Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 15.11.2004
Допрос свидетеля обвинения Смахтина Николая Владимировича.

Василовская: Ваша Честь, я хотела бы сделать заявление, чтобы мою защиту представляла адвокат Ставицкая, а Евгений Ихлов сейчас отсутствует, его во второй половине слушаний не будет.

Судья Прощенко В.П.: Адвокат Ставицкая, что вы считаете?

Защита: Я не возражаю, поддерживаю.

Судья: У других защитников есть возражения?

Защита: Нет возражений.

Гос. Гос. обвинение: Не возражаю.

Судья: По статье 256 постановил продолжить заседание в отсутствие защитника Ихлова Евгения Витальевича. Попросите свидетеля обвинения Смахтина. Заходите, пожалуйста, назовите фамилию, имя, отчество.

Свидетель Смахтин Николай Владимирович.

Судья: Когда родились?

Свидетель Смахтин: 25 июня 1969 г.

Судья: Где?

Свидетель Смахтин: г. Симферополь Крымской области. Проживаю в Московской области, (называет адрес). Работаю юрисконсультом консультационного страхового агенства ООО «Мистра».

Судья: Мы пригласили вас в качестве свидетеля по уголовному делу со стороны обвинения, я вам разъясняю права и обязанности, установленные статьей 56 УК РФ. Показания можете давать на родном языке, если это не русский – будем приглашать переводчика, вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников, для допроса можете пригласить адвоката, можете делать заявления и замечания по поводу действий участников судебного заседания, я вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 378 УК РФ за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Подойдите к краю стола и дайте подписку, что я вас предупредил об уголовной ответственности и разъяснил ваши права. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василовская, Михальчук, вы знакомы с ними?

Свидетель Смахтин: Нет, лично не знаком. Отношений нет.

Судья: Обвинение, задайте вопросы.

Гос. обвинение: Николай Владимирович, вам известно о проведении в Москве выставки под названием «Осторожно, религия!»?

Свидетель Смахтин: Да, мне известно, что где-то в середине января 2003 года в Москве в центре города, в так называемом культурном центре Андрея Дмитриевича Сахарова была организована и проводилась некая акция, которая называлась «Осторожно, религия!». Свидетельствую, что данная акция имела тематическую антигосударственную экстремистскую направленность. Сколько дней она проводилась, я не знаю, но я был там. Свидетельствую, что действительно она была, свидетельствую о том, что там так называемые экспонаты, а точнее, орудия преступления, направленные на разжигание межрелигиозной вражды, экстремистской направленности, поэтому гибельные для государства, были представлены в форме неких экспонатов, которые по главному содержанию оскорбляли, высмеивали религиозные символы христианства. Во-вторых, эта акция единая по своему идеологическому направлению, там возможно, были экспонаты, которые я не понял, и содержание которых мне до сих пор неизвестно, я и тогда не понял, но основное количество орудий преступления было направлено на осмеяние и глумление над христианскими символами. Кроме этого, данная акция имела антигосударственный, экстремистский характер, потому что отождествляла христианство как идеологическую систему, как систему ценностей и мировоззрения с фашизмом, и я это свидетельствую.

Гос. обвинение: Откуда вам стало известно о проведении таковой выставки?

Свидетель Смахтин: Я сейчас точно не помню, это была газета какая-то, каким-то массовым тиражом, многотысячным, миллионным, в газете я видел, прочитал статью, и, что мне запомнилось – времени много прошло, я не помню, как называлась эта газета – что там были представлены 2 так называемых экспоната, орудия преступления, которые таким образом получили массовое распространение, вот из газеты.

Гос. обвинение: Точную дату посещения выставки вы не помните?

Свидетель Смахтин: Времени много прошло, не помню. Была середина января 2003 года.

Гос. обвинение: С какой целью вы поехали на выставку?

Свидетель Смахтин: Опять же времени много прошло, не могу вспомнить точно все мотивации, но главное было, что это было связано с участием в данной акции известного государству и обществу преступника Тер-Оганяна, это было связано с его фамилией и с теми экспонатами так называемыми, которые я увидел. Точной мотивации я не могу вспомнить.

Гос. обвинение: А фамилия Тер-Оганян откуда взялась, из газетной заметки?

Свидетель Смахтин: Да, я помню, что так взволновало и привлекло внимание – это участие известного преступника, который государственным обвинением назван преступником, находится сейчас в уголовном розыске, он известен был общественности, что он несколько лет назад публично разбил иконы, это известный факт.

Гос. обвинение: Не очень понятно все-таки, вы прочли статью в какой-то из газет и поехали на выставку. Что вас побудило туда поехать, когда вы прочли о Тер-Оганяне?

Свидетель Смахтин: Вы меня спрашиваете о мотивации, я не могу вспомнить, времени много прошло, было в основном связано с тем, что было трудно поверить, что в центре города происходит такая выставка под таким названием, я не буду говорить, что я единственный, наверное, кто-то еще посещал, очевидно, в том числе и как гражданин своего государства, который понимает и отдает себе отчет, что данное действие может повлечь за собой реальное возбуждение межнациональной розни и как-то засвидетельствовать этот факт, точно не могу вспомнить.

Гос. обвинение: Вы поехали один или совместно с кем-то?

Свидетель Смахтин: Насколько я помню, я поехал один.

Гос. обвинение: В котором часу вы посетили выставку?

