая, значит: «Осторожно, религия!» называется, потому что имеется в виду, что религия – это очень хрупкая и нежная субстанция, и значит, вынуждены к ней относиться очень бережно, и нельзя заменять истинные ценности на какие-то псевдоценности. Это было, по-моему, даже написано где-то. И вот это, это и являлось, и идеей выставки было донести это просто до публики, которая будет там смотреть эту выставку.

Гос. обвинение: У вас на момент разговора с ним уже была работа, подходящая к этой выставке, или вы готовили её специально к этой выставке?

Свидетель Галстян: Нет, я подготовил её именно специально к выставке, на тот момент у меня была другая работа.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Ваграм Альбертович, а вот что побудило вас принять участие в этой выставке?

Свидетель Галстян: Эта идея, то, что вот довести до сознания людей, то, что концепцию этой выставки.

Гос. обвинение: То есть вас тема заинтересовала?

Свидетель Галстян: Тема заинтересовала.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вы знакомы с кем-нибудь очно, может быть заочно, с кем-нибудь из художников, чьи работы были также представлены на этой выставке?

Свидетель Галстян: Заочно, конечно, знал, но очно – нет.

Гос. обвинение: Вы можете назвать фамилии некоторые, которые были вам, например, известны?

Свидетель Галстян: Ну, фамилии не знаю, Нара Зулумян, по-моему, фамилию её я знал по ереванской выставке, она там участвовала. Нара Золян, извиняюсь. Я когда был в Ереване, я видел выставку с её участием, вот так мы познакомились.

Гос. обвинение: Некий Тер-Оганян, в основном так из художников на слуху его фамилия…

Свидетель Галстян: Да, я слышал.

Гос. обвинение: …у нас в судебном заседании, с работами этого человека вы знакомы? Слышали о нём что-нибудь?

Свидетель Галстян: Я слышал, что… работы я не видел, но я слышал.

Гос. обвинение: А что слышали, скажите, пожалуйста?

Свидетель Галстян: Ну, что он находится под следствием. Что он сделал… какую-то акцию на выставке.

Гос. обвинение: Что за акцию, вам не известно? Я просто почему спрашиваю, вот состав художников вам был известен? Что за люди будут выставляться? Для некоторых это явилось побудительной причиной.

Свидетель Галстян: Я этим не интересовался, честно говоря, для меня это не было побудительной причиной.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Ваграм Альбертович, сколько работ вами было представлено на выставке?

Свидетель Галстян: Одна работа.

Гос. обвинение: Будьте добры, назовите её название, если она таковое имела, и – мой вопрос будет из двух частей состоять – во-первых, что она из себя представляла, и второе, какой смысл вы вкладывали вот в эту работу, какую идею, что вы хотели донести до зрителя?

Свидетель Галстян: Хорошо, я попробую. Значит, работа называлась «Ребро Адама». Это был такой кремового цвета саван, который был повешен на стену. Он свисал, значит, под ним находился монитор, на котором происходило следующее: кусок глины оживал, начинал вращаться, поднимался, как бы он рос, доходя до какого-то уровня. Залетал меч, который срубал какую-то часть, падающий кусок глины опять оживал, и так, значит, они как бы размножались, доходили до какого-то количества, заполняли весь экран, а после этого, заполнивши и выросши до какого-то состояния, они вдруг замечают, что меч не прилетает. И после этого они просто рассыпаются. А перед экраном, значит, этот саван уже ложился на пол, и на нём стояли… лежали эти кусочки глины, и на них были металлические бирки с номерами.

Гос. обвинение: А вот то, что на мониторе – это анимация, фильм?

Свидетель Галстян: Это анимация.

Гос. обвинение: Будьте любезны, объясните, какова концепция вашей работы?

