Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 10.02.2005
Допрос свидетеля обвинения Сергея Васильевича Ряховского.

Гос. обвинение: Уважаемый суд, в соответствии со статьей 291 в качестве дополнения судебного следствия, обращаясь к части 4 статьи 271 мы просим допросить в качестве дополнительного свидетеля со стороны обвинения председателя Российского объединенного союза Веры ЕвангельскойРяховского Сергея Васильевича. Он является свидетелем преступления.

Судья Прощенко В.П.: Сторона защиты, есть какое-то ваше мнение по поводу ходатайства?

Защита: Я не понял, свидетель или специалист?

Судья: Свидетель.

Защита: Но 271 часть 4 как бы не оставляет выбора, хотя, откровенно говоря, почему свидетель этот человек? Он на выставке был, наверное?

Гос. обвинение: Он пояснит.

Защита: Пояснит – чему он свидетель?

Гос. обвинение: Да.

Защита: Да, сейчас, к сожалению, нет возможности удалять из дела обстоятельства, которые явно не имеют отношения к обвинению, а так бы я возражал.

Судья: Это указать в протоколе?

Защита: Но статья 271 часть 4 не оставляет выбора, если лицо явилось по ходатайству стороны, то он подлежит допросу, хотя…

Судья: Так как мне писать, вы согласны или нет?

Защита: Ну, приходится.

Гос. обвинение:Ваша честь, я думаю, что всем очевидно, в том числе и уважаемому адвокату Шмидту, что свидетелем не обязательно является человек, который был очевидцем каких бы то ни было событий, я думаю, что все это прекрасно прописано в законе, и, наверное, спорить о статусе здесь не представляется возможным, хотя, действительно, явка свидетеля обеспечена, и мы просим его допросить.

Судья: Возражений нет со стороны защиты? Руководствуясь статьей 256 постановляю удовлетворить ходатайство стороны обвинения, в частности, государственного обвинителя, о допросе свидетеля. Пожалуйста, ваш паспорт предъявите мне. К трибуне, пожалуйста, встаньте. Назовите вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель Ряховский: Ряховский Сергей Васильевич.

Судья: Вы когда родились?

Свидетель Ряховский: 1956 год, 18 марта.

Судья: Где вы родились?

Свидетель Ряховский: Пригород Москвы, Щелково.

Судья: Московская область?

Свидетель Ряховский: Московская область (называет адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Ряховский: Да.

Судья: Кем вы работаете?

Свидетель Ряховский: Я работаю председателем Российского объединенного союза христиан веры Евангельской, и являюсь епископом церкви.

Судья: Пригласили вас в качестве свидетеля обвинения по уголовному делу по ходатайству стороны обвинения. Я вам объясняю ваши права и обязанности, установленные статьей 56 Уголовного кодекса Российской Федерации, в частности, для допроса вы можете пригласить адвоката, не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников, показания можете давать на родном языке, делать заявления и замечания по поводу действий участников судебного разбирательства, и я вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложных показаний и по статье 308 за отказ от дачи показаний. Вам ясны ваши права и обязанности? Подойдите, пожалуйста, к краю стола, дайте подписку о том, что я вам разъяснил ваши права и обязанности. Подпись напротив своей фамилии. Скажите, пожалуйста, в зале находятся подсудимые Самодуров, Василовская и Михальчук. Знаете вы этих граждан?

Свидетель Ряховский: Я встречался с господином Самодуровым, остальных не очень. Знаком только по средствам массовой информации, а с Самодуровым лично.

Судья: У вас какие отношения сложились с Самодуровым?

Свидетель Ряховский: Никаких отношений не сложилось. Мы являемся руководителями совершенно разных структур, просто был случай, когда мы встречались в помещении Центра Сахарова.

Самодуров:На конференции по свободе совести.

Свидетель Ряховский: Да, вполне возможно.

Судья: Пожалуйста, обвинители, ставьте вопросы.

Гос. обвинение:Сергей Васильевич, вы представились, будьте любезны, если можно, более подробно, потому что, насколько нам известно, это не единственная ваша, скажем так, деятельность, и чтобы всем было понятно, перечислите все ваши регалии, если так можно сказать.

Свидетель Ряховский: Речь шла о моей работе, а остальное все, в общем-то, общественная деятельность. Я являюсь членом Совета по взаимодействию с религиозными организациями при Президенте Российской Федерации. Я также являюсь членом Комиссии по духовной безопасности Центрального федерального округа РФ, являюсь также членом Совета директоров международной ассоциации религиозной свободы, Евроазиатское отделение. И член правления Российского Библейского общества. Я думаю, этого достаточно.

Гос. обвинение: Спасибо. Ваша честь, я бы хотела уточнить, у нас есть письмо, написанное Сергеем Васильевичем Ряховским, это письмо на имя суда, он нам его передал, и мы хотели бы, чтобы он, чтобы при его допросе письмо было Сергеем Васильевичем озвучено, после чего мы будем просить приобщить его к материалам дела. Возможен ли такой порядок?

Судья: Если мы расценивать будем как показания, то возможно.

Гос. обвинение: Просто мы неоднократно прибегали к такому порядку, потому что ничего здесь нарушено не будет, с вашего позволения…

Защита: Мы обсуждаем это, или как?

Судья: Если у вас какое-то заявление…

Защита: Есть заявление. Статься 240 требует исследовать все доказательства непосредственно. К делу мы приобщаем не письма, а заключения специалистов. Это совершенно особый документ. Значит, если у нас есть свидетель, который лично явился в суд, то пусть он и даст свидетельские показания, потому что такого документа как «письмо, обращенное суду», в природе не существует. Тем более, когда есть живой человек, который все может сказать. Зачем мы будем усложнять вообще проблему великую?

Гос. обвинение: Ваша честь, усложняет проблему уважаемый господин адвокат, поскольку у нас такая бумага имеется, она подготовлена, закон не возбраняет, не запрещает свидетелю пользоваться такими документами…

Защита: Ради бога, пусть пользуется.

Гос. обвинение: Мы будем настаивать на том, чтобы этот документ был приобщен к материалам уголовного дела, во всяком случае, мы будем заявлять такое ходатайство, и как любой документ, о котором мы ходатайствуем о приобщении к уголовному делу, он должен быть так или иначе оглашен и исследован, таким образом, давайте, наверное, не будем заниматься казуистикой, мы неоднократно шли навстречу уважаемой защите, когда нам предлагали подобный порядок, поэтому вряд ли здесь будет какое-то нарушение, тем более, что я повторяю, мы будем заявлять ходатайство о приобщении данного обращения, и оно все равно должно быть исследовано. Повторять два раза одно и то же – надо, наверное, все же экономить время суда и участников процесса.

Судья: При допросе свидетель вправе пользоваться записями. Пожалуйста, вы можете пользоваться своими записями.

Свидетель Ряховский: Спасибо. Я хочу, прежде всего, уважаемый Владимир Петрович, объяснить, что, почему я хотел бы пользоваться записями – потому что это очень тонкая сфера, сфера взаимоотношения религии, общества и государства. По этой причине любое неосторожное слово, оно может вызвать неправильное понимание, поэтому я хотел бы воспользоваться, если вы позволяете, правом зачитать письмо. Я вас заранее прошу извинения за длительность этого письма, вот, если у вас есть терпение, то заранее благодарю.

Судья: Прошу вас.