Свидетель Смахтин: Приблизительно это была вторая половина дня, точнее не могу вспомнить.

Гос. обвинение: Вход на выставку был свободный или платный?

Свидетель Смахтин: Я не помню, чтобы я что-то платил.

Гос. обвинение: Расскажите, что вы увидели на выставке?

Свидетель Смахтин: Я был в выставочном зале, там было достаточно много экспонатов, я увидел именно те 2 орудия преступления в форме экспонатов, которые использовалисьв этой самой газете. Одно из них представляло собой образ большой иконы известной, я могу ошибаться, но достаточно известная икона, думаю, что все христиане так или иначе ее знают, она, кажется, называется «Спас на престоле». И второе орудие преступление – плакат от Кока-Колы, на котором был изображен лик Спасителя Иисуса Христа, и по-английски было написано «Сие кровь моя». Так как плакат был красного цвета, не вызывало никаких сомнений, с чем ассоциируется так называемая рекламная вывеска. Я еще видел, и почему говорю, что все содержание данной экспозиции, несмотря на какие-то отдельные может быть экспонаты, не имело отношения к христианству, но основное было направлено против христианства, так как над всей экспозицией прямо при входе высились и ясно отображались три буквы, с которыми ассоциируется Русская Православная Церковь, буквы РПЦ. Они были достаточно большие, причем отделанные в такую гирлянду блестящую, что не заметить их было или не понять, к кому относится, было сложно. И также я помню хорошо, так как это было при входе в здание, были орудия преступления в виде трех стендов, на каждом из которых мелким текстом был написан текст, на первом, если не ошибаюсь, потому что времени много прошло, из памяти многое стерлось, на первом был текст, так мелко было, я старался читать, текст Евангелия, не помню, какого из четырех, и изображен Т-образный крест, на котором распят человек. На втором стенде была звезда пятиконечная, на которой был тоже распят человек, и написан мелкий текст какого-то коммунистического содержания. На третьем мелким текстом был написан какой-то фашистский текст, и на свастике был также распят человек, поэтому для меня не оставалось в данном случае никакого сомнения, что христианское мировоззрение уподобляется известным человечеству системам, связанным с тоталитарным угнетением личности и уничтожением человечества. Само название выставки «Осторожно, религия!» в данном случае воспринималось как «Осторожно, фашизм». Эти я экспонаты помню, пожалуй, больше ничего так четко.

Гос. обвинение: В чем заключалась экспозиция первого экспоната?

Свидетель Смахтин: Напротив данного орудия преступления был фотоаппарат, на котором, кажется, висела табличка, то ли «бесплатно», как бы приглашающая, я точно не помню текст, но что-то такое, мол, сфотографируйтесь. И вместо лика Спасителя была прорезь, и вместо рук была прорезь, так что каждый желающий мог так сфотографироваться.

Гос. обвинение: Вы назвали все экспонаты, которые помните?

Свидетель Смахтин: Да.

Гос. обвинение: Вы поехали на выставку, прочтя в газетной статье фамилию Тер-Оганяна. Что-либо из его работ вы видели на выставке?

Свидетель Смахтин: Не помню.

Гос. обвинение: Обратили внимание, может, работы были как-то помечены?

Свидетель Смахтин: Да, я помню, что были надписи, но, к сожалению, времени много прошло, я не помню.

Гос. обвинение: Вы видели в выставочном зале, на входе какие-нибудь аннотации, пояснения к тем или иным работам и к выставке в целом?

Свидетель Смахтин: Я не могу вспомнить этого.

Гос. обвинение: Сколько было выставочных залов?

Свидетель Смахтин: Один большой зал.

Гос. обвинение: Приблизительное количество экспонатов?

Свидетель Смахтин: Очень много, не могу сказать. Больше, наверное 30-40.

Гос. обвинение: Вы ознакомились со всеми экспонатами?

Свидетель Смахтин: Нет, можно сказать, я многие видел, не знаю, все или нет, потому что их было очень много, и то ощущение возмущения и ужаса, которое я там испытал лично, осознавая, что это такое, что происходит, но время прошло.

Гос. обвинение: Фамилии художников, кроме Тер-Оганяна, помните?

Свидетель Смахтин: Нет, не помню.

Гос. обвинение: Вы верующий человек?

Свидетель Смахтин: Да.

Гос. обвинение: Какую религию вы исповедуете?

Свидетель Смахтин: Христианство.

Гос. обвинение: Обратили внимание, среди выставленных работ были работы, касающиеся других религий?

Свидетель Смахтин: Там были так называемые экспонаты, содержания которых я не понял. Но основное содержание, может, один из 10-ти, если там было 40 экспонатов, 3 или 4 я не понял, к чему относятся, я не знаток религии, поэтому не берусь отвечать, но все остальные, большинство, однозначно относились к осмеянию, глумлению над христианскими святынями.

Гос. обвинение: Сколько времени вы провели на выставке?

Свидетель Смахтин: Недолго, в пределах часа может быть.

Гос. обвинение: Помимо вас, там были посетители?

Свидетель Смахтин: Да, там были люди.

Гос. обвинение: Какова была реакция присутствующих на происходящее?

Свидетель Смахтин: Не могу вспомнить, я настолько был подавлен и шокирован увиденным, что не могу вспомнить. Там были какие-то люди, что они делали и как реагировали, не помню.

Гос. обвинение: Видели кого-то из администрации или служителей данного центра? Организаторов?