Свидетель Галстян: Концепция моей работы – это, значит, вот именно о проявлениях, о радикальных проявлениях религии – там нет ни одного символа, относящегося к какой-либо конфессии, ни к православию, ни к иудейской, ни к мусульманской, ни к какой. Никаких таких символов нет. Эта работа просто говорит о таком радикальном проявлении в религии, и вот эти растущие – символизируют именно эти вот радикальные проявления, и когда на них начинается какое-то давление, они очень быстро размножаются. А, в конце концов, истинная религия, которая этим звуком в конце, от этого звука они разрушаются, именно истинная религия разрушает эту псевдорелигию, радикальную религию, тот же самый ваххабизм, или проявления мусульманства. И, между прочим, моя работа не пострадала, несмотря на то, что там, значит, все более или менее подходящие для того, чтобы на них краской что-нибудь написать поверхности были исписаны, саван белый, который висел на стене, и просто просил, чтобы н

а нём что-то написали, мою работу просто не тронули.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Ваграм Альбертович, вы сказали, что со всеми тремя подсудимыми вы познакомились на выставке.

СвидетельГалстян: Да. Даже и не со всеми, честно говоря, а с Анной Альчук я познакомился позже, а вот с Самодуровым и с Людмилой я познакомился во время экспозиции.

Гос. обвинение: А вот ваше знакомство произошло как – то есть, вы сами познакомились, или были представлены друг другу?

Свидетель Галстян: Да нет, я просто был представлен, а они пришли во время экспозиции, зашли в зал, и Артур Зулумян сказал, что вот, это художник Ваграм Галстян.

Гос. обвинение: Мой следующий вопрос заключается в том, что в каком качестве вам были представлены эти люди?

Свидетель Галстян: Самодуров – как директор центра, а Людмила, значит, как ответственный за работу с нами.

Гос. обвинение: Меня интересует относительно выставки, эти люди какое отношение имели к выставке непосредственно?

Свидетель Галстян: Я не знаю, честно говоря, потому что эти вопросы регулировались через Зулумяна. Мне предоставили стенку и сказали, что работу, о которой ты рассказывал, здесь нужно вывесить.

Гос. обвинение: Я более, может быть, конкретно задам вопрос: кто организацией-то выставки занимался? Кто был её куратором? Кто осуществлял подбор экспозиции, экспонатов?

Свидетель Галстян: Подбор экспонатов?

Гос. обвинение: Ну, работ.

Свидетель Галстян: Я, честно говоря… со мной работал Зулумян. Он меня пригласил, по-моему, он был куратором, насколько я понял, но об этом ничего не говорилось. Он мне показал стенку, на которой… то есть, там и без того было очень мало места, а мне была нужна свободная стенка, и со всех сторон она была радиаторами огорожена, это меня не удовлетворяло. И, значит, кусочек какой-то стенки оставили, я приехал, повесил работу и уехал.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, в процессе общения с этими людьми они (я сейчас не про Зулумяна, а вот Самодуров, Веселовская и Михальчук; с Михальчук, вы сказали, позже познакомились), они доводили до вас какую-то идею выставки? Объясняли вам, что они как это себе представляют, скажем, какой они смысл вкладывали, организовывая эту выставку, подбирая художников?

Свидетель Галстян: Они, по-моему, и не вкладывали смысл какой-то. Я не знаю, это… в этом аспекте с ними общался, наверное, Зулумян. Потому что я общался с Зулумяном.

Гос. обвинение: Ваграм Альбертович, вы видели другие работы, представленные на выставке «Осторожно, религия!»?

Свидетель Галстян: Ну да, я какие-то работы видел в то время, когда я делал экспозицию, а потом было открытие, когда мы просто общались с людьми там, которые приходили. Ну, после этого был вот этот погром.

Гос. обвинение: Больше интересуют меня в данный момент именно работы, которые там были выставлены, вы запомнили какие-нибудь, может быть, которые особенно вам запали в душу чем-то.

Свидетель Галстян: Я запомнил, но я не могу их анализировать, я так, честно говоря, конкретно не помню. Общую ситуацию помню, может там какие-то эти акции, потому что в это время было, и мы смотрели на это. Я не помню конкретного чего-нибудь, анализировать я эти работы не могу. Не в моей компетенции.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Ваграм Альбертович, вы, отвечая на мои предыдущие вопросы, в общем-то я даже вас об этом ещё не спросила, вы сами сказали о том, что в вашей работе никаких символов, касающихся той или иной религии, той или иной конфессии…

Свидетель Галстян: Не религии, конфессии. Речь была о религии.

Гос. обвинение: …конфессии не было. То есть символов не было. А вот видели ли вы символы в других работах?