Свидетель Ряховский: Российский объединенный союз христиан веры евангельской считает необходимым обратиться к вам с заявлением о позиции российских протестантов относительно выставки «Осторожно, религия!», организованной и проведенной с 14 по 18 января 2003 года в музее общественного центра «Мир, прогресс и права человека» имени Андрея Сахарова. Выставка «Осторожно, религия!». Организаторы: директор общественного центра Самодуров и кураторы Золян и Зулумян. Наша позиция заключается в следующем. Первое. Указанная выставка представляла собой, по нашему мнению, преднамеренную экстремистскую акцию, направленную на возбуждение религиозной вражды, оскорбление религиозных чувств и человеческого достоинства верующих христиан. Мы считаем, что эта выставка изначально планировалась для провоцирования в российском обществе межрелигиозной вражды, ненависти и нетерпимости. Второе. Хотя указанная выставка направлена на оскорбление религиозных чувств православных верующих, на унижение их человеческого достоинства по принципу отношения к религии, в действительности содержание и направленность как целого ряда представленных на выставке работ, так и самой выставки в целом, по нашему мнению, были глубоко оскорбительны для всех христиан, для всех христианских конфессий. К руководству протестантских централизованных организаций России обращалось множество верующих протестантов, которые узнали о проведении выставки «Осторожно, религия!» из средств массовой информации и из информации, размещенной в интернете, в том числе размещенной организаторами указанной выставки. Обратившиеся заявляли, что они чувствуют себя глубоко оскорбленными и жестоко униженными, что они претерпевают глубокие нравственные страдания из-за того, что в нашем демократическом правовом государстве организуются такие ксенофобские выставки, целью которых является глумление над христианством и верующими христианами. Но даже если бы эта выставка была направлена только против русской православной церкви, Российский объединенный союз христиан веры евангельской не смог бы промолчать, потому что мы понимаем, что действия устроителей выставки вызваны религиозной ненавистью и нетерпимостью к христианству вообще. А такое не может остаться без общественной оценки в цивилизованном обществе, где выражение «права человека» – не пустой звук. В-третьих, мы убеждены, что организаторы этой экстремистской выставки и те ее участники, содержание авторских экспонатов которых было направлено на оскорбление религиозных чувств и человеческого достоинства верующих граждан, должны быть привлечены к ответственности. Мы считаем их действия отвратительными и недопустимыми в правовом демократическом государстве. Никто не вправе глумиться над религиозными чувствами и человеческим достоинством людей. Государство обязано дать таким действиям правовую оценку. По нашему мнению, выступивший одним из организаторов этой выставки директор общественного центра имени Сахарова Юрий Самодуров порочит имя известного демократа и правозащитника Андрея Сахарова, который никогда себе не позволял таких выходок, но наоборот, был человеком веротерпимым. Четвертое. Любые разговоры в судебных разбирательствах или сопровождающие их публикации в прессе о богохульности или небогохульности тех или иных действий беспредметны, необоснованны и являются явной попыткой ввести суд в заблуждение и затянуть разбирательство. В Писании сказано, что Бог поругаем не бывает. Я имею в виду того Бога, которого я исповедую, имя которого Иисус Христос. Речь идет не о том, что можно или нельзя производить предметы, изображения, тексты, инсталляции, спектакли или фильмы, которые носят богохульный характер, но речь идет о том, что публично демонстрируемые, озвучиваемые и реализуемые предметы, изображения, тексты, инсталляции, спектакли или фильмы не должны оскорблять религиозные чувства и человеческое достоинство верующих христиан, иудаистов, мусульман или буддистов. Не должны быть направлены на пропаганду их неполноценности по признаку отношения к религии, или на возбуждение религиозной вражды, ненависти или нетерпимости. Да, в российском законодательстве не предусмотрено наказание за богохульство, о чем многократно заявлял в СМИ Юрий Самодуров (здесь ссылки приведены). Но часть 2 статьи 29 Конституции РФ, устанавливающая запрет на пропаганду, возбуждающую религиозную ненависть и вражду, статью 282 Уголовного кодекса РФ об уголовной ответственности за возбуждение религиозной ненависти или вражды, а также уничижение достоинства человека, либо группы лиц по признаку отношения к религии никто не отменял. Равно как действуют статьи 281 и 282 УК РФ, а также федеральный закон о противодействии экстремистской деятельности. Пятое. Возбуждение религиозной вражды, оскорбление религиозных чувств и человеческого достоинства верующих христиан и пропаганда их неполноценности по признаку отношения к религии, провоцирование в российском обществе межрелигиозной вражды, ненависти и нетерпимости – все это, сполна и явным образом проявившееся в действиях организаторов и участников указанной выставки, никак не может быть оправдано свободой литературного, художественного или иного вида творчества. В соответствии со статьей 17 Конституции РФ осуществление прав и свобод гражданина не должно нарушать свободы и права других лиц. Следовательно, любые попытки оправдать возможность возбуждения религиозной вражды посредством оскорбления религиозных чувств верующих и глумления над религиозными святынями свободой творчества и выражения убеждения лживо и опасно для демократии, является не только явным злоупотреблением правом, но и сами по себя являются содействием экстремистской деятельности и разновидностью экстремистской пропаганды.В этой связи мы считаем особенно хамскими сделанные Юрием Самодуровым в газете «Религия» от 20 августа 2003 года №14 заявления о том, что если религиозное объединение отделено от государства, то позволено любое надругательство над религиозными чувствами верующих, а также его же обещания, там же, провести еще несколько подобного рода выставок, что ярко показывает осознанность действий Юрия Самодурова. Мы считаем, что все происшедшее на вышеупомянутой выставке не было искусством. Это была явная провокация и ксенофобская акция. Мы считаем, что в происшедшем ничего не может быть непонятным, а потому якобы выражающим неосознанную агрессию. Напротив, там все предельно понятно. Вышеупомянутая выставка есть варварская, попирающая демократию в России, своего рода погром, направленный против христианства. Мы считаем, что свобода критического осмысления или какой бы то ни было интерпретации различных элементов культуры и религии, равно так называемое современное искусство, любое его проявление, не могут оправдать религиозной ненависти и нетерпимости, не могут служить основанием для освобождения от ответственности за возбуждение религиозной вражды. Шестое. Мы считаем, что данная выставка была чисто политической, не имеющей прямого отношения к искусству, более того, мы считаем, что это была совершенно определенная, целенаправленная, изощренная провокация. В представленных экспонатах и в их подборке в целом явно доминировала идеологическая подоплека. Эстетическая составляющая была подчинена единой провоцирующей антихристианской направленности. Возможности искусства для участников и организаторов выставки являются лишь средством для изощренного глумления над религиозными чувствами граждан, пропаганды ненависти и возбуждения религиозной вражды и розни. Выставляя предметы христианского культа и поклонения в искаженном, высмеивающем, унизительном виде, организаторы имели своей целью пропаганду неполноценности граждан России, исповедующих христианство, уничижения их человеческого достоинства. Тем самым, выставка объективно должна была привести к провокации, конфликту, к противостоянию групп населения, различающихся своей религиозной принадлежностью. Представленные на выставке «Осторожно, религия!» экспонаты апеллируют к многочисленным христианским символам, изображают в издевательском аспекте христианские святыни, сознательно используют их изображения для надругательства. В частности, это надругательство выражается в следующих оскорбительных для религиозных чувств верующих действиях: то, что является высоким и святым для верующих христиан, выставляется в плане непристойного, низкого и греховного. Со священными для верующих предметами культа совершаются непристойные действия, манипуляции, которые воспринимаются верующими христианами как глумление и поругание. Экспонаты выставки «Осторожно, религия!», пострадавшие от действий возмущенных граждан 18 января 2003 года, содержали изображения, предметы и тексты, имеющие религиозное культовое назначение, несущие определенный религиозный смысл, а также выражающие традиционные культурно-этнические ценности народов РФ. В тех представленных на выставке «Осторожно, религия!» работах, пострадавших от действия возмущенных граждан 18 января, данные изображения, предметы или тексты, имеющие религиозное культовое назначение, несущие определенный религиозный смысл, а также выражающие традиционные культурно-этнические ценности русского и других народов России, были представлены в искаженном виде, либо в неприемлемом, оскорбительном и унизительном для верующих сочетании с другими изображениями, предметами или текстами. Организаторы выставки намеренно выстроили выставочный ряд экспонатов таким образом, чтобы экспонаты при их восприятии гражданами выражали изобразительными средствами оскорбительные и унизительные характеристики, отрицательные эмоциональные оценки и негативные установки в отношении русской православной церкви и других христианских конфессий России, а также социальной группы граждан России, выражающих свою принадлежность или предпочтительное отношение к христианству. Отдельные экспонаты выставки, и вся выставка в целом как публичное социальное мероприятие побуждали к негативным оценкам и действиям против христианских конфессий, как якобы представляющих опасность для российского общества, ограничивающих и подавляющих свободу и творческие устремления. В этой связи закономерными и справедливыми, психологически адекватными и в социальном отношении правильными были действия граждан, пресекших проведение данного мероприятия путем порчи ряда наиболее экстремистских провокационных экспонатов, в условиях, когда никаким иным образом пресечь факт возбуждения религиозной вражды было невозможно, а правоохранительные органы хранили бездействие. Действия организаторов выставки были прямо провокационными, так как для человека, усвоившего культурные нормы правил поведения, ценности и идеалы европейской культуры или российской культуры, являющейся частью европейской, вполне закономерны и предсказуемы реакции на глумление над святынями, которые почитали его предки, и почитает он сам и значительная часть общества. Провокационными являются действия, которые представляют собой кощунственное глумление и издевательство над христианскими святынями, предметами культа, оскорбляют религиозные, национальные чувства, возбуждают и разжигают религиозную вражду и рознь. Естественной реакцией верующих на подобные провокационные действия будет попытка остановить кощунство, прекратить издевательство над христианскими символами и предметами культа. Европейская культура, этика предписывают, что долгом человека, а тем более христианина, является пресечение поругания святынь, кощунства, глумления, надругательства над предметом религиозного почитания. Реакция верующих, пытающихся остановить издевательство над христианскими святынями, является вполне нормальной, предопределенной общепринятыми представлениями о неприкосновенности предметов культа и почитания. Таким образом, действия устроителей композиции в музее имени Андрея Сахарова с нашей точки зрения необходимо классифицировать как сознательную, изощренную провокацию, публично совершенную в центре Москвы. Российский объединенный союз христиан веры евангельской занимает исключительно правовую позицию относительно решения подобного рода проблем, но мы не можем гарантировать, что в следующий раз длящиеся правонарушения в виде аналогичных выставок где-нибудь в регионах не будут вынуждены пресекаться уже протестантами, и лучше не доводить до этой ситуации. Мы заявляем о своей безусловной поддержке решения Замоскворецкого суда Москвы, признавшего незаконным возбуждение уголовного дела в отношении группы граждан, пресекших длящееся правонарушение – ксенофобскую выставку «Осторожно, религия!». Уничтожение или порча ряда экспонатов выставки спровоцированными гражданами не представляет никакой социальной опасности, не может оцениваться в понятиях материального и морального ущерба, за исключением физической стоимости материалов, использованных при изготовлении экспонатов: бумаги, картона, металла и тому подобное. Представленные на выставке экспонаты не могут подлежать оценке как произведения искусства, произведения художественной культуры в соответствии с принятыми в обществе традиционными понятиями и нормами, они не представляют никакой исторической или культурной ценности, их условная стоимость на 18 января 2003 года может исчисляться несколькими сотнями рублей, может быть. Это все, что потрачено на использованные материалы, бумагу и прочее. Учитывая незначительную величину этой стоимости и существенную общественную значимость действий граждан, прервавших экстремистскую акцию по возбуждению религиозной розни, следует признать действия, с нашей точки зрения, этих граждан правомерными. А компенсацию материального ущерба, наступившего в результате этих действий, отнести за счет организаторов данной провокационной выставки. Продемонстрированные на выставке «Осторожно, религия!» кощунственные экспонаты оскорбили религиозные чувства граждан, унизили их достоинство, содержали осмеяние христианских святынь и пропаганду неполноценности граждан христианского вероисповедания по признаку их отношения к религии, а также несли в себе утверждения, что христианство – это носитель общественного зла, и последствия его распространения опасны для людей. Публичные действия организаторов и участников выставки были направлены на то, чтобы признать недоверие, или выразить недоверие, неприязнь, насмешку, чувство отвращения и ненависти к образу жизни, культуре, традиции, религиозным обрядам граждан, исповедующих христианство. Данные действия организаторов и участников выставки способны возбудить среди российских христиан чувство естественного недоверия и вражды к согражданам-атеистам, к представителям других религиозных исповеданий. Все эти действия неизбежно должны были повлечь за собой спонтанную реакцию граждан по пресечению демонстрации данной экспозиции. Совершенно естественной является реакция людей, которым были нанесены недопустимые оскорбления. Если люди видят надругательство над символами, духовными святынями, предметами культа,своими, своих родителей или значительной части общества, то нормально, когда своими действиями они пытаются пресечь надругательство. Большинство религиозных учений предписывают своим последователям препятствовать глумлению над религиозными святынями, остановить богохульство и, защищая предметы культа, принять на себя какие-либо страдания не только почетно и спасительно для верующего человека, но, согласно библейской традиции, необходимо. Напротив, равнодушие к поруганию святынь расценивается