Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 17.01.2005
Допрос свидетеля защиты Пинуса Алексея Леонидовича.

Судья Прощенко В.П.: Есть свидетель?

Защита: Мы назвали фамилию как «Сосна», на самом деле, это творческий псевдоним. Его настоящая фамилия Пинус А.Л.

Судья: Проходите, давайте паспорт. Назовите свою фамилию, имя отчество.

Свидетель: Пинус Алексей Леонидович.

Судья: Когда вы родились?

Свидетель Пинус: 25 мая 1959 г.

Судья: Где проживаете?

Свидетель Пинус: (называет адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Пинус: Да.

Судья: Где и кем?

Свидетель Пинус: Директор музея«Зверевский центр современного искусства».

Судья: В качестве свидетеля пригласил Вас со стороны защиты. Я Вам разъясняю Ваши права и обязанности, установленной статьей 58 УПК РФ. Вы вправе пригласить адвоката, давать показания на родном языке. И в частности, вы вправе отказаться от участия в разбирательстве по делу, если не обладаете специальными познаниями, задавать вопросы участникам разбирательства, знакомиться с протоколом Вашего опроса, приносить заявления и жалобы на действия участников разбирательства.Я Вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307-308 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Понятно?

Свидетель Пинус: Да, Ваша честь.

Судья: Подойдите к краю стола и дайте подписку, что я разъяснил Вам Ваши права и предупредил об уголовной ответственности.

Судья: В зале суда находятся подсудимые: Самодуров, Михальчук, Василовская. Вы с ними знакомы?

Свидетель Пинус: С Михальчук, Самодуровым знаком. Василовскую… я ее знаю, но не…

Судья: Какие у Вас сложились отношения?

Свидетель Пинус: Дружественные.

Защита: Алексей Леонидович, дружественные отношения не повлияют на правдивость Ваших показаний?

Свидетель Пинус: Ваша честь, такой вопрос: будучи свидетелем защиты, я не совсем понимаю, почему не могу быть просто свидетелем. Я православный человек и прихожанин известного подмосковного храма в течение уже четверти века, с другой стороны, я директор художественной институции…

Судья: Есть только две стороны. Они вправе отнести Вас к той или иной стороне согласно их субъективной оценке Ваших показаний.

Свидетель Пинус: Не повлияют.

Защита: Вы с одной стороны свидетель, но с другой – Ваша должность предполагает наличие специальных знаний… Каково Ваше профильное образование и работа по специальности?

Свидетель Пинус: Первый институт, который я закончил – был технический ВУЗ. Второй – Литературный институт имени Горького.

Защита: По теме «современное искусство» имеете ли Вы какую-то специальную подготовку? Публикации?

Свидетель Пинус: 12 лет практической организации художественных выставок как в Зверевском центре современного искусства, так и других институций, в частности «Экспопарк»,ЦДХ, Третьяковская галерея.

Защита: Где Вы выступаете под псевдонимом «Сосна»?

Свидетель Пинус: Как поэт, директор художественной институции.

Защита: Вы имеете работы в области современного искусства?

Свидетель Пинус: Нет, я практик.

Защита: Вы знакомы только с предметами художественного творчества или Вы знакомы еще и с литературой…?

Свидетель Пинус: Разумеется.

Защита: Вам известны фамилии действующих художников, относящих себя к современному искусству, искусствоведов, занимающихся этой проблемой?

Свидетель Пинус: Да.

Защита: Вам случалось быть в январе на выставке «Осторожно, религия!»?

Свидетель Пинус: Да, я был на открытии.

Защита: Художники, представленные на этой выставке… Вы можете назвать их фамилии, всех или частично?

Свидетель Пинус: Я знаю почти всех художников.

Защита: Эти художники были известные, признанные в искусстве или это был случайный отбор?

Свидетель Пинус: Известные. Большое количество вообще имеет мировые имена, а многие широко известны на московской художественной сцене уже много лет.

Защита: Имеют ли работы этих художников другую выставочную площадку, кроме центра Сахарова?

