Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 18. 11. 2004
Допрос свидетеля обвинения Татьяны Константиновны Антошиной.

Судья: Попросите, следующего свидетеля, пожалуйста. Паспорт есть у вас?

Свидетель: Да.

Судья: Назовите вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель: Антошина Татьяна Константиновна.

Судья: Когда родились?

Свидетель Антошина: 1 мая 1956 года.

Судья: Где родились?

Свидетель Антошина: В Красноярске.

Судья: Где проживаете?

Свидетель Антошина: В Москве.

Судья: Адрес назовите.

Свидетель Антошина: (называет адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Антошина: Да. Член Международного художественного фонда.

Судья: В качестве свидетеля пригласили вас. Я разъясню вам ваши права и обязанности, установленные ст. 56 УПК РФ. Для допроса вы можете пригласить адвоката, не обязаны давать показания против себя и своих близких родственников, можете делать заявления и замечания по ходу участникам разбирательства, я вас предупреждаю об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, за отказ от дачи показаний по статье 307-308 УК РФ. Вам все понятно?

Свидетель Антошина: Да.

Судья: Подойдите к краю стола, подпись поставьте. Подпись напротив своей фамилии. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василовская, Альчук, знакомы вы с ними?

Свидетель Антошина: Я знакома с Аней Альчук и немного знакома с Самодуровым, теперь уже в связи с этим.

Судья: Какие отношения сложились?

Свидетель Антошина: С Аней – дружеские.

Судья: С Самодуровым?

Свидетель Антошина: Ну, я знакома с ним, можно сказать, что – приятельские. Хотя даже нет, просто знакомый человек. Теперь уже вот по поводу выставки.

Судья: Пожалуйста, обвинители, задайте вопросы.

Гос. обвинитель: Татьяна Константиновна, а с Василовской вы не знакомы?

Свидетель Антошина: Нет.

Гос. обвинитель: Татьяна Константиновна, скажите, пожалуйста, а ваши работы принимали участие в выставке «Осторожно, религия!»?

Свидетель Антошина: Да. Одна работа.

Гос. обвинитель: А при каких обстоятельствах вы узнали о проведении таковой выставки, и кто вас туда пригласил, если таковое приглашение имело место?

Свидетель Антошина: Сначала меня пригласила Аня, это просто часто бывает среди художников, что они приглашают друг друга на выставки. Иногда бывают выставки международные, на которых художники хотят участвовать, и это такой как бы дружественный акт. Иногда, когда бывает, наоборот, нужно кого-нибудь поддержать. Потом звонил уже сам Артур, звонил несколько раз.

Гос. обвинитель: А Артур, это кто такой?

Свидетель Антошина:Зулумян.

Гос. обвинитель: Помните, когда это было?

Свидетель Антошина: Знаете, я конечно же не помню, когда это было. Но вот выставка уже была зимой, и, вероятно, уже летом он меня пригласил.

Гос. обвинитель: Он пригласил вас?

Свидетель Антошина: Аня просто сказала.

Гос. обвинитель: Давайте, тогда уточним по поводу дат, когда и где выставка проходила?

Свидетель Антошина: По-моему это было в начале января две тысячи второго или третьего года. Да, третьего. Или в конце декабря, не помню точно. Я бы сказала, что я не была там даже, а передала работу.

Гос. обвинитель: А проходила-то где, знаете, выставка?

Свидетель Антошина: Нет, на выставке я была, я не была накануне. А на самой выставке я была, знаю, где она проходила. В Сахаровском центре.

Гос. обвинитель: Татьяна Константиновна, а скажите, пожалуйста, от кого вы узнали название выставки и тематику?

Свидетель Антошина: Название выставки я узнала, когда уже пришла на нее, тематику я знала.

Гос. обвинитель: Ну, вот, что вы узнали из разговора с Альчук, что она вам сказала?

Свидетель Антошина: Сказала, что есть какие-то талантливые художники из Армении, что они хотят здесь сделать выставку, тема достаточно актуальна. И, собственно говоря, и все.

Гос. обвинитель: Какая тема актуальная?

