Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 16.12.2004
Оглашение письменных показаний свидетелей обвинения и допрос свидетеля обвинения Зражевской Алисы Александровны.

Судья Прощенко В.П.: Продолжаем судебное следствие. Слушаем доказательства стороны обвинения. Повестки направляли и на предыдущее заседание и на сегодня. Я так полагаю, другие свидетели не хотят ходить, по каким-то причинам, уважительным, неуважительным. … У обвинения… Ваши доказательства. Ваше какое-нибудь мнение есть?

Гос. обвинение:Ваша честь, мне не известны причины неявки свидетелей в судебное заседание. Действительно не известны, но поскольку, в общем-то все знают, принимались меры неоднократно к вызову их в суд, поэтому, не смотря, в общем-то, на то, что причина неявки свидетелей неизвестна, я все-таки возьму на себя смелость заявить ходатайство. И очень надеюсь встретить здесь понимание со стороны защиты. Я, на основании статьи 281 УПК России, Ваша честь, просила бы огласить показания свидетелей, не явившихся на судебное заседание. Повторяю, причины неявки не известны, поэтому, возможно, просто будет согласие стороны защиты. Я не знаю. Поскольку, некоторым образом затягивается судебное следствие и, как мы видим сегодня, в очередной раз, люди опять не явились.

Судья: Напомню участникам разбирательства, что закон не связывает оглашение показаний с выяснением обстоятельств, то ли он за границей, то ли он сидит дома, не хочет приходить. Или какие-то другие причины. Сторона защиты…

Защита: Уважаемый суд, мы не возражаем против оглашения показаний свидетелей.

Судья: Огласить показания свидетелей: Мамышева В.Ю., Батынкова К.А., Митлянской А.Ю, Филиппова А.С., Любашкиной М.Б., Турецкой А.В., Дорохова А.А.

Гос. обвинение:Том дела второй, лист 106-108. Протокол допроса свидетеля Мамышева В.Ю. от 5апреля 2003 года. Итак: «По существу уголовного дела могу показать следующее. Я, являясь свободным художником, работаю в жанре актуального искусства. Кроме живописи занимаюсь фотографией, видео, коллажами. Мои работы выставляются в различных галереях и музеях, в числе которых Третьяковская галерея, Русский музей, ЦДХ. В середине декабря 2002 года мне позвонила моя давняя знакомая Саркисян Оксана и предложила принять участие в выставке, организуемой ее дальним родственником Зулумяном. Выставка называлась «Осторожно, религия!» и непосредственным ее куратором являлся Зулумян. Я поинтересовался у Саркисян концепцией и основной идеей выставки. Она мне пояснила, что основная идея выставки – это предостережение церковного радикализма в обществе. То есть, церковь в настоящее время превращается в некое подобие штаба КПСС. Необходимо оградить религию от грубого вмешательства органов государственной власти, так как вопрос религии… рукописный текст – некоторые слова сложно прочесть… интимен и хрупок. Я поинтересовался у Саркисян, о какой конкретнорелигии идет речь. На что она пояснила, что это абсолютно не важно. Может быть и христианство, и католицизм, и мусульманство. И так далее. Поскольку я христианин, человек верующий, то я выбрал именно христианскую религию. Фамилии других художников, изъявивших желания продемонстрировать свои работы, Саркисян не назвала, поскольку я не уточнял. В то время у меня дома хранилась моя работа под названием «Вышел месяц из тумана». На данной картине был изображен я, в виде инопланетянина, с головой в виде месяца. Я полулежал на фоне звенигородского монастыря. Указательный палец левой руки был изображен в виде креста. Основной мыслью моей работы было то, что в моем инопланетном образе некие космические силы предостерегают людей оставить свои мирские заботы перед входом в лоно святой церкви. Для выставки я переименовал свою работу в «Осторожно, религия!». В первых числах января 2003 года мне позвонил Зулумян Арутюн и сказал, что является куратором выставки. После чего попросил меня подвезти 13 января 2003 года свою работу в выставочный зал музея общественного центра имени Сахарова, расположенный Москва, Земляной вал, дом 57, строение 6, для заключительного монтажа. Я согласился. Кроме этого Зулумян сообщил мне, что для данной выставки Рыкиным Михаилом и Альчук Анной написана концепция. В связи с тем, что данных людей я знаю давно и очень уважаю, как философов, это был еще один повод для согласия демонстрации моей работы и участияв выставке. Фамилии художников, согласившихся принять участие в выставке, и других организаторов, Зулумян не называл, так как я этим вопросом не интересовался.»

Комментарий: «Иностранец»