Свидетель Пинус: Разумеется. В Зверевском центрегода за два до этой выставки тоже была выставка, посвященная теме «религия». Называлась она «Христос – хороший человек». Куратором ее был Константин Звездочетов. Большое количество участников, выставлявшихся в Зверевском центре, принимали участие и в этой выставке.

Защита: Вы сказали, что Вы православный человек и прилежный прихожанин. А выставка под таким названием «Христос – хороший человек»…

Свидетель Пинус: Не оскорбила ничьих вкусов.

Защита: А выставка «Осторожно, религия!», как Вы ее оцениваете и в художественном отношении, и в разрезе оскорбления религиозных и национальных чувств и разжигания религиозной и национальной розни?

Свидетель Пинус: С моей точки зрения, этот проект, состоявшийся в стенах Сахаровского центра, имел еще дополнительный некоторый смысл. Определенно две идеи в названии проекта: с одной стороны, это просьба или даже требование в бережном к ней отношении, с другой стороны – это предостережение гражданским институтам, что от имени церкви могут существенно нарушаться гражданские права и свободы. В духе этой двусмысленности был организован этот проект. Возможно, мы бы организовывали его чуть иначе. Не скрою, что, вероятно, одна – две работы меня, как православного человека, резанули. Но в целом,ничего недопустимого в музее Сахарова не произошло. Работы, несмотря на свою полемическую направленность, это и задача художника – бросать проблемы, не отвечать на вопросы, а поднимать проблемы. Об этом писал и Достоевский, и вся мировая культура под таким углом смотрит на эту проблему.

Защита: А разве в русской православной церкви существуют проблемы? Какие?

Свидетель Пинус: Начиная с разделения церквей, с того, что христианство разделено на православие и католичество, церковь – это вообще одна большая проблема, тем не менее, это не мешает ей организовывать жизнь приходов и приводит людей, благодаря определенной методике, через житийную литературу, что есть Господь и выполнять следует заповеди его.

Защита: Произведения, представленные на выставке, относятся к актуальному искусству?

Свидетель Пинус: Да.

Защита: Это художественные произведения?

Свидетель Пинус: Безусловно.

Защита: Если бы речь не шла о художественных произведениях, Вы считаете, что говорить о проблемах на образном языке или на прямом русском, любом другом, даже серьезных проблемах внутрицерковной жизни – это допустимо или об этом нужно молчать? Как сказал один человек: церковь – моя мать, и оценивать ее, обсуждать проблемы я не могу.

Свидетель Пинус: Святая церковь состоит из грешных и бренных людей. Эти художественные высказывания направлены, разумеется, не на церковь как на высшую духовную человеческую область, а на определенных или… Даже не на осуждение, а на поднятие проблемы участия в религиозных собраниях людей, очень часто не живущих по заповедям Христовым. Опять же, художник имеет право на все, если эти права, как я полагаю, не нарушают гражданских законов. Это может быть очень важным. Эта полемика, результатом которой явился разгром выставки, она носит исключительно столкновение эстетических дискурсов. Это мне известно доподлинно, что действия этих 4-х молодых людей, имеющих отношение к храму Николая Чудотворца в Пыжах, были организованы. Насколько мне известно, суд не поднимал этот вопрос. При этом я должен сказать, что известен достаточно в Москве человек, мне она известна как Анна Герасимова, может быть, сейчас у нее фамилия Шаргунова, являющаяся женой священника, т.е., матушкой храмаНиколая Чудотворца в Пыжах. Она благословила (в кавычках) этих4-х молодых людей на некоторые жесты по отношению к этой выставке. Дело в том, что матушка сама имеет отношение к художественному миру. Ни для кого, наверное, не секрет, что и отец Александр Шаргунов в юности был поэтом, писал под псевдонимом «Винсент», таким образом, предполагать,что возникло разногласие лишь на религиозной почве, было бы неверно. Это возник определенного рода конфликт эстетик, конфликт художественных языков. Матушка, насколько, мне известно,в своих представлениях об искусстве остановилась на уровне шестидесятников. То искусство, которое было показано на выставке, существенно оторвалось от того времени, время не стоит на месте. Новые реалии жизни рождают новый художественный язык. Для того, чтобы владеть этим художественным языком, необходимо находиться все время на гребне постоянно движущейся точки развития. Стоит перестать жить жизнью современного искусства, и значительная часть смыслов утрачивается. Таким образом, благодаря возникшему отрыву, с одной стороны, и в связи с определенной убежденностью, что есть искусство настоящее и сомнительное… По сути, вся история искусства – это смена одного сомнительного искусства на другое.