Свидетель Смахтин: Не видел. Были какие-то люди, но мне кажется, их там не было. Может быть, я ошибаюсь.

Гос. обвинение: Каковы были ваши ощущения, эмоции, когда вы осматривали выставку?

Свидетель Смахтин: Они не были радостные. Но главное, с точки зрения разумения, мне было очевидно, что это экстремистская акция, направленная на разрушение государства и возбуждение межрелигиозной вражды в обществе.

Гос. обвинение: Какие-нибудь негативные эмоции испытали по этому поводу, чувство ненависти к кому-либо?

Свидетель Смахтин: Ну, конечно, происходит преступление, какие я могу положительные эмоции испытывать? Да, отрицательные эмоции были.

Гос. обвинение: Какого рода эмоции и в адрес кого?

Свидетель Смахтин: Рода отрицательного, в адрес кого, очевидно следствие знает, кто конкретно, мне кажется, это не только 3 человека, которые находятся сейчас на скамье подсудимых, организовывали данную антигосударственную акцию, я из всех могу вспомнить только фамилию Тер-Оганяна, я уже объяснил, как и почему. Что касается остальных, никаких личных отрицательных эмоций не было, речь идет о преступлении против государства, поэтому и мои эмоции, и мое разумение было связано именно с пониманием того, что происходит.

Гос. обвинение: Вы обладаете какими-либо специальными знаниями в области искусства?

Свидетель Смахтин: Нет.

Гос. обвинение: В каком качестве вы воспринимали все происходящее?

Свидетель Смахтин: В качестве гражданина Российской Федерации, имеющего, в том числе, юридическое образование.

Гос. обвинение: Как у верующего человека, какие эмоции вызывает эта выставка?

Свидетель Смахтин: Мне не очень понятен вопрос. Как у верующего человека, так как я живу христианским мировоззрением, то с точки зрения верующего человека мне было очевидно и понятно, что происходит осмеяние, глумление именно над христианскими ценностями и святынями.

Гос. обвинение: Для вас эти работы, выставка в целом были оскорбительны?

Свидетель Смахтин: Я христианин, конечно.

Гос. обвинение: В связи с проведением в Москве выставки «Осторожно, религия!» были ли нарушены ваши права?

Свидетель Смахтин: Да, конечно. Были нарушены мои права. Известно, что, безусловно, нарушалась Конституция Российской Федерации, и известно также, что нормы Конституции имеют прямое действие, и в ней нет той нормы, которая ограничивала бы действия, направленные на разжигание межнациональной и межрелигиозной вражды. Она изложена в Уголовном Кодексе, нарушалась норма Уголовного Кодекса. Но однозначно, исходя из того, что данная статья, 282, находится в разделе «преступления против конституционности и государственного устройства». Она обеспечивает право граждан на проживание в правовом мирном государстве, и невозможно более конкретно сказать, какие именно нарушались статьи Конституции, нарушался комплекс статей Конституции РФ, так как действия, направленные на разжигание межрелигиозной вражды, направлены на разрушение основ государства и государственного устройства. Право на проживание в правовом государстве предоставляет Конституция и иные законодательные акты. Именно это было нарушено.

Гос. обвинение: Вам известно, когда выставка прекратила свою работу?

Свидетель Смахтин: Нет, неизвестно.

Гос. обвинение: Благодарю, у меня нет больше вопросов.

Защита: Вы кого-либо из своих знакомых встретили, когда туда приехали?

Свидетель Смахтин: Я не помню, там были люди, кто – не помню.

Защита: Вы с собой что-нибудь брали, когда поехали на выставку?

Свидетель Смахтин: Специально для посещения выставки предметы не брал, у меня была шапка, был шарф.

Защита: Вы когда увидели выставку, было ли желание прекратить ее работу?

Свидетель Смахтин: Если происходит преступление, то желание каждого гражданина, чтобы преступление прекратилось.

Защита: Из чего вы сделали вывод, что происходит преступление?

Свидетель Смахтин: Из своего мировоззрения, из своего образования юридического.

Защита: Вы предполагали тогда, кто преступник?

Свидетель Смахтин: Нет.

Защита: Вы предпринимали какие-нибудь действия для того, чтобы остановить преступление?

Свидетель Смахтин: Я подал заявление о возбуждении уголовного дела, в качестве свидетеля давал показания, сейчас даю показания.

Защита: Когда вы подали заявление?

Свидетель Смахтин: Не помню.

Защита: Кому?

Свидетель Смахтин: Следователю. Кажется, это было по почте, я могу ошибаться, время прошло. Не могу вспомнить, когда.

Защита: Вы пытались поговорить с организаторами выставки?

Свидетель Смахтин: Я их там не видел. Нет, не пытался.

Защита: И найти не пытались?

Свидетель Смахтин: По-моему, нет.

Защита: Как вы покинули выставку?

Свидетель Смахтин: Не помню.

Защита: Вам известно положение о презумпции невиновности?

Свидетель Смахтин: Безусловно, известно.

Защита: А можно ли говорить о преступлении, если судом вопрос еще не был рассмотрен?

Свидетель Смахтин: Уголовное обвинение говорит, что это преступление. Окончательное решение, естественно, принимает суд. Но государственное обвинение сказало, что это преступление.

Защита: Когда вы пришли на выставку, вы там видели какого-нибудь организатора выставки?