как грех. Глумление и надругательство над святынями вызывает естественную ответную реакцию, обусловленную самой сутью религии. Остановить глумление и пострадать за это понимается в религиозной традиции как мученичество за веру, а почитание мучеников – одно из важнейших проявлений феномена религии. Поэтому, чтобы не провоцировать таких ситуаций и сопровождающий их рост напряженности в обществе, в международном праве и законодательстве большинства стран закреплены нормы, запрещающие оскорбление религиозных чувств граждан и возбуждение религиозной вражды. Эти меры обусловлены этическими и моральными нормами, а также особенностью самого феномена религии. Поскольку организаторы и участники выставки в центре имени Андрея Сахарова прямо нарушили это правило любого демократического общества, то правоохранительные органы обязаны были воспрепятствовать устроению подобной провокационной выставки, предотвратив возрастание напряжения в обществе. Восьмое: мы считаем необходимым заявить о своей тревоге относительно того, что подобного рода акции очень серьезно провоцируют в российском обществе антисемитизм и ненависть к иудаизму, дают питательную пищу для антиеврейской пропаганды. Ничем не ограниченная свобода творчества господ Самодурова и иже с ним позднее негативно сказывается на ни в чем не повинных лицах еврейской национальности или лицах, исповедующих иудаизм. Поэтому, по нашему мнению, проведение подобного рода выставок, поставленных отдельными галеристами на поток, направленных на разжигание религиозной ненависти и нетерпимости, является формой экстремистской деятельности и должно незамедлительно пресекаться. По нашему мнению, выставка совершенно определенно была направлена на глумление над христианством и верующими христианами. Я хочу привести пару примеров с этой выставки. К предметам поклонения христиан всех конфессий относится изображение креста. В частности, над храмом, где я являюсь настоятелем, в Царицино, Прохладная, 18, на кровле находятся кресты. Именно крест использован во многих экспонатах выставки, использован таким образом, чтобы сделать больно верующим христианам, надругаться над ними. Так, экспонат Елагиной «Иксисос», что в обратном прочтении – сосиски, представлял собой конструкцию, в стилизованном виде напоминающую изображение креста, располагающегося в каждом христианском храме. Это – особый объект поклонения для верующих, имеющий для них глубокий религиозный смысл. Елагина заклеила крест фотографиями плакатов по правилам техники безопасности, инструктаж на рабочем месте по безопасным приемам работы: «Предупреждаю от несчастного случая», «Остерегайтесь ранения рук», «Пользуйтесь правильными приемами при шинковке», «Разборка и мойка машинных частей производятся только при полном выключении электропривода», «Остерегайтесь ожога», «Рабочее место содержите в чистоте», «Пол должен быть сухим», «При работе на механической мясорубке пользуйтесь только деревянным пестиком», «Берегитесь ожога кипящими жирами», «Соблюдайте правила по технике безопасности при работе на режущих машинах», «Берегитесь ожога паром». Этот прием должен вызвать или создать у зрителя ощущение абсурда, унизить в его восприятии главный христианский символ – крест, сочетать его восприятие в сознании зрителя с понятием опасности – несчастный случай, ранение, ожоги, повреждение электротоком. Елагина усилила разрушительный эффект своего экспоната, развесив на кресте цепочку из имитации сосисок, назвав свой экспонат «Иксисос». Данный экспонат воспринимается как унижающий, агрессивно антихристианская пародия на Иисуса Христа, где вместо тела Иисуса Христа на кресте мясо, то есть сосиски. Чтение слова «сосиски» наоборот дает пародию на греческое слово «аксиос», что значит «достойный», которое используется христианами, в том числе и протестантами, для выражения уважения священства. Иисус Христос и священнослужители христианских конфессий уподабливаются, по всей видимости, мясным сосискам. Сама Елагина объясняла: «Используя в «Иксисосе» профанные образы идеологического клише, я одновременно… (я просто зачитываю, видимо, из ее интервью, которое было помещено в интернете) обращаюсь к традиционной форме православного сакрального объекта. Само название работы выполнено старославянской вязью, следовательно, активно призывает зрителя воспринимать его значение в рамках православного контекста; однако на самом деле тайный смысл этого названия обескураживающе вульгарен: это просто сосиски». Характерно, что Елагина сама указывает на обращенность своей работы именно к христианскому религиозному контексту, к сакральным, или священным для всех христиан предметам. С особым цинизмом она признается в вульгарности, которую она заложила в свою работу. Экспонат Елагиной «Иксисос» является предметом, изображением, предназначенным для целенаправленной передачи оскорбительных характеристик, формирования отрицательных эмоциональных оценок, негативных установок в отношении лиц, выражающих свою принадлежность или предпочтения, или предпочтительное отношение к христианству, а также в значительной степени и в отношении всех других лиц, уважительно относящихся к образу Иисуса Христа, например, мусульман, для которых он пророк. Такие экспонаты во множестве представлены на выставке «Осторожно, религия!». Издевательские, пародирующие определенные предметы религиозного, культового назначения христиан преследует и другую цель: сформировать у зрителя негативные эмоциональные ассоциации, которые будут препятствовать ему относиться к этим объектам в жизни в соответствии с тем смыслом и назначением, которое они несут в религиозной жизни, в христианской культуре. Человек, посетивший выставку «Осторожно, религия!» и потом даже обратившийся в христианскую веру, или просто пришедший в христианский храм, будет по ассоциации воспринимать крест как место для наклейки плакатов по технике безопасности, а не место религиозного почитания Иисуса Христа. В этой связи очевидна цель таких изображений – пропагандистская борьба с христианством и христианскими религиозными объединениями, русской православной церковью, протестантами, католиками, старообрядцами, гражданами России христианского вероисповедания с использованием подсознательных психологических механизмов восприятия человека, формирования отрицательных эмоциональных установок в отношении христианской религии и христианских конфессий и их последователей на подсознательном уровне. Ксенофобский экспонат Зулумяна «Десять заветов» представлял собой композицию, под которой были размещены подписи: «Объект поклонения последователей секты икононистов» и «Святой…»… растянуты буквы… как священнослужитель, я не буду произносить все, что там дальше было написано, потому что с детства не ругался матом, никогда не произносил таких слов, поэтому данное слово произносить не буду. Данный экспонат и подписи содержали глумление над религиозным пониманием закона, то есть завета. Автор выражал мысль о том, что все заветы есть ничто иное, как то, что может быть составлено любым человеком, и не содержат в себе ничего авторитетного или священного. Любому предлагалось составить любые свои заветы. Смысл экспоната был направлен на разрушение у зрителя понятия религиозного авторитета, завета как закона, в том числе, морального закона. Здесь мы вынуждены выступить в защиту православных сограждан. Мы считаем недопустимым и неэтичным издевательство Зулумяна над почитанием в русской церкви икон: выражение «секта икононистов». Демонстрация данного экспоната способна вызвать у зрителя негативное отношение к православным христианам как последователям какой-либо секты «икононистов». В последнем слове, или же здесь, видимо, два слова сошлись в одном – в последнем слове присутствует неявная ассоциация с иным словом, по всей видимости «онанисты», несущим негативный эмоциональный оттенок наподобие ругательства. Второе выражение содержит элементы, напоминающие непристойные ругательства. В сочетании со словом «святой» эта надпись оскорбляет религиозные чувства верующих христиан, воспринимается ими как унижение их человеческого достоинства. Демонстрировавшаяся на выставке работа Орлова и Митлянской состояла из двух частей. Одна часть представляла собой непрерывно шедший видеофильм, показывающий отрубленную, агонизирующую в крови голову рыбы. Фотографии, изображавшие окровавленные рыбьи плавники лежали на блюде, и носили название «Lastsupper». Экспонат одновременно изображал пародию на тайную вечерю, или последний ужин Иисуса Христа с апостолами, и выражал идею насильственного и кровавого уничтожения христианства. Суть сюжета состояла в том, что на экране телевизора демонстрировали ролик с изображением агонизирующей в крови отрубленной головы рыбы. Образ рыбы использовался в первые века христианства для символического изображения Иисуса Христа. Первые буквы греческого написания имени Иисуса Христа и рыбы совпадают, то есть «ихтиос». Для справки – на металлических воротах нашего храма в Царицино, на двух половинках этих ворот находится христианский символ рыба. Символический смысл видеофильма в этой связи и в контексте всей выставки «Осторожно, религия!» очевиден. Показ агонизирующей окровавленной рыбы, как известно христианам, в антураже других антихристианских произведений имел целью шокировать, унизить, запугать представителей христианства. Христианство здесь ассоциируется с этой агонизирующей рыбой, плавающей в собственной крови, что должно вызывать у зрителя по отношению к христианству чувство отвращения и неприязни. Как было сказано в анонсе: «будет рефлексия». Вот эта моя рефлексия, собственно говоря, то, что я увидел в этом экспонате. А у последователей христианства или у людей с симпатией относящихся к христианству, такие изображения способны вызывать чувство негодования, осознание глубоко оскорбленного человеческого достоинства. Работа Косолапова «Coca-Cola – thisismyblood» также вызвала особое возмущение верующих. Слова «Thisismyblood» в переводе с английского: «Это моя кровь», являются ключевыми словами божественной литургии в православной церкви и ключевыми словами во время святого причастия в протестантской церкви. На экспонате Косолапова «Coca-Cola – thisismyblood» ключевой фрагмент этого текста, имеющий религиозное культовое назначение, несущий определенный религиозный смысл в сопровождении изображения Иисуса Христа, также несущего определенный религиозный смысл, расположен в сочетании с фирменным знаком Кока-кола. Такое сочетание является глубоко оскорбительным и унизительным для христиан, оно фактически отождествляет кровь Христа, почитаемую христианами в качестве святыни, с прохладительным напитком кока-кола, по своему цвету красно-коричневого оттенка, ассоциирующегося в данном контексте с человеческой кровью. Демонстрация такого изображения причиняет христианам, а также мусульманам, почитающим Христа как пророка, моральные страдания и наносит им моральный ущерб. Экспонат Вальдрон «Hello, Dolly!» с надписями на английском языке: «Агнец Долли», «Иисус Христос», «Хайль, Долли!», «Агнец Божий» – воспринимается как выражающий издевательство над принятым в христианской церкви пониманием христианами сути Иисуса Христа как Божественного Агнца, принесшего себя в жертву ради спасения людей. На данном изображении путем отождествления Иисуса Христа с клонированной овцой Долли был сформирован образ, оскорбительный для христиан, так как такое отождествление понимается христианами как указание на клонированность Иисуса Христа по следующей логике: овца Долли клонированная, как бы не настоящая, и неполноценное животное; Иисус Христос – агнец; Иисус Христос есть именно овца Долли; Иисус Христос – как бы клонированный, не настоящий. Имелось в виду и навязывалось зрителю, что Иисус Христос – не настоящий мессия, во что верят христиане. Авторы проанализированных мной, – не как профессионалом в сфере искусства, но как профессионалом в богословии, –работ на выставке «Осторожно, религия!» активно навязывали зрителю идею о том, что Иисус Христос не является Богом, как в это верят христиане, и его почитание как Бога неразумно, глупо, и каждый может быть помещен на место Иисуса Христа, овца Долли может отождествляться с Иисусом Христом, Агнцем Божиим, и тому подобное. Эта идея агрессивно навязывается публике под видом диалога с религией, якобы выражением уважения к религии. Если здесь и можно говорить об уважении к религии, то это только выражение уважения к антихристианской религии. В этом же ряду располагался экспонат Подосинова, где на одной из фотографий была изображена сцена Тайной вечери – последнего ужина Иисуса Христа с апостолами перед тем, как он был схвачен и распят. На фотографии вместо лика Иисуса помещено зеркало с тем, чтобы каждый рассматривающий этот экспонат видел вместо Иисуса Христа самого себя. Идея этого экспоната та же – нет никакой уникальности Иисуса Христа как мессии, Бога. Изображение сцены тайной вечери в каждом православном храме в иконографическом виде обычно помещается над царскими вратами, ведущими в алтарь, и хорошо знакомо православным христианам. Содержание этой сцены является частью христианского мировоззрения, христианской культуры и протестантов. Его трансформация на экспонате Подосинова воспринимается христианами, не только православными, как надругательство. Материалы, публикации которых были представлены организаторами и участниками выставки до ее открытия, в которых формировался замысел выставки, ее цель и концепция, явно показывают, что изначально концепция, или замысел, и цель выставки заключались в проведении в российском обществе акции, заключающейся в публичной, агрессивной пропаганде нетерпимости к религии и возбуждение вражды к гражданам, относящим себя к верующим христианам. Особенно и, прежде всего, возбуждение нетерпимости и вражды к православной церкви и к гражданам РФ, относящим себя к данной религиозной организации, что не умаляет вины организаторов и участников выставки перед другими конфессиями христианскими, так как их чувства были оскорблены. Два моих очень близких друга, и в честности, мой родной брат, и его приятель, друг хороший, они зашли на эту выставку, но не смогли пробыть там больше пяти минут, они вышли, как позднее написали в одном из своих интервью, «с чувством глубокого отвращения». Они оба протестанты. Необходимость данной акции обосновывалась ее организаторами потребностью выразить свою нетерпимость русской православной церкви и православным верующим за якобы нетерпимость к этим художникам и консерватизм церкви. Как известно, ни организация Русской православной церкви, ни какие бы то ни было другие христианские конфессии, не выражали никакой нетерпимости к организаторам и участникам этой выставки до того, как они на данной выставке или ранее (были некоторые акции и ранее, с пригвождением себя к оградам, рубкой икон) совершили свои противоправные действия в отношении верующих христиан. Следовательно, замысел организаторов и участников выставки «Осторожно, религия!», по нашему мнению, является намеренным проведением провокации, направленной на возбуждение в российском обществе религиозной вражды, через формирование в сознании отрицательных оценок, негативных установок в отношении верующих христиан. Выражая вышеприведенные оценки от лица российских протестантов, Российского объединенного союза веры евангельской, надеюсь, что наш голос будет услышан и учтен при разбирательстве дела об указанной выставке.