Защита: Скажите, а Вам известна критика Алексея II, с которой он выступил в отношении проблем русской православной церкви?

Свидетель Пинус: Да.

Защита: Вам известно, что Папа Римскийне раз каялся за грехи церкви, за многие? И за походы, и за инквизицию?

Свидетель Пинус:Известно.

Защита: Для религиозных людей, но не фанатиков, есть тема, чтобы поговорить о проблемах и избавиться от них?

Свидетель Пинус:Избавиться от проблем невозможно, а дискуссии необходимы.

Защита:В том числе и образным языком?

Свидетель Пинус: Безусловно.

Защита: Вы дали два толкования названия выставки. Как Вы считаете, какому организаторы отдавали предпочтение или они вкладывали двоякий смысл?

Свидетель Пинус: Название гениально. В высшей степени поэтическое. В полной мере поднимает существующую проблему.

Защита: В том числе, что под именем и от имени церкви могут нарушаться права и законы… Такие факты бывают?

Свидетель Пинус: Да.

Защита: Вы сказали, что Вас резанули одна-две работы… Какие?

Свидетель Пинус: Я бы не хотел этого делать. Во-первых, авторы являются подсудимыми, во-вторых, вот так, выделяя из пространства работу, я бы нарушил композиционную сбалансированность. Я бы хотел сказать, упреждая этот вопрос, о современной практике организации художественных проектов. Как правило, это не заданный жестко проект с гарантированным результатом, а в некотором смысле, лабораторный, экспериментальный опыт, когда результат в конечном счете непредсказуем. Результатом оказалось доказательство, что наше общество еще не готово воспринимать подобного рода опыты. Я думаю, это бесспорно, так как далеко не после каждого художественного опыта стороны выясняют отношения в суде.

Защита: Скажите, общая направленность выставки была ли на возбуждение вражды либо ненависти к христианам или к русским и с учетом контекста экспонирования была ли выставка направлена на оскорбление национальных чувств?

Свидетель Пинус: Конечно, нет. Эта выставка не оскорбляла ни чувств верующих, ни русского народа, ни кого-то отдельно. Она поднимала проблемы. Гражданин, даже если он художник, имеет право говорить о них на художественном языке. Эта выставка никого не могла оскорбить.

Защита: Вы сказали, что не только художников, работающих в направлении актуального искусства знаете, но и искусствоведов. Я Вам сейчас назову фамилии, а Вы скажите, известны ли они Вам как специалисты в области современного искусства: Энеева, Козлова, Бекенева, Маркова, Цеханская, Абраменкова.

Свидетель Пинус: Я знаю всех этих экспертов, но заявляю со всей ответственностью, что ничего даже близкого с современным искусством их работы никогда не содержали, полагаю, содержать не будут. Это иного дискурса искусствоведение. В частности, Энеева, если не ошибаюсь, ее чрезвычайно профессиональная по содержанию и по выводам несостоятельная работа… Я ее читал с большим интересом, диалектическое разворачивание и сворачивание спирали, блеск эрудиции, но, к сожалению, не в области современной художественной парадигмы.

Защита: А остальные?

Свидетель Пинус: Да и остальные. Уровень их был значительно ниже, выводы всех пятерых экспертов, я очень сожалею об этом,но они, по сути, указывали суду параметры обвинения и даже почему-то не художникам, а организаторам.

Защита: Может, Вам известны их какие-либо работы в области актуального искусства?