Свидетель Смахтин: Этот вопрос уже задавали. Не помню.

Защита: Известно ли вам, в соответствии с конституцией, наше государство является светским?

Свидетель Смахтин: Это известное положение, да.

Защита: О чем вы подали заявление?

Свидетель Смахтин: Насколько я помню, требование о возбуждении уголовного дела.

Защита: Какие-либо другие действия предпринимали?

Свидетель Смахтин: Не помню.

Защита: Заявление по почте отправляли или лично вручали?

Свидетель Смахтин: Вы уже задавали мне этот вопрос. Не помню. Кажется, это было по почте, но могу ошибаться, времени прошло очень много.

Защита: Вы сказали, что акция носила экстремистскую и антигосударственную направленность. В чем была эта направленность?

Свидетель Смахтин: Она выражалась в том, что действие было направлено на осмеяние, на глумление над святынями тех граждан Российской Федерации, большого количества, не одного миллиона, которые исповедуют христианство. Таким образом, через осмеяние и глумление над их святынями, происходит совершенно понятное с точки зрения психологии и социологии формирование мировоззрения у других граждан Российской Федерации, не христиан, о том, что христианство является религией ущербной и, так как я уже говорил, что там было не только глумление, но и отождествление христианства с фашизмом, и опасной. Следовательно, происходит через осмеяние противопоставление людей, нормальных в обществе, то есть не христиан, и христиан, которые исповедуют, и для которых является святынями нечто, что подвергается публичному и открытому осмеянию и глумлению.

Защита: А после того, как вы были на этой выставке и видели там каких-то людей, эти люди вам говорили о том, что они стали плохо относиться к христианству?

Свидетель Смахтин: Я не могу ответить, что они говорили то же самое, что вы говорите. Я не встречал людей, которые говорили: «Теперь я не люблю христианство».

Защита: Вы обладаете специальными познаниями в области социологии и психологии?

Свидетель Смахтин: В рамках высшего образования. Как и вы.

Защита: У вас после посещения выставки возникло чувство ненависти или вражды к представителю какой-либо религии или национальности?

Свидетель Смахтин: Я православный, я к себе хуже относиться не стал. К буддистам хуже относиться не стал. К представителям другой национальности чувство вражды не возникло. Преступные действия действовали совсем иначе, чем то, что вы хотите меня спрашивать. Преступление действовало иначе, отвратить христиан от христианства, это так не действовало, это очевидно, это было очевидно младенцу даже, школьнику очевидно, что человек, который видит, как оскорбляют его мать, что, будет хуже к ней относиться? Очень банальный пример.

Защита: Сколько по времени вы находились в выставочном зале?

Свидетель Смахтин: В пределах часа.

Защита: За это время вы успели ознакомиться с аннотациями к экспонатам?

Свидетель Смахтин: Я, кажется, отвечал на этот вопрос. Я ответил, что не видел этих аннотаций, следовательно, не знакомился.

Защита: Считаете ли вы ваше понимание смысла содержания экспонатов единственно допустимым?

Свидетель Смахтин: Для меня это очевидный смысл, да.

Защита: Вы упоминали экспонат, представляющий собой 3 панно, вы помните, как он назывался?

Свидетель Смахтин: Не помню. Читал, но не помню, время уже прошло.

Защита: Вы оценили этот экспонат безотносительно к его наименованию?

Свидетель Смахтин: Нет, безусловно, что все в комплексе. Мое умозаключение, сформировавшееся тогда, именно связано, в том числе, с ознакомлением, как оно называлось. Сейчас, как оно называлось, я не помню.

Защита: То есть вы посчитали наименование несущественным?

Свидетель Смахтин: Я не так ответил. Я сказал, что мое умозаключение в отношении данного экспоната формировалось, в том числе, тогда и через прочтение наименования, что сейчас у меня просто стерлось из памяти.

Защита: Вы сказали, что были экспонаты, содержания которых вы не поняли, вы сказали, что не знаток религии. Могли бы уточнить в этой части свои показания?

Свидетель Смахтин: Я не могу вам объяснить, если мне покажете фотографии, я скажу, я не обладаю теми знаниями, чтобы объяснить словами, как это выглядело, тем более, что я достаточно много забыл.

Защита: Заметку в газете вы читали один или с кем-то?

Свидетель Смахтин: Читал, по-моему, один.

Защита: Решение поехать приняли один?

Свидетель Смахтин: Нет, я самостоятельно поехал.

Защита: Кроме вас кто-нибудь принял решение поехать на выставку?

Свидетель Смахтин: Неизвестно.

Защита: После того, как вы побывали на выставке, куда отправились?

Свидетель Смахтин: Не могу вспомнить.

Защита: Какие-нибудь действия в отношении экспонатов предпринимали?

Свидетель Смахтин: По-моему, нет.

Защита: Считаете ли вы возможным использование религиозных символов в произведениях искусства?

Свидетель Смахтин: Использование символов в произведениях литературы и искусства не может быть алиби само по себе для совершения преступления. Само наименование чего-то преступного искусством или модерн-искусством не отменяет, если это преступление, предусмотренное законодательством.

Защита: Считаете ли вы возможным использование в комическом смысле чего-либо, относящегося к религии, в произведениях искусства?

Свидетель Смахтин: На мой взгляд, является преступным то, что является преступным. И если назвать это каким-то искусством или… То есть, наименование преступления не снимает самого преступления, и если кто-то использует форму преступления как что-то комическое, и это преступление – это преступление. Несмотря на то, что, может быть, кто-то это называет каким-то новым искусством.