«По существу данного уголовного дела могу показать следующее. Около года я работал художником в еженедельнике «Большой город». Я работаю в жанре актуального искусства и выставляю свои работы во многих выставочных залах, таких как Русский музей, Третьяковская галерея и т.д. Около трех лет я знаком с ЗулумяномАрутюном и его бывшей женой Золян Наринэ. Мы часто встречались на разного рода выставках, и летом 2002 года мне позвонил Зулумян и предложил принять участие в выставке «Осторожно, религия!». Я согласился, и тогда он поинтересовался, есть ли у меня работы на тему религии. Ни какой конкретно религии не имелось в виду. Я ответил, что у меня есть работа «Семь смертных грехов», которую я делал около трех лет назад и уже неоднократно демонстрировал на выставках. Зулумян, видевший ранее мою работу, согласился. После этого разговора, на одной из выставок я получил текст концепции выставки «Осторожно, религия!», подготовленный Альчук Анной. В текст концепции я особенно не вникал. Для себя название и концепцию выставки я понял как предупреждение для людей более трепетно и внимательно относиться к религии и всему остальному. Из общения с художниками, бывшими на выставке и встречавшимися со мной, я, примерно, выяснил круг людей, которые будут выставлять свои работы. Большинство из них являются одними из самых известных художников России: Косолапов, Мавромати, Кулик, Мамышев и другие. Насколько мне известно, работы, выставлявшиеся на выставке «Осторожно, религия!» никакого специального отбора не проходили, поскольку существовал принцип демонстрации работ всех желающих принять участие и отсутствие цензуры. Для монтажа я привез свою работу в первых числах января 2003 года в музей центра Сахарова. Там я сдал работу охраннику-смотрителю. И в следующий раз появился там в день открытия выставки, то есть 14 января 2003 года. Исполнительного директора музея Самодурова и его заместителя Василовскую я знаю, поскольку на постоянно действующей экспозиции музея находилась моя работа «Стены». В рамках проведения выставки «Осторожно, религия!» ни с Самодуровым, ни с Василовской я не встречался. Их роль в организации и проведении выставки мне не известна. Моя работа «Семь смертных грехов» представляет собой семь цветных фотографий, на которых изображена семья моих знакомых в обыденной жизни. Семья заснята в течение суток. Грех чревоугодия представляло у меня семейное застолье. Грех праздности – вся семья смотрит телевизор. Грех идолопоклонничества – комната, завешенная фотографиями и плакатами кумиров. И так далее. В своей работе я не преследовал цели оценить действия обычных людей в их жизни, а лишь констатировал факт нарушения людьми основных религиозных заповедей. Хотел привлечь к этому внимание публики. Кроме того, моя работа – это предупреждение, напоминание людям о том, что необходимо вести праведный образ жизни. В настоящее время моя работа без каких-либо повреждений находится в центре имени Сахарова. С моих слов записано верно. Дополнений и замечаний нет.» Подписано свидетелем и следователем.

«По существу уголовного дела могу показать следующее. С 1989 года являюсь членом Московского Союза художников. Мои работы выставляются и постоянно находятся во многих музеях и выставочных залах: Государственной Третьяковской галерее, Берлинской Академии искусств и т.д.Я занимаюсь живописью, фотографией, видеоартом. В последних числах декабря 2002 года на выставке в клубе «Муха» моя знакомая Альчук Анна предложила мне принять участие в выставке, посвященной религии, и представить какую-нибудь свою работу. Концепция выставки, ее название с Альчук не обсуждались. После этого разговора, на этой же выставке Альчук познакомила меня с Зулумяном, который представился куратором и организатором выставки, которая должна была быть посвящена религии. Я согласилась принять участие в выставке и сообщила, что у меня есть работа, которая может соответствовать религиозной тематике. Он согласился. И мы договорились, что в первых числах января 2003 года, я подвезу работу в выставочный зал общественного центра имени Сахарова. Сама работа, которую я хотела предложить на выставку, с Зулумяном не обсуждалась. Ни с кем кроме Зулумяна и Альчук я о проведении выставки не разговаривала. Концепция выставки, так же ни с кем не обсуждалась, так как мне это было не интересно. Насколько мне известно, никакого отбора работы, выставлявшиеся на выставке, не проходили. С директором музея Сахарова Самодуровым и его сотрудником Василовской я познакомилась на пресс-конференции после погрома выставки. До этого момента я с ними никогда не встречалась. Моя работа называется«Последний ужин». Она была выполнена в октябре-ноябре 2002 года и представляет собою видеофильм с кадрами отрезанной головы карпа, рефлекторно двигающей жабрами. Данный кадр был заснят мною, когда я шла по улице и увидела, как разделывают рыбу для продажи. Реакция людей, равнодушно стоящих в очереди, не обращавших никакого внимания на конвульсивные движения головы, произвела на меня сильное впечатление, и я сняла это на видеокамеру. Голова данной рыбы в моей работе означает символ страдания. Другой частью работы «Последний ужин» представлялатарелка, на которой находилось несколько частей рыбы – голова, плавники, хвосты. Работу дополняли фотографии, две штуки, на которых, в увеличенном виде, были изображены фрагменты усов рыбы. Данная работа была выполнена в соавторстве с Орловым Валерием. Ни какого религиозного контекста, смысла в этой работе нет. Этой работой я хотела привлечь внимание людей к теме страдания. В настоящее время работа находится у меня дома, в первоначальном состоянии. Погромщиками она повреждена не была. С моих слов записано верно. Замечаний и дополнений нет.» Протокол подписан свидетелем.

