Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 10.11.2004.
2-я часть заседания
Допрос свидетеля обвинения Люкшина Михаила Александровича.

Судья: Прошу садиться. Продолжаем разбирательство. Есть там свидетель? Пристав, спросите, есть там свидетель Люкшин Михаил Александрович? Проходите, пожалуйста, к трибуне. Паспорт предъявите. К трибуне встаньте, пожалуйста. Назовите вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель Люкшин: Люкшин Михаил Александрович.

Судья: Вы когда родились?

Свидетель Люкшин: 1963 года 26 января.

Судья: В Москве, да, по паспорту?

Свидетель Люкшин: В Москве.

Судья: Где вы проживаете?

Свидетель Люкшин: Москва, (сообщает свой адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Люкшин: Я работаю.

Судья: Где и кем?

Свидетель Люкшин: В храме чтецом.

Судья: Храм как называется?

Свидетель Люкшин: Храм святителя Николая в Пыжах.

Судья: В качестве свидетеля пригласили вас по уголовному делу. Я объясняю вам ваши права и обязанности, установленные статьёй 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской федерации. В частности, показания вы можете давать на родном языке, и если это не русский, то мы будем приглашать переводчика. Вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников. Для допроса вы можете пригласить адвоката, делать заявления, замечания по поводу действий участников судебного разбирательства. Я вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307 и 308 Уголовного кодекса РФ за дачу ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Вам понятны права и обязанности?

Свидетель Люкшин: Да.

Судья: Подойдите к краю стола, дайте подписку о том, что я вам объяснил права и обязанности. Ваша подпись напротив вашей фамилии. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василевская, Михальчук. Вы с ними знакомы?

Свидетель Люкшин: Нет.

Судья: Отношения какие-то с ними поддерживаете?

Свидетель Люкшин: Никаких.

Судья: Представитель обвинения, задавайте вопрос.

Гос. обвинение: Михаил Александрович, скажите, пожалуйста, известно ли вам о проведении в Москве выставки «Осторожно, религия!»?

Свидетель Люкшин: Да. Мне было известно, когда я купил «Независимую газету», там был анонс о проходящей выставки с описанием.

Гос. обвинение: Анонс, вы сказали?

Свидетель Люкшин: Ну, в смысле объявление, о том, что…

Гос. обвинение: Объявление, или рассказывалось об этой выставке?

Свидетель Люкшин: Там были комментарии.

Гос. обвинение: Комментарии. В центре Сахарова. Вы помните, когда проводилась эта выставка?

Свидетель Люкшин: Значит… Какие-то средние числа января.

Гос. обвинение: В середине января … года?

Свидетель Люкшин: В прошлом году.

Гос. обвинение: В прошлом году. 2003 года. Январь 2003 года. Скажите, пожалуйста, Михаил Александрович, вы посетили эту выставку?

Свидетель Люкшин: Да, я был на этой выставке.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы были на этой выставке один или совместно с кем-то?

Свидетель Люкшин: Считаю, что я сюда призван свидетелем, и здесь свидетельствую о том, что… какое там происходило преступление. А с кем я пришёл, это, в общем-то, не имеет значения.

Судья: Вы обязаны ответить на вопрос, поскольку он не снят председательствующим судьёй, то есть мною.

Свидетель Люкшин: Так.

Судья: По сути на всё это ответ простой, и вопрос простой. Вы не волнуйтесь, я вижу вы очень...

Свидетель Люкшин: Я совершенно спокоен. Дело в том, что просто… я в общем-то не обязан помнить, понимаете, я отвечаю за себя. А с кем я был, так сказать… То, что к делу не относится, я могу забыть, понимаете. Что относится к делу, то я помню, о том я буду свидетельствовать, то я буду говорить. А то, что к делу не относится, у меня в памяти не задерживается, вообще, поэтому, так сказать, такой ответ.

Гос. обвинение: То есть вы не помните, вы были на выставке один или с кем-то? Правильно? Если в памяти не задерживается, то есть вы не можете ответить, вы не помните сейчас?

Свидетель Люкшин: В общем-то это, понимаете…

Гос. обвинение: Вы не комментируйте, пожалуйста, вот вы так ответили, что у вас это в памяти не откладывается.

Судья: (Прокурору) Не помогайте, он достаточно подготовленный человек, чтобы дать на простой вопрос ответ. (Свидетелю) Вас закон обязывает дать ответ.

Свидетель Люкшин: В общем-то, я помню, что я был… возможно, что были со мной кто-то был, кто-то из моих знакомых, возможно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Михаил Александрович, вы помните, какого числа вы ездили на выставку? Вы сказали, что в середине января…

Свидетель Люкшин: Да, мы поехали туда 18 числа. 18 января.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, с какой целью вы туда поехали?

Свидетель Люкшин: Да… значит… в публикации в «Независимой газете» об этой выставке были помещены фотографии, которые … в которых уже присутствовали преступные действия. Через эти фотографии так называемых «экспонатов», хотя это не экспонаты, а орудия преступления, через них происходило разжигание межнациональной и межрелигиозной розни. Вот, и в общем-то так как я понимаю, что газетам не всегда можно верить, то решил всё-таки удостовериться, так это или нет. Потому что такой факт не мог пройти мимо православной церкви, верующих людей, и российских граждан.