Защита: Как вы относитесь к картине Перова «Сельский крестный ход»?

Свидетель Смахтин: Я не помню такую картину.

Защита: Там священник христианский изображен пряным.

Гос. обвинение: Прошу снять вопрос адвоката или, по крайней мере, мы сначала выясним, была ли эта картина на выставке? Она не имеет отношения к предмету.

Судья: Соглашусь с мнением обвинителя и снимаю этот вопрос, поскольку он не относится к предмету исследования.

Защита: Вы помните, какое относительно вас было вынесено решение органами милиции?

Свидетель Смахтин: Нет, не помню.

Защита: Вы обжаловали это решение или согласились?

Свидетель Смахтин: Тоже не помню.

Самодуров: Вы сказали, что провели на выставке около часа, причем мало кто из посетителей нашего музея бывает так долго в этом зале, и вы запомнили всего только 4 работы, видимо, именно потому, что они произвели на вас такое сильное впечатление. Не помните ли вы, в одной из 4-х работ, где была имитация оклада и фотоаппарат, был ли там еще какой-то объект в составе этой работы?

Свидетель Смахтин: Не помню.

Самодуров: Вы упомянули, что фотографии орудий преступления, которые вы увидели в одной из газет, благодаря которой вы поехали на выставку, получили массовое распространение именно через эту газету. В связи с этим, у вас как гражданина РФ и имеющего юридическое образование, и человека, который счел эту выставку преступной и изображение эти орудий преступления, приводящих к таким социальным и общественным негативным последствиям, у вас не возникла мысль каким-то образом обратиться с жалобой на публикацию в газете этих фотографий?

Свидетель Смахтин: Мысль была, но я, к сожалению, этого не осуществил. Что это массовая газета, я помню, что это очень тиражированная газета, очень большое количество экземпляров.

Защита: Вас в ходе следствия допрашивал следователь?

Свидетель Смахтин: Да, по-моему допрашивал.

Защита: Вы давали правдивые показания?

Свидетель Смахтин: Безусловно.

Защита: Вы тогда лучше помнили обстоятельства?

Свидетель Смахтин: Естественно, это было почти год назад.

Защита: Вы сказали, что «Осторожно, религия!», этот призыв напомнил вам «Осторожно, фашизм». Среди организаторов выставки были художники, православные и атеисты. Если атеисты проводят выставку «Осторожно, религия!», они имеют право проводить такую выставку?

Свидетель Смахтин: Естественно, что содержание выставки определяется не только названием. В самих словах «Осторожно, религия!» ничего антиобщественного, естественно, нет.

Защита: То есть вы допускаете выставку атеистов с названием «Осторожно, религия!», потому что атеисты отрицательно относятся к религии и имеют, наверное, право на свою точку зрения.

Гос. обвинение: Некорректно поставлен вопрос. Что имеется в виду?

Защита: Я настаиваю на том, что вопрос имеет отношение к делу.

Судья: Я снимаю ваш вопрос. Свидетель может говорить о том, что он видел, и что он ощутил.

Защита: Вы показали, что выставка разжигает религиозную вражду. Между какими группами?

Свидетель Смахтин: Мне кажется… я уже говорил, могу только повториться. Мне кажется, разжигание происходит между гражданами Российской Федерации – христианами, и другими гражданами, так как христиане выставляются, или формируется мировоззрение у остальных граждан Российской Федерации, что христианское мировоззрение и христиане – это люди ущербные, что над их символами можно творить все, что угодно, называя это искусством или как угодно, вот в чем заключается преступление.

Защита: Правильно ли я понял, это вражда не межрелигиозная, не между религиозными группами, а между религиозной группой и остальными гражданами, неверующими?

Гос. обвинение: Ваша честь, я прошу снять вопрос в подобной форме, свидетель на вопрос ответил, а правильно ли понял или неправильно понял уважаемый господин защитник, это не вопрос. Поэтому не нужно навязывать свидетелю свое толкование и свою формулировку.

Защита: Ваша Честь, я прошу уточнить, это вражда между религиозными группами или между одной религиозной группой и нерелигиозной?

Свидетель Смахтин: По моему мнению, я могу только повториться, что в содержании 282 статьи говорится о качественном разжигании, а не субъектном.

Защита: Вы считаете возможным проведение в РФ атеистической пропаганды?

Свидетель Смахтин: В рамках закона, конечно.

Защита: Отвечая на вопросы прокурора, вы говорили, что разжигалась межнациональная рознь. С чего вы взяли?

Свидетель Смахтин: Я не говорил этого. Я сказал, статья так называется. Не помню, чтобы я это говорил. Статья действительно так называется в уголовном кодексе.

Самодуров: Можно переформулировать этот вопрос, он существенен для меня как для обвиняемого. По вашему мнению, эта выставка помимо межрелигиозной розни, разжигала ли межнациональную вражду? Что имеет отношение к диспозиции 282 статьи?

Гос. обвинение: Ваша Честь, я возражаю против этого вопроса, вы сейчас хотите услышать от свидетеля правовую оценку. Как шла уже речь в предыдущем вопросе, который был судом снят, свидетель говорит о том, что он знает, видел, слышал, свидетелем чему он являлся, и называет этот источник.