«По существу уголовного дела могу показать следующее. Примерно с 1992 года я являюсь членом Московского Союза художников. Работаю в жанре актуального искусства – живопись, инсталляция, объекты. Мои работы находятся в коллекции Третьяковской галереи, коллекции Людвига (Кельн), Сент-Этьен (Франция), Университета Дюк, … Бахчисарайского дворца и других музеях и картинных галереях. Летом 2002 года на очередной выставке, названия которой сейчас не помню, я встретился с Зулумяном Арутюном. Зулумяна я знаю примерно около года. У нас есть общие знакомые художники, фамилии которых я сейчас не помню. Зулумян предложил мне принять участие в выставке, посвященной озабоченности художников оказанием официальной религией давления на общество. Религия становится православным вахабизмом. С другой стороны, сама религия требует бережного к ней отношения. С последним фактом я полностью согласен. Вопросов, где и когда будет проходить выставка, не возникало, так как это должно было решаться в последний момент, то есть на тот момент помещение для проведения выставки было найдено не было. Зулумян сообщил, что название выставки будет«Осторожно, религия!». Круг участников выставки, а также работу, которую я собирался выставить, я с Зулумяном не обсуждал. Поскольку Зулумяна интересовала не моя работа, а мое участие в выставке. На момент нашей встречи с Зулумяном у меня дома находилась одна из работ, которую я демонстрировал на очередной выставке. Моя работа называется «Снежинка». Представляет собой ксерокопии украинского(?) словаря, вырезанные в виде снежинок. Снежинка размером 12х12см находится в рамке под стеклом. Пояснить смысл концепции работы я затрудняюсь, так как работа была представлена на выставку с целью что-нибудь продемонстрировать, а что – не важно. Из участников выставки я знаком с Флоренским, Батынковым, Антошиной, Виноградовым, Вальдрон, Елагиной и другими. До открытия выставки «Осторожно, религия!» я с ними неоднократно встречался, однако вопросов проведения выставки и ее концепцию мы не обсуждали. Работу «Снежинка» я передал на выставку 12 или 13 января 2003 года, то есть накануне открытия выставки «Осторожно, религия!» вместе с кем-то из своих знакомых, с кем конкретно – сейчас ответить затрудняюсь. О том, что выставка будет открыта 14 января, я узнал от кого-то из моих знакомых, фамилию назвать затрудняюсь. Проводился ли отбор работ, предоставляемых на выставку, мне не известно. Данным вопросом я не интересовался. Кто точно являлся куратором выставки «Осторожно, религия!», мне не известно. Однако с полной ответственностью могу заявить, что идея ее проведения принадлежала Зулумяну. Кто еще кроме него занимался подготовкой выставки, мне не известно, так как в этом я не принимал никакого участия. 14 января я пришел на открытие выставки «Осторожно, религия!», проходившее в выставочном зале общественного центра имени Сахарова. Войдя в выставочный зал и осмотрев представленные там работы, я потерял интерес к ней и сразу же ушел с выставки. Меня, как человека религиозного, смутил факт присутствия на данной выставке работ Тер-Оганяна. В связи с тем, что на данной выставке я пробыл недолго, осмотреть все работы мне не представилось возможным. В связи с этим высказаться о работах, представленных на ней, мне сложно. Общее впечатление, которое сложилось от выставки то, что она была плохо подготовлена, непрофессионально. Большинство выставленных работ не соответствовали концепции выставки, о которой я сказал выше. Дать личную оценку работам мне затруднительно, так как я в их суть не вникал. После погрома выставки, произошедшей 18 января, моя работа не пострадала и в настоящее время находится в музее имени Сахарова. Протокол прочитан лично. С моих слов записано верно, мною прочитано.»

«По существу заданных мне вопросов могу показать следующее. Я являюсь свободным художником и работаю в жанре современного искусства. Мои работы выставляются во многих картинных галереях и музеях. В частности, в немецком культурном центре имени Гете, Третьяковской галерее, на выставках современного искусства (Ливерпульское бьеннале и т.д.). Примерно в октябре-ноябре мне позвонила моя давняя знакомая Альчук Анна и предложила принять участие в выставке под названием «Осторожно, религия!», которая должна открыться в январе 2003 года. Концепцию выставки, основную идею Альчук мне не пояснила, а я не спрашивала, так как название «Осторожно, религия!» настолько объемно, что позволяет художникам найти свой собственный смысл. Альчук сообщила, что куратором выставки будет ранее мне незнакомый Зулумян Арутюн. Больше никаких фамилий организаторов и участников выставки Альчук не упоминала. В октябре 2002 года я пригласила принять участие в выставке мою знакомую Нелюбину Анастасию. Насколько мне известно, она представила на выставку работу «Всадники апокалипсиса». Комментировать ее работу я не считаю нужным, поскольку лучше автора это не сделает никто. Моя работа, демонстрировавшаяся на выставке, называется «Письма Ленина». Она была придумана и подготовлена мной весною 2002 года, задолго до того как я узнала о готовящейся выставке. Смысл моей работы заключается в следующем. Веру в бога нельзя ничем заменить, в том числе и политикой, как это было в советские времена. Есть только Бог, все остальное фальшь. Моя работа представляет собою пустую банку из-под кофе, наполненную кувшинками одного из растений, по-моему чертополоха. На банке, а также вокруг нее – октябрятские звездочки и значки с изображением Ленина. Звездочка изображает маленькую иконку, а Ленин – …(?). Идея данной работы была навеяна воспоминаниями из детства, когда существовала такая игра: если одному из детей на одежду садилась пушинка, другие дети говорили, что он получил письмо от Ленина, то есть при коммунизме политика неосознанно заполняла всю нашу душу и неоставалось места для религии. Концепцию выставки «Осторожно, религия!» я бы разъяснила так же, как и свою работу. Веру в бога нельзя ничем заменять, ни политикой, ни какими-либо материальными ценностями. В октябре 2002 года на моей выставке в культурном центре имени Гете, я познакомилась с Зулумяном Арутюном. По поводу предстоящей выставки я с ним не разговаривала, то есть вопросы организации и участия не обсуждались. В ноябре 2002 года, согласно ранее достигнутой устной договоренности, я передала свою работу на выставку через Альчук. После этого я уехала в Германию и находилась там до 27 февраля 2003 года, то есть на открытии выставки я не была. О том, что выставка была разгромлена, я узнала из СМИ. Хочу обратить Ваше внимание, что ни моя работа, ни работы других художников, выставлявшихся на выставке «Осторожно, религия!» ни в коем случае не преследовали цель каким-либо образом оскорбить чувства верующих людей. Кроме того, мне бы хотелось выразить свою благодарность Анне Альчук и другим организаторам выставки за то, что они пригласили меня принять в ней участие. После погрома, произошедшего 18 января 2003 года на выставке «Осторожно, религия!», моя работа сильно пострадала. Банка и текст о детской игре были сильно залиты краской. В настоящее время данная работа находится у меня дома. Поясняю, что свою работу на выставку «Осторожно, религия!» я предоставила безвозмездно, без получения гонорара за участие.» Подписано адвокатом, свидетелем и следователем.