Свидетель Пинус: Не только работы, но и частная жизнь.

Защита: Откуда? В качестве кого?

Свидетель Пинус: Эксперт Энеева – сотрудник музея Андрея Рублева, если не ошибаюсь. Не все известны…

Защита: Обобщите по какому-то критерию.

Свидетель Пинус: Существуют не только современные художественные практики, а также интеллектуальные течения, исследующие все предметы искусства от портретов наскальной живописи, эпохи Возрождении и т.д. Когда специалист в области архитектуры начинает писать о современной поэзии – это не вполне профессионально.

Защита: А есть ли еще какой-то критерий, по их отношению к православию, например?

Свидетель Пинус: Кое-кто из них считает себя православным человеком, и этой работой, полагаю, думает, что осуществляет великое дело по защите нашей матери церкви от враждебных посягательств. Я допускаю, что такими мотивами они могут руководствоваться.

Защита: На этом я ограничусь.

Самодуров: Поскольку вы один из немногих свидетелей, кто был на открытии, что понравилось, что не понравилось, что запомнилось?

Свидетель Пинус: Это был мощный вернисаж, современный художественный проект, веселый фуршет, дружественное отношение среди художников, поклонниковсовременного искусствав количестве, быть может, человек 50…

Самодуров: А какие-то работы Вам запомнились?

Свидетель Пинус: Безусловно. В частности, работы Сигутина, очень яркая работа Омара Годинеса, перформанс Веры Сажиной, Виноградова работа, Марина Обухова… Работы многих художников произвели сильное впечатление.

Самодуров: Поскольку Вы сказали, что были работы, которые Вам не понравились… Не называя их, с точки зрения практики современного искусства, которой Вы занимаетесь 12 лет – нарушают ли они и их экспонирование какие-то принятые нормы: конвенциональные или иного характера?

Свидетель Пинус: Любое событие определяется временем и местом. Мы запросто можем, сейчас уместна практика граффити, и это был бы неприемлемо в стенах храма. Если место и время предназначены для современной экспозиции, то какие-либо иные попытки прочтения текстов мне кажутся натянутыми и недопустимыми.

Самодуров:То есть с Вашей точки зрения даже те работы, которые вас резанули и шокировали, не нарушают принятых в художественной практике норм?

Свидетель Пинус: Да, именно так.

Самодуров: А известно ли Вам как организатору очень многих выставок, существуют ли помимо воли куратора нормы, которые куратор должен соблюдать, законодательные? Существуют ли в актуальном искусстве какие-то запреты, нормы, регламентирующие использование в работах художников образов Христа, Богоматери, креста не для выражения веры в бога, а в каких-то иных смыслах?

Свидетель Пинус: Если помните, передвижники вступили в конфликт с академией, т.к. она навязывала в качестве тем для дипломных работ исключительно религиозные сюжеты. В этом смысле это тоже был своеобразный протест.

Самодуров: Что должен делать куратор? С церковью этот вопрос как-то согласовывать?

Свидетель Пинус: С церковью имеет смысл согласовывать, если проект очень крупного масштаба, и это событие может быть неоднозначно трактовано. Например, выкрасить купол планетария как пасхальное яичко – очень красивый жест, но я бы рекомендовал его согласовать.

Самодуров: А выставку масштаба нашего музея, Зверевского музея с использованием религиозных символов нужно согласовывать с какими-то официальными церковными инстанциями?

Свидетель Пинус: Тогда должен быть соответствующий закон или лицензия на нашу с Вами художественную деятельность. Поскольку закона нет и лицензия не предусмотрена, значит, ничего согласовывать мы не должны.

Самодуров: А выставку, которую вы проводили 4 года назад, вы с кем-то согласовывали?

Свидетель Пинус: Нет.

Самодуров: Спасибо.

Защита: Скажите, в православной иконографии существуют ли какие-то каноны?

Свидетель Пинус: Безусловно.

Защита: Имеет ли право светский художник на неканоническое использование библейских образов?