Самодуров: Вы спрашивали несколько раз всех свидетелей, и в том числе данного свидетеля, какова его оценка выставки в целом. Мой вопрос относится к этой же сфере. С вашей точки зрения, данная выставка в целом негативно или каким-либо образом влияла ли на межнациональные отношения, не только на межрелигиозные?

Свидетель Смахтин: Я не могу ответить на этот вопрос.

Защита: Ваше честь, вопросов нет, у нас опять есть ходатайство, в соответствии с 281 статьей, частью 3, поскольку опять возникает расхождение в показаниях свидетеля относительно того, каким образом было принято решение посетить выставку, в каком составе, а для защиты это важно, потому что в дальнейшем будет иметь значение для оценки показаний всех свидетелей. С другой стороны, свидетель говорит о том, что те показания, которые он давал на следствии, являются также достоверными. Там несколько иначе освещена эта ситуация, чем в его показаниях, из которых следует, что это решение было принято им лично, и он один его принимал, и один на эту выставку поехал. Поэтому, я ходатайствую об оглашении в этой части листов дела 145, 150, показания свидетеля на следствии.

Судья: Защитники, ваше мнение по ходатайству.

Защита: Общее мнение защиты, мы поддерживаем это ходатайство.

Судья: Подсудимый, ваше мнение.

Самодуров: Да, мы поддерживаем.

Судья: Государственный обвинитель.

Гос. обвинение: Поскольку закон в соответствии с частью 3 статьи 281 предусматривает согласие участников процесса, вместе с тем, если суд спросил наше мнение, на этой стадии мы возражаем. Не потому, что не видим оснований для оглашения, а потому, что мы не закончили допрос данного свидетеля. Мы бы хотели воспользоваться возможностью и заявить ходатайство о предоставлении свидетелю материалов дела, в частности, начиная с листа дела 106 тома 3, для того, чтобы свидетель… Мы ждали окончания допроса и окончания вопросов, которые могли быть ему заданы, для того, чтобы получить возможность задать вопросы по конкретному экспонату выставки. Поэтому считаю, что допрос данного свидетеля еще не закончен. Со стороны обвинения в частности.

Судья: С тем обстоятельством, что обсуждать не нужно, я вряд ли могу согласиться с вами, потому что каждое ходатайство будет обсуждаться, а в той части, что решение могу принять, после того как поставят все участники вопросы, я с вами соглашусь, поэтомурешение о ходатайстве приму после того, как вопросы задаст сторона обвинения.

Гос. обвинение: Уважаемый судья, участники, вы уже знакомились с этим экспонатом, это том 3 из дела № 120. Называется «Откуда и кто», автор Михальчук.

Самодуров: Свидетель только что сказал, что не помнит больше ни одного экспоната.

Гос. обвинение: По прошествии времени, да. Но видел все. Поэтому мы и хотим его показать. Или почти все. Николай Владимирович, вы ранее видели указанную работу?

Свидетель Смахтин: Я ее видел там, да.

Гос. обвинение: Что вы лично для себя поняли, что изображено?

Свидетель Смахтин: Я не могу пояснить, не помню. Я ее видел. Что это такое, трудно оценить, здесь, очевидно, надгробие, так называемое, вот медальон. Очевидно, оно оценивалось в комплексе с чем-то еще, или выставлялось.

Гос. обвинение: Ваши права, как человека верующего, православного, были затронуты демонстрацией данного экспоната?

Защита: Уважаемый суд, я возражаю, потому что свидетель сказал, что не может пояснить содержание этого экспоната, как же он может ответить на вопрос, затронуты ли были его права.

Гос. обвинение: Я не ставила вопрос в таком контексте.

Судья: Уточните вопрос.

Гос. обвинение: Иными словами, по этому экспонату, что изображен на этой фотографии, вы каких-либо пояснений дать не можете?

Свидетель Смахтин: Нет, к сожалению не могу.

Гос. обвинение: Том №3 из дела № 154, предъявляется свидетелю, это экспонат под названием «Иксисос», который неоднократно в судебном заседании осматривался. Вот данные материалы, данный лист дела. Уважаемый свидетель, вы можете что-нибудь пояснить?

Свидетель Смахтин: Да, здесь достаточно очевидное и законченное содержание именно этого экспоната, точнее, орудия преступления. Это известный всем, тем более христианам, символ, крест, на котором, как известно, был распят Иисус Христос. Наличие сосисок на кресте является очевидным, то есть, недопустимым преступным глумлением над святынями и ценностями христианства. Глумливость читается из «Иксисос», если читать обратно, то как раз эти самые предметы потребления кухонного обнаруживаются. То есть, это достаточно ясное и очевидное глумление.

Гос. обвинение: В чем лично вы, поскольку люди здесь не все сведущи по части религии, как православный гражданин, можете пояснить сочетание таких символов как крест животворящий и кухонные ценности, расцениваете как глумление, как верующий человек?

Свидетель Смахтин: Я могу только повториться, что крест связан с распятием, связан с тем, что когда-то Иисус Христос был прибит гвоздями к этому кресту, сейчас, для глумления, для разжигания межрелигиознойвражды, для настраивания людей против христиан, там, где обычно изображается Спаситель Иисус Христос, здесь сосиски наличествуют.

Защита: Вы помните, в каком виде этот экспонат был представлен на выставке?

Свидетель Смахтин: По-моему, как на фотографии было.