Гос. обвинение: Ваша честь, мы просили бы приобщить данный документ к материалам дела. Сергей Васильевич, у меня к вам будет несколько уточняющих вопросов. Скажите пожалуйста, каким образом лично вам стало известно о выставке и экспонатах, которые там были представлены, и что побудило вас отреагировать на данный факт?

Свидетель Ряховский: Ну, прежде всего, об этом было очень много сообщений в прессе, об этом поделился со мной и мой брат, об этом делились со мной прихожане; некоторые потерпели, я бы даже сказал, серьезный моральный ущерб, и они делились на исповеди, что их вера была унижена, и ее растоптали просто, и я думаю, что есть интернет, у нас есть специальный отдел, который отслеживает все, что происходит в мире, связанное с религией, поэтому на мой стол кладутся сразу же документы… сам я там не был, сразу же скажу, но я видел фотографии, я видел описания этих фотографий, я видел и слышал мнения моих прихожан, и не только прихожан – пастырей наших церквей.

Гос. обвинение: И вот именно эти обстоятельства и побудили вас высказать…

Свидетель Ряховский: Вы знаете, это мне напомнило мое детство. Мой отец был трижды репрессирован советской машиной, которая подавляла религию и провозглашала атеизм, государственный атеизм. Мой отец был трижды судим, и я воспитывался, собственно говоря, немножко безотцовщиной, и когда я пошел в первый класс, так как моего отца судили за то, что он был мракобес, и прочее, пытался принести в жертву своего собственного старшего сына (у нас в семье у родителей 10 детей), то в школе примерно полгода висел плакат с наклеенными фотографиями и прочим – мое распятие. И каждый день в течение полугода (32), пока не был он снят, потому что он был заплеван, и прочее, и я подвергался унижению, избиению только по этому плакату. Любые мои доказательства учителю, классному руководителю, что тот, имя которого там написано, старший сын – это я, не возымели действия, и вот полгода я любовался на эту инсталляцию – себя, распятого на кресте. Детские впечатления очень длительно присутствуют в нашей жизни, и вот это ощущение, что, когда я смотрел на эти фотографии, на эти снимки, описания, мне живо напомнило то мое детство, и мою реакцию на это. Вот, что, собственно говоря, побудило меня… впрочем, таких случаев в советский период моей жизни достаточно было много.

Гос. обвинение: Спасибо, Сергей Васильевич. Еще вопрос: скажите, пожалуйста… В общем, из вашего обращения понятно, я хочу, чтобы это прозвучало, наверное, еще раз, скажите, пожалуйста, причисляете ли вы себя к людям, исповедующим крайние религиозные взгляды?

Свидетель Ряховский: Я традиционный протестант евангельского вероисповедания. Я причисляю себя к людям, которые исповедуют, скажем, достаточно традиционные и, может быть, ортодоксальные взгляды в протестантизме. Абсолютно. И я не стыжусь этого, что я исповедую это.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Сергей Васильевич: вопрос, который вытекает несколько из предыдущего – насколько ваши религиозные убеждения близки православию? Если корректно я поставила вопрос?

Свидетель Ряховский: Если корректно – конечно, мы разные направления в христианстве, две самостоятельные группы. Я могу сказать, что у нас единый символ веры, Цареградский символ веры, у нас есть общность в праздниках, мы празднуем все праздники, связанные с именем Иисуса Христа в те же самые дни, что и русская православная церковь, с тем же самым, так сказать, наполнением праздника. У нас есть ряд схожих таинств: это исповедь, покаяние, венчание, отпевание, причастие, рукоположение. Я думаю, что можно найти ряд схожестей, но ведь для меня не это важно, потому что все наши схожести, они базируются на Священном писании, на Евангелии, Ветхий и Новый Завет, поэтому я исхожу из того, что и православная церковь, и евангельская церковь являются, так сказать, частью в теле Христа, не более того.

Гос. обвинение: Спасибо за ответ. Сергей Васильевич…

Свидетель Ряховский: Того Агнца, которого нарисовали, да.

Гос. обвинение: И, наверное, последний вопрос, я сразу хочу оговорить такой момент, что, наверное, на этот вопрос можно говорить очень долго, тем более, что вы как проповедник наверняка имеете, что сказать по этому поводу. Если можно, применительно, ну, наверное, к предмету нашего разбирательства, к выставке «Осторожно, религия!», скажите, пожалуйста, он, такой, несколько общий – каково ваше отношение к свободе совести, убеждений и творчества?

Свидетель Ряховский: Мое отношение? Я думаю, что протестантизм по своей сути… во всяком случае, если брать западную модель, то он демократичен, и те права и свободы человека, они были провозглашены именно там. Российский протестантизм, он придерживается тех же принципов прав человека, независимости суда, свободы прессы, творчества и так далее, художественных каких-то свобод, религиозных, естественно. Поэтому мое отношение очень конкретно в этом смысле. В советское время моя семья противостояла государственному безбожию, атеизму, и за это очень много поплатилась, пострадала, и после того, как Советский Союз приказал долго жить, вот, изменилась, скажем, идеология государства, строй и так далее, вот, продолжаем защищать, скажем, (я имею в виду себя) – права верующих, независимо там от конфессий. Мое членство в Ссовете директоров международных ассоциаций религиозных свобод об этом красноречиво говорит. Поэтому мое отношение к правам и свободам человека, оно исключительно демократическое, и по-другому Священное Писание не интерпретируют. Право человека на свободу – потому что мы созданы свободными.

Гос. обвинение: Вот, Сергей Васильевич, в нашем судебном заседании очень много, ну, может быть, если не прямым текстом, говорится о выставке «Осторожно, религия!» в связи вот со свободой творчества. Люди, как…

Свидетель Ряховский:Ну, вы знаете, если выставка проходила где-то, наверное, в камерном зале, в частном зале, мне так кажется, без привлечения, шока, общественности, аудитории, зрителей, наверное, мне кажется, каждый может по-своему как-то глумиться, издеваться, творить, молиться там, поститься, все что угодно писать; это право каждого, наверное, у себя, если это не преступает закон государства, конституцию и так далее. В данном случае, если бы это было частным делом граждан, которые вот, так сказать, творят, пожалуйста, в своих квартирах, домах, если это для них не кощунственно, не оскорбительно по отношению к Богу, это их право, собственно говоря. Но я сейчас имею в виду публичность их действия.

Гос. обвинение: Безусловно.

Свидетель Ряховский:Поэтому я думаю, что там, где кончается, может быть, право на какой-то частный образ жизни, и приходит публичность, здесь, мне кажется, понятие «права», «свободы» и так далее, они имеют некие ограничения. Я же не прихожу в исламскую, там, мечеть, и не делаю каких-то действий, или, там, в православных храмах, или так далее.

Гос. обвинение: Спасибо. И, Сергей Васильевич, еще такой вопрос: скажите, пожалуйста, вы впервые высказываете свою позицию?

Свидетель Ряховский: Нет, я сделал заявление еще в прошлом году по этому поводу. Собственно говоря, это не потому, что вот сейчас ведется судебный процесс, и я вдруг почувствовал потребность сделать заявление, я его сделал в прошлом году. Оно есть в интернете.

Гос. обвинение:Спасибо большое. Ваша честь, у нас нет вопросов.

Судья: Сторона защиты, пожалуйста, ставьте свои вопросы.

Защита: Скажите, пожалуйста, Сергей Васильевич, в развитие вашего ответа на последний вопрос – в частной квартире такую выставку устроить было бы можно?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, это право каждого человека, наверное, делать то, что он считает нужным, в своей квартире.

Защита: В своей квартире. В своем доме?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я не юрист, я не знаю всех жилищных законодательств, но вероятно, можно.

Защита: Вероятно, можно. Скажите, пожалуйста, вашего брата и ваших прихожан кто-нибудь насильно приглашал на эту выставку?

Свидетель Ряховский: Если назвать рекламу, которая была дана, и анонс… Вы знаете, у нас рекламы насильной, мне кажется, нет, иначе всех надо судить рекламодателей.