Судья: У нас тут есть свидетель. Мы опросим его, наверно, да? Нет возражений? Предъявите паспорт, пожалуйста.

Свидетель: Добрый день.

Судья: Здравствуйте. На трибуну, пожалуйста, встаньте. Назовите Вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель: Зражевская Алиса Александровна.

Судья: Вы когда родились?

Свидетель Зражевская: 6 января 1974 года.

Судья: Вы работаете?

Свидетель Зражевская: Да.

Судья: Где и кем?

Свидетель Зражевская: Я работаю дизайнером-архитектором в компании Вестлэнд.

Судья: Скоро забудут наши предприниматели русские слова. И мы вместе с ними. Пригласили Вас в качестве свидетеля по уголовному делу. (Зачитывает права и обязанности). В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василовская, Михальчук. Вы знакомы с ними?

Свидетель Зражевская: Да.

Судья: У Вас какие отношения сложились?

Свидетель Зражевская: Уважительные.

Судья: Обвинители, задайте свои вопросы.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Алиса Александровна, Вам известно о проведении в Москве выставки под названием «Осторожно, религия!»? И принимали ли Вы в ней участие?

Свидетель Зражевская: Да, известно. Да, принимала.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, где и когда проходила выставка?

Свидетель Зражевская: Выставка проходила в Сахаровском центре.

Гос. обвинение: Помните дату?

Свидетель Зражевская: По-моему, она открывалась 14 января 2003 года.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, от кого Вы узнали о проведении этой выставки?

Свидетель Зражевская: От Артура Зулумяна.

Гос. обвинение: Артур Зулумян, кто это такой?

Свидетель Зражевская: Вопрос не совсем понятно поставлен. Кем он мне приходится, кто он по профессии?

Гос. обвинение: Кем он Вам приходится? Кто он по профессии?

Свидетель Зражевская: В момент, когда он сообщил мне о выставке, он был моим приятелем. Я знала, что он занимался керамикой, что он собирается курировать выставку. Он пригласил меня в ней поучаствовать. Я согласилась.

Гос. обвинение: А когда он Вас приглашал на эту выставку, что он о ней рассказал?

Свидетель Зражевская: Думаю, дословно мне сложно будет вспомнить. Я могу примерно сказать, что, когда он меня приглашал, он сказал, что у него есть замечательные идеи и выставка будет о религии. И если мне есть, что сказать по этому поводу, я могу в ней поучаствовать.

Гос. обвинение: Скажите, а название уже на тот момент было?

Свидетель Зражевская: Нет.

Гос. обвинение: А, кроме того, что выставка будет о религии, он Вам концепцию объяснял? Какую смысловую нагрузку должны нести работы?

Свидетель Зражевская: Я думаю, что в тот момент, да и потом тоже, никакой жесткой концепции не могло быть. Скорей всего это было предложение высказаться на тему. Не означало, что я должна принести работу за-против, высказаться конкретно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а что Вас побудило принять участие в этой выставке?

Свидетель Зражевская: Мне показалось, что у меня есть интересная мысль.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вы работу готовили специально к выставке или у Вас уже была работа, которая подошла под тему?

Свидетель Зражевская: Я работу готовила специально к выставке.

Гос. обвинение: Вы сказали, что знакомы со всеми троими подсудимыми. Вы с ними были знакомы еще до выставки или познакомились в связи с выставкой?

Свидетель Зражевская: Познакомилась в связи с выставкой. Я бы даже сказала, что я познакомилась с ними после погрома. Потому что я их, конечно, видела, но общаться не общалась.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот в тот момент, когда Зулумян говорил Вам о том, что планируется такая выставка, что она будет о религии, уже было определенно место ее проведения?

Свидетель Зражевская: По-моему, когда он говорил в первый раз, не было. Или, если было, то как-то все было туманно. Я, во всяком случае, этого не помню. По-моему, речь шла о совсем другом месте, о Зверевском центре. Но это были тоже такие разговоры на уровне проекта – где бы это могло быть?

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, сколько Вы своих работ представили на выставку?

Свидетель Зражевская: Одну.

Гос. обвинение: Будьте любезны, расскажите, пожалуйста, о своей работе. Сначала опишите, что она из себя представляла. И поясните потом концепцию Вашей работы. Какой смысл Вы вложили всвою работу? Да. Ну, и название. Если у нее есть. Как называется?

Свидетель Зражевская: Название работы, наверное, все-таки, «Фото недорого». Оно там значилось на бумажке, на выставке. Работа представляла собой фанерный щит, на котором был изображен оклад некой иконы. Естественно, с прорезями для рук и головы, и с дополнительной прорезью для книги. Напротив щита стоял фотоаппарат на треноге. Рядом со щитом стояла табуретка, на которой лежала стопка книг, разного содержания. Что касается смысла работы, то, есливкратце… Работа была об узурпации образов.

Гос. обвинение: А можно чуть-чуть более развернуто?

Свидетель Зражевская: В тот момент, когда я все это придумывала, в первую очередь я думала о том, что религия стала более широким понятием, чем просто христианство или какая-нибудь еще религия. Теперь сюда входит и любая секта и какие-то психологические обработки населения по поводу покупки товаров. Святыми становятся вещи, которые не имеют отношение к святости вообще. Собственно говоря, работа – гротеск. Работа направлена именно на это.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а к работе прилагали какие-нибудь пояснения?

Свидетель Зражевская: Нет. Я считаю, что это не нужно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот Вы говорили, что прорези для головы, рук и для книги. Что это обозначает?