Защита: Из какого материала был сделан этот крест?

Свидетель Смахтин: Как на фотографии, может это копия какая-то, но, по-моему, так и было.

Защита: Вы сами видели, что там сосиски висели на кресте?

Свидетель Смахтин: Вот я вижу. Я там этот экспонат видел, где он, не помню сейчас, но свидетельствую сейчас, что да, он действительно там был.

Гос. обвинение: Предъявляются свидетелю листы дела 221, 223. Уважаемый свидетель, это работы без названия, Тер-Оганян.

Свидетель Смахтин: Да, я их там видел. Эти тоже.

Гос. обвинение: Сейчас это отдельные фотографии. Можете ли вы воспроизвести, как эти работы были расположены, как вы их видели на выставке, что они из себя представляли?

Свидетель Смахтин: По-моему, они так и располагались, все вместе, как на столе что ли, как-то вот так, в ряд.

Гос. обвинение: Что это такое?

Свидетель Смахтин: Это иконы. То есть, изображения, образы святых для христиан, изображения образа Спасителя, Божьей Матери я вижу. Судя по тому, что я вижу и вспоминаю, они действительно были именно такие, как я вижу и видел в церковных лавках.

Гос. обвинение: В чем вы видите искаженное отношение к этим христианским символам?

Свидетель Смахтин: Мне кажется, это настолько очевидно для каждого человека нормального, если на ликах святых для христиан кто-то ножом, вилкой, не знаю чем, вырезает слова «Водка», «Калашников», то можно ли говорить, что это не самое глумление?

Гос. обвинение: Помните количество образов, которые находились в выставочном зале?

Свидетель Смахтин: По-моему, это было завершенное в ряд, то ли 6, то ли 9.

Гос. обвинение: Эти работы вы обнаружили не сразу, они были сокрыты от глаз?

Свидетель Смахтин: Они не сокрыты, они были, может быть, не в центре, но достаточно рядом.

Гос. обвинение: Могли ли вы потрогать эти работы?

Свидетель Смахтин: Не помню, как-то на столе они лежали, а дальше я не помню.

Гос. обвинение: Эта выставка имела какие-то ограничения по возрасту, были ли там дети?

Свидетель Смахтин: По-моему, дети были, да.

Гос. обвинение:Ограничения были?

Свидетель Смахтин: Я не помню, чтобы там было написано «до 16» или «до 100», но дети там были.

Гос. обвинение:Лист дела 121. Вы видели раньше?

Свидетель Смахтин: Нет, я этого не помню. Но могу понять, что здесь отпечатано.

Защита: Ваша честь, я возражаю, потому что свидетель только сейчас видит, он не помнит, и начинает сейчас давать толкования.

Судья: Вряд ли это возможно, потому что не видел.

Гос. обвинение: По ходатайству об оглашении, это было наше общее мнение, но, коль скоро нам дана была возможность закончить допрос свидетеля, мы не возражаем против оглашения его показаний, только полностью, поскольку действительно, по прошествии времени, как сказал свидетель, он запамятовал, в связи с чем назвал далеко не все работы, представленные на выставке, поэтому не только в той части, которая интересует защиту.

Судья: Это можно рассматривать как ходатайство новое, полностью огласить.

Защита: Ваша честь, я выскажу мнение, у моих коллег, возможно, будет другая точка зрения. Мне кажется, прокурор не указал на ту часть 281 статьи, которая допускает в этой ситуации оглашение показаний. Бывают разные случаи, одни случаи, когда свидетель дает показания, которые по содержанию противоречат тем, которые были даны на следствии. Действительно, этот случай предусмотрен 3 частью 281 статьи. Если же свидетель заявляет на суде, что он ничего не помнит, то такого случая для оглашения показаний законом не предусмотрено. В этой ситуации суд оценивает показания этого лица и дает соответствующимобразом. Поэтому в остальной части оглашение показаний не соответствует закону.

Защита (другой адвокат): Ваша честь, я полностью согласна с мнением моего коллеги, я считаю, что оглашение показаний свидетеля в связи с тем, что он запамятовал и не сказал на судебном заседании, законом не предусмотрено, закон четко говорит, что оглашаются в части противоречия показания.

Судья: Статьей 256 и частью 3 статьи 281 я удовлетворяю ходатайства, как со стороны защиты, так и со стороны обвинения. Ваши доказательства оглашайте в полном объеме, я полагаю то, что показания, данные здесь и данные на следствии, разнятся и противоречат не только в части, которую назвал защитник.