Защита: Значит, насильно вас никто не затягивал на эту выставку. Я вас правильно понял?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я там не был, и меня туда никто не затягивал.

Защита: Это была добрая воля людей: придти или не придти на выставку под названием «Осторожно, религия!»?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я думаю, что не только добрая воля, но людьми движет часто интерес. Особенно если речь идет о религии, а человек глубоко верующий.

Защита: А вы знаете, кстати, какой интерес двигал теми людьми, которых вы так как мучеников за веру восприняли? Какой интерес двигал ими? С какой целью они туда пришли?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, центр Сахарова – это очень уважаемое правозащитное место. И, наверное, все, что происходит там, интересно широкой общественности, включая религиозных деятелей. Туда можно приходить, даже если там выставок нет.

Защита: Ну, вот я вас просвещу, что они пришли туда с баллончиками с краской, сразу…

Свидетель Ряховский: Вы имеете в виду моего брата? Или моих прихожан?

Защита: Не вашего брата. Я сказал…

Свидетель Ряховский: Спасибо за это.

Защита:Я сказал про тех героев, которых вы воспели, которые за веру решили пострадать, и принять мученичество, которого, кстати говоря, они не приняли в итоге: вы только что нам похвалили Замоскворецкий суд, который прекратил дело. Так вы знаете, что эти люди пришли туда с целью выставку разгромить?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, может быть форма выражения протеста была ими избрана… может быть и… Я бы так не поступил наверняка, мой брат наверняка тоже, но и осудить их – они же там никого не убивали, по-моему.

Защита: Так их-то никто и не судит! Я судят-то совершенно других, и вы, пастырь, пришли сказать свое слово, доброе, как я понимаю, призыв к милости, в таком вот духе, я потом еще ваше письмо подробно, конечно, почитаю, но пока…

Свидетель Ряховский: Это ваше право.

Защита: Пока у меня вопрос другой. Скажите, пожалуйста, а церковь, в которой вы… настоятель храма?

Свидетель Ряховский: Да, конечно.

Защита: Там также называется, да?

Свидетель Ряховский: Да. Пастор церкви.

Защита: Пастор церкви. Она далеко находится от музея Сахарова?

Свидетель Ряховский: Достаточно далеко. Но прихожане мои живут по всей Москве. У нас нет понятия «приход», это люди, которые живут в 100 метрах.

Защита: Я даже допускаю, что ваши прихожане живут и в Московской области?

Свидетель Ряховский: Абсолютно точно.

Защита: А может быть даже и в каких-то других, ведь лютеранские храмы у нас значительно реже, чем православные, правильно?

Свидетель Ряховский: У нас не лютеранский храм.

Защита: А у вас какой храм?

Свидетель Ряховский: Христиане веры евангельской.

Защита: А, прошу прощения.

Свидетель Ряховский: У нас в России достаточно много таких общин. Несколько тысяч.

Защита: А разница между протестантами, лютеранами…

Свидетель Ряховский: Это два разных направления в христианском протестантизме.

Защита: Но протестантизме?

Свидетель Ряховский: Да, конечно …

Защита: Но ваш храм – не лютеранский?

Свидетель Ряховский:Не лютеранский.Но протестантский.

Защита:Протестантский. Ясно. Ваши прихожане живут по всей Москве и за ее пределами?

Свидетель Ряховский: Да. И разных национальностей. У меня есть евреи, татары, русские, украинцы, белорусы. И реагируют на эти вещи вперед меня, чем я, как пастырь, реагирую.

Защита: Мне как-то с вами особо хочется говорить в дружеском тоне, потому что…

Свидетель Ряховский: С удовольствием. С радостью.

Защита: …потому что моя мама – лютеранка по крещению и по происхождению.

Свидетель Ряховский: Приятно слышать.

Защита: Да. И, тем не менее, Сергей Васильевич, письмо, которое вы зачитали, с моей точки зрения, исполнено злобы, желчи и призывов к расправе. Это письмо…

Гос. обвинение: Ваша честь, я возражаю. Уважаемый господин адвокат дает оценку доказательствам, что недопустимо в данной стадии судебного разбирательства. Оценку доказательствам, я прошу прощения, что я вас перебила, оценку доказательствам стороны вправе давать позднее.

Судья: Ваше заявление записали. Я прошу, давайте мы приблизимся к тому, о чем ведем речь, к постановке вопроса свидетелю.

Защита: Я хотел спросить: совмещается ли этот тон с основными догматами христианства и проповедей Христовых? Тон вашего письма?

Свидетель Ряховский: Вполне совмещается. Вы знаете, Христос… Я понимаю, что вы Евангелие знаете, я являюсь магистром богословия, и через несколько дней получаю степень доктора богословия, это просто как ремарка насчет моего знания Священного Писания. Совмещается, потому что Христос, отвечая фарисеям, сказал: «Вы гробы окрашенные, порождения ехиднины». Извините, я сегодня вам этих слов не говорил, я говорил как гражданин, как человек, которого глубоко уязвило это действие, как человек, который пострадал в советское время от безбожной атеистической власти, и жил безотцовщиной. И с трудом получил высшее образование, и прочее, и прочее.

Защита: Не рассказывайте мне про безотцовщину.

Свидетель Ряховский: Не стоит.

Защита: Да. Я хорошо про это знаю. Очень хорошо.

Свидетель Ряховский: Про мою безотцовщину?

Защита:Про свою.

Свидетель Ряховский: Тогда мы с вами коллеги. Очень приятно.

Защита: Совершенно верно. Скажите, пожалуйста, вы осмотрели большое количество экспонатов на этой выставке?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я даже на всякий случай привез с собой все фотографии.

Защита: Все фотографии. То есть, практически говоря, вы все что можно было увидеть…

Свидетель Ряховский: Но обратил внимание на некоторые.

Защита: Обратили внимание на некоторые.

Свидетель Ряховский:Которые описал.

Защита: Совершенно понятно. Правильно. Вот ваше впечатление о замысле устроителей выставки…

Свидетель Ряховский: Я высказал свои впечатления.

Защита: Я понимаю. Дослушайте мой вопрос. …о цели, которую они преследовали, об их отношении к христианству вообще и к православию в частности на чем составилось?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, если мне память не изменяет, в одном из своих интервью credo.ru, Порталу credo.ru, господин Юрий Самодуров, он сказал о том, что – на вопрос о последствиях этой выставки, – если бы вы, зная заранее вот это, вы бы еще раз эту выставку провели? Зная тот резонанс, который она получила. То был ответ: «Да, конечно, но учел некоторый бы момент: экскурсоводов поставил бы, еще что-то, какие-то места смягчил…».

Защита: Я все понял. Но ваше собственное впечатление составилось на основании экспонатов, которые вы видели своими глазами, на основании рассказов прихожан?

Свидетель Ряховский: И то, и другое. Глазами видел только на фотографии. И то описание, которое было в интернете.

Защита: Глазами только на фотографии. Вот эти описания, эти фотографии, они и произвели на вас вот то самое негативное впечатление?

Свидетель Ряховский: Нет, не только. Впечатление моих прихожан, впечатление моего брата.

Защита: Значит, в совокупности?

Свидетель Ряховский: В совокупности. И память о прошлом.

Защита: В совокупности. Но в том числе и экспонаты, которые вы нам здесь описывали?

Свидетель Ряховский: Особенно про сосиски, да.

Защита: Особенно про сосиски. Скажите, пожалуйста, а вы не допускаете, что экспонаты могли иметь вообще другое совсем толкование, чем то, которое даете вы?

Свидетель Ряховский: Было заявлено в анонсе о рефлексии посетителей, или тех, кто увидит эти фотографии. Я говорю о своей рефлексии. Возможно, устроители имели свою рефлексию.

Защита: Скажите, пожалуйста, вот «Хелло, Долли»…

Свидетель Ряховский: «Привет, Долли» то есть.

Защита: «Привет, Долли». Вы помните эту работу?

Свидетель Ряховский: Да, что-то такое. Могу достать фотографию.

Защита: Вы не можете, если достанете фотографию, прочесть, что написано внизу этой работы? По-английски тоже.

Свидетель Ряховский: Вы знаете, фотография у меня наверняка очень мала для того, чтобы на ней прочесть то, что было написано.

Защита: А вот там написано – но я думаю, что никто не запретит мне сейчас сказать – «Нет клонированию Иисуса Христа».

Свидетель Ряховский: Прекрасно и здорово. Вы знаете, когда у нас рекламируют спиртные напитки и сигареты, там написано тоже «Минздрав предупреждает», но Россия спивается и скуривается, и сидит на наркотиках.

Защита: Но, вероятно, это не от того, что Минздрав предупреждает.

Свидетель Ряховский: Возможно, может даже от того.

(Смех в зале)

Защита: Может быть, не нужно тогда писать, что Минздрав предупреждает, что…

Свидетель Ряховский: Это не в моей компетенции. Я не в Минздраве работаю.

Защита: Извините, Сергей Васильевич, все-таки мы с вами, действительно, серьезные люди, и можем говорить на серьезном языке.

Свидетель Ряховский: Наверное, вне суда. С удовольствием.

Защита: Ну, пока все-таки мы в суде. Так вот, я хочу вам сказать, что с вашей точки зрения надпись на плакате «Нет клонированию Иисуса Христа» – на плакате, на котором изображена, как известно, клонированная овца Долли… Вы сказали, что овца, или агнец – это древний символ Христа?

Свидетель Ряховский: Так написано в Библии, да.

Защита: Так написано в Библии. Кстати, христианство, ваша, в частности, конфессия, как относится к клонированию?

Свидетель Ряховский: Отрицательно.

Защита: Отрицательно. А вам не кажется, что надпись, вот в такой ситуации, «нет клонированию Иисуса Христа» под клонированной овцой, что она меняет содержание работы?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, наверняка, если бы надписи были одинаковым шрифтом с теми, что на самой работе присутствуют, наверняка можно было подискутировать, как-то среагировать по-другому, но вот проблема-то в том, что все это несколько иным шрифтом изображено, и тем более по-английски, как вы сказали.

Защита: Но по-английски, вы меня извините, по-моему там написано все.

Свидетель Ряховский: Ну да, я владею английским.

Защита: Скажите, пожалуйста, вот вы анализировали работу Орлова и Митлянской. А вам не приходило в голову, что в этой работе, и в этой агонизирующей рыбе, голове рыбьей – напоминается о страданиях Иисуса Христа? Такое толкование?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, такого изощренного толкования мне не пришло в голову.

Защита: А чем же оно изощренное? Это призыв к уничтожению христианства таким путем…

Свидетель Ряховский: Секундочку. Вы меня спросили, позвольте мне ответить.

Защита: …через рыбу-то?

Свидетель Ряховский: Символ рыбы – это тот символ, который хранил христианство как рожденную и гонимую церковь в Римской империи до принятия государственного христианства.