Свидетель Галстян: Я не помню, честно говоря. Может, и были.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, на ваш взгляд… вы объяснили концепцию выставки, что религия – нежная субстанция, скажите, пожалуйста, на ваш взгляд…

Свидетель Галстян: Это не я понимал, мне так сказал Зулумян.

Гос. обвинение: Прошу прощения, Зулумян. Вот глядя на другие работы… какой они в себе смысл несли?

Свидетель Галстян: Честно говоря, если я не помню работ, как я могу говорить? Я могу сказать, что там, в общем, никаких, по-моему… все художники… Я не могу сказать, что мне говорилась одна концепция, а какому-то художнику другая. У всех была одна и та же концепция. Выставка выставлялась именно в этом ключе.

Гос. обвинение: Тем не менее, использовались ли там какие-либо конфессиональные символы, вы не помните?

Свидетель Галстян: Нет.

Гос. обвинение: Ваша честь, я хотела бы предъявить… исследовать в судебном заседании том 3 лист дела 155, это работа… да 155-156, чтобы было более предметно, это работа свидетеля Галстяна, называется «Ребро Адама». Мы ещё не исследовали его в судебном заседании, поэтому я готова показать его участникам процесса и суду…

Свидетель Галстян: Это не моя работа. Это просто материал, из которого я делал мою работу. Моя работа не так выглядела.

Гос. обвинение: Это часть вашей работы, да?

Свидетель Галстян: Это материал, из которого я делал свою работу.

Гос. обвинение: Хорошо, но, тем не менее, это имеет отношение к вашей работе?

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: Я показываю то, что имеется в материалах дела. Скажите, пожалуйста, когда вы рассказывали, что представляет из себя ваша работа, что вот рядом по монитору, расположены были кусочки белого, вот об этом шла речь?

Свидетель Галстян: Да, об этих кусочках.

Гос. обвинение: А вот белый холст, я не знаю, материя – это, я боюсь предполагать, это саван, о котором вы говорили?

Свидетель Галстян: Да, да, это кусок материи, это не саван, это кусок материи, кремового цвета. 5 метров.

Гос. обвинение: А скажите, пожалуйста, как это назвать?

Свидетель Галстян: Это металлические бирки, на которых выбиты номера.

Гос. обвинение: Что они обозначали? Я просто не очень поняла, когда вы описывали свою работу… с глиной более-менее понятно.

Свидетель Галстян: Я могу объяснить. Значит, на экране возникал кусочек такой глины, который просто разрастался и размножался. А вот этих кусочков могло быть много, понимаете, радикальных проявлений очень много. То есть это означало…

Гос. обвинение: Пока нет вопросов.

Судья: Пожалуйста, сторона защиты, задавайте вопросы.

Защита: Скажите, пожалуйста, вот вы можете сказать, из ваших ответов просто не до конца понятно, вы саму выставку в целом видели? На открытии вы были?

Свидетель Галстян: На открытии был, но тогда – выставку увидеть на открытии, я не знаю… Вы знаете, выставку посмотреть на открытии невозможно, потому что очень много народу было, и всё так вот крутится-вертится…

Защита: Скажите, пожалуйста, а из того, что вы видели, создалось у вас впечатление, что выставка направлена на разжигание межнациональной, расовой или религиозной розни?

СвидетельГалстян: Нет. Нет, абсолютно.

Защита: Скажите, пожалуйста, а вы вот – может быть, я повторю вопрос государственного обвинения – скажите, пожалуйста, вы в свою работу вкладывали какой-то смысл негативного отношения к какой-либо из религий?

Свидетель Галстян: Никогда. Абсолютно нет. Я объяснил свою работу, и, по-моему, из моего объяснения видно, что никакой религии это не оскорбляет. Я тоже верующий человек. Религия – это религия, не конфессия.

Защита: А какую религию вы исповедуете?

Свидетель Галстян: Христианскую.

Защита: Спасибо. У меня нет вопросов.

Судья: У подсудимых есть вопросы?

Самодуров: Один вопрос.

Судья: Пожалуйста.

Самодуров: Скажите, пожалуйста, когда вы познакомились с Анной Михальчук?

Свидетель Галстян: С Аней Михальчук я познакомился на выставке.