Свидетель Антошина: Тема религии и искусства. Названия довольно-таки долго не было у выставки, она появилась, по-моему, только в конце.

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, а известно вам, какова концепция этой выставки?

Свидетель Антошина: Да, известно. Но, собственно говоря, мне известно то, что строгой концепции-то и нет. Что Зулумян – он художник, а не куратор. И, как видно, он и не ожидал, что будет такая реакция.

Гос. обвинитель: Концепции нет?

Свидетель Антошина: Мне кажется, что такой строгой концепции нет. Художественная концепция…

Гос. обвинитель: Ну не строгой. Но смысловую нагрузку какую-то она несла, кроме того, что она о религии?

Свидетель Антошина: Вероятно, он имел в виду, что религия – это очень такая животрепещущая, очень трепетная тема. Хотя мне не очень нравится эта идея, но, скорее всего, это так.

Гос. обвинитель: Вы сами для себя какой смысл вкладываете в это название?

Свидетель Антошина: Я никакого смысла не вкладывала, пока не пришла на выставку, но что касается моей работы, я могу сказать.

Гос. обвинитель: Нет. Мы, безусловно, еще к ней обратимся. Скажите, пожалуйста, а вам известно, кто организовывал эту выставку, кто был куратором этой выставки?

Свидетель Антошина: Артур Зулумян, я знаю. Я с ним уже к этому времени познакомилась.

Гос. обвинитель: А в каком качестве, один, во всех ипостасях?

Свидетель Антошина: Во всех. Вы знаете, я и с ним-то была не очень знакома. По-моему, да, он был куратором, насколько я знаю. Ну, он считался куратором, во всяком случае.

Гос. обвинитель: Вы сказали, что представили на выставку одну работу, так, да? Расскажите, пожалуйста, что это за работа.

Свидетель Антошина: Это просто пустой оклад. Дело в том, что этот оклад находился у меня дома. Когда оклад…

Гос. обвинитель: Чего?

Свидетель Антошина: Оклад иконы православной. История такова: Этот оклад достался моему мужу от его бабушки, которая в советское время сохранила его. Во время, когда разрушали храмы и сжигали иконы, все, что ей удалось сохранить – это вот этот оклад. Но надо сказать, что и его постигла такая же участь, потому что погромщики, которые пришли на выставку, они растоптали вот этот оклад. Он выставлен был как свидетельство истории. Вообще-то, Зулумяну я предложила два варианта. Первое, я хотела поместить туда работу Роберта Индианы “Love”. Я сказала ему так: «Ты куратор», – поскольку я верила, что он куратор, грамотный человек, и сказала Артуру так: «Ты можешь выбрать: или пустой оклад, или такая вот работа со словом “любовь”». Он сказал, что ему больше нравится просто пустой оклад. Да и, кстати, надо сказать, что он спросил разрешения, что можно ли мою работу поместить на плакате, на афише. Я дала согласие, но о том, что там будет что-то написано внутри, я, естественно, не знала.

Гос. обвинитель: Вот в чем дело, вы представили просто пустой оклад иконы как свидетельство истории, да?

Свидетель Антошина: Да.

Гос. обвинитель: Вы сказали, что он должен был еще на фоне плаката быть размещен?

Свидетель Антошина: Нет, нет. Он должен был просто висеть на стене.

Гос. обвинитель: А что вы сказали по поводу плаката?

Свидетель Антошина: Это вот уже реклама самой выставки, что выставка такая-то и вот так называется.

Гос. обвинитель: А все, это то, что висело на входе?

Свидетель Антошина: Да. Это не моя работа, я ее не делала.

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, я, честно говоря, не знаю, можно ли после этого назвать его оклад. Работа, да, в чем она собственно заключалась?

Свидетель Антошина: Для меня это, собственно говоря, история. Каждый же себе может вообразить, Бога вообразить. Мне казалось, что Бог - это любовь. Но, во всяком случае, я выставила пустой оклад. С одной стороны – это свидетельство того, что происходит в России, с другой стороны это возможность нарисовать себе образ Бога.

Гос. обвинитель: То есть, вы такой смысл вкладывали?