Свидетель Пинус: Вправе. Практика реформирования и изменения канонов складывалась из того, что значительный художник создавал значительное произведение искусства, а спустя какое-то время она определенным образом становилась каноном в христианскомсмысле.

Защита: То есть было взаимное влияние?

Свидетель Пинус: Безусловно. Хотя в церковной живописи XIX века была некая диффузия, взаимопроникновение, многие священники это не одобряли…

Защита: Люди, которые непосредственно разгромили эту выставку, могли руководствоваться мотивом защиты веры?

Свидетель Пинус: Эти люди – не фанатики…

Защита: На меня они тоже не произвели такого впечатления…

Свидетель Пинус: Я понимаю их мотивы, это молодые горячие головы, которые есть в любом деле.

Защита: Вам известны иные примеры того, когда людьми из разных побуждений уничтожались признанные произведения искусства?

Свидетель Пинус: В 63-м году был уничтожен на моих глазах храм. На моих глазах горели иконы. Им сказали, что надо уничтожить храм – они это сделали. Как и эти парни, которые пришли со спреями, насколько я знаю, пострадали и работы совершенно невинного, даже христианского содержания. В частности, работы Сигутина.

Защита: Более свежие примеры…

Свидетель Пинус: Талибы в Афганистане.

Защита: Скажите,у Вас большой опыт в организации выставок?

Свидетель Пинус: Наверное, да.

Защита: Скажите, а Вам приходилось во время организации выставок учитывать, какое воздействие произведут экспонаты на людей,и считаете ли Вы необходимы учитывать такое воздействие?

Свидетель Пинус: Надо учитывать обстоятельства места и времени. Их посетители известны наперечет. Это группа людей, которые наперечет. В основном, искусствоведы, интересующиеся современной художественной практикой. Не думаю, что стал бы особенно специально готовиться к выставке, но если это было бы событие очень крупного масштаба, я был бы вынужден учесть особенности национального менталитета.

Защита: То есть Вы считаете, что надо учитывать…

Свидетель Пинус: Учитывать надо все. Другое дело, что здесь много факторов совпало. Эта история имеет долгие корни. Здесь же говорили о рубке икон Тер-Оганяна в пространстве Манежа. Кстати, тогда кураторы не были подвергнуты суду. Судебное дело было возбуждено в отношении Тер-Оганяна. Я был волею судьбы свидетелем этой рубки. Я отвернулся и ушел. Если б так поступили все, кому не понравилась выставка в Сахаровском центре…

… (перерыв в записи)

Свидетель Пинус: …это современный художественный проект. Нечего там было делать православному человеку. Тем более, была суббота, вечер, православный человек это время провел бы в храме. Но отозвалась на эту акцию, чрезвычайно сомнительную и одиозную, при всем моем уважении к художнику Тер-Оганяну, прохановская газета «Завтра». Именно после публикации в этой посткоммунистической прессе возникло движение патриархии, результатом которой оказалось возбуждение уголовного дела против Тер-Оганяна. Таким странным образом сказалось это влияние. Ни патриарх, ни кто-либо другой, кто действительно мог бы осудить эту выставку с церковных позиций, на этой выставке не был. Как не было их на выставке в Сахаровском центре.

Защита: А художник, когда он творит, должен учитывать реакцию общественного мнения?

Свидетель Пинус: Художник – глас божий. Он не должен учитывать ничего. Он делает – сам не знает, что он делает. Он отвечает за совершенное уголовное деяние.

Защита: Скажите, каждое художественное действие надо соотносить с местом и временем, в контексте которых и решать вопрос о его проведении?

Свидетель Пинус: Да. Лучше не скажешь

Защита: Действие в храме или на Красной площади при большом количестве народа будетиметь смысл иной, чем такое же в маленьком выставочном зале?

Свидетель Пинус: Более того,современная художественная практика в значительной степени направлена на привлечение к участию зрителей в связи с их институциональной подготовленностью.

Защита: Нет вопросов.