Свидетель Зражевская: Это обозначало, что любой желающий, который хочет возомнить себя кем угодно, или хочет обратить на себя внимание, или хочет заработать денег, может придти, начать пропагандировать что угодно. Всунуть свое лицо, принести свою книжку или выбрать книжку из подбора и объявить себя святым. Естественно, это не в буквальном смысле.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы сказали фанерный щит… Да, эта работа, она какого размера была?

Свидетель Зражевская: Около двух метров в высоту.

Гос. обвинение: То есть реальный человек мог вместить свое лицо, руки. Вы знаете, имели место такие вещи на выставке?

Свидетель Зражевская: Вообще это было задумано. Более того, я затаскивала туда людей. Специально, чтобы их сфотографировать.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот оклад, Вы сказали, был изображен на щите. Изображен, что значит изображен? Как изображен?

Свидетель Зражевская: Это было нарисовано. Главная задача изображения была максимально декорировать это пространство, мутировать богатую орнаментальность. Для того, что бы дать понять зрителю, что это все игра, преувеличение.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вы свою работу до выставки показывали кому-либо? Я имею в виду людей, имеющих отношение к выставке.

Свидетель Зражевская: Ее видел Зулумян, Наринэ Золян видела. Я ее принесла до выставки, а не в день выставки и, в общем, ее видели.

Гос. обвинение: Ну, иными словами, отбором работ занимались? Или можно было принести экспонировать любому желающему?

Свидетель Зражевская: Отбор работ был, насколько я поняла. Но, в общем, очень такой условный.

Гос. обвинение: А кто занимался этим отбором?

Свидетель Зражевская: Наверно я на этот вопрос ответить не могу. При мне этим занимались Зулумян и Золян.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, хоть условный, но отбор был. Какие-то критерии отбора существовали? Какие-то требования к работам?

Свидетель Зражевская: Критерии художественного качества.

Гос. обвинение: А какие-то моральные, этические критерии оговаривались? Вообще они были?

Свидетель Зражевская: Морально-этические критерии в актуальном искусстве не работают и не принимаются. Это понятия несколько из другой области.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вам известны какие-либо работы, которые не попали на выставку?

Свидетель Зражевская: Мне известно, что было несколько работ, которые не попали навыставку, но я не могу сейчас назвать ни автора, ни самих работ, просто потому, что я их не помню.

Гос. обвинение: Ну, вот по каким соображениям, не знаете?

Свидетель Зражевская: Знаю, что они были просто очень слабые. Слабые с художественной точки зрения.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вам известно, кто еще принимал участие в выставке?

Свидетель Зражевская: Известно, но, просто это было так давно, что я Вам не смогу весь список рассказать.

Гос. обвинение: Ну, на тот момент, когда Вы принимали решение об участии в выставке, Вам были известны какие-то фамилии? Были какие-то известные фамилии в Вашем круге?

Свидетель Зражевская: Естественно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а известна Вам роль подсудимых в организации выставки? Выставки вообще. Самодурова, Михальчук и Василовской, я имею в виду.

Свидетель Зражевская: В общем, да.

Гос. обвинение: Расскажите, пожалуйста.

Свидетель Зражевская: Вам нужно пояснить – с какого места рассказать.

Гос. обвинение: Какова роль подсудимых в организации и проведении этой выставки? Ну, кто они относительно этой выставки, что они делали?

Свидетель Зражевская: Ну, естественно, они кураторы. Самодуров, насколько я понимаю, не сразу вошел в эту историю, потому что я его видела чуть позже. Василовскую я видела до выставки. Видела, как она принимала участие в наклейке каких-то эмблемок к работам. Что касается конкретно каких-то ролей, кто что делал по пунктам, я ничего сказать не могу. Просто потому что не знаю. Могу сказать, наверное, вот что. Что в тот момент, когда монтировалась выставка, и возникло название выставки, Зулумян несколько тянул время с обнародованием названия выставки, потому что он понимал, что оно острое. И я считаю, может, я ошибаюсь, но я считаю, что кураторы музейные были поставлены в последний момент в известность. Если я ничего не путаю.

Гос. обвинение: В последний момент в известность о чем?

Свидетель Зражевская: О названии.

Гос. обвинение: А Вы такой вывод исходя из чего сделали?

Свидетель Зражевская: Из слов Зулумяна.

Гос. обвинение: Музейными кураторами Вы называете подсудимых?

Свидетель Зражевская: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы знакомы с работами, которые были представлены на выставке?

Свидетель Зражевская: Я видела их на выставке.

Гос. обвинение: На Ваш взгляд, все ли представленные на выставке работы отвечали тем требованиям, которые к ним предъявлялись организаторами, кураторами? Я так поняла по Вашим показаниям, что единственное требование – это художественная ценность.

Свидетель Зражевская: Я думаю, что работы не все отвечали этому требованию.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, я, честно говоря, не совсем поняла в свое время ответ на мой вопрос. Вы сказали, что в актуальном искусстве такое понятие, как моральные и этические критерии не работают. Поясните, пожалуйста.

Свидетель Зражевская: Ради Бога. Я считаю, что художник – это такой же человек по статусу, как ребенок. Во всяком случае, когда делает свои заявления именно творческого характера, создает свои произведения, будь это живопись, инсталляция или любой другой жанр, хоть пение. Это игра.Это не может являться… Не может иметь отношения к правовым вещам, к оскорблениям чьего-либо достоинства. Точно так же как ребенок, который построил пирамидку в виде Пизанской башни, вовсе не имеет претензий на какое-то авторство Пизанской башни. Эта область человеческой деятельности, которая совершенно отдельна от всей человеческой деятельности.

Гос. обвинение: Эта область человеческой деятельности, Вы привели пример с Пизанской башней, да. Эта область отдельна от эмоций людей? От каких-то иных качеств? Не могу Вас понять.