Свидетель Антошина: Да.

Гос. обвинитель: Вы передали этот оклад на выставку когда, то есть заранее?

Свидетель Антошина: Это было накануне, по-моему, за два дня до выставки. Я через Машу Пожарицкую передала работу.

Гос. обвинитель: Не сами вручили работу? То есть вы не знаете где, как и кем она была размещена?

Свидетель Антошина: Нет, я видела, на выставке где она висела, и к ней еще даже сделали такую вот…

Гос. обвинитель: Нет, своими словами сейчас расскажите.

Свидетель Антошина: Она висела – не просто пустой оклад, к ней сделали основу из холста или не заню чего там еще, это была уже не моя инициатива. Ну, видимо, Зулумян решил как-то получше представить, решил, что мало просто пустого оклада, решил, надо как-то ее получше разместить.

Гос. обвинитель: Ну и как же он ее выставил в конечном итоге? Вы опишите ее своими словами, пожалуйста.

Свидетель Антошина: Это оклад, в котором ничего нет. Вместо пустого пространства – там холст.

Гос. обвинитель: А вот, знак, восклицательный знак, треугольник и дорожный знак?

Свидетель Антошина: Это не моя идея, абсолютно. И она мне, больше того, и не нравится.

Гос. обвинитель: Не ваша идея и вам не нравится. А где этот знак помещался?

Свидетель Антошина: У меня нигде он не помещался.

Гос. обвинитель: Нет, в конечном своем варианте, в котором он был представлен на выставке для обозрения?

Свидетель Антошина: Тут было две вещи. Одна – просто висел оклад, просто в таком виде. А другая вещь, это афиша, которую мне приписали, но это не моя вещь, я не дизайнер.

Гос. обвинитель: А вы как-то обсуждали это, поскольку, я так поняла, вы постфактум узнали…

Свидетель Антошина: Да, к сожалению, поскольку я была бы против, если бы узнала, что в таком виде, потому что, что это за куратор такой, если он так легко играет со смыслами. Берет и из одной работы делает совершенно другую.

Гос. обвинитель: А какое-нибудь объяснение последовало, вы разговаривали с ним?

Свидетель Антошина: Нет, я буквально через два дня улетела.

Гос. обвинитель: И претензии ваши остались без ответа.

Свидетель Антошина: Можно и так сказать, а я, в общем-то, не собиралась выяснять отношения.

Гос. обвинитель: Пожалуйста, Татьяна Константиновна, а вы сами-то в какой день на выставке были?

Свидетель Антошина: Я была на открытии.

Гос. обвинитель: Не помните число?

Свидетель Антошина: Не помню.

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, вы видели выставленные там работы?

Свидетель Антошина: Да, да.

Гос. обвинитель: Вам что-нибудь запомнилось, отложились в памяти какие-нибудь работы?

Свидетель Антошина: Какие-то запомнились. Запомнилась работа… был один человек из Армении, сейчас, у него там было… Запомнилась работа Косолапова.

Гос. обвинитель: Если можно, расскажите, я в художниках не очень ориентируюсь. Работа Косолапова, вы сказали, вот что она из себя представляла?

Свидетель Антошина: Ну, там было написано шрифтом, использован был шрифт “Coca-cola”, для того, чтобы…

Гос. обвинитель: Не важно. Не будем обсуждать.

Судья: Не помните, да?

Свидетель Антошина: Да, забыла.

Гос. обвинитель: Кроме рекламного плаката “Coca-cola”, вам что-нибудь еще запомнилось, вспомнили что-нибудь?

Свидетель Антошина: А запомнилась… вот какая была работа неплохая. Там была работа Иры Вальдрон, посвященная клонированию. Мне показалось, что эта одна из работ, какого рода я ожидала увидеть. Я думала, что будет обсуждение религии в контексте искусства современного. Каким-то образом современный человек, и верующий в том числе, который занимается искусством, обрел бы целостное представление некое. То есть я думала, что там будут работы, посвященные, например, новейшим технологиям, и каким образом воспринимают это верующие люди. Вот чего я ожидала.

Гос. обвинитель: А оправдала выставка ваши ожидания?