Защита: Понятно.

Свидетель Ряховский: Извините, это священно для всех нас. Рыбу я тоже кушаю за столом.

Защита: Но Христос-то…

Свидетель Ряховский: Отрезаю им головы своей рукой.

Защита: Но Христос-то принял муки.

Свидетель Ряховский: Принял.

Защита: Принял муки. Почему вы не допускаете такой трактовки этой работы?

Свидетель Ряховский: Потому что я традиционен, я придерживаюсь того, что есть в Священном Писании.

Защита: Вы традиционны.

Свидетель Ряховский: Абсолютно.

Защита: Понятно. А скажите, пожалуйста, вообще изображение рыбы в натюрмортах, там, у Снайдерса…

Свидетель Ряховский: Великолепно.

Защита: Можно?

Свидетель Ряховский: Вот если бы не на этой выставке, то можно.

Защита: И кушать рыбу можно?

Свидетель Ряховский: И кушать. И я с удовольствием готовлю.

Защита: И баранину?

Свидетель Ряховский: И баранину ем с удовольствием.

Защита: И баранину тоже можно. Ясно.

Свидетель Ряховский: Только не в дни поста.

Защита: Не в дни поста, конечно… Скажите пожалуйста, а в вашей протестантской церкви, протестантской вере, иконы не почитаются?

Свидетель Ряховский: Не почитаются. Но я почитаю моих братьев православных.

Защита: Сергей Васильевич, скажите, пожалуйста, из известных христианских конфессий, какая, с вашей точки зрения, претерпела наибольший урон от религиозных войн? Внутри христианских?

Свидетель Ряховский: В разный период истории церкви разной конфессии. И православие, и католицизм, и протестантизм, особенно в Европе. И по сей день, между прочим, там не прекратилось.

Защита: Ну, Варфоломеева ночь.

Свидетель Ряховский: Эта была против протестантов, да. Со стороны католиков.

Защита: Против протестантов. А в чем, собственно, была суть претензий католиков к протестантам?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, позвольте мне…

Защита: Очень коротко.

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я готов встретиться с вами в любе свободное время вне суда. Мы уходим, мне кажется, от сути вопроса. Я о своих эмоциях, а вы мне говорите о Варфоломеевой ночи.

Защита: Вас сейчас, нет-нет-нет, вас сейчас просили высказать определенные отличия в догматах веры между…

Свидетель Ряховский: Я читаю курс истории в семинарии, могу прочесть курс сейчас здесь, но это займет много времени, уважаемый судья.

Защита: А вы меня дослушайте, Сергей Васильевич, и вам не нужно будет читать курс. Я ведь не прошу вас говорить о расхождениях, я еще хорошо помню фразу «Париж стоит обедни», я хочу сказать, что война между… или, может быть, даже если вы не согласны со словом «война», война между католиками и христианами…

Свидетель Ряховский: Протестантами.

Защита: Католиками и протестантами, она была… на почве отрицания Иисуса Христа той или иной конфессией?

Свидетель Ряховский: Нет.

Защита: Не на почве?

Свидетель Ряховский: Нет, не на почве.

Защита: Не на почве. Скажите, пожалуйста, вам примерно известно, ну хотя бы количество уничтоженных гугенотов в Варфоломеевскую ночь?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я готов отвечать на все последующие вопросы, но при одном условии, что мы перейдем в несколько иное…

Защита: Нет, вы можете назвать?

Свидетель Ряховский: …помещение суда. Судить христианство, протестантизм, католицизм…

Защита: Сейчас мы перейдем, сейчас мы перейдем совсем к другому.

Свидетель Ряховский: Много было уничтожено.

Защита: Много было уничтожено. Хотя и те и другие почитали Христа.

Свидетель Ряховский: Абсолютно точно.

Защита: И уничтожали их…

Свидетель Ряховский:За другое.

Защита: Во имя господа Иисуса Христа.

Свидетель Ряховский: Нет, во имя политики, простите меня.

Защита: А говорили-то как?

Свидетель Ряховский: А не важно, что говорят. Немцы тоже писали: «каждому – свое».

Защита: Вы помните такой экспонат – «Вначале было слово»?

Свидетель Ряховский: Это не экспонат. Это начало Евангелия от Матфея. Для Вас это – экспонат, для меня это – Евангелие от Матфея.

Защита: Знаете, мне это тоже известно, но я говорю: Вы помните такой экспонат на выставке под названием «Вначале было слово»?

Свидетель Ряховский: Я описал те экспонаты, которые меня шокировали. Другие я не трогал.

Защита: Другие Вы не трогали.

Свидетель Ряховский: Да.

Защита: Вот если я Вас, тем не менее, спрошу об этом экспонате, если Вы его помните. Там три распятых человека. Один – на кресте на фоне евангельскоготекста, один – на звезде на фоне коммунистического, и один – на свастике на фоне нацистского текста. И называется это: «Вначале было слово».

Свидетель Ряховский: Знаете, если бы меня экспонат тот шокировал, я бы его описал, но, так как он меня очень глубоко шокировал, я его не стал описывать, чтобы не показаться здесь очень большим ортодоксом и фанатиком.

Защита: Значит, Вы – не ортодокс?

Свидетель Ряховский: Да.

Защита: Тем более. Прошу прощения, доброе, святое Божье слово все-таки иногда использовалось бесчестными, скажем, людьми, в политических, как Вы нам сказали…

Свидетель Ряховский: Не возражаю

Защита: …в политических и каких-то еще целях.

Свидетель Ряховский: Не возражаю. Абсолютно Вы правы.

Защита: Скажите, пожалуйста, Сергей Васильевич, вот Вы пришли сегодня в суд… Кто Вас позвал?

Свидетель Ряховский: Кто позвал меня? Ну, во-первых, я уже сказал, я сделал заявление год назад. Это известно. Я, естественно, наблюдаю за ходом этого процесса в Интернете, по-моему, читаю записки чуть ли не с каждого заседания.

Защита: Сергей Васильевич, ну вот сегодня у нас 14 часов 30 минут. Сегодня назначено заседание. Почему, собственно, на простой вопрос Вы не можете дать простого ответа? Кто Вас позвал придти в качестве свидетеля?

Свидетель Ряховский: Я сделал заявление…

Защита: Сергей Васильевич! Неужели такой вопрос…

Свидетель Ряховский: Я, по-моему, отвечаю на этот вопрос.

Судья: По ходатайству видно, кто пригласил.

Свидетель Ряховский: Простите, я…

Судья: По ходатайству видно, кто пригласил. Обвинители пригласили, прокуратура.

Защита: Вот об этом-то и речь.

Свидетель Ряховский: То есть, я должен был именно это сказать? Я это говорю. Пожалуйста.

Защита: Вот как-то очень сложно.

Свидетель Ряховский: Вы должны были уточнить. Лично, вот, лично – прокуратура.

Защита: Сергей Васильевич, Вы умный человек, это несомненно, и Вы мой вопрос поняли абсолютно точно.

Свидетель Ряховский: Да, я понял абсолютно точно.

Судья: Еще вопросы есть?

Защита: Да, есть. Вот те Ваши герои, которые заступились за веру…

Свидетель Ряховский: Я не сказал, что они – мои герои, я сказал, что они свой долг, как они понимали, исполнили.

Защита: …приняли муки.

Свидетель Ряховский: Муки они, к сожалению, не приняли.

Защита: На все вопросы, касающиеся лично их, они говорили: статья Конституции, статья 51, давать показания не будем. Так что это как-то немножко… ореол героев… в моих глазах, по крайней мере, приглушает.

Свидетель Ряховский: В моих глазах – мой отец герой, который не отрекся от Христа, когда ему это предложили, и мама, которую уволили с работы с четырьмя детьми на руках, она – тоже герой. …

Защита: Скажите, пожалуйста, Вы знаете, на скамье подсудимых, кроме Самодурова, кто еще находится?

Свидетель Ряховский: Я, в общем-то, здесь говорил исключительно о господине Самодурове.

Защита: Знаете, кто с ним находится еще на скамье подсудимых?

Свидетель Ряховский: Наверное, это есть в деле. Наверняка.

Защита: Вот: Анна Михальчук, можете посмотреть на нее, и Людмила Василовская. Вот Вы не объясните мне, кстати, в чем состоит суть Вашей фразы, что действия подсудимых провоцируют антисемитизм?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я готов позвонить своему другу БерлЛазару, чтобы он… Я не позже, чем позавчера беседовал с избитым раввином Александром Лакшиным, я думаю, он бы лучше ответил, чем я.

Защита: Нет-нет. Это в Вашем письме.

Свидетель Ряховский: В моем письме, потому что это…

Защита: Нет, а Вы знаете национальность наших подсудимых?

Свидетель Ряховский: Нет, так как в моей церкви есть все национальности, я никогда не интересовался национальностью ни подсудимых, ни обвинителей, ни судьи…

Защита: Ну вот, прихожане отца Шаргунова выяснили, что у Самодурова бабушка была еврейкой, значит, одна четверть еврейской крови, а остальные наши – вообще русские.

Свидетель Ряховский: И?

Защита: Так вот как они провоцируют антисемитизм своими действиями?

Свидетель Ряховский: А идет цепная реакция, Вы понимаете…

Защита: Нет, я понимаю, конечно, вот эта логика: евреи, евреи сделали что-то плохое против русских, спровоцировали…

Свидетель Ряховский: У меня нет этой логики.

Защита: Тогда объясните Вашу мысль.

Свидетель Ряховский: Я ее там описал очень подробно.

Защита: Вот как они, как они спровоцировали антисемитизм?

Свидетель Ряховский: Знаете, они не спровоцировали антисемитизм, они способствуют дальнейшему развитию антисемитизма. Потому что если можно одних унижать, то почему бы не унизить других?

Защита: Художники на выставке, в подавляющем большинстве, были русские там, были армяне, не знаю, были ли там евреи, вот Виноградов сидит…

Свидетель Ряховский: Не знаю. У меня большая община армянская в одном из приходов в Москве.

Защита: Вот Вы называли: Подосинов, Орлов, Митлянская. Это все совершенно русские люди. Почему антисемитизм-то выставка провоцирует? Хочется понять.

Свидетель Ряховский: Знаете, я сказал о своем отношении к тому, как я воспринял эти вещи. Не более того. Известный священник русской православной церкви Александр Мень был евреем. Я надеюсь, это не секрет большой.

Защита: Конечно. Я знаю. А вот понять пока невозможно. А почему все-таки антисемитизм?

Свидетель Ряховский: Я написал об этом.

Защита: Так вот я именно по тексту Вашему. Тогда еще дополнительный вопрос.