Гос. обвинение: Расскажите, пожалуйста, что Вы увидели на выставке. По возможности подробно, то, что Вы помните.

Свидетель Люкшин: Конечно же, выставкой я это не называю, потому что это было преступление, которое тщательно подготовлено, профинансировано, как впоследствии оказалось, и на этой выставке не были размещены экспонаты, а там были размещены орудия преступления. И вот те, кто сидят на скамье подсудимых, вот они-то всё это как раз и знают, какие орудия преступления, и вот… всё это на их совести. Значит, конечно, это неслыханная провокация в отношении людей. То, что я увидел, для меня, в общем-то, можно сказать, такими словами, что для меня становилось жизнь. Для меня Христос – это жизнь, и вечность, и всё, весь смысл жизни это Христос и церковь, его святые и Божья Матерь. Понимаете, когда видно, что люди хотят разрушить нашу церковь, прямые, открытые гонения на церковь, вот, значит, мимо таких вещей проходить нельзя. Я там увидел вот эти самые орудия преступления, где, в которых было явное, так сказать, глумление и над святыми иконами, над символами церкви

.

Гос. обвинение: Михаил Александрович, нам, безусловно, очень важно ваше собственное восприятие того, что вы увидели, мы ещё вернёмся к этому вопросу, но чтобы у нас всё было последовательно, да, я сначала всё-таки хотела бы от вас услышать, что же Вы там увидели, а потом я у вас спрошу, какие чувства Вы в связи с этим испытали. Потому что вы говорите, в общем, что вы почувствовали, не рассказывая нам, что же вы увидели. Опишите, что вы видели.

Свидетель Люкшин: Да, я увидел там под видом экспонатов орудия преступления. Описывать кощунство я не собираюсь, потому что для меня это недопустимо. Если я буду повторять ещё раз эти кощунства, и произносить святые имена, понимаете, и под этими так сказать, терминами, которыми так надругались эти вот люди. Понимаете, как я могу произносить святыни…

Гос. обвинение: Я понимаю вас, Михаил Александрович…

Свидетель Люкшин: Это недопустимо для меня, это недопустимо, как для верующего человека, как уважающего свое отечество, потому что это связано всё, понимаете.

Гос. обвинение: Михаил Александрович, для того, чтобы понять, что же вызвало у вас такую бурю эмоций, мы должны знать, что вы там увидели. Поймите, пожалуйста, нас правильно, это не из праздного любопытства, а исключительно лишь ради того, чтобы установить…

Свидетель Люкшин: Там увидел я всякие надписи на иконах Божьей Матери, Спасителя, святых, глумление над Христом, развешена различная порнография, имитация, так сказать, понимаете, и это ещё присовокуплено к святыням, вот эта вся порнография, которая там, значит… По монитору показывались различные фрагменты, какие-то там, простите, непотребства, там обнажённые, не знаю, какие-то проститутки, или кто, простите за выражение, но просто по-другому не могу никак назвать. Потом там были сцены, представляете, эти лужи крови, отрубленная рыбья голова, которая захлёбывалась в этой крови. Это постоянно картинка зациклена, она обновляется, и вот это смакуется, вот, понимаете, и над всем этим написано «РПЦ». То есть, понимаете, глумление над самыми святыми таинствами церкви, над пречистыми телом и кровью Христовыми, над… я не знаю, как это… у меня язык не поворачивается, чтобы описать… кто это вообще может описывать? У меня язык не поворачивается, моя вера не позво

ляет делать таких описаний. Простите.

Гос. обвинение: Михаил Александрович, вы, пожалуйста, успокойтесь…

Свидетель Люкшин: Я спокоен, я говорю то, что есть.

Гос. обвинение: Я понимаю ваше волнение…

Свидетель Люкшин: Я, во-первых, не успокоюсь, это однозначно, пока эти люди не будут наказаны, я считаю, что это преступники, и десять тысяч заявлений было прокурору города Москвы, президенту России, тысячи и тысячи лиц собираются сюда, это что, они не считают этих людей преступниками?

Гос. обвинение: Давайте диалог какой-то вести.

Свидетель Люкшин: Пожалуйста.

Гос. обвинение: Я призываю вас к тому, чтобы Вы отвечали на вопросы…

Свидетель Люкшин: Я отвечаю на вопросы.

Гос. обвинение: …потому что, если пришли сюда в качестве свидетеля…

Свидетель Люкшин: А успокаивать Вы меня не успокоите, потому что я не успокоюсь, меня никто не успокоит, понимаете? Пока преступление есть, оно должно быть наказано, иначе происходит произвол, дискредитация страны нашей …

Гос. обвинение: Вы хотите давать свидетельские показания?

Свидетель Люкшин: Да, хочу давать свидетельские показания …

Гос. обвинение: …против преступления, которое, в общем …

Свидетель Люкшин: Да. Да. Я и даю.