Свидетель Антошина: Нет, не оправдала. Но, вот хотя работа Иры Вальдрон была такого плана, были и еще какие-то работы. Я сейчас не могу вспомнить… А, была забавная работа. Там стояла бутылка, и на ней были луковицы, такое воплощение реальное церковной луковицы. Такая забавная, безобидная работа.

Гос. обвинитель: Вот вы сказали, что не оправдала, а почему? Можете объяснить?

Свидетель Антошина: Потому что не было строгой концепции, и художники, у которых было что-то посвященное религии раньше, то они и принесли. Не было строгой какой-то концепции, которой подчинялась вся экспозиция.

Гос. обвинитель: Вы начали говорить о работе, рекламном плакате “Coca-cola”, а вы не могли бы вспомнить, что эта работа собой представляла?

Свидетель Антошина: Ну, там был образ Иисуса Христа, и там было написано… не помню, что там было написано. Пластически она запоминается, эта работа.

Гос. обвинитель: А как, по-вашему, как вы для себя поняли смысловую нагрузку этой работы? Какой смысл она в себя вкладывала, что она несла?

Свидетель Антошина: Вы знаете, честно говоря, я не хочу обсуждать, я просто назвала первое, то, что пришло в голову. Давайте, например, про Иру Вальдрон, я больше помню эту работу.

Гос. обвинитель: К сожалению, большинство людей помнят про “Кока-колу”, и то, что здесь происходит, это не обсуждение…

Защита: Представитель гос. обвинения не далее как полчаса назад делал замечание защите о том, что защита ссылалась на показания других свидетелей, в данном случае представитель гос. обвинения сам позволяет себе высказывания о том, что многие люди и помнят больше. Защита полагает, что это не допустимо, потому что создает некие образы у свидетеля.

Судья: Пожалуйста, еще есть вопросы?

Гос. обвинитель: Да, конечно. Татьяна Константиновна, а почему вы не хотите обсуждать эту работу?

Свидетель Антошина: Потому что я ее забыла.

Гос. обвинитель: Вспомнила и сразу забыла?

Свидетель Антошина: Но я помню образ некий, я помню его и все.

Защита: Ваша честь, это не допустимо. Это давление сейчас на свидетеля. Она сказала – забыла, значит, забыла и все.

Гос. обвинитель: Вы помните, какое впечатление она на вас произвела?

Мужской голос: Хорошее.

Судья: Кто там у нас в качестве свидетеля выступает?

Свидетель Антошина: Я помню, что работа произвела впечатление. Какое? Сейчас уже не могу сказать.

Гос. обвинитель: Произвела впечатление, а какое не можете сказать!?

Свидетель Антошина: Ну, да. Я буквально через два дня полетела в Америку и там занималась совершенно другой выставкой. Кстати, вы можете меня вполне понять. Это не какая-нибудь поза. Я действительно уехала и занялась другой работой.

Судья: Еще вопросы, пожалуйста?

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, а вообще, интересно – чья идея?

Свидетель Антошина: Да, я знаю, Артура Зулумяна.

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, а вы его до этой выставки знали?

Свидетель Антошина: Знала в связи с этой выставкой.

Гос. обвинитель: До этого о существовании Артура Зулумяна вы не знали?

Свидетель Антошина: Нет, не знала.

Гос. обвинитель: У меня такой вопрос: хотелось бы узнать, как куратор выставки он вам не известен?

Свидетель Антошина: Нет.

Гос. обвинитель: А чем вы на предложение как-то откликнулись?

Свидетель Антошина: Да ничем, я считаю, что с моей стороны это было очень не осмотрительно. Ничем, моей просто легкомысленностью.

Гос. обвинитель: А почему вы считаете неосмотрительностью? Вы сказали, что на эту тему беседовали еще с Михальчук тоже. Меня просто интересует, почему вы приняли решение?

Свидетель Антошина:Зулумян мне 4 раза позвонил. Я верила, что ему очень хочется, чтоб я участвовала. Я предложила эту работу, он сказал: «Да, хорошо, эта работа нам подходит».

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, а было ли вам известно о том, когда вы принимали решение, что будете участвовать в этой выставке, что Михальчук имеет отношение к этой выставке, что выставляется на этой выставке?

Свидетель Антошина: Ну, конечно я знала, что они выставляются. То есть она меня познакомила с Зулумяном… если вы это хотели знать.

Гос. обвинитель: То есть она его рекомендовала или познакомила?

Свидетель Антошина: Знаете, что такое светские отношения – если меня знакомят, то это и уже является рекомендацией. Но уж как-то особенно его рекомендовать – не было.

Гос. обвинитель: Я это и имела в виду. Скажите, пожалуйста, имело ли значение, что Михальчук принимает участие в выставке и имеет к ней отношение?

Свидетель Антошина: Для меня имеет, потому что с Аней у нас есть много общего, у нас общие взгляды на многие вещи, помимо религии. Вот это как раз и было для меня, пожалуй, важно.

Гос. обвинитель: То есть, какой-то решающий момент это имело?

Свидетель Антошина: Но очень много выставок, на которые люди приглашают. Но мне и самой было интересно, какие-то новые люди проявляются. Ведь что такое московская среда, это все время одно и тоже, одни и те же лица… а тут думали – свежая струя, с востока, что-то интересное. Просто какие-то люди, у них есть свои работы.

Защита: Ваша честь, я заявляю протест, я думаю, что подобное заявление унижает национальное достоинство.

Свидетель Антошина: Простите, я не думала, что это может быть как-то истолковано против… Меня очень удивляет то, что художников обвиняют в насаждении межнациональной розни. Как раз нет, здесь были художники разных национальностей, которые вполне дружелюбно друг к другу относились. И не было между ними никаких распрей. А вот, что касается людей, которые здесь нас встречают, вот я два раза прошла с первого этажа на третий, мне кричали вслед «жидовская рожа» и «Нужно устраивать Холокост». И вы говорите после этого, что от художников исходит межнациональная рознь.

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, не видите ли вы проявлений в тех словах, которые вы только что озвучили, последствий той самой выставки.

Свидетель Антошина: Знаете, что любая выставка современного искусства…

Женщина: Нет, нет не любая. Отдельно взятая выставка «Осторожно, религия!», прошедшая в январе месяце.

Свидетель Антошина: Хорошо, я могу сказать да, но этот ответ не может быть односложным, потому что любая выставка современного искусства всегда затрагивает актуальные темы, существующие в обществе. Это не потому, что мы так придумали, что художники, собравшиеся здесь, создали конфликт. Возможно, они невольно спровоцировали конфликт, но, значит, он существует в обществе. Собственно, искусство всегда вызывает… Ожидали-то художники, что будет диалог, а диалога просто не состоялось. Появились просто какие-то хулиганы, которые пришли и разрушили выставку.

Гос. обвинитель: Диалог, наверное, тоже можно вести разными средствами.

Судья: Пожалуйста, вопрос.

Свидетель Антошина: Но средства-то искусства разные.

Гос. обвинитель: Я хотела бы задать вопрос, возможно, он даже будет последним. Скажите, пожалуйста, после января 2002 года, вы принимали участие в выставках в Москве, не в Москве, за ее пределами, куратором которой был бы Зулумян?

Свидетель Антошина: Он же, по-моему, уехал, конечно же, нет.

Гос. обвинитель: У меня нет вопросов.

Гос. обвинитель (другой прокурор): Ваша честь, у меня есть вопросы. Татьяна Константиновна, скажите, пожалуйста, вот, отвечая на вопрос моего коллеги, вы сказали: «Я согласилась, и с моей стороны это было непредусмотрительно». Прокомментируйте, пожалуйста.

Свидетель Антошина: Когда я пришла на выставку и увидела плакат, рекламный, этой выставки, это мне очень не понравилось, хотя бы с точки зрения этической. Художника спрашивают, можно ли поместить вашу работу, а вместо того, чтобы поместить мою работу, делают из нее черти что.

Гос. обвинитель: Скажите, пожалуйста, Татьяна Константиновна, после того как в оклад предоставленной вами иконы поместили дорожный знак, какой смысл, на ваш взгляд стала носить эта композиция?