Самодуров: После выставки вы с ней разговаривали, встречались?

Свидетель Галстян: Нет.

Судья: Больше нет вопросов?

Гос. обвинение: Уважаемый суд, хотелось бы исследовать, сначала я покажу лист дела 263. Я так понимаю, что это работа Галстяна. Она в том виде…

Свидетель Галстян: В котором она была на выставке. Вот в таком она была, и она не пострадала, и на этом саване ничего не было написано.

Гос. обвинение: В таком же формате она и была?

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, те самые кусочки глины, о которых вы говорили, расположены не хаотично, достаточно стройными рядами.

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: На каждом кусочке глины у вас…

Свидетель Галстян: Есть номер.

Гос. обвинение: Есть номер. А как вы можете объяснить, почему все эти металлические полоски на куске глины, и почему определённый номер находятся на нём? Что символизирует этот факт?

Свидетель Галстян: Потому что ни одна, ни одно проявление радикализма не похоже одно на другое, они все отличаются, и у разных религий… но есть, наверное, какая-то система, по которой они выстраиваются, поэтому они выстроены в один ряд, но они всё равно отличаются друг от друга. Это всё равно радикализм.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, в данном случае вы имеет в виду радикальные проявления – агрессивные радикальные проявления?

Свидетель Галстян: Радикальные проявления, по-моему, бывают агрессивные.

Гос. обвинение: То есть, в данном случае вы это имеете в виду?

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, при входе в фойе в день открытия выставки видели ли вы плакат, может быть, или другой знак или определённое изображение названия выставки?

Свидетель Галстян: Нет, честно говоря. А, афишу? Афишу видел.

Гос. обвинение: Видели вы?

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, задумывались ли вы о том, вот каким образом изображено это название, и как оно выглядит? Вызвали у вас какие-то определённые эмоции?

СвидетельГалстян: Да, задумался. Осторожно, религия. Вот то, что мы и думали, полностью отражала нашу концепцию выставки эта работа.

Гос. обвинение: То есть вот плакат с изображением названия выставки «Осторожно, религия!» и символизирует, как вы понимаете, да?

СвидетельГалстян: Да. Что с религией нужно обращаться очень тонко и нежно.

Гос. обвинение: Тонко и нежно.

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: Бережное отношение.

Свидетель Галстян: Бережное отношение.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, на ваш взгляд, не противоречит ли плакат с изображением названия выставки концепции данной выставки?

Свидетель Галстян: Нет, не противоречит. На мой взгляд, не противоречит.

Гос. обвинение: Уважаемый суд, хотелось бы предъявить свидетелю ещё лист дела 246 того же тома, где изображён плакат. Мы его уже исследовали в судебном заседании. Скажите, пожалуйста, вот это тот самый плакат?

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот как вы понимаете здесь изображение на этом плакате, что символизирует именно бережное отношение к религии?

Свидетель Галстян: Восклицательный знак.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы исповедуете какую-либо религию?

Свидетель Галстян: Христианскую.

Гос. обвинение: Христианскую, да? Скажите, пожалуйста, вот пустующий оклад иконы символизирует ли бережное отношение к религии?

Свидетель Галстян: Да.

Гос. обвинение: То есть на ваш взгляд не противоречит?

Свидетель Галстян: Нет, абсолютно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, на ваш взгляд, художника и человека исповедующего определённую религию, является ли икона с изображением образов значимых определённых религиозным символом?

СвидетельГалстян: Икона? Образ?

Гос. обвинение: Да.

Свидетель Галстян: Образ – значит, да. Но не оклад.

Гос. обвинение: А в данном случае, поскольку мы ведём речь о христианстве, христианской религии, является ли религиозно значимым предметом, образом – икона?

Защита: Я хочу возразить, это не икона.

Свидетель Галстян: Икона является, но там нет образа, это только оклад.

Гос. обвинение: То есть оклад иконы на ваш взгляд таким символом не является?

Свидетель Галстян: Нет, не является.

Гос. обвинение: Пока нет вопросов.