Свидетель Ряховский: Вы же обещали изучить текст внимательно.

Защита: Тогда еще такой вопрос. Сергей Васильевич, Вы говорите о том, что выставка разжигает, в том числе, и национальную рознь. В своем письме. Правильно? А Вы не объясните?

Свидетель Ряховский: В слове Русская православная церковь (там есть одна фотография «РПЦ», там так и написано, собственно говоря) – ну, наверное, «русская» – что-то имеется в виду.

Защита: Что-то имеется в виду… А вот как русские люди разжигают национальную рознь по отношению к русским?

Свидетель Ряховский: А как русские люди убивали друг друга в гражданскую войну – наверное, аналогичный вопрос можно задать.

Защита: Но вероятно, это ответ, все-таки, не совсем точный.

Свидетель Ряховский: Почему?

Защита: Ну, разжигать-то рознь… Они убивали врагов, которые были, к сожалению, преступным режимом…

Свидетель Ряховский: Простите, здесь никто никого не убивал.

Защита: Нация была разделена на красных и белых. Правильно? И убивали по идеологии.

Свидетель Ряховский: А Вы считаете, что по религиозным убеждениям… Вы же только что привели историю религиозных и национальных войн…

Защита: Правильно. А здесь-то Вы говорите о том, что разжигается национальная рознь.

Свидетель Ряховский: Это моя точка зрения.

Защита: Я хочу понять…

Свидетель Ряховский: Я здесь пришел четко обозначить свою точку зрения.

Защита: Я хочу понять, все-таки, логику… Вы какие-то вещи сумели доказать. А как понять, почему русские люди разжигают с русской нацией же, то есть, к самим себе разжигают? Они же из этой нации?

Свидетель Ряховский: Я говорю о своих ощущениях верующего человека. Я считаю, что я, будучи русским человеком, почувствовал себя ущербным таковым называться.

Защита: Нет, тут другой вопрос. Вы же говорите не о том, что Вы себя почувствовали ущербным…

Свидетель Ряховский: Мне захотелось себя почувствовать, может быть, не знаю там…

Защита: Вы же говорите, не о том, что Вы себя почувствовали ущербным, а о том, что действия организаторов выставки были продиктованы желанием…

Свидетель Ряховский: Где у меня гарантия, что русские люди в православной церкви после такой вот своей реакции не выступят против протестантов, как против немцев, которые лютеране, против швейцарцев, которые кальвинисты в России… Пока только…

Защита: Это пока…

Свидетель Ряховский: …пока только, говорю, только национальность…

Судья: Непонятно, зачем нам полемика. Поставьте вопрос, и дождемся ответа. А так вы комментируете свой же вопрос. Пожалуйста, давайте мы упорядочим, это в протоколе сложно отразить.

Защита: Я хочу, я хочу попытаться получить ответ.

Гос. обвинение: Ответ дан, может быть, он вам не нравится, но он таков, каков он есть. Прошу прощения.

Защита:А какой… на какой вопрос ответ?

Гос. обвинение:На ваш, уважаемый.

Защита: А на какой мой вопрос?

Судья: Извините, пожалуйста, ставьте, ставьте вопрос.

Гос. обвинение: Если вы забыли, он записан в протоколе.

Защита: Я забыл.

Судья: Пожалуйста, вы помолчите, я вам слово предоставлю.

Защита: Я хочу, чтобы вы эти возможности судье объяснили, то, что вы сказали нам. Вы почувствовали себя задетым, оскорбленным и даже потерпевшим, так я понимаю, да, в результате?

Свидетель Ряховский: Нравственно, морально.

Защита: Морально, нравственно. Это понятно. Почему вы считаете, что у устроителей выставки была цель – разжечь национальную вражду? Понимаете, субъективно, умысел. Не по факту, а… вот и все.

Судья: Поставьте вопросительный знак, и давайте дождемся в очередной раз…

Защита: Почему вы это считаете?

Свидетель Ряховский: Это несложный вопрос.

Судья: Если несложно, вас попросить – ответьте, пожалуйста, еще раз.

Свидетель Ряховский: Потому, что те события, если взять параллель с иудаизмом, заявления политиков, телепрограммы, так скажем, «К барьеру», письмо депутатов, избиение раввинов – наверное это, вот, сначала было, как вы сказали, слово, потом было действие. Вот слово прозвучало на выставке, и какое будет действие – в духовном смысле, в сакральном – мы не знаем. Но я уверен, что это будет – если это дело не остановить, вот на этом этапе – то действия могут быть совершенно непредсказуемыми.

Защита: Какое-то действие уже произошло – взяли и побили экспонаты…

Свидетель Ряховский: А кто русских-то людей…

Судья: Господин защитник, вопросы задавайте, пожалуйста. Пояснения мы ваши…

Защита: Сергей Васильевич, но раввина, как я понимаю, побили не евреи. Правильно, скорее всего? Или, по крайней мере…

Судья: Но к нашему делу это не относится. Пожалуйста, задавайте вопросы.

Свидетель Ряховский: Суда еще не было, по-видимому. Тут рассудят, кто бил его.

Защита: Я хочу понять, все-таки – прошу прощения. У вас есть аргументация, доказательство? Или вот эта фраза о том, что эти люди целенаправленно разжигали рознь к русским – на чем она основана? Вот и все.

Свидетель Ряховский: Наверное, вот решить, целенаправленно или нет, все-таки это не моя компетенция, а компетенция суда. Моя компетенция – высказать свою позицию. Я ее высказал.

Защита: Значит, утверждать, что это было целенаправленно, Вы…

Свидетель Ряховский: То, что я почувствовал, я утверждал.

Судья: Комментарии в прения, пожалуйста…

Защита: Но я просто повторяю как бы ответ, чтобы…

Судья: Он вправе отвечать… Я только призываю к тому, чтобы мы не топтались, если так можно сказать, на одном и том же …

Защита: Решить этот вопрос – компетенция суда. Вы высказали свое ощущение. Спасибо. У меня больше нет вопросов.

Свидетель Ряховский: Спасибо.

Судья: Другие защитники.

Защита (другой адвокат): Скажите пожалуйста, после того, как Вы увидели эти экспонаты на фотографиях и услышали мнения Ваших прихожан, брата, его друга… Лично Вы стали ненавистно, с ненавистью или враждой относиться к православию, к православным людям?

Свидетель Ряховский: Нет.

Защита: А вот все перечисленные мною выше люди: ваши прихожане, брат и его друг – вот они стали?

Свидетель Ряховский: У них были разные ассоциации, но так как они говорили это в исповеди, я не буду озвучивать это, закон мне позволяет это делать.

Защита: Не поняла, то есть…

Свидетель Ряховский: В исповеди они озвучивали разные вещи.

Защита: А, понятно. В Вашем письме много пишется о том, что вся сама выставка, она производила негативное впечатление именно вот компоновкой своих экспонатов, а это письмо было подписано Вами, и в то же время сейчас было выяснено, что Вы на выставке не были. На основании чего Вы тогда делаете такое заключение, пишете это в письме и приобщаете это к делу?

Свидетель Ряховский: Еще раз подчеркиваю, что это есть в Интернете: и компоновка, и расположение каждого экспоната.

Защита: Я пока не услышала ответ, из-за того, что вмешивается госпожа прокурор.

Гос. обвинение: Уважаемый суд, я прошу снять этот вопрос, поскольку он уже звучал, и ответ в полном объеме был получен. Свидетель пояснил, на основании каких источников он сделал вывод. Его задавала и сторона обвинения, и сторона защиты.

Защита: Уважаемый суд, свидетель пояснял о том, что…

Гос. обвинение: Я прошу снять этот вопрос.

Защита: …ему рассказывали о выставке прихожане, его брат и так далее…

Свидетель Ряховский: Я сказал о том, что все это видел…

Защита: …но не говорили о том, каким образом были развешены картины, и какое впечатление в общем выставка производила. Вот именно такой у меня вопрос.

Судья: Пожалуйста, вы тогда уточните еще раз вопрос свой, потому что я должен принять решение, снимать его или не снимать.

Защита: Мой вопрос состоит в том, в связи с чем и на каком основании свидетель сделал вывод о том, что вся выставка производила негативное впечатление вот именно своей компоновкой картин, произведений, если сам он на выставке не был?

Судья: Вопрос остается.

Свидетель Ряховский: Вы знаете, мы сейчас живем в XXI веке, и не обязательно находиться в нашем веке, при условии Интернета, где бы то ни было, чтобы знать, что там происходит. Простите меня, я живу в цивилизованном обществе.

Защита: То есть в Интернете были представлены все эти экспонаты и именно так, как они были представлены на выставке?

Свидетель Ряховский: Там были разные фотографии, и я мог для себя сделать…

Защита: Нет, я спрашиваю, как именно они были развешены?

Свидетель Ряховский: К сожалению, я не принес фотографий с собой достаточно, чтобы продемонстрировать вам.

Защита: Скажите, пожалуйста, а вы вообще увлекаетесь искусством?

Свидетель Ряховский: Я не специалист в искусстве. Хотя на моеммобильнике фотографии икон…

Защита: Не специалист. Но можете вот вы сказать, что восприятие картины и восприятие ее фотографии – это разные вещи? Или это одинаково?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, как у священника, проповедника, у меня достаточно развито, так сказать, воображение.

Защита: То есть вам безразлично, смотреть на саму картину…

Свидетель Ряховский: Нет, мне не безразлично.

Защита: Не безразлично?

Свидетель Ряховский: Не безразлично. Но в данном случае там было все очень красноречиво.

Защита: Где «там»?

Свидетель Ряховский: На фотографии. И в описании, которое мне сделали.

Защита: Только сейчас было установлено, что, например, на тех фотографиях, которые у вас имеются, они… мелкая величина, и не все, что отражено на этих фотографиях на самом…

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я не вторгаюсь в сферу искусства. Я не специалист по искусству. Я говорю о своих эмоциях, о том, как это коснулось меня, не более того.

Защита: Нет, я у вас именно спрашиваю…

Свидетель Ряховский: Если бы был покрупнее текст, может быть…

Защита: …объективно ли ваше восприятие тех экспонатов, которые были действительно на выставке, а не той фотографии, которая у васесть? То есть, вы сказали о том, что может быть, если бы это была большая фотография…

Свидетель Ряховский:Вы знаете, я объяснил уважаемому адвокату о том, что те картины, фотографии сигарет, где написано «Минздрав предупреждает» или «Пить опасно для вашего здоровья» я воспринимаю точно также – крупно, мелко написано, вот – как вред здоровью. Независимо от объема надписи. Если бы надпись была побольше, может быть, моя реакция была как на сигареты, на водку, я не знаю, может быть, я сейчас не обсуждаю.