Свидетель Зражевская: Естественно, она не отдельна от эмоций, конечно же, она направлена на то, чтобы вызвать эмоции. Но согласитесь, что Вы не можете обвинять режиссера фильма, который показывает убийство, в том, что Вы теперь агитируетесь для того, чтобы пойти и совершить убийство. Правильно?То, что художник вызывает какие-то эмоции, старается их вызвать, это не означает, что он Вас побуждает к действию. Он, скорее всего, побуждает Вас к тому, чтобы Вы о чем-то подумали, возможно. Если таковые способности имеются.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, чтобы, так скажем, в полемику не вступать, я так задам вопрос. Вы, готовя свою работу, допускали, что Ваша работа, она может оскорбить людей верующих? Просто оскорбить, больно?

Свидетель Зражевская: Нет. И, более того, я считаю, что люди, которые считают себя оскорбленными моей работой, они совершенно неверно поняли ее. Более того, я считаю, что они не пытались ее понять.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот если говорить не о Вашей работе, а о выставке в целом и о работах других авторов. На Ваш взгляд, было ли вдругих работах оскорбление для людей глубоко верующих?

Свидетель Зражевская: Нет. Я считаю, что оскорбления для верующих в работах не было. Во всяком случае, я такого не видела.

Гос. обвинение: А имели место изображения каких-либо религиозных символов в нетрадиционном виде для людей верующих, да и вообще для людей?

Свидетель Зражевская: Да, конечно, использовались символы. Но это же не означает, что использование символа означает оскорбление веры.

Гос. обвинение: Ну, это, наверное, смотря как использовать. В каком контексте.

Свидетель Зражевская: Да, тогда еще имеет значение, как понимать значение использования символов.

Гос. обвинение: На Ваш взгляд, не было подобного?

Свидетель Зражевская: Я считаю, что оскорбления верующих не было.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вы были на открытии выставки?

Свидетель Зражевская: Да.

Гос. обвинение: В день открытия она была доступна для посещения?

Свидетель Зражевская: Конечно.

Гос. обвинение: Много было народу?

Свидетель Зражевская: Достаточно. Число сказать не могу. Много.

Гос. обвинение: На Ваш взгляд, какова реакция преобладающая людей, которые посетили выставку и увидели, что там представлено?

Свидетель Зражевская: В тот момент, когда я видела людей, видела их реакцию, я видела их реакцию на художественную сторону. По-моему, была какая-то одна женщина, которая выступала как-то резко с точки зрения религии, но, честно говоря, в общей массе прошло как-то более-менее. Потом я на выставке не была. Какие там были высказывания, не знаю.

Гос. обвинение: Скажите, Вамзнаком некий человек по фамилии Тер-Оганян?

Свидетель Зражевская: Нет, я не знакома лично. Я, просто слышала его фамилию. И видела его работы.

Гос. обвинение: А Вы видели его работу на выставке?

Свидетель Зражевская: Да.

Гос. обвинение: Вы можете пояснить, какое впечатление на Вас произвели его работы и как Вы для себя поняли смысловую нагрузку, концепцию его работ?

Свидетель Зражевская: Поскольку я должна быть откровенна, я Вам хочу сказать честно, для меня работы Тер-Оганяна в тот момент не представляли никакого интереса. Я была занята своей персоной. Я на них, практически, не обратила внимание. Если я Вам сейчас буду давать какое-то резюме по поводу его работ, я просто совру.

Гос. обвинение: Нет, врать не надо. Просто непонятно. Когда спросили, видели ли Вы его работы, то Вы совершенно утвердительно сказали: «Да, видела.»

Свидетель Зражевская: Да, я их видела.

Гос. обвинение: А потом Вы сказали, что не обратили на них внимания.

Свидетель Зражевская: Я не обратила внимания достаточно для того, чтобы их проанализировать, вникнуть в их смысл и понять их художественную ценность. Я помню, что я их видела, я на них посмотрела. Я Вам могу сказать, что я заметила работу Косолапова, и что у меня к ней есть вполне конкретное отношение. К работе Тер-Оганяна у меня нет какого-либо отношения. Потому что я не такое внимание на них обратила. Может, не настолько они мне понравились, или не понравились.

Гос. обвинение: А работа Косолапова что представляла из себя? Коль уж Вы ее помните.

Свидетель Зражевская: Она представляла из себя плакат под названием «Кока-кола (неразборчиво)», кажется так.

Гос. обвинение: А какие эмоции вызывала эта работа? Какова была ее концепция, если таковая имелась, вообще?

Свидетель Зражевская: Я не хочу передавать своими словами смысл этой работы, потому что я считаю, что если я буду говорить что-то вместо автора…

Гос. обвинение: Нет, я вместо… я прошу со своей точки зрения, от себя лично. Ну, как зритель, скажем.

Свидетель Зражевская: Я считаю, что общий смысл его работы примерно такой же, как и у моей работы. Речь идет о подмене понятий.

Гос. обвинение: Спасибо. У меня пока нет вопросов, Ваша честь.

Судья: Защита, пожалуйста.

Защита: Скажите, пожалуйста, Вы говорили, что был погром на выставке. Ваша работа пострадала? Если да, то каким образом?

Свидетель Зражевская: Да, моя работа пострадала. Она была испачкана, очень сильно.

Защита: Что значит испачкана?

Свидетель Зражевская: Измазана грязью и на ней было написано: «Гады».

Защита: А вот еще такой вопрос, я не совсем поняла. Это оклад был от какой-то конкретной иконы или это некий собирательный образ?

Свидетель Зражевская: Это некий собирательный образ.

Защита: Спасибо, больше нет вопросов.

Другой защитник просит слова.

Защита: На Ваш взгляд, в Вашей работе было что-то, что позволило ее отличить от реального оклада иконы?

Свидетель Зражевская: Естественно.