Гос. обвинение: Начинаю листом дела 145, заканчиваю листом 150. Допрос свидетеля Смахтина Николая Владимировича проводился 14 апреля 2003 года, начиная с 10 часов 25 минут старшим следователем прокуратуры ЦАО Котовой по уголовному делу. Свидетель пояснял следующее: «По поводу событий 18 января 2003 года я бы хотел дать собственноручное объяснение. От своих знакомых 18.01.03 я получил номер «Независимой газеты» от 17.01.2003 года, в котором прочитал публикацию под названием «Осторожно с иконами». Была напечатана фотография с выставки, на которой были 2 экспоната: большая икона с вырезанными отверстиями для лица и рук и рекламный плакат с изображением образа Иисуса Христа со словами «Кока-Кола» и «Сие есть кровь моя». В публикации сообщалось, что в общественном центре имени Сахарова проходит выставка «Осторожно, религия!», в которой принимает участие в числе других известный погромщик и осквернитель икон Тер-Оганян. Мне известно, что он находился в розыске по уголовному делу, связанному с его преступной деятельностью по разжиганию вражды. Изображенные экспонаты я воспринял как глумление и надругательство над святынями православного человека и вначале не поверил в действительность выставки, полагая, что это может быть газетная выдумка. Я решил поехать и увидеть все сам. Со мной поехали еще несколько моих знакомых. Когда мы приехали, я пошел ко входу, из которого выходила молодая пара с ребенком. При входе находилась одна смотрительница. Я спросил, платный ли вход. Мне ответили, что вход для всех бесплатный. Это обстоятельство меня очень удивило, так как практически во все музеи и выставки вход сейчас платный. Но когда я вошел и увидел другие экспонаты, я понял, что в центре Сахарова происходит не художественная выставка, а кем-то оплачиваемая антиправославная публичная акция, которая носит экстремистский характер и направлена на оскорбление религиозных чувств верующих христиан и развитие религиозной вражды. Слева при входе в зал находился экспонат в виде триптиха, который называли «Вначале было слово». Сразу и однозначно бросалось в глаза то, что на первой доске экспоната изображен крест с распятым человеком, а на третьей – нацистская свастика, на которой также распят человек. На средней доске была изображена звезда с распятым человеком. Все изображения располагались поверх мелко написанных текстов. Я подошел ближе, чтобы прочитать. Стало ясно, что на первой доске был евангельский текст, а поверх его – распятие. На второй – какой-то коммунистический манифест, а на третьей – текст из какого-то программного фашистского документа, по-моему “MeinKampf” Гитлера. Подтверждением оскорбительной направленности этого экспоната было и само его название «Вначале было слово» – общеизвестные первые слова Евангелия от Иоанна. Данный экспонат в простой для восприятия текстовой и изобразительной форме утверждал, что фашизм есть следствие христианства, и, следовательно, оно заслуживает не только осторожного к себе отношения как к чему-то общественно крайне опасному, что подтверждается и самим названием выставки, но и запрещено, так как христианство порождает такое опасное мировоззрение, которое уже погубило многие миллионы людей в нашем веке. Данный экспонат был направлен на разжигание религиозной вражды в обществе, так как действовал на отождествление христианства с фашизмом. Находясь внутри помещения, я испытал просто шок и нравственные страдания от увиденного там, общая идеологическая направленность и способы осквернения святынь христианской веры были нестерпимы для психики верующего христианина и, мне представляется, для каждого нормального неверующего человека. Меня также поразил своей циничностью, оскорбительностью экспонат, расположенный на потолке над головами посетителей. Он состоял из нескольких полотнищ в форме креста. На этих полотнищах были изображены в непристойных позах обнаженные женщины, окруженные ангелами и херувимами. Данный экспонат был откровенно богохульным. Целью его было осквернение креста и христианских символов. Позднее я узнал, что этот экспонат называется «Новая религия», автор М.Обухова. Беспрецедентно кощунственным был экспонат Зражевской под названием «Не сотвори себе кумира». Данный экспонат представлял из себя композицию, состоящую из фанерного щита посередине зала размерами 2 на 1,5 метра с наклеенной на него иконой Спасителя на престоле и другое название «великий архиерей». На месте лика и рук Спасителя, а также Евангелия были сделаны прорези. Напротив этого щита был расположен фотоаппарат с табличкой «недорого». Был очевиден замысел автора: осквернение образа Иисуса Христа и вовлечение в кощунственное осквернение действиями любого посетителя выставки. Из фото в «Независимой газете» было понятно, что замысел автора воплощался в жизнь. Я могу сравнить действия автора этой работы с действиями Тер-Оганяна, который предлагал за деньги приобрести иконы и разрубить их для осквернения. Здесь за деньги предлагается осквернение иконы в иной форме. Вскоре после нашего прихода на выставку приехала милиция. Я и мои знакомые обратились к сотрудникам милиции с просьбой принять меры для прекращения этого безобразия, взять некоторые экспонаты в качестве вещественных доказательств в отделение. Однако нам в этом было отказано. Считаю необходимым обратить внимание следствия на то, что выставка в целом была направлена на глумление, оскорбление религиозных чувств верующих христиан, на призыв не только к осторожному отношению к христианству как к общественно опасному явлению, но и как к бунту, нетерпимости против традиционной, нравственно устоявшейся системе ценностей, основанной на христианских идеалах и понятиях. Да, я нахожу это призывом к бунту, так как православие и христианская вера является основной, традиционной религией в нашем обществе, так как действует закон РФ о свободе совести и религиозных объединений, в котором сказано о особой роли православия в истории России, становлении ее культуры, духовности и нравственности». Имеется подпись свидетеля.

Защита: Вы подтверждаете, что решили посетить выставку со своими знакомыми Гарбузовым, Кульбергом, Лакшиным, Зякиным, Сергеевым?

Свидетель Смахтин: Насколько я помню, таких показаний я не давал. Там были другие показания. Кто-то из моих знакомых собирался туда ехать и, по-моему, ехали, но не могу сказать кто конкретно, не помню. Какие-то мои знакомые туда поехали.

Гос. обвинение: Вы подтверждаете обстоятельства, изложенные в этом протоколе?

Свидетель Смахтин: Да.

Судья: Спасибо большое, можете идти.



Наверх