Свидетель Антошина: Да я не хочу знать этого, я просто не интересуюсь.

Гос. обвинитель: На ваш взгляд она потеряла свой первоначальный смысл, который вы вкладывали?

Свидетель Антошина: Естественно, это получился совершенно иной смысл, любому очевидно.

Гос. обвинитель: И еще, скажите, пожалуйста, присутствуя на выставке, видели ли вы в представленных работах других художников какие-либо религиозные, православные символы?

Свидетель Антошина: Да, конечно, видела символы.

Гос. обвинитель: И если можете, скажите, пожалуйста, из того, что вы помните, какой смысл несли те работы, в которых были представлены эти символы?

Свидетель Антошина: Да в том-то все и дело, что эта выставка такой хаос представляла, что одним каким-то словом описать все эти работы достаточно трудно. Каждая что-нибудь выражала, какие-нибудь идеи своего автора, но целостной какой-то концепции, по-моему, не складывалось. Вот это и является сожалением, а вовсе не потому, что тема плохая.

Судья: Спасибо. Защита, задайте вопросы.

Защита: Ваша честь, у меня есть один вопрос уточняющий. Скажите, уточните, пожалуйста, вы про это уже сказали, но мне хотелось бы, чтобы вы уточнили. Так что же стало с вашим экспонатом конкретно?

Свидетель Антошина: Это действительно важный вопрос, который мне почему-то никто до этого не задал. Эту работу, совершенно невинную, «рейди мэйд», ее просто сняли, растоптали и потом отобрали. Потом мне все-таки ее отдали в каком-то виде, уже в Сахаровском центре, измятую. Я думала о том, что, может быть, ее можно как-то восстановить.

Защита: А что растоптали, вы на чем основываете?

Свидетель Антошина: На чем я основываю вывод?

Защита: Что именно растоптали.

Свидетель Антошина: Потому что она полностью смята, вот видите, сломана, смята. Вот эти люди, которые себя называют православными людьми, как они? И если они считают, что оклад от иконы является часть самой иконы, а значит, он является религиозным символом, зачем же они брали и топтали ее, я не понимаю.

Защита: Вопросов нет.

Судья: Подсудимые, вопросы есть?

Защита: Скажите, пожалуйста, вы знаете Михальчук давно?

Свидетель Антошина: Да.

Защита: Скажите, пожалуйста, вы слышали от нее когда-нибудь высказывания антирелигиозного характера?

Свидетель Антошина: Нет, никогда. Я представить себе этого не могу.

Защита: А в ее творчестве?

Свидетель Антошина: Нет, никогда.

Судья: В зале тишина. Нет вопросов?

Самодуров: У меня заявление, в связи с тем, что оклад, о котором шла речь, он был использован для афиши выставки без разрешения автора работы, Антошиной, которая принесла. Я приношу Антошиной извинения от имени музея…

Судья: Извините, пожалуйста, заявления по существу, а извиняться вы в коридоре будете…

Подсудимый: Нет, я должен договорить. Хорошо, заявление по делу и для протокола. Это первое, но дело в том, что именно я и дизайнер нашего музея, Наталья Магидова, сделали эту работу, этот оклад. Она даст показания, какой смысл она вкладывала в эту афишу. Я тоже могу дать об этом показания, но…

Судья: Извините, пожалуйста, Самодуров, вы даете пояснения, а когда стадия придет… Вы вынуждаете, мне не хотелось вас прерывать, но… потому что я предоставил вам право задавать вопросы, а вы даете показания.

Подсудимый: Нет, я сказал, что заявление, а не вопрос.

Судья: Нет, это показания.

Свидетель Антошина: Я, действительно, разрешила выставить мою работу, но только в первоначальном виде.

Подсудимый: Извините, я этого не знал.

Судья: Все, спасибо.

Подсудимый: Извините, я просто хотел сделать заявление, о том что…

Судья: Это не заявление, это называется дача показаний.

Подсудимый: Спасибо.

Судья: Показания вы будете давать, когда придет стадия слушать ваши показания.



Наверх