Защита: Были ли на ней какие-то надписи, какие делают на окладах, обычно?

Свидетель Зражевская: Нет, на ней не было надписей, которые говорили бы, что это именно оклад какой-то конкретной иконы вообще.

Защита: Скажите, прилагались ли к Вашей работе какие-то атрибуты для богослужения, например, кадила, свечи?

Свидетель Зражевская: Нет.

Защита: Вот такой вопрос, возможно довольно глупый, но я вынужден его задать. Была ли освящена Ваша работа?

Свидетель Зражевская: Нет.

Защита: Вы в своих показаниях относительно Михальчук сказали, что она входила в число музейных кураторов…

Свидетель Зражевская: Нет, я совсем не хотела сказать, что… Просто я всех кураторов в одну кучу смела. Это не означает, что я их сильно различаю.

Защита: У меня в связи с этим такой вопрос, собственно говоря, относительно самой Михальчук. На основании чего Вы полагаете, что она является куратором этой выставки? Она Вам сама об этом говорила?

Свидетель Зражевская: Что она являлась куратором выставки, я узнала уже после выставки. Потому что как-то проскальзывало в разговорах, что еще организацией каких-то сторон занимается она.

Защита: А кто это говорил?

Свидетель Зражевская: По-моему, Зулумян.

Защита: Пока нет вопросов

Судья: У Вас есть вопросы?

Самодуров: Нет. Я просто считаю работу Алисы Александровны замечательной. У меня нет вопросов.

Судья: Можем отпустить свидетеля? Спасибо Вам большое, Вы можете идти. Перерыв 15 минут.

После перерыва.

Судья: В зале тишина. Пристав, закройте дверь …

Гос. обвинение: Лист дела 182-185, тома второго. Это протокол допроса свидетеля Турецкой Александры Валерьевны. Была допрошена 16 апреля 2003 года. Свидетель на вопросы пояснил следующее: «Я свободный художник. Подготавливаю архитектурные дизайн-проекты, готовлю иллюстрации в журналы, в основном занимаюсь графикой. Мои работы выставлялись в Доме Архитектора, в галерее Роза Азора, в Союзе Графиков, в Центре Зверева, в клубе «Муха», на различных зарубежных выставках. В первых числах января 2003 года от своего знакомого художника Флоренского я узнала, что в музее общественного центра имени Сахарова в ближайшее время будет открыта выставка под названием «Осторожно, религия!». Флоренский сказал, что сам собирается принять в ней участие, и пригласил меня. Концепцию, участников и организаторов данной выставки мы не обсуждали, так как в этом не было необходимости. Из самого названиякаждому ясно, что выставка будет посвящена религии. Названию выставки я особенного значения не придала. При принятии решения я руководствовалась только желанием поучаствовать, больше ничем. Возможно, что Флоренский назвал мне фамилии кураторов выставки, но в тот момент я не обратила на это внимание. Предстоящую выставку я ни с кем больше не обсуждала. Название выставки я поняла, как призыв к выражению собственных мыслей на тему религии. Никакая конкретная религия, будь то христианство, мусульманство, иудаизм, не имелись в виду, речь шла о религии вообще. После разговора с Флоренским, я начала готовить работы, чтобы продемонстрировать их на выставке «Осторожно, религия!». На выставку япредставила две работы. Обе они не имеют названия. Первая работа представляет собой коллаж, составленный из распечатанного кадра фильма Скорсезе «Последнее искушение Христа», кадр распятия Христа. Рядом с распятым Христом, на переднем плане, в правом углу, вместо одного израспятых разбойников, изображена распятая голая женщина. Изображение женщины было произведено с использованием компьютерного монтажа. Смысл моей работы состоял в том, чтобы выяснить, что бы произошло, если на месте мужчины-разбойника была женщина. С другой стороны выяснить, по какому пути пошло бы историческое и религиозное развитие, если бы Христос был не мужчиной, а женщиной. Цель оскорбить чувства верующих я не преследовала. Вторая работа – отсканированная фреска Леонардо Да Винчи «Тайная вечеря», с приклеенным на месте Христа зеркалом. Это было сделано для того, чтобы каждый желающий мог поставить себя на место Иисуса Христа и почувствовать себя в его образе. Иного смысла я в работу не вкладывала. Данной работой я также не хотела обидеть чувства религиозных людей. 12 января 2003 года я принесла выше указанные работы в музей центра имени Сахарова. Там я отдала их Наринэ Золян, после чего мы обсуждали место их размещения в выставочном зале. До того, как я представила на выставку свои работы, их видел только Флоренский, который помогал мне клеить зеркало. Золян в тот день я увидела впервые. В выставочном зале она занималась монтажом. Кем она являлась на данной выставке – куратором, координатором, мне тогда известно не было. С Зулумяном я не знакома и никогда его не видела. Какую роль он играл при проведении выставки «Осторожно, религия!» мне не известно. С директором музея Самодуровым и куратором музея Василовской я не знакома. Их фамилии мне стали известны уже после того, как выставка была закрыта. На открытии выставки я не присутствовала. Выше указанные работы были предоставлены мною на выставку бесплатно. Никакого договора о предоставлении работ и участии в выставке я ни с кем не заключала. Где сейчас находятся мои работы, демонстрировавшиеся на выставке «Осторожно, религия!», мне не известно. Я предполагаю, что они находятся в музее Центра имени Сахарова.» Имеется подпись свидетеля. Допрос производился в присутствии адвоката.

Оглашаетсялист дела 204-207 данного тома. Свидетельские показания Дорохова Александра Анатольевича. От 25 апреля 2003 года. С участием адвоката.