Гос. обвинение: Я, впрочем, надеюсь, что мы… Немножечко, давайте свои эмоции сдержим, потому что мы здесь работаем над установлением события преступления и обстоятельства, которые ему способствовали, поэтому я опять вас призываю, всё-таки отвечать на вопросы, и поверьте, мы не из праздного любопытства их вам задаём. Мы не хотим бередить вашу рану…

Свидетель Люкшин: Я всё понимаю, я вам объясняю, почему… какие у меня затруднения. Я…

Гос. обвинение: Михаил Александрович, вот вы только что рассказали про монитор, про отрубленную рыбью голову, я вас спрашиваю не потому, что мне нравится это постоянно повторять, уж который раз и которому свидетелю, но это необходимо, поэтому поймите, пожалуйста, правильно нас. В связи с чем я повторяю свой вопрос: какие ещё экспонаты вы видели на выставке? Вы можете называть их экспонатами, или нет, это… это ваше личное дело. Поэтому давайте пока будем говорить о том, что вы видели. Расскажите, пожалуйста, что вы видели, чтобы мы смогли правильно вас понять.

Свидетель Люкшин: Я уже описал то, что я видел. Мне прибавить к этому нечего.

Гос. обвинение: Михаил Александрович, можете Вы описать помещение?

Свидетель Люкшин: Помещение?

Гос. обвинение: Помещение. Может быть, там надпись была, как-то она озаглавлена, какая-нибудь табличка? Что из себя представлял выставочный зал?

Свидетель Люкшин: Ну да. При входе там железная дверь, такое белое… нет, мне уже трудно сказать, вроде бы, одноэтажное, такое белое, значит… такое здание. А внутри… ну, я не знаю как… там вход, предбанник, сидит, значит, служащая выставки, я не знаю как, консьержка, и внутри, так сказать, помещение.

Гос. обвинение: Большое?

Свидетель Люкшин: Ну, где-то… раз в 8, может быть, больше чем это. Трудно определить, во сколько раз. Это так давно было, понимаете.

Гос. обвинение: То есть, выставочный зал был достаточно большой.

Свидетель Люкшин: Да.

Гос. обвинение: Намного больше, чем помещение, в котором мы находимся.

Свидетель Люкшин: Намного больше, да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы за вход заплатили?

Свидетель Люкшин: Вход был свободен.

Гос. обвинение: Свободен?

Свидетель Люкшин: Да, вошёл беспрепятственно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы обратили внимание на то, был ли для каких-то категорий населения вход ограничен?

Свидетель Люкшин: Нет.

Гос. обвинение: Может быть, для детей там до какого-то определённого возраста?

Свидетель Люкшин: Нет, никаких ограничений не было.

Гос. обвинение: Не было?

Свидетель Люкшин: Нет. Это трудно всё в памяти держать, но в газете в публикации, там было сказано… трудно сказать, но по-моему там был вход свободный для всех.

Гос. обвинение: То есть из публикации в газете вы узнали, что вход свободный?

Свидетель Люкшин: Да. Вроде бы так.

Гос. обвинение: Ну, вот вы говорите, это было большое помещение, вы рассказали о том экспонате, который наибольшим образом так вас поразил, про рыбью голову…

Свидетель Люкшин: Нет, но не только. Вот…

Гос. обвинение: …вот если, например, двигаться поступательно от входа выставки, скажем, если вы сейчас сможете это припомнить, вы входите в выставочный зал, ну скажем, с правой стороны от входа, может быть по центру, прямо был расположен ближайший экспонат, не давая ему… опишите хотя бы то, что вы увидели, и в чём, на ваш взгляд… дело в том, что вот, вы рассказываете…

Свидетель Люкшин: Я хочу заметить, что всё-таки это не экспонаты были, понимаете.

Гос. обвинение: Пожалуйста, вы можете назвать их, как угодно. Вы свидетель, и ваше право рассказывать…

Свидетель Люкшин: Это были орудия преступления…

Гос. обвинение: …рассказывать о своих…

Свидетель Люкшин: …под видом экспонатов. Вот…

Гос. обвинение: …о своих впечатлениях. Расскажите, пожалуйста, о первом, скажем, экспонате, о том, который вы можете описать.

Свидетель Люкшин: Ну, могу сказать, находились там где-то в углу зала как бы вот эти вот иконы, над которыми надругался Тер-Оганян небезызвестный, он проводил выставку в Манеже, где просто их рубил топором, призывая других делать то же самое, после чего на него завели уголовное дело, и он…

Гос. обвинение: Можете вы описать этот экспонат?

Свидетель Люкшин: Иконы, на которых всякие вырезаны, я не знаю, чем, каким-то режущим инструментом, на ликах, на святых ликах, пречистых, вырезаны различные надписи, гадские, всякие непотребные.

Гос. обвинение: Может вы назвать, что были за надписи?

Свидетель Люкшин: Ну…

Гос. обвинение: То есть они были нецензурными, нечитаемыми? Или это были просто слова?

Свидетель Люкшин: Ну, что-то связанное, знаете, с опиумом для народа, что-то вроде, таков был общий мотив этих надписей.

Гос. обвинение: Но сами надписи вы сейчас не помните?

Свидетель Люкшин: Я не помню.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста…

Свидетель Люкшин: Там было много икон и много надписей.

Гос. обвинение: … скажите, пожалуйста…

Свидетель Люкшин: Там было икон 10, что ли.

Гос. обвинение: …где они располагались?

Свидетель Люкшин: Это я тоже не помню.

Гос. обвинение: Висели они на стене?

Свидетель Люкшин: Нет, они располагались горизонтально, за стеклом, был стол, там располагались эти орудия преступления.

Гос. обвинение: Значит, был застеклённый стол. Под стеклом находились иконы.

Свидетель Люкшин: Да.

Гос. обвинение: Значит, как они располагались по отношению друг к другу?

Свидетель Люкшин: Трудно сказать, потому что вообще смотреть-то невозможно было, понимаете, а говорить, как они располагались, да ещё запоминать это, понимаете…

Гос. обвинение: Но их было две, три?

Свидетель Люкшин: Их было в количестве 10, не меньше.

Гос. обвинение: Этих икон было не менее 10.

Свидетель Люкшин: Не меньше.

Гос. обвинение: И каждая эта икона…

Свидетель Люкшин: На ней было что-то вырезано.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, обращали ли вы внимание, к этому, к так называемому экспонату, была ли прикреплена какая-то таблица или табличка, которая свидетельствовала бы об авторе?

Свидетель Люкшин: Да, там было написано имя исполнителя этого орудия преступления.

Гос. обвинение: Помните ли вы, можете ли его назвать?

Свидетель Люкшин: Тер-Оганян.

Гос. обвинение: Тер-Оганян?

Свидетель Люкшин: Да.

Гос. обвинение: Помните ли вы, имелось ли у данной работы какое-то название?

Свидетель Люкшин: Понимаете… не припомню. Какое-то было название, но сейчас не припомню.

Гос. обвинение: Просто вы сейчас уже его не помните.

Свидетель Люкшин: Ведь важна суть, понимаете? Можно как угодно называть, и потом даже если бы прочитал это название, всё равно не запомнил, так же, как эти надписи.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, какие ещё так называемые работы вызвали у вас аналогичную реакцию? Какие из них вы можете сейчас ещё воспроизвести?

Свидетель Люкшин: Под видом… То есть вот это орудие преступления страшнейшее было, значит, там было изображено… был изображён символ Господа Иисуса Христа, и к нему присовокуплена надпись рекламная, кощунственная, циничная и… я не могу, и не хочу это повторять.

Гос. обвинение: В виде чего был изображён Иисус Христос?

Свидетель Люкшин: В таком плакатном стиле. Всё достаточно читаемо.

Гос. обвинение: Для вас очевидно?

Свидетель Люкшин: Абсолютно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста…

Свидетель Люкшин: Причём этот… это орудие преступления и его фотография была приведена в публикации, которую я читал. Как раз я именно опознал, что я пришёл именно туда, куда вели координаты.

Гос. обвинение: Что это был за экспонат? Опишите, пожалуйста, что это был за экспонат? Можете вы так, схематично…

Свидетель Люкшин: Я говорю, там был изображён пречистый лик Господа Иисуса Христа.

Гос. обвинение: Так. Как он был изображён?

Свидетель Люкшин: Ну, обычное изображение такое… как на нерукотворном Спасе. Наверное, так.

Гос. обвинение: А в этом, данном случае, как был Иисус изображён?

Свидетель Люкшин: Как он изображается на нерукотворном Спасе.

Гос. обвинение: А в чём вы, в таком случае, вы чувствуете, вот вы называете это изображение орудием преступления, в чём, на ваш взгляд, он отличается…

Свидетель Люкшин: В том, что здесь, во-первых, надругательство над самим символом церкви, который принадлежит не кому-то, так сказать, а принадлежит церкви, и никто не может взять церковное достояние и сынтерпретировать, как ему хочется, потому что это будет кощунство, и не кощунство – это будет разжигание межнациональной и межрелигиозной розни. Вот, в этом как раз это заключалось.

Гос. обвинение: В чём надругательство заключалось?

Свидетель Люкшин: В помещении этого символа, святого символа, среди какой-то поганой рекламы Пепси-колы, понимаете, или Кока-колы, я не знаю.

Гос. обвинение: Так. Какие ещё вы можете припомнить экспонаты были?

Свидетель Люкшин: Да, ну я, в общем-то, в этой публикации еще, чудовищная была, конечно, фотография, в газете в публикации. Там один некий человек, вот, помещает свою физиономию вместо… там, где это предназначено, лик Спасителя. Он помещает, там, такая, знаете, такая улыб… но вы понимаете, как это можно цинично всё представить, как это всё делается, вот. И это предлагается для всех. Там ещё стоял фотоаппарат с табличкой «фото недорого». Пожалуйста, что вам святыня, вот вы поставьте свою физиономию и вот вам будет… вы понимаете, это просто неслыханная вещь.

Гос. обвинение: А это предлагалось каждому посетителю выставки?

Свидетель Люкшин: Да, конечно. Даже предлагалась цена.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а куда представлялось необходимым… вернее, возможным руки поставить…

Свидетель Люкшин: Вместо лика, вместо рук, вот сюда.

Гос. обвинение: Вместо лика. А что за лик, где был лик изображён первоначально по произведению?

Свидетель Люкшин: Его просто не было, там было просто…

Гос. обвинение: А что это была за работа?

Свидетель Люкшин: Это известный символ в церкви Господь Вседержитель… насколько… ну это всё воспринимается, понимаете … Ещё есть другое название, Спас на престоле.

Гос. обвинение: А что это был за символ, как он был изображён, из чего? До тех изменений? Это была фотография?

Свидетель Люкшин: Это было выполнено в увеличенном размере, видимо с помощью фотопечати, так я полагаю, что просто увеличен размер и вырезано, и надругались, вырезав святые лики.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Спас на престоле, это… символ, является символом христианским, или…?

Свидетель Люкшин: Ну, как это! Это же… Ну конечно, это же известно всем, абсолютно всем.

Гос. обвинение: Знаете ли вы, чья это была работа? Учитывая экспонат ?

Свидетель Люкшин: Я сейчас затрудняюсь сказать, чья работа, просто не помню. Затрудняюсь ответить.

Гос. обвинение: Помните ли вы ещё какие-то работы?

Свидетель Люкшин: Понимаете, там множество было, в общем-то не было времени, чтобы ознакомиться со всеми, но множество, сколько я ни увидел орудий преступления, все они являются орудиями преступления. Сколько я ни видел экспонатов, все они являлись орудиями преступления. Сколько я ни увидел; я не всё мог осмотреть, я не всё мог охватить, потому что не та была, как бы, понимаете… я пришёл увидеть, свидетельствовать, что здесь сделано преступление, нарушена конституция, поругана христианская вера, оскорблены все чувства верующих, и просто рознь, понимаете, между…

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Михаил Александрович, как долго вы пробыли на выставке, находились в помещении?

Свидетель Люкшин: Трудно сказать, потому что я как-то время не считал… фиксировал; но конечно же меньше часа, даже, может быть, меньше получаса.

Гос. обвинение: Меньше получаса.

Свидетель Люкшин: Да, меньше получаса, наверное, так.

Гос. обвинение: Но вот после того, как вы поняли, что за характер носит выставка, то есть для себя уяснили направленность, концепцию этой выставки, скажите, пожалуйста… кстати, вы знакомились (если она была) с какой-нибудь текстовой концепцией выставки, её направленности?

Свидетель Люкшин: Мне… я в общем-то получил подтверждение…

Гос. обвинение: Вы знакомились с какой-либо концепцией?

Свидетель Люкшин: Нет, там были различные аннотации, я их там прочитывал, но просто уже не помню, что там много было каких-то разных аннотаций, на столике там при входе…

Гос. обвинение: То есть они были?

Свидетель Люкшин: Какие-то были там аннотации, множество, я там некоторые зачитал, но мне не хотелось их читать, потому что там откровенно было сказано, в этих аннотациях, что характер выставки может показаться кощунственным. И, значит, под видом высокого искусства они предоставили вот такую выставку.

Гос. обвинение: Помните ли вы авторов этих текстов?

Свидетель Люкшин: Нет, не помню.

Гос. обвинение: Не помните. Скажите, пожалуйста, ну вот вы уяснили для себя всё, что на выставке вы увидели, какие ваши действия были?

Свидетель Люкшин: Мои действия? Ну, то, что у меня запечатлелось в памяти, конечно, мне захотелось сообщить в милицию, потому что… чтобы это преступление прекратилось. Вот. В общем, я увидел то, что увидел, я осведомился, освидетельствовал то, что там совершено преступление, и вот эта публикация, она, действительно, подтвердила то, что там происходило. В полном объёме.

Гос. обвинение: Ну а когда вы для себя поняли всё, что происходит на этой выставке, то какие ваши действия были затем? Вы спокойно её покинули?

Свидетель Люкшин: Вы понимаете…

Гос. обвинение: Вы обратились куда-то?

Свидетель Люкшин: Но ведь я приглашён в качестве свидетеля, понимаете, я свидетельствую то, что сделано преступление, я не совершал преступления. Вот люди, которые сидят на скамье подсудимых, у них надо спросить, то, что они делали. Я преступления не совершал, поэтому о чём мне говорить. Мне нечего говорить.

Гос. обвинение: Я не спрашиваю вас, совершали ли вы преступление. Я спрашиваю, какие были ваши действия после того, как вы осмотрели экспозицию? Что вы сделали? Покинули ли вы эту выставку? Обратились в милицию? Написали письмо?

Свидетель Люкшин: Я могу сказать, что потом я написал, конечно, письмо, но, так сказать, я вообще-то отказываюсь отвечать на этот вопрос, потому что я уже объяснил, что дело совершено преступниками, и надо спросить у них, что они делали, мои действия к этому преступлению не относятся.

Гос. обвинение: Вы так считаете.

Свидетель Люкшин: Да, я так считаю.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Михаил Александрович, уж коли выставка, и так скажем искусство призвано обратить внимание на какие-то чувства наши, на какие-то явления, скажите, пожалуйста, те чувства, которые вы испытали, так скажем, можете вы их описать сейчас? Вот в тот момент, когда вы созерцали экспонаты? Вас, конкретного человека, отдельно взятого?

Свидетель Люкшин: Ну я вам хочу сказать, я уже говорил, что для меня жизнь остановилась, и любой верующий, для него невозможно… это я объясняю своей аналогией, чтобы понять, что когда происходит распятие Христа, то всё замирает в церкви, существуют такие богослужебные тексты и службы, посвящённые Великой пятнице, понимаете, когда идёт распятие Христа, да молчит убо всякая плоть, да ничто же во себе помышляет, понимаете, жизнь остановилась, всё, нет больше смысла в продолжении этой жизни. Произошло такое преступление, которое неслыханно по масштабам, то есть открытое гонение на христианство, на меня лично, мне угрожают; но не мне лично, всему народу угрожают; я стал свидетелем неслыханного преступления, понимаете? И успокоиться после этого конечно, невозможно, и этого не произойдёт, пока преступление не будет должным образом оценено. И что ж, чувства; вот, вы знаете, здесь вот приходили дети, пока я тут ждал своей очереди, они начали задавать… дл

я них всё ясно, не нужно объяснять, какие чувства, понимаете, дети всё понимают, не нужно быть искусствоведом, или там каким-то богословом, в этом всё богословие, это центральное таинство, центральный момент церкви, и её жизни, существования. Христос для меня жизнь, понимаете; если нет Христа, если снова они его распинают, то вообще что дальше? Вся жизнь церкви, особенно в последние времена, сопровождается мученичеством, и люди отдавали свою жизнь, потому что жизнь для них останавливалась; они свою отдавали жизнь за то, чтобы этого не совершилось. Это продолжатели того самого времени, когда были казнены мучимые самыми жесточайшими муками, и нашу страну это постигло в совсем недавние времена. И это продолжение тех событий.

Гос. обвинение: Вернёмся, всё же, к тому… меня интересует не констатация каких-то событий, а ваше личное отношение…

Свидетель Люкшин: Я сказал, что для меня остановилась жизнь. Для меня остановилась жизнь.

Гос. обвинение: Были ли вы расстроены?

Свидетель Люкшин: Вы не понимаете, что для меня остановилась жизнь, что ещё можно сказать?

Гос. обвинение: Более подробно вы свои эмоции, чувства по этому поводу не можете… Были ли вы оскорблены?

Свидетель Люкшин: Не понимаете … Ну вот взяли, подошли с автоматом…

Защита: Ваша честь, я возражаю. Вы задаёте наводящие вопросы.

Свидетель Люкшин: …выстрелили, так сказать, в голову – что дальше?

Судья: Обвинитель, пожалуйста, вопросы ставьте без…

Гос. обвинение: Не нужно, пожалуйста, никаких аналогий, расскажите, пожалуйста, о себе.

Свидетель Люкшин: Нет, я не могу рассказать без аналогий…

Гос. обвинение: Хорошо…

Свидетель Люкшин: Вы у меня спрашиваете, каким образом, что подошли люди, аналогично, выстрелили в голову из автомата, понимаете. Вот такое же, совершенно… терроризм, просто терроризм!

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста…

Свидетель Люкшин: Такой же, как в Беслане, понимаете, какое впечатление на них производит трагедия в Беслане, или на Дубровке, понимаете; оно тоже самое, абсолютно, даже большего масштаба. Я считаю, что это больше, причём несравнимо по масштабам, потому что там касалось жизни людей, которые стали мучениками, а здесь жизнь вечная. Может каждый войти, кто угодно, ребёнок, и могут быть осквернены этим страшным грехом. Вот какой смысл этого преступления.

Гос. обвинение: Михаил Александрович, скажите, пожалуйста, вы сказали, что вам известна фамилия Тер-Оганяна некоего …

Свидетель Люкшин: Да, известна.

Гос. обвинение: А фамилии каких-либо других художников, будем говорить, представленных на этой выставке, вам известны были, что-то запомнили?

Свидетель Люкшин: После этой выставки стало известно, некие лица, но нет смысла их перечислять, я их не могу упоминать, зачем упоминать. О них такие мерзости достоверны, что они сами свидетельствуют о себе, какими мерзостями они занимались, простите, я не могу при вас сказать, вы женщина, чем они занимались, эти люди. Какими извращениями, там половыми и всеми остальными, с собаками и так далее.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Михаил Александрович, заметили ли Вы на этой выставке экспонаты, которые тем или иным образом затрагивали бы какие-либо иные религии, кроме христианства?

Свидетель Люкшин: Нет, других я не видел, всё направлено было только против православия. Но, по моему мнению, я ведь приходил не как мусульманин.

Гос. обвинение: Естественно. Скажите, пожалуйста, Михаил Александрович, вы уже говорили о своих эмоциях, я хотела бы… рискну всё-таки уточнить вопрос. Скажите, пожалуйста, в связи с тем, что вы увидели, испытали ли вы негативные эмоции, помимо, скажем так, оскорбления, унижения, какую-то ненависть по отношению к кому-то?

Свидетель Люкшин: Праведный гнев, ну безусловно, о чём вы говорите. Праведный гнев…

Судья: Пожалуйста, без наводящих вопросов.

Свидетель Люкшин: …здесь, так сказать, даже, ну как человек… когда враг напал, фашизм, фашисты напали на Россию, какая реакция? Праведный гнев: взять оружие, идти защищать Родину. Что здесь можно ещё другого добавить? Господь говорит в Писании, совершенной ненавистью Я не возненавидел их; Господь показывает пример, как он ненавидит, это из Ветхого Завета, псалом Давидов. Он не распространяется на всё абсолютно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вопрос, немножко… он может показаться похожим на предыдущий, но я вас спрашиваю не об одном и том же: скажите, пожалуйста, как вы полагаете, какие-либо ваши права были нарушены?

Свидетель Люкшин: Безусловно.

Гос. обвинение: Поясните, пожалуйста.

Свидетель Люкшин: Как верующего человека. Я увидел открытое гонение на христианскую… Безусловно, если им позволено надругаться над моей верой, над самыми святыми моими чувствами, и это позволено… сделано публично, в центре в Москвы, куда может идти вся Москва. Может, кто-то будут веселиться, конечно, это всегда так; как же, интересно, я только могу сострадать со Христом, я только могу стоять у креста и умирать вместе со Христом. Я просто умирал вместе со Христом, находясь там, когда его распинали. Вот какой смысл. Конечно, лично меня коснулись, и все мои душевные и физические, все чувства мои в этом могли участвовать. Ведь человек цельное существо, если он цельное существо.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Михаил Александрович, я вынуждена всё-таки вернуться к тем экспонатам, которые вы уже назвали. В самом начале своего повествования Вы сказали, что видели изображение отрубленной рыбьей головы. Прокомментируйте, пожалуйста, какой, по-вашему, смысл носила эта работа?

Свидетель Люкшин: Да. Я хочу сразу сказать, что это значит. Дело в том, что… так как эта выставка, преступная выставка, носила определённый характер, в контексте… то есть все остальные орудия преступления, под видом экспонатов, они все били в одну и ту же точку. И если взять просто так, то кому-то может казаться, что это какой-то там боевик, ещё что-нибудь, но так как в контексте этого зла, эта захлёбывающаяся в крови рыба символизировала древнехристианский символ, что рыба – это сам Христос и все христиане. Им отрублена голова, и они захлёбываются в своей крови. Вот что мы с вами сделаем – такой был жест. Понимаете? Вот что мы с вами сделаем. Это не первые такие, так сказать, эксперименты над христианством – всё это известно. Пытались 2 000 лет назад это сделать, уничтожить христианство, но пока ещё, и до скончания века ещё …

Гос. обвинение: Спасибо. Пока всё, ваша честь.

Судья: Представители защиты, задавайте вопросы.

Защита: Скажите, у вас сложилось о выставке какое-либо впечатление до её посещения? Вот вы только что в своих показаниях рассказали, что вот статью прочли? У вас сложилось впечатление о выставке до её посещения?

Свидетель Люкшин: Я уже сказал, отвечая на вопрос обвинителя, что из публикации я увидел, что там объявлено, но я не поверил газетчикам, потому что возможны ошибки и любые инсинуации, и я не мог какого-то мнения предварительного иметь. Вот, это мой ответ.

Защита: Скажите, а у вас какие-нибудь предметы с собой были, когда вы поехали на выставку?

Свидетель Люкшин: Понимаете, разговор о предметах, скажем так, я хочу отклонить, потому что они не имеют отношения к этому преступлению, мои предметы, какие я взял с собой, какие одеты ботинки, взял ли я с собой там паспорт, потому что, понимаете, они не имеют отношения к этому преступлению, которое совершалось в этом здании Сахаровского центра.

Защита: То есть, вы не хотите отвечать на этот вопрос.

Свидетель Люкшин: Я уже ответил.

Защита: Хорошо. Такой вопрос: вы сейчас в своих показаниях говорили о некоторых религиозных символах. У меня возникает такой вопрос: полагаете ли вы, что религиозные символы принадлежат исключительно церкви, и не могут использоваться в искусстве?

Свидетель Люкшин: Так. Значит, религиозные символы принадлежат церкви, и без разрешения церкви они не могут использоваться по своему желанию. Только с разрешения церкви дозволяется применение в каком-то контексте. Если люди хотят… Всё, я ответил, больше я не буду отвечать.

Защита: Так, и ещё один вопрос, в своих показаниях вы сказали: «Как впоследствии оказалось, эта выставка была профинансирована». У меня в этой связи вопрос, всё-таки это очень показательная часть вашего выступления, ваших показаний: кем профинансирована, когда и откуда вам об этом известно и кто был профинансирован?

Свидетель Люкшин: На сайте Сахаровского центра была вся информация о её финансировании. Вся, полная информация – можете сами всё прочитать.

Защита: Понятно. …

Судья: Есть ещё вопросы?

Защита: Вы в ваших показаниях несколько раз сказали, что была межнациональная рознь вызвана выставкой. Поясните, что вы имели в виду?

Свидетель Люкшин: Да, ну вот как я уже объяснял, что православная вера относится ко многим народам. Россия называется, и называлась с момента крещения; в 1988 году происходило тысячелетие крещения Руси. Крещение Руси – это особая принадлежность вероисповедания в России. По статистике, 85% православных христиан составляют население России. Как надругательство над священными символами не может не затронуть национальные чувства человека – он что, без национальности? Мой ответ.

Защита: Я не получил удовлетворительного…

Защита (другой адвокат): Извините, я просто хочу в развитие этого вопроса защитника задать один вопрос: свидетель, отвечая на вопрос государственного обвинения, сказал просто «рознь между...» и не продолжил это, между кем и кем, и сейчас, отвечая на вопрос защитника, опять не сказал, рознь между кем и кем возбуждала эта выставка, по мнению свидетеля. Если можете, то поясните, пожалуйста.

Свидетель Люкшин: Да, конечно. Рознь между преступниками выставки и всеми православными христианами, против всей православной церкви.

Судья: Ещё вопросы есть?

Защита: Скажите, пожалуйста, что означает «рознь между преступниками и всеми православными христианами»?

Свидетель Люкшин: Да, они возбудили рознь перед всеми православными христианами.

Защита: По отношению к себе?

Свидетель Люкшин: Что значит по отношению к себе? Вы слышите мои слова?

Защита: Я вот пытаюсь понять.

Свидетель Люкшин: Так вот поймите мои слова буквально. Я же сказал, что рознь возбуждена между преступниками выставки и всеми православными христианами. Какие ещё слова? Что ещё может быть?

Защита: Скажите, пожалуйста, а у вас есть юридическое образование?

Свидетель Люкшин: Нет.

Защита: А скажите тогда, на каком основании вы делаете выводы, отвечая и на вопросы государственного обвинителя, и защиты, о том, что имеет отношение к данному делу, а что не имеет?

Свидетель Люкшин: Каждый гражданин обязан знать законы.

Судья: Давайте по существу.

Свидетель Люкшин: Каждый гражданин обязан знать законы…

Судья: Имеет, не имеет…

Свидетель Люкшин: Имеет - не имеет – какое это имеет значение? Дееспособный представитель общества…

Защита: Это ваше личное мнение.

Свидетель Люкшин: Понимаете, это мнение тех свидетелей, которые написали, тысячи и тысячи людей, писали свои заявления о возбуждении уголовного дела, те люди, которые присутствовали на всех стояниях молитвенных, по всем церквам проходили проповеди о поругании святынь, митрополит Сергий высказался в печати, что ни один христианин не должен молчать, он должен говорить со знакомыми, со всеми, рассказать об этом страшном преступлении. Если… митрополит Кирилл говорит то же самое, если все священники… Если главный муфтий Москвы говорил о том, что это преступление, если раввин Бер Лазар то же самое осуждает, то какие ещё нужны доказательства? Какие ещё нужны свидетельства?

Судья: Ещё вопросы?

Защита: Скажите, пожалуйста, вот вы сказали, что выставка может разрушить церковь. Вы считаете, что русская православная церковь настолько слаба, что выставка может её разрушить? Есть такая угроза?

Свидетель Люкшин: Церковь устоит до скончания веков. Её разрушали с самого её возникновения, начиная с гонения на самого Господа Иисуса Христа и распятия его на кресте.

Защита: Значит, выставка не представляла реальной угрозы для церкви?

Свидетель Люкшин: О чём вы говорите? Я только что сказал, что её разрушают с самого её возникновения, и до сих пор идёт её разрушение. Но она устоит в независимости; она настолько крепка, что её не могут сокрушить врата адовы, не то что…

Защита: В том числе выставка.

Свидетель Люкшин: Нет… Что значит… Я вам отвечаю, то, что отвечаю.

Защита: Скажите, пожалуйста, мы поняли, насколько глубоко вы потрясены и возмущены тем, что вы увидели на выставке; в этой связи у меня вопрос: вы что предприняли для того, чтобы эту выставку остановить?

Свидетель Люкшин: Этот вопрос, о моих действиях, я отклоняю, потому что это не касается преступления. Я свидетельствую о том, что было совершено преступление. Причём здесь мои действия? Какое я со своими действиями имею отношение к преступлению?

Защита: Вы отказываетесь отвечать на этот вопрос?

Свидетель Люкшин: Я не отказываюсь, я вам ответил о том… я свидетельствую о том, что сделано на этой выставке. О своих действиях я говорить отказываюсь, и они…

Защита: Отказываетесь?

Свидетель Люкшин: Они не относятся к существу вопроса.

Защита: Отказываетесь, потому что они не относятся к существу вопроса. Правильно?

Свидетель Люкшин: Да.

Защита: Существу вопроса. Спасибо.

Свидетель Люкшин: Ну… который вы задали мне, естественно.

Судья: Ещё будут вопросы задавать?

Защита: Вы только что сказали, что публикация подтвердила ваше мнение о выставке. Какую публикацию вы имели в виду?

Свидетель Люкшин: Публикацию в «Независимой газете».

Защита: То есть вы сначала были на выставке, а потом прочитали публикацию?

Свидетель Люкшин: Нет, наоборот.

Защита: Судя из вашего ответа.

Свидетель Люкшин: Я последовательно рассказываю: я увидел публикацию в «Независимой газете», и хотел проверить, верно ли освещена газетчиками тема.

Защита: Тогда как публикация могла подтвердить ваше мнение о выставке?

Свидетель Люкшин: Как это? То, что я увидел, странный вопрос, непонятно.

Судья: Без реплик, присутствующие. Нет вопросов больше? Можем отпустить свидетеля. Насколько мне известно, свидетелей больше нет в зале, то есть в коридоре.



Наверх