Самодуров: Вопрос как к религиозному человеку и как к куратору: были ли какие-либо работы, хотя бы одна, в которой Вы почувствовали принципиальное атеистическое отрицание веры в бога, стремление представить ее как нечто архаичное, глупое, вредное, неуместное в современном обществе?

Свидетель Пинус: Вопрос непростой. Не берусь утверждать. Скажу одно. В нашем храме я веду курс «Основы правового сознания». Воскресная школа. В частности,говоря о других проблемах, я затронул вопрос вмешательства государства в лице прокураторы к тем произведениям и людям, имеющим отношение к выставке. Прихожане поделились на две группы. Одна говорила, что художник на то и художник, чтобы поднимать проблемы, задавать вопросы, в связи с этим, кто-то упомянул о практике юродивого, который имел право совершать вещи, непристойность которых была очевидна. В частности, как юродивый швырял в крест камни. Всегда были люди, которым было позволено больше. Это и скоморохи, которые иногда становились глашатаями выставки. Другая половина была настроенажестко к художникам, об организаторах никто не говорил. Была проведена определенная работ, чтобы эти люди поняли – единственный правильный жест – это молитва, даже за врага. Было бы правильно, если бы церковь так отреагировала.

Гов. обвинение: У меня очень немного вопросов.Защита оказалась очень проницательной. Я действительно задам Вам этот вопрос. Про те работы, которые резанули Вам глаз. Я бы хотела попросить назвать работы.

Свидетель Пинус:Была одна работа феноменально грандиозногосмысла. Не помню автора. Вид спасителяна троне во славе, куда мог подойти каждый сзади и подставить лицо. Работа ошарашивает. Своей полемической остротой и масштабом принимаемой на себя нагрузки. Я готов прокомментировать. Как искусствовед.

Гов. обвинение: Я хочу, чтобы Вы прокомментировали ее как верующий человек. Поскольку Вы сказали, что она резанула Вас как верующего.

Свидетель Пинус: Знаете что… Резанула. Знаете как… самый верный способ оценки художественного произведения: завидно ли тебе, что не ты его создал.Если завидно, значит действительно шедевр. Так поэты оценивают стихи других поэтов, художники – произведения других художников. И вообще, эта сравнительная практика, поступил бы ты как Серафим Саровский… Поступил – хорошо, нет – есть к чему стремиться. Я бы такую работу не создал… Не знаю,выставил бы или нет. Не берусь утверждать. Но то, что эта работа создает феноменальный новый смысл – это без всякого сомнения. С одной стороны, относясь к практикам обмана, известным со средних веков, когда некий сюжет предусматривает возможность, зайдя сзади, вставить свое лицо. В XIX веке он эксплуатировался фотографами, в XX – во всю в кинематографе, когда снимались пальмы-море. Это практика замещений. Новый неведомый гигантский смысл возникает, когда, зайдя… Казалось бы,сакральные символы, серебряный оклад, риза спасителя нашего… Настоящая церковная история, наше время таково, что имеющий чин и регалии очень часто своим лицом подменяет лик спасителя. Этот смысл гигантского масштаба, я бы назвал ее самой спорной, самой резанувшей, самой значительной работой на выставке. Другая работа, которая, как мне показалась, затрагивает сакральные символы – «Thisismyblood». Эта работа осуждала определенную западную культуру… Я не говорю только о Западе. Она и в России существовала давно, с Петра, по сути. Относясь к крови спасителя как к чему-то сакральному, я не мог не обратить внимание.

Гов. обвинение: Скажите, говоря о критике в религии… Она приемлема в любой форме?

Свидетель Пинус: В любой форме, не нарушающей закон.

Гов. обвинение: Где та самая грань критики и оскорбления?

Свидетель Пинус: Нет грани. Это называется – будь честен и делай, что считаешь нужным. Художники великолепно справились с задачей. Перед ними стоялапроблема церкви с самого конца XX–начала XXI века. У церкви огромное количество проблем, как внутренних, так и внешних. Как специалист-искусствовед, я могу проанализировать работы, которые более толерантны или менее толерантны, более или менееполемически заострены, которые меня задевают, но при этом требовать уголовного наказания организаторов выставки – бога побойтесь!

Гов. обвинение: Вы сказали, что Ваши чувства заострены. Но чувства тысяч, если не десятков тысяч, верующих…

Свидетель Пинус: Откуда же они взялись, если они эту выставку не видели…

Гов. обвинение: Это установленный факт. Люди, стоявшие за этой трибуной, плакали, так как они считали, что растоптали их душу…

Свидетель Пинус: Несколько недель назад у нас в центре появились две православные женщины, которые собирали подписи против уголовного преследования художников и организаторов этой выставки, понимавшие, что от лица церкви сейчас может твориться вопиющее беззаконие. Не были оскорблены ничьи чувства. Это были слезы аффекта. Сугубо православных людей на выставке не было, и быть не могло. Если бы я не был директором Зверевского центра, нафига бы все мне это далось.

Гов. обвинение: Известно, что выставка анонсировалась. Это было не закрытое собрание.

Свидетель Пинус: Каждому православному человеку было позволено пойти на эту выставку, но не всем полезно.

Гов. обвинение: Может, какое-то предупреждение на дверях центра висело…

Свидетель Пинус: Это бы не изменило сути дела. Может быть, наоборот даже… повысило бы заинтересованность… Церковь церковью, гражданское общество гражданским обществом.

Гов. обвинение: Значит, ничьи чувства оскорблены не были…?

Свидетель Пинус: Нет, проблема раздута. Сахаровский центр – одиозное место, с 1994 года протестует против войны в Чечне. Это все важно…

Гов. обвинение: Делая такое утверждение, на чем Вы основываетесь – на своей субъективной оценке происходящего?

Свидетель Пинус: В том числе.

Гов. обвинение: Еще на чем?

Свидетель Пинус: На мнении многих людей, с которыми мне приходится разговаривать по долгу службу.

Гов. обвинение: У меня нет вопросов.

Защита: Существуют ли для Вас как для православного человека вещи, которые могут Вас оскорбить?

Свидетель Пинус: Бог поругаем не бывает. Меня бы, конечно, оскорбило святотатственное поведение в храме.

Защита: Но это и законом оговорено. А по-человечески оскорбление – это вещь объективная или субъективная?

Свидетель Пинус: Вообще, конечно, субъективная.

Защита: Художник должен лидумать, выставляя в выставочном зале свои работы, что придет некто полоумный или с другими эстетическими взглядами?

Свидетель Пинус: Практика советского художественного творчества это наглядно показала. Полемика искусства и власти имеет очень глубокие корни – с императора Нерона начиная. Художник выполняет свой внутренний заказ, реализуя свои прозрения творческие. Нет, конечно, он не должен об этом думать.

Защита: Я хочу поговорить об экспонате «Не сотвори себе кумира»… Скажите, даже эти работы возбуждают ли ненависть к православным, русским?

Свидетель Пинус: Нет.

Защита: Оскорбляют ли?

Свидетель Пинус: Нет.

Защита: Вопросов нет.

Гов. обвинение: У меня заявление. По-моему, очевиден статус допрашиваемого – свидетель. Что касается первой части допроса, когда его допрашивал адвокат Шмидт, она вся касалась оценки экспертного заключения. Хочу обратить внимание суда, задавая подобные вопросы, адвокат Шмидт призывал оценить свидетеля имеющиеся в деле доказательства. Оценка доказательств – это исключительно прерогатива суда и сторон в прениях. Но не прерогатива свидетеля. Это фактически нарушение закона.

Защита: Заявление. Ни одного вопроса, связанного с оценкой экспертизы, я не задал. Я задал вопросы – как человек, занимающийся современным искусством, знает ли он этих конкретных гражданок, что о них знает. Действительно, в один момент я упомянул, что по роду его деятельности он немножечко и специалист. Но суд ни разу меня не прервал, обвинение не делало заявлений.

Судья: Впредь я буду ограничивать подобные заявления. … Заседание окончено.



Наверх