«В 1991 году я закончил отделение живописиПензенского художественного училища имени Савицкого. Я работаю в жанре постмодернизма и фотографии. Мои работы выставлялись на различных выставках, а именно: «Выставка экспериментальной живописи» творческого объединения Модус, выставка, прошедшая в корейском культурном центре в Москве, выставка «Женский портрет», в Пензенской картинной галере имени Савицкого, Артмодерн, участвовал в благотворительном аукционе фонда культуры и др. В конце 2002 года в мастерской моего знакомого художника я познакомился с Наринэ Золян. Я показал Золян фотографии некоторых своих работ. Золян они понравились, она предложила мне принять участие в выставке «Осторожно, религия!», посвященной религии. Уточняю, что ни одна из тех работ, что Золян видела в тот день, не была на религиозную тему.Там же, от Золян я узнал, что выставка будет проходить 14 января 2003 года в музее общественного центра имени Сахарова. Я сообщил Золян, что у меня имеются работы на религиозную тему. Тогда Золян предложила мне связаться с куратором выставки «Осторожно, религия!» и ему показать имеющуюся у меня работу. Примерно 25 декабря 2002 года в музее Сахарова я впервые встретился с Зулумяном. Ему я показал фотографии из серии «В начале было слово». Концепцию своих работ я Зулумяну не объяснял. Зулумян, посмотрев фотографии, предложил мне продемонстрировать данную работу на выставке «Осторожно, религия!». Также он сообщил, что в выставке собираются принять участие довольно известные художники, такие как Батынков, Мамышев-Монро и другие. Зулумян предоставил мне четыре текста, написанных художниками, участниками выставки. Я прочел дватекста – Зулумяна и чей-то еще, сейчас уже не помню чей. Они мне понравились, однако их я не запомнил. В выставочном зале так же находилась ранее мне не знакомая Василовская. Смотрела ли она при мне мои работы, я не помню. Но она находилась недалеко от Зулумяна. Примерно 27 декабря 2002 года я привез свои работы в выставочный зал Центра Сахарова и передал их смотрителю зала. 13 января 2003 года я снова приехал в музей и присутствовал при монтаже выставки. В выставочном зале находились художники, а так же Зулумян, Золян, Василовская. К моему приходу серия «В начале было слово» уже висела на стене слева от входа в выставочный зал. Эта серия состоит из трех полотен размером 105х105см. На первом полотне мелкими буквами написан отрывок из нагорной проповеди. В центре полотна изображено римское орудие пыток в форме буквы Т, с распятой на нем фигурой человека. Смысл: Иисус Христос принес слово, завет человечности, любви, света и вечной жизни и за это был распят.На второе полотно нанесен текст из манифеста коммунистической партии. В центре изображена красная звезда и «прибитая» к немучеловеческая фигура. Смысл: Любая доктрина, доведенная до фанатизма, может привести к трагедии. В частности, доктрина коммунистической партии. На третьем полотне мелкими буквами был нанесен отрывок из доктрины фашизма Муссолини. В центре работы изображена фашистская свастика и «прибитая» к ней фигура человека. Смысл третьей работы напоминает смысл второй. Никакого договора на участие в выставке я не заключал и участвовал в ней бесплатно. Название «Осторожно, религия!» означает для меня предложение художникам подумать на тему религии. Больше никакого смысла в данном названии я не нахожу. Производился ли кем отбор работ на выставку мне не известно. После произошедшего 18.01.03 погрома мои работы были повреждены. В настоящее время находятся у меня в мастерской. Прошу приобщить к протоколу мою аннотацию к работе «В начале было слово». Данная аннотация была подготовлена мной в декабре 2002 года на открытие выставки. На открытии выставки Зулумян предложил мне подготовить аннотацию к работе. Я решил предоставить имеющуюся у меня аннотацию на выставку, однако к тому времени выставка была уже разгромлена.» Подписи адвоката и свидетеля.

Ваша честь, и в связи с оглашенными протоколами допроса, мы хотели бы исследовать несколько работ разных художников. Том третий, лист дела 106. Это работа Любашкиной «Письма Ленина». Следующая работа, которую мы бы хотели исследовать – это работа Батынкова, том третий страница 147-153 Работа называется «Семь смертных грехов».

Прокурор показывает фотографии.

Судья: Свидетели со стороны обвинения, я так понял, опрошены?

Гос. обвинение: Да, свидетели обвинения исчерпаны. Мы готовы перейти к исследованию письменных уголовных дел.

Защита: Ваша честь, в этой связи у защиты будет ходатайство, если позволите. Дело в том, что сегодня в судебном заседании отсутствуют адвокат Шмидт и защитник Подрабинек. И, по крайней мере, я сейчас высказываю мнение защиты Юрия Вадимовича Самодурова, согласованную с моим подзащитным. Мы бы просили перейти к оглашению письменныхматериалов дела, начиная со следующего судебного заседания, на котором будет присутствовать адвокат Шмидт, потому что у защиты, в том числе у адвоката Шмидта, имеется ходатайство относительно письменных материалов дела.

Обсуждается ходатайство об отложении разбирательства. Никто не против.

Судья:Ходатайство поставлено так, что у меня нет выбора. Самодуров возражает против продолжения слушания в отсутствии защитника. Только я не уверен, что Шмидт будет 24-го.

Самодуров: Появится, Ваша честь.

Судья: Он мне такой уверенности не сказал.

Самодуров: Я с ним вчера разговаривал, Ваша честь.

Судья: Я тоже разговаривал. Я хочу настроить участников разбирательства, чтобы Вы отнеслись к моей просьбе, я не знаю как,со вниманием. В январе я буду назначать по два-три заседания в неделю. Не буду принимать ходатайств о командировках, о других судебных заседаниях. Это связано с тем, что рассмотрение дела затянулось. В суд оно поступило в мае или апреле. Дело небольшое, на целый год мы его растягивать не должны. Окончено заседание.



Наверх