Гос. обвинение (другой прокурор): У меня есть вопросы. Позвольте ваша честь. Я также бы хотела предъявить свидетелю работу Тер-Оганяна…

Защита: Ваша честь, я возражаю. Он заявил, что он эту работу не видел, и в данной ситуации обвинение пытается представить этого свидетеля как специалиста. Я полагаю, что это некорректно, он не видел эту работу, и задавать ему сейчас вопрос – какой смысл он видит в ней, если он не наблюдал, он уже не будет функции свидетеля исполнять.

Гос. обвинение: Ваша честь, дело в том, что несколько неправда, уважаемый господин адвокат может быть не очень внимательно слушал, свидетель сказал, что он видел работу Тер-Оганяна, но не берётся её прокомментировать. И более того, он сказал…

Свидетель Галстян: Нет, я не сказал, что я видел работу, я сказал, что я слышал о Тер-Оганяне, но работ его я не видел.

Судья: Пожалуйста, выскажете свою мысль, а потом я приму решение.

Гос. обвинение: Мысль, ваша честь, заключается в том, что, отвечая на вопрос обвинения, свидетель – да, в общем-то, и на вопросы защиты – свидетель сказал, что на его взгляд, все представленные на выставке работы в общем-то имели в себе ту же смысловую нагрузку, что и его работа. В связи с чем я хотела бы представить ему работу Тер-Оганяна, и задать вопрос, так ли это, связанный с цитированным мной утверждением.

Защита: Ваша честь, наше возражение связано с тем, что свидетель одновременно с этим сказал, что он не видел всех работ, представленных на выставке, что он присутствовал на открытии выставки, и, отвечая непосредственно на вопрос защиты, он сказал, что при открытии выставки осмотреть всю выставку целиком не представляется возможным. И до этого сказал, что работ Тер-Оганяна он не видел – видимо, именно представитель государственного обвинения невнимательно слушал.

Судья: Я вынужден согласиться с защитой, поскольку оценку произведений, данную нам экспертами, а свидетель экспертом не является.

Гос. обвинение: Ваша честь, он уж дал такую оценку заочно.

Защита: Он сказал, что слышал просто о существовании Тер-Оганяна, вот и всё.

Судья: Он сказал, что эту работу он не видел. Потому мы не будем этого касаться. Пожалуйста.

Гос. обвинение: Ваша честь, у меня есть ходатайство. В связи с наличием некоторых противоречий, на мой взгляд, имеющихся в показаниях свидетеля, данных им в предварительном судебном заседании, я просила бы огласить его показания, данные на предварительном следствии только по части противоречий, буквально одна фраза. Том второй, я сразу сошлюсь на лист дела… 92… 91-94. Последнее предложение страницы.

Судья: У защиты нет возражений? Пожалуйста, оглашайте. Руководствуясь статьёй 256 и 281 часть 3, я принимаю постановление об оглашении показаний в части, удовлетворяя тем самым ходатайство стороны обвинения.

Гос. обвинение: Это протокол допроса свидетеля Галстяна от 6 марта 2003 года. Вы помните, как допрашивали вас на предварительном следствии? Буквально один момент. «Со стороны данного музея, насколько я знаю, курировала женщина по имени Василовская Людмила». Вот единственное, на что я хотела обратить внимание. Сейчас вы сказали, что, насколько вы помните, это был Зулумян. Всё-таки, где… которое утверждение более правильное, о чём вы говорили 6 марта 2003 года, или сейчас?

Свидетель Галстян: Я объясню. Объясню. Значит, со мной контактировал Зулумян, то есть пригласил меня на выставку, показал, где место, но он, как бы… К нему подходила Людмила Веселовская и, то есть как бы со стороны музея, мне так показалось, со стороны музея общался Зулумян с конкретным человеком…

Гос. обвинение: Но вы подтверждаете в данной части эти показания?

Свидетель Галстян: Конечно.

Гос. обвинение: Благодарю вас. У меня больше нет вопросов, ваша честь.

Самодуров: Ваша честь, я хочу сделать заявление. Я никогда не скрывал и подтверждаю сейчас, что я поручил Людмиле Василовской при проведении этой выставки некоторые технические функции, в частности приём работ в отсутствии Зулумяна, нахождение там верёвок… там – найти рабочих для того, чтобы повесить. Я это подтверждаю.

Судья: Можем мы свидетеля отпустить? Вы можете идти.



Наверх