Защита: Понятно. То есть вы допускаете, что если бы…

Судья: Пожалуйста, вопросы ставьте.

Защита: Вот я ставлю вопрос, допускаете ли вы…

Судья:Не наводящий.

Защита: Но я еще даже не задала, поэтому невозможно понять, наводящий он, или нет. Хорошо, я не буду задавать вопрос, будем сидеть молчать.

Судья:Наводящий не задавайте.

Защита: Но я его еще не задала. У меня вопрос такой: допускаете ли вы, если бы видели вот экспонаты в целом, то у вас бы могло сложиться другое впечатление?

Свидетель Ряховский: Я допускаю, что если бы я увидел экспонаты в целом, то я был бы вот в том суде, где судили тех, кого судили. (Смех в зале, аплодисменты). Вот это я допускаю. Я просто в свое время служил в вооруженных силах в десантных войсках, поэтому допускаю эти вещи, к сожалению. Могу не пободрствовать. Хотя никогда в своей жизни этого не делал, всегда бодрствовал. Даже когда били меня за религию, вот, я не отвечал.

Защита: Понятно. Нет вопросов.

Судья: Еще вопросы?

Защита (другой защитник): У меня только один вопрос. Скажите, пожалуйста, вот вы много говорили про то, как писали это письмо. При написании текста этого письма вами использовался ли текст обвинительного заключения?

Свидетель Ряховский: Обвинительного заключения?

Защита: То есть вы в первый раз даже слышите такой термин?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я не юрист.

Защита: А использовались ли вами, может быть, Вы это в Интернете почерпнули, или еще где-то, тексты экспертных заключений?

Свидетель Ряховский: Да, почерпнул в Интернете, очень много чего интересного. В том числе подобные вещи. Основные источники – это Интернет и мои прихожане.

Защита: Господин Ряховский, вы в письме упомянули, что вы видите в замысле выставки «Осторожно, религия!» некоторую политическую подоплеку. Вы бы не могли пояснить, в чем именно политическая подоплека?

Свидетель Ряховский: Я не использовал слово подоплека в политическом смысле.

Защита: А в каком смысле вы использовали?

Свидетель Ряховский: Я использую в том смысле, что сегодня все, что происходит, в конце концов, становится политикой. Неважно, что это: социальный уровень жизни россиян, экономика, религия, неважно – становится политикой.

Защита: Из Вашего письма можно было понять, что у выставки есть какая-то политическая идея.

Свидетель Ряховский: Мне кажется, что есть: провоцировать определенные настроения в обществе.

Защита: Зачем?

Свидетель Ряховский: А это уже политика. А вот зачем, это уже вопрос не ко мне.

Защита: То есть Вы не представляете себе, какова политическая цель?

Свидетель Ряховский: Я считаю – чтобы внести вражду, ненависть, агрессию между представителями разных конфессий, и, в том числе, между верующими и неверующими.

Защита: И в этом состояла политическая цель…

Свидетель Ряховский: И это является политической целью.

Защита: Скажите, вот Вы там утверждаете, что политическая цель достигается определенным расположением экспонатов.

Свидетель Ряховский: Это чем угодно достигается, и в том числе – этим.

Защита: А какая связь между политической идеей, целью, как Вы говорите, и определенным расположением экспонатов?

Свидетель Ряховский: Знаете, я еще раз подчеркиваю, что я говорю о своем отношении к этому.

Защита: Я поэтому и спрашиваю.

Свидетель Ряховский: Вы знаете, если бы они были расставлены по-другому, может быть, мое восприятие было бы еще жестче, я не знаю.

Защита: А вот как они были расставлены так, что это подчеркивало политическую цель выставки?

Свидетель Ряховский: Знаете, это вопрос, наверное, к устроителям выставки.

Защита: Я спрашиваю о Вашем впечатлении.

Свидетель Ряховский: Мое впечатление – это впечатление человека, который нечто подобное, независимо от расстановки, видел в детстве.

Защита: То есть расстановка здесь не имела значения?

Свидетель Ряховский: Мне кажется, что в данном случае сама расстановка имела значение для устроителей, которые это делали. Произвести определенный эффект. Вот на меня это произвело.

Защита: То есть и для тех, кто смотрел эту выставку, это тоже имело значение? Что экспонаты были, например, в определенном порядке выставлены?

Свидетель Ряховский: Все те, с кем я общался, они именно вот… такая реакция была.

Защита: И что они говорили? Что именно один экспонат, потом другой, потом третий, и есть определенный замысел?

Свидетель Ряховский: Да, они говорили о том, что есть в этом некий замысел. В последовательности.

Защита: В чем замысел?

Свидетель Ряховский: В оскорблении, унижении, надругательстве и прочем. Унижение.

Защита: Понятно. Скажите, пожалуйста, вот вы говорили, что правоохранительные органы хранили молчание по поводу этой выставки. А вам известно, чтобы кто-нибудь обращался с заявлением в правоохранительные органы по поводу того, что идет такая выставка?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, я абсолютно уверен, что все, что сегодня в очень непростой ситуации, и социальной, и политической, в России, экономической, любое действие, которое может разжигать религиозную вражду, ненависть, мне кажется, оно должно каким-то образом все-таки получать должную оценку со стороны власти.

Защита: Я ведь не об этом спрашиваю. Я спрашиваю: известно ли вам, чтобы кто-нибудь обращался в правоохранительные органы по поводу этой выставки?

Свидетель Ряховский: Я не обращался в правоохранительные органы по поводу этой выставки.

Защита: Ваш брат, может быть, или люди, которые были?

Свидетель Ряховский: Я не отвечаю за своего брата.

Защита: У вас такой информации нету?

Свидетель Ряховский: У меня такой информации нет.

Защита: Скажите, пожалуйста, касаясь работы «Хелло, Долли». Вы сказали, что эта работа… такая цепь рассуждений у вас была, о том, что как бы пафос этой работы заключается в том, что Иисуса Христа нет, что это выдумка, что это клонировано, да? Вы так отнеслись к ней? Скажите, а вот утверждение о том, что Иисуса Христа нет, или что он не бог – это богохульство?

Свидетель Ряховский: Для меня это – да. Я сейчас говорю о своем восприятии. Я не отвечаю за другие веры, религии, неверующих атеистов, я говорю о своем личном восприятии. Для меня это богохульство.

Защита: Скажите, вы считаете, что это утверждение не может быть публично озвучено?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, наверное, в иных обстоятельствах может.

Защита:В каких?

Свидетель Ряховский: Скажем, в свободной дискуссии.

Защита: А на художественной выставке?

Свидетель Ряховский: Вы знаете, еще раз подчеркиваю, что если туда придет даже один человек, но глубоко верующий, то его чувства оскорбятся, он будет унижен…

Защита: Извините, я спрашиваю вашу точку зрения: может ли быть публично высказано утверждение о том, что бога нет? Или что Иисус Христос – не бог?

Свидетель Ряховский: Может, конечно.

Защита: В художественной форме может быть эта мысль выражена?

Свидетель Ряховский: Я абсолютно уверен, что есть место, время…

Защита: Частная квартира?

Свидетель Ряховский: …но эта выставка, она призывала – там было написано «Осторожно, религия!» – если бы я проезжал мимо, я бы заехал обязательно.

Защита: Скажите, а тот факт, что это кого-то может оскорбить, означает, что такое суждение публично быть высказано не может?

Свидетель Ряховский: Наверное, может, но осторожно.

Защита: Это, кстати, в названии выставки.

Свидетель Ряховский: Само название бы провоцировало меня, как христианина.

Защита: То есть атеистическая пропаганда возможна?

Свидетель Ряховский: Конечно. И любой имеет право – верующий, неверующий…

Защита: И в форме художественной выставки?

Свидетель Ряховский: Я думаю, что форма должна быть очень аккуратной, учитывая очень тонкую сферу отношения. Семьдесят четыре года безбожия наложили серьезный отпечаток на наше сознание, и провоцируют нас на неадекватные действия. К сожалению. Я работал долго в определенных… скажем, местах, где я встречался с душевнобольными. Мы обслуживали одну из известных московских психушек, называется «Матросская тишина». Я видел тысячи людей, пострадавших подобным образом.

Защита: Это от выставки пострадали?

Защита (Подрабинек): Это заметно.

Защита: От чего пострадали, от выставки?

Свидетель Ряховский: От подобных заявлений. Мы сейчас говорили о богохульстве.

Гос. обвинение: Я прошу, чтобы в протоколе это было отражено, сейчас, после последнего ответа нашего свидетеля, о том, что он оказывал помощь в известной московской психиатрической больнице «Матросская тишина»…

Свидетель Ряховский: В попечительстве. Имени Гиляровского, она называется. Номер 3. Наша церковь обслуживала эту больницу несколько лет.

Гос. обвинение: …и общественный защитник Подрабинек заметил, что это заметно.

Защита (Подрабинек): Ваша честь, я хочу заявить, что мое заявление о том, что это заметно, относилось к вопросу об атеистической пропаганде, а не к тому, что господин Ряховский работал в психиатрической больнице. Тем более, что он не работал в качестве обслуживающего персонала, это никак не связано.

Свидетель Ряховский: Моя церковь обслуживала эту больницу, весь приход приходил туда…

Защита: Вы знаете, я об этом не спрашивал.

Свидетель Ряховский: На всякий случай, чтобы вы знали.

Судья: Я прошу быть корректными. Пожалуйста, у Самодурова есть вопросы?

Самодуров: Да. Может быть, много. Уважаемый Сергей Васильевич, ну, прежде всего вот тот текст, который был оглашен, который, я надеюсь, будет приобщен, я за то, чтобы его приобщить к материалам дела. Скажите, пожалуйста, поскольку вы упомянули, что вы епископ, этот текст выражает вашу собственную точку зрения, или согласованную с другими епископами, священниками вашей церкви? Смысл вопроса: это ваша личная точка зрения либо это точка зрения вашей церкви?

Свидетель Ряховский: Как глава данного религиозного объединения, я имею право выражать мнение и свое личное, и моей паствы. В данном случае речь идет не только о моем мнении.

Самодуров: То есть можно считать, что данный текст выражает мнение вашей церкви и ваших прихожан?

Свидетель Ряховский: Определенной части – да. С кем я консультировался.

Самодуров:Спасибо большое. Теперь в моих вопросах дальше – абсолютно ничего личного, но…

Свидетель Ряховский: У меня к Вам – тоже ничего личного.

Самодуров: Да, конечно. Но вот в Вашем тексте прозвучали оценки, которых я не буду касаться, и прозвучали некоторые утверждения, которые, так сказать, и о выставке, и о некоторых вещах, которые требуют уточнения. Вы упомянули, что Вас задела работа куратора выставки АрутюнаЗулумяна.

(Обрыв записи)



Наверх