Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 8.12.2004
Допрос свидетеля обвинения Пожарицкой Марии Генриховны.

Судья Прощенко В.П.: Прошу садиться. Пожалуйста, разговоры прекратили. Назовите Вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель:Пожарицкая Мария Генриховна.

Судья: Когда родились?

Свидетель Пожарицкая: 1959 год, 8 января.

Судья: Где проживаете?

Свидетель Пожарицкая: (называет адрес).

Судья: В паспорте 53-й год указан.

Свидетель Пожарицкая: Я не обратила внимание.

Судья: А Вы в каком году родились?

Свидетель Пожарицкая: В 59-м. …(не разборчиво).

Судья: Обратитесь в паспортный отдел, пусть Вам обменяют паспорт, потому что из-за этого у Вас могут быть большие последствия неприятные по документам на другое лицо. Вы работаете, нет?

Свидетель Пожарицкая: Я свободный художник, сейчас в союзе дизайнеров.

Судья: В качестве свидетеля пригласили Вас по уголовному делу. Я Вам объясню права и обязанности, установленные статьей 56уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, и, в частности: показания можете давать на родном языке, для допроса можете пригласить адвоката, не обязаны свидетельствовать в отношении себяи своих близких родственников, можете делать заявления и замечания по ходу действия участникам судебного разбирательства. Я Вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307-308УК РФ за дачу ложных показаний, за отказ от дачи показаний. Понятны права?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Судья: Подойдите к краю стола. Дайте подписку. Подпись напротив свою фамилию. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василовская и Михальчук. Вы с ними знакомы?

Свидетель Пожарицкая: Знакома. С Михальчук я знакома несколько лет. С Самодуровым и Василовской познакомилась в ходе выставки.

Судья: У Вас какие отношения сложились?

Свидетель Пожарицкая: Совершенно нормальные, хорошие.

Судья: Связанные с Вашей деятельностью или личные?

Свидетель Пожарицкая: Нет, все-таки, скорее, связанные с деятельностью.

Судья: Пожалуйста, обвинители, задайте вопросы.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Мария Генриховна, известно ли Вам о проведении в Москве выставки под названием «Осторожно, религия!», и принимали ли Вы в ней участие?

Свидетель Пожарицкая: Да, известно, я принимала участие.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, откуда Вам стало известно о проведении этой выставки?

Свидетель Пожарицкая: Меня пригласил Артур Зулумян.

Гос. обвинение: Артур Зулумян – это Ваш знакомый?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Гос. обвинение: К выставке он какое отношение имеет?

Свидетель Пожарицкая: Он – куратор. Он придумал тему, отбирал, в основном, работы.

Гос. обвинение: Он художник ведь?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, когда и где проходила выставка?

Свидетель Пожарицкая: Выставка проходила сразу, по-моему, после Нового года, чуть ли не второго числа был вернисаж. Да или нет? А когда же? Ну, прошлою зимой, это точно.

Судья: Вы не вправе задавать вопросы, обращаться к кому-то. Говорите, что Вы помните.

Свидетель Пожарицкая: Ну, прошлою зимой она проходила, по-моему, в январе.

Гос. обвинение: Где, помните?

Свидетель Пожарицкая: В Сахаровском центре.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Мария Генриховна, что Вам рассказал Зулумян о выставке?

Свидетель Пожарицкая: Он просто назвал название, оно достаточно исчерпывающее и предполагает множество интерпретаций, и пригласил меня участвовать, тогда еще не были известны ни участники выставки, ни место проведения. Все это постепенно происходило: приглашались художники, некоторые сами вызывались, и Артур искал подходящий выставочный зал.

Гос. обвинение: Что за название имела выставка?

Свидетель Пожарицкая: Выставка имела название «Осторожно, религия!».

Гос. обвинение: То есть на тот момент это название было уже определено?

Свидетель Пожарицкая: Да, да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Мария Генриховна, все-таки немножко поподробней, что касается названия. Вам Зулумян объяснял?

Свидетель Пожарицкая: Название говорит само за себя. То есть там может быть множество смыслов. Во-первых, можно оскорбить чувства верующих, во-вторых, можно… вот я стою, даю показания в суде, можно и так попасть, в-третьих, понимаете, в области религиозного искусства создано столько шедевров, что что-то еще делать, все равно, что петь и танцевать перед Большим театром. Ну и вообще тема очень серьезная.

Гос. обвинение: То, что Вы сейчас рассказали, несколько вариантов, это Вы так для себя понимаете или это так Вам объяснили?

Свидетель Пожарицкая: Нет. Артур мне ничего не объяснял, мы с ним близкие друзья, у нас хорошее взаимопонимание, это сразу было понятно.

Гос. обвинение: Концепцию какую-то выставка носила? Концепция была у выставки?

Свидетель Пожарицкая: Писала текст Анна Альчук, я не знаю, можно ли это назвать концепцией.

Гос. обвинение: Анна Альчук – это Михальчук?

Свидетель Пожарицкая: Да, просто ее поэтический псевдоним Альчук.

Гос. обвинение: Ну, так что же Вам известно о концепции выставки, Мария Генриховна?

Свидетель Пожарицкая: Знаете, если б я еще толком понимала, что значит концепция. На самом деле, принимались работы все, которые имели хоть какое-то отношение к религии: изображения Христа, еще что-нибудь. Таких работ, которые, действительно, отвечали бы названию в полной мере… Выставка по набору работ могла бы называться просто «О религии».

Гос. обвинение: Работы, которые представлялись на выставку, они должны были соответствовать каким-то требованиям или все, что хочешь, буквально отсебятину выставляй?

Свидетель Пожарицкая: Нет, знаете, в самом конце уже, нет, во-первых, Артур какие-то работы не брал как слишком вызывающие, это я уже узнала после закрытия выставки, потом в конце тоже приносили работы довольно низкого качества, не вписывающиеся в экспозицию и слабо соответствующие теме, их тоже уже не выставляли, но это решалось буквально в последний момент.

Гос. обвинение: А что значит «слабо соответствующие теме»? Вы сказали, что все, что касается религии, буквально любой символ…

Свидетель Пожарицкая: Вы понимаете, принес просто какой-то пейзаж с такой надписью в небе из самолетиков Вася Флоренский, по-моему, его совместная работа с Андреем Филипповым и просто какая-то женская фигура, якобы это богиня, тут уж сам Вася согласился.

Гос. обвинение: А, может быть, художник видит в этом какое-то религиозное начало?

Свидетель Пожарицкая: Ну, понимаете, все-таки решает-то куратор, художник предлагает, а решает куратор.

Гос. обвинение: Мария Генриховна, это понятно…

Свидетель Пожарицкая: Вы знаете, мне Вам нечего сказать, кроме того, что я сказала, какова концепция. Это можно спросить Анну Михальчук, она, действительно, писала.

Гос. обвинение: Вы читали текст этот, который она написала?

Свидетель Пожарицкая: Да, я читала.

Гос. обвинение: А можете передать своими словами?

Свидетель Пожарицкая: Нет, я не помню. Я просто помню, что там одной из основных мыслей было то, что отношение современного художника к искусству, оно не столь непосредственное, отстраненное и отчасти критическое, то есть он смотрит на религию со стороны.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вас что побудило принять участие в этой выставке?

Свидетель Пожарицкая: Вы понимаете, что вообще побуждает художников участвовать в выставках…

Гос. обвинение: Нет, меня интересует именно эта, именно эта выставка.

Свидетель Пожарицкая: Меня просто очень заинтересовала тема, я всегда интересовалась религией, много на эту тему читала, меня просто заинтересовала тема.

Гос. обвинение: Вы работу свою подготовили специально на выставку?

Свидетель Пожарицкая: Да, эту работу я специально делала для выставки, хотя она, по-моему, чуть ли ни единственная специально сделанная. Ну, еще я знаю там штуки три, четыре, которые делались для этой выставки.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы сколько работ на выставку представили?

Свидетель Пожарицкая: Одну.

Гос. обвинение: Одну? Как она называлась?

Свидетель Пожарицкая: «В храмике».

Гос. обвинение: Мария Генриховна, будьте любезны, расскажите, пожалуйста, что представляла из себя Ваша работа, сначала так, чтобы мы ее визуально представили, и какой смысл Вы в нее вкладывали?

Свидетель Пожарицкая: Работа представляла собой такой как бы интерьер кукольного храма, были две маленькие куколки в розово-голубых одеждах, как бы прихожане и изображения святых в виде кукол, то есть вот святой Антоний проповедовал птицам, рыбам, там, значит, святые куклы проповедовали, мне кажется святой Франциск, Франциск Ассизский, конечно, проповедовали рыбам, собачкам и птичкам. И были еще такие стенки как бы фигурные розово-голубые и ангелочки золотые на облаках. Все это было на таком вот розовом квадрате, расчерченном золотом, размещено.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, какова концепция Вашей работы в частности?

Свидетель Пожарицкая: Понимаете, это еще древние греки писали, что если бы лошади могли ваять, они бы изваяли себе богов с четырьмя ногами и с копытами, если бы птицы могли ваять, они бы изваяли себе богов с крыльями. И, действительно, каждую религию – человечество ее оформляет в соответствии со своим мировоззрением, со своим мироощущением, это же и архитектура, и изобразительное искусство, и музыка и даже танцы, скажем, в буддийской религии.

Гос. обвинение: Давайте ближе все-таки к работе.

Свидетель Пожарицкая: Я хотела сделать как бы кукольный храм, храм для кукол, храм, созданный куклами для кукол. Понимаете, для кукол Барби делают все, что угодно, от лесных полянок до танцевальных площадок, любая порядочная американская семья по воскресеньям ходит в церковь и водит с собой девочек, и почему бы девочке не поиграть, что кукла пришла в храм?

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы сказали, что отбором работ занимался Зулумян, да?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Гос. обвинение: Вы перед выставкой показывали ему свою работу?

Свидетель Пожарицкая: Нет, я просто подробно описывала и все время с ним консультировалась, потому что там у меня были керамическое детали, а Артур керамист, был керамистом, и я его спрашивала как там и что, потому что у меня еще не было опыта, сейчас я уже серьезный керамист. Я ему просто описывала и искала у него моральной поддержки, потому что работа шла трудно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вам известно, со стороны Сахаровского музея был ли куратор выставки, куратор, руководитель может быть?

Свидетель Пожарицкая: Номинально куратором была Василовская, но она не специалист по современному искусству, поэтому работу в основном проводил Зулумян.

Гос. обвинение: А роль Василовской в чем заключалась?

Свидетель Пожарицкая: Вы знаете, я даже толком не знаю. Я знаю, что у Артура, так сказать, были некоторые пререкания, но ничего страшного.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот подсудимые Самодуров, Василовская и Михальчук, в чем заключалась их…

Свидетель Пожарицкая: Михальчук написала основной текст и порекомендовала нескольких художников, а Самодуров просто предоставил свой зал, зал там прекрасный, чем сделал выставку возможной.

Гос. обвинение: А Самодуров, он принимал участие в отборе работ?

Свидетель Пожарицкая: Нет, нет.

Гос. обвинение: А вообще Вам известно, с руководством Сахаровского центра согласовывалась концепция, все-таки что за работы там выставлялись?

Свидетель Пожарицкая: Нет, Артур просто пришел к Самодурову, предложил ему тему. Так же как и мне, как я поняла, Самодурову тема показалась интересной, вообще тема показалась интересной очень многим и поэтому натащили столько работ и не всегда качественных, а Артур просто слишком добрый человек и брал не совсем хорошие работы.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Мария Генриховна, Вы на выставке-то были?

Свидетель Пожарицкая: Конечно.

Гос. обвинение: Вы знакомы вообще с работами, которые там были выставлены?

Свидетель Пожарицкая: Но я, разумеется, помню не все. Я помню то, что мне больше всего понравилось и, наверное, то, что меньше всего понравилось, остальное я не помню.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вот Вы помните, например, коль Вы сказали, что с Михальчук знакомы несколько лет, она представляла на выставку работы?

Свидетель Пожарицкая: К сожалению, не помню. Она представляла, по-моему, но я не помню.

Гос. обвинение: Не помните, какую?

Свидетель Пожарицкая: Что?

Гос. обвинение: Не помните какую работу?

Свидетель Пожарицкая: Нет.

Гос. обвинение: А вот Вы сказали, что часть работ Вам понравилась, то есть Вы запомнили какие-то работы, потому что они Вам понравились и какие-то запомнили, потому что они Вам не понравились?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Гос. обвинение: Вот Вы можете сейчас сказать, какие работы Вам не понравились?

Свидетель Пожарицкая: Знаете, мне не понравилась там работа: стояла какая-то бутылка из-под водки и на ней луковичка, отдаленно это напоминало колокольню, но как инсталляция мне показалась не очень убедительной и не всерьез и вместе с тем не смешно, когда такие не смешные шутки, чего тут может быть хорошего. Потом была очень слабая графика, к сожалению, я не помню автора работы, на тему гравюр Дюрера.

Гос. обвинение: Все-таки не очень мне понятно, не смешно, Вы сказали, понятно, действительно, не смешно. А вот Вы говорите, что не понравилась, например, эта работа, другая, по каким-то художественным соображениям, как художнику или как человеку?

Свидетель Пожарицкая: Нет, конечно, как художнику.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а, на Ваш взгляд, все ли представленные, из тех, что Вы помните, конечно, все ли представленные на выставке работы, они соответствовали концепции выставки, той тематике, о которой Вы говорили?

Свидетель Пожарицкая: Нет, на мой взгляд, не все.

Гос. обвинение: А можете привести примеры какие-нибудь, какие, на Ваш взгляд, работы и почему?

Свидетель Пожарицкая: Ну, понимаете, там был видео-арт, просто с изображением боди-арта, то есть расписанных тел. Я не понимаю, какое это вообще имеет отношение к религии, то есть, может быть, автор что-нибудь такое и придумывал, но наверняка притянул за уши.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, на Ваш взгляд, изображение каких-либо религиозных, христианских символов в несколько нетрадиционном, скажем, виде, в нетрадиционном контексте, даже говоря о том, о чем Вы говорили, бутылка с луковицей, которая, на Ваш взгляд, видимо должна была символизировать храм. Такого рода работы, они как должны восприниматься верующими?

Свидетель Пожарицкая: Ну, понимаете, это зависит от темперамента, кто-то может и рассердиться, кто-то просто пройдет и отвернется, ну, неудачно пошутили, что поделаешь, не все же остроумные.

Гос. обвинение: А является ли, на ваш взгляд, подобные неудачные шутки, как Вы говорите, оскорбительными для верующего человека?

Свидетель Пожарицкая: Нет, я не считаю. Ну, если, конечно, не надумывать, потому что я знаю, как трактовались некоторые работы, там была прекрасная вещь Ирины Вальдрон «Хеллоу, Долли» с изображением клонированной овечки, но ее тематика была такая, что вот католическая церковь против клонирования, и эти молодые люди, которые испортили работы, говорили, что они вошли, увидели «Хай», сразу поняли, что это фашизм и забрызгали краской. О чем тут говорить?

Гос. обвинение: Вы помните эту работу?

Свидетель Пожарицкая: Да. Она еще выставлялась в галерее Гельмана, работа замечательная, Ирина достаточно дорогой художник, работу испортили, это очень обидно.

Гос. обвинение: Вы сказали, насколько я поняла из предыдущего Вашего ответа, что работа связана скорее с католицизмом, нежели с христианской религией?

Свидетель Пожарицкая: Понимаете, я, нет… Во-первых, у Ирины, по-моему, французское или английское гражданство. По-моему, она гражданка французская, но муж ее англичанин.

Самодуров: Католицизм – это не христианство разве?

Судья: Простите, Самодуров, я предоставлю Вам слово.

Свидетель Пожарицкая: Потом я, честно говоря, и не знаю об отношении русской православной церкви к клонированию.

Гос. обвинение: Нет, Вы сказали, что в этой работе говорилось об отношении католической церкви к клонированию. Из чего это следует, что именно отношение католической церкви?

Свидетель Пожарицкая: Да ни из чего. Просто я знаю, что католическая церковь против, думаю, что и Ирина знает именно это.

Гос. обвинение: То есть это Ваше личное суждение, вообще-то ни на чем не основанное?

Свидетель Пожарицкая: В общем, да. Я просто не знаю никаких заявлений о клонировании со стороны православной церкви.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вы знакомы с творчеством некоего Тер-Огоняна?

Свидетель Пожарицкая: Да, очень хорошо знакома.

Гос. обвинение: Вы видели его работы на этой выставке?

Свидетель Пожарицкая: Видела.

Гос. обвинение: На Ваш взгляд, его работы, они соответствуют концепции, тематике выставки?

Свидетель Пожарицкая: Насколько я знаю, его работы вызывали негодование, что было несколько лет назад, когда православная церковь, пользуясь какими-то торговыми льготами, торговала табаком и алкоголем. Это, действительно не очень приятно, поэтому много писали газеты.

Гос. обвинение: Мы не будем сейчас говорить о том, что было несколько лет назад, вот о его работах, о том, что произошло на выставке, я имею в виду, о тех работах, которые были выставлены. На Ваш взгляд, вот эти работы, соответствовали они теме выставки?

Свидетель Пожарицкая: По-моему, да.

Гос. обвинение: Тогда не могу не задать следующий вопрос: Вы для себя-то как поняли смысл его работ?

Свидетель Пожарицкая: Это выражение, так сказать, негативного отношения к торговле столь сомнительными предметами, пользуясь налоговыми льготами.

Гос. обвинение: Это какая из его работ?

Свидетель Пожарицкая: Вы знаете, я помню только одну, там была, значит, репродукция с такой современной иконы и на ней было написано «Водка». Больше я не помню. Может быть, на каких-то было написано «Табак». Сейчас не берусь вспомнить.

Гос. обвинение: Ваша честь, третий том, можно? Ваша честь, я хотела бы показать материалы дела, которые уже были предъявлены на судебном заседании. Вот как раз работа Тер-Огоняна, поскольку о ней идет речь, без названия. Третий том, 221-223. Посмотрите, пожалуйста, Мария Генриховна. Вот эта работа, она на трех листах.

Свидетель Пожарицкая: Да, я это помню.

Гос. обвинение: Далее…

Свидетель Пожарицкая: А, «РашенАрт», «Калашников». Это мне даже больше нравится, чем с водкой.

Гос. обвинение: Вот еще Ленин, и серп и молот.

Свидетель Пожарицкая: Понимаете, это как бы российская символика, как Калашников, водка, серп и молот, так и традиционные иконы.

Гос. обвинение: Как трактовать-то эти картины?

Свидетель Пожарицкая: Смешение жанров. Как известно, у нас многие коммунисты православные, это соответствует традиции коммунистической.

Гос. обвинение: На Ваш взгляд, вот такое обращение с иконами, с репродукциями…

Свидетель Пожарицкая: Понимаете, он купил за свои деньги.

Гос. обвинение: Верю-верю, что за свои деньги. Вот такое отношение, оно как, на Ваш взгляд, для православных верующих людей, оно не оскорбительно, нормально?

Свидетель Пожарицкая: Вы понимаете, это надо, наверное, спросить православных…

Гос. обвинение: Спросили уже, спросили.

Свидетель Пожарицкая: …для православных, которые сведущи в современном искусстве, думаю, что не оскорбительно. Оскорбительно для тех, кто это неверно поймет.

Гос. обвинение: А к этой работе прилагалось какое-то текстовое пояснение, чтобы правильно поняли?

Свидетель Пожарицкая: Не помню. Я последнее время не читаю текстов на выставках, считаю, что выставка должна говорить сама за себя.

Гос. обвинение: Скажите, а, на Ваш взгляд, эта выставка, она проводилась для широкого круга людей?

Свидетель Пожарицкая: Ой, да нет. Знаете, для широкого круга людей не проводятся никакие выставки современного искусства. Только сейчас начинается какой-то интерес, помимо только художников и искусствоведов.

Гос. обвинение: Ну, для кого эта выставка?

Свидетель Пожарицкая: Да для участников на самом деле.

Гос. обвинение: И об этом где-нибудь написано было, что выставка для участников?

Свидетель Пожарицкая: Да нет, ради Бога, приходите все, кому интересно. Приходили, я знаю, на второй день классики нашего концептуализма российского, Монастырский, Понетков, тоже посмотрели, что-то им понравилось, что-то – нет.

Гос. обвинение: Насколько следует из Вашего ответа, художники, они рисуют друг для друга и каждый для себя?

Свидетель Пожарицкая: Понимаете, каждому хотелось бы большего внимания. Сейчас ситуация меняется, начинают покупать, начинают ходить на выставки, это все, конечно, очень отрадно.

Гос. обвинение: Ваша честь, я хотела бы предъявить свидетелю и прежде, чем это будет …??? в судебном заседании. Страница 254, третьеготома. Название не указано, но по сюжету, мне кажется, что именно об этой работе идет речь.

Свидетель Пожарицкая: Да, это моя работа.

Гос. обвинение: Сейчас минуточку, мы ее исследуем. Мария Генриховна, это Ваша работа, об этой работе речь идет?

Свидетель Пожарицкая: Да, да. Не очень хорошо снято, потому что голубой в белом, но работа моя, узнаваема вполне.

Гос. обвинение: У меня пока нет вопросов.

Гос. обвинение (второй прокурор): Давайте немного вернемся назад, в начало Вашего повествования. Меня такой вопрос интересует: а когда Вам стало известно о том, что будет такая выставка, и Зулумян об этом Вам сообщил?

Свидетель Пожарицкая: Ой, Вы знаете, за полгода до. Как раз тогда делала выставку НаринэЗолян «Детские страхи», она, по-моему, открывала ее в День защиты детей, чуть ли не на вернисаже Артур мне сказал, что ему пришла в голову такая идея. Или в крайнем случае на монтировании выставки.

Гос. обвинение: Вот тогда еще Вы говорили об этом, тогда название выставки и место ее проведения было известно?

Свидетель Пожарицкая: Нет, место проведения не было известно, но название, собственно говоря, вот Артуру пришло в голову это словосочетание и из него уже все следовало.

Гос. обвинение: Название «Осторожно, религия!», от него уже предлагалось отталкиваться?

Свидетель Пожарицкая: Да, да.

Гос. обвинение: Скажите, а примерно Зулумян в двух словах, в трех словах, примерно какую-то направленность этой выставки дал?

Свидетель Пожарицкая: Нет, он, во-первых, написал текст, но текст я прочла, когда моя работа была наполовину готова и после текста Анны Михальчук. Ну, такой он, несколько размытый. Я писала текст, старалась, наоборот, быть как можно конкретней.

Гос. обвинение: Вы писали текст, посвященный чему, выставке, концепции?

Свидетель Пожарицкая: Да. Артур сказал, напиши просто о своем отношении к религии. Я, надо сказать, с большим трудом, потому что много всяких соблазнов впасть в расплывчатость, написала текст об отношении к религии.

Гос. обвинение: То есть о вашем отношении к религии?

Свидетель Пожарицкая: О моем, да.

Гос. обвинение: О религии вообще или, в частности, к какому-то ее направлению?

Свидетель Пожарицкая: Нет, о религии вообще.

Гос. обвинение: Скажите, и куда делся текст этот?

Свидетель Пожарицкая: Он висел в Интернете, но я его с тех пор не видела, не хожу в Интернет.

Гос. обвинение: А на выставке он появился, в выставочном зале?

Свидетель Пожарицкая: Нет. Но я знаю, что некоторые читали.

Гос. обвинение: Скажите, а когда Вы этот текст готовили? Задолго до проведения выставки?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Гос. обвинение: Можете сориентировать нас по времени?

Свидетель Пожарицкая: Наверное, осенью.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, когда Вам стал известен примерный круг участников выставки?

Свидетель Пожарицкая: Довольно скоро, я думаю, что в начале осени, но не все, кто сначала были, в конце концов, участвовали. Константин Звездочетов сомневался, он говорил, что «я же верующий, я же православный», так он говорил. Он говорил, что у него не получаются работы на эту тему, хотя я видела одну работу, которая меня просто восхитила, в Зверевском центре висит, это была работа для выставки «Иисус Христос – хороший человек».

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а в связи с подготовкой своей работы, в связи с подготовкой текста для выставки, сталкивались ли Вы, пересекались в творческом процессе с кем-то из наших подсудимых?

Свидетель Пожарицкая: Да нет, нет.

Гос. обвинение: Никаким образом?

Свидетель Пожарицкая: Нет, я просто, действительно, написала текст с большим трудом, вроде бы он получился, я довольна, по крайней мере, главное требование – конкретность – было соблюдено и работа, это, в общем, работа-шутка, я когда ее монтировала, то художники весело смеялись. Я считаю, что все вполне удалось.

Гос. обвинение: Это, смотря с какой стороны смотреть. Скажите, пожалуйста, вот еще что, а как Вы можете оценить или как Вы воспринимали в тот период, как Вы сейчас его воспринимаете, как Вы воспринимали роль Михальчук в организации этой выставки, если у нее таковая вообще была в тот период?

Свидетель Пожарицкая: Нет, просто, насколько я знаю, Анна, во-первых, написала текст, во-вторых, порекомендовала нескольких художников, у нее тоже свои знакомства, довольно широкий круг, художники очень хорошие.

Гос. обвинение: Порекомендовала своих художников, то есть знакомых…

Свидетель Пожарицкая: Ну, не своих, а свела, позвонила, сказала, что вот готовится такая выставка, не хотели бы поучаствовать, Артур приезжал, собирал работы.

Гос. обвинение: Скажите, а вот эта информация, она у Вас откуда?

Свидетель Пожарицкая: О чем?

Гос. обвинение: О том, что Михальчук порекомендовала нескольких знакомых художников.

Свидетель Пожарицкая: Ну, как, от самой Михальчук, так и от Артура.

Гос. обвинение: То есть эти сведения появились в процессе подготовки к выставке?

Свидетель Пожарицкая: Да, да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вот что, а как давно Вы знакомы с Зулумяном?

Свидетель Пожарицкая: Ой, дай Бог памяти, сейчас я Вам скажу. Восемь лет.

Гос. обвинение: Знакомы восемь лет, скажите, а вот характер Вашего знакомства: творчество, либо просто встречались?

Свидетель Пожарицкая: Нет, и творческие, и человеческие отношения. Просто дружили домами.

Гос. обвинение: Продолжаются ли ваши дружеские отношения сейчас?

Свидетель Пожарицкая: Вы знаете, сейчас он уехал в Ереван, и у нас просто нет денег на то, чтобы регулярно созваниваться, это очень жаль.

Гос. обвинение: Известно ли Вам, в связи с чем он уехал в Ереван?

Свидетель Пожарицкая: Он уехал, потому что просто так выросли цены за съемное жилье, что он не смог платить.

Гос. обвинение: Известно ли Вам вот еще что, я Вам другой вопрос задам. Скажите, пожалуйста, Вы как художник и в принципе художник, если не сможете это пояснить, можете не пояснять. Скажите, пожалуйста, Вы задумывались о том, какие эмоции или какие чувства и какие впечатления вызовет Ваша работа, в данном случае «В храмике»?

Свидетель Пожарицкая: Ну, Вы понимаете, я хотела сделать красиво, даже не красиво, а красивенько и ожидала просто такой веселой улыбки радостной. Потому что куклы милые, иконки яркие, красивые цвета, там золото, розовый, голубой.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот Вы своей работой делали, так скажем, в творческом процессе, Вы рассчитывали на то, что она будет восприниматься, или что будет она выставлена для определенного круга лиц, либо это для всеобщего обозрения?

Свидетель Пожарицкая: Конечно, я же знаю, я всегда стараюсь, то есть мне незачем стараться, у меня естественно получается быть понятной. Я не считаю себя художником для немногих. Но просто на такие выставки ходит определенный круг, хотя понятна она может быть многим, но увидели ее немногие.

Гос. обвинение: А допускаете ли Вы, что иные люди, может быть, не настолько сведущие в современном искусстве, как Вы…

Свидетель Пожарицкая: Ну, а тогда зачем им ходить на такие выставки?

Гос. обвинение: Я закончу вопрос, хорошо? Допускаете ли Вы, что есть иной взгляд, иное восприятие, чем тот смысл, который Вы в него вкладываете?

Свидетель Пожарицкая: Вы знаете, «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется».

Гос. обвинение: То есть, иными словами, допускаете?

Свидетель Пожарицкая: Какие угодно, господи, мало ли вообще. Как говорится, когда кажется, перекрестись, если кому-то что-то показалось.

Гос. обвинение: Вот еще какой вопрос: Мария Генриховна, Вам что-нибудь известно о том, анонсировалась каким-либо образом выставка в средствах массовой информации либо в других источниках?

Свидетель Пожарицкая: Нет, я знаю, что анонсировалась, что именно из прессы узнали об открытии выставки те ребята, которые испортили работы. Но в каких именно и когда, я не знаю. Уже потом, когда был скандал с разрушением работ, много показывали по телевидению.

Гос. обвинение: У меня пока нет вопросов.

Судья: Пожалуйста, защита, есть вопросы?

Защита: Есть.

Свидетель Пожарицкая: А вот у Вас лучше фотография, у меня не осталось, к сожалению.

Защита: У нас не из материала дела. Скажите, пожалуйста, а Вы преследовали цель своей работой каким-то образом оскорбить чувства православных?

Свидетель Пожарицкая: Ни в коем случае, во-первых, ведь это совершенно… вы понимаете, я ни разу не была в нехристианском храме: ни в буддистском, ни в мечети, ни в синагоге я ни разу не была. Вот в христианских храмах я бывала во многих, и в католических, и в протестантских, и в православных, разумеется, то, конечно, в общем, я, когда видела фотографии интерьеров мечетей, я хотела создать просто храм вообще.

Защита: Скажите, а что стало с Вашей работой?

Свидетель Пожарицкая: Ее залили красной и черной краской.

Защита: А кто залил?

Свидетель Пожарицкая: По свидетельству этой самой женщины, которая сторожила выставку – вот эти молодые люди и не очень молодые, которые пришли через день.

Защита: Скажите, а вот такой у меня вопрос к Вам, как к художнику: считаете ли Вы, что, так как не все люди понимают актуальное искусство, то его нужно просто запретить, а художникам нужно просто запретить выставляться?

Свидетель Пожарицкая: Тогда нужно и высшую математику запретить, не все ж понимают.

Защита: Понятно. Больше нет вопросов. Спасибо.

Защита (другой адвокат): Скажите, пожалуйста, у меня такой вопрос, я так понял из Ваших показаний, что текст Михальчук, среди всех текстов, посвященных выставке, то есть он был не единственный текст?

Свидетель Пожарицкая: Нет, просто Артур потом предлагал писать тексты почти всем участникам, разумеется, кроме тех, которые приходили в последний момент. Я помню текст Саши Сигутина о теме воскресения в христианской религии.

Защита: То есть текстов было несколько?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Защита: Предлагали почти всем художникам. Хорошо. Такой еще вопрос к Вам по поводу Вашего экспоната: допускаете ли Вы, что кто-либо из посетителей выставки мог его воспринять, как предназначенный для какого-то реального богослужения? Я оговорюсь сразу, говорю о психически адекватном человеке.

Свидетель Пожарицкая: Кто же сядет на кукольный стульчик? Нет, конечно.

Защита: Спасибо. Я Вашим ответом удовлетворен.

Самодуров: Вопрос к вам, как к художнику, вот прокурор Новичкова интересовалась, какие работы Вам особенно не понравились. А у меня, соответственно, симметричный вопрос, а какие из работ, помимо работы Вальдрон, вам понравились, показались интересными?

Свидетель Пожарицкая: Ну, мне очень понравилась «Голова рыбы» Орлова и Митлянской. Мне очень понравилась работа про смертные грехи Полисского и Батынкова. Мне понравилась работа ВальгранаГалстяна. Ну, это, пожалуй, то, что оставило наиболее сильные впечатления. Работы очень высокого качества.

Самодуров: Спасибо. И еще один вопрос: вот Ваш текст, который Вы написали в числе еще нескольких, предваряющих выставку, там вот Михальчук, Зулумяна, Саркисян там еще были, висел в вестибюле выставочного зала, мне он лично очень понравился.

Свидетель Пожарицкая: Спасибо.

Самодуров: Вы не напомните, какие главные тезисы были у этого текста, я думаю это может быть интересно и важно и суду, и прокуратуре.

Свидетель Пожарицкая: Во-первых, я просто взяла толковый словарь и посмотрела, как с точки зрения лингвистики объясняется слово «Бог» и слово «религия», просто для максимальной четкости, и потом объясняла, что для меня важное в религии. Для меня самое важное – это религиозное искусство, действительно, такое количество шедевров, что ни с чем не может сравниться. Всякая религия чрезвычайно красива и этим привлекает. А сама я человек неверующий, то есть просто атеист, объяснила почему.

Самодуров: Да, спасибо.

Защита: Скажите, пожалуйста, Вы в показаниях свидетельствовали, что Михальчук была координатором выставки. Скажите, Вы сами дали это определение, или Вам это кто-то подсказал?

Свидетель Пожарицкая: Да нет. Так же как Михальчук женщина в очках, так же она координатор выставки.

Защита: В чем заключалась ее функция координатора?

Свидетель Пожарицкая: Координаторы, по идее, это люди, которые созваниваются, приглашают этих самых посетителей, устраивают в гостинице. Анина роль была в том, что она рекомендовала художников.

Защита: Она не занималась организацией выставки? Гостиницы…

Свидетель Пожарицкая: Да нет. Они все были москвичи, кроме одной японской художницы, которая участвовала.

Защита: То есть, правильно ли я понял, что функция координатора сводилась к тому, что она обзванивала других художников?

Свидетель Пожарицкая: Ну, насколько я понимаю, да.

Защита: Скажите, а другие художники делали тоже самое?

Свидетель Пожарицкая: Я не делала. Но, понимаете, слухами земля полнится, конечно, Артур сказал тому, кого он знал, они сказали еще кому-то, таким образом, понабежала масса народу. К сожалению, не всегда с хорошими работами.

Защита: Считаете ли Вы, что любой художник, пригласивший другого художника на выставку, его можно назвать координатором?

Свидетель Пожарицкая: Да нет, конечно.

Защита: Скажите, пожалуйста, Вы давно знаете Михальчук, Вы замечали за ней склонности к разжиганию межрелигиозной и межнациональной розни?

Свидетель Пожарицкая: Нет, очень мирный человек.

Судья: Еще у кого-то есть вопросы?

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, если Вы помните, кого наряду с Михальчук могли бы оценить аналогичным словом, как координатор?

Свидетель Пожарицкая:НаринэЗолян. Она просто… Нет, они долго жили и работали вместе с Артуром, он привык работать с ней, и он ездил с ней к художникам, отбирал работы. Она как раз никого не рекомендовала, но помогала выбирать.

Гос. обвинение: Нет вопросов.

Гос. обвинение (второй прокурор): Есть ходатайство, Ваша честь.

Судья: Пожалуйста.

Гос. обвинение: В связи с наличием существенных противоречий в показаниях свидетеля, я хотела бы огласить его показания, только в части противоречия, это буквально одно предложение. Ее показания в томе втором, лист дела 109-112.

Судья: Давайте обсуждать. Я хотел бы уточнить, в чем противоречие, дайте, пожалуйста, описание.

Гос. обвинение: 111 страница, четвертая строка сверху. Буквально одно предложение.

Судья: Руководствуясь статьей 256, частью третьей 281 УПК РФ постановляю об удовлетворении ходатайства обвинителя Новичковой об оглашении показаний свидетеля Пожарицкой, данных ей в ходе предварительного расследования. Пожалуйста, оглашайте.

Гос. обвинение: Том второй, 109-112. Это протокол допроса свидетеля от 8-го апреля 2003 года Пожарицкой Марии Генриховны. Если позволите, Ваша честь, перед оглашением один вопрос буквально. Скажите, пожалуйста, Мария Генриховна, вы вот 8 апреля третьего года лучше помнили обстоятельства?

Свидетель Пожарицкая: Так же.

Гос. обвинение: Буквально на один момент я хотела бы обратить внимание в Ваших показаниях: «Отбор работ, выставляемых на выставке проводил Зулумян, кроме того, позже, уже после закрытия выставки мне стало известно, что отбором работ на выставку занимался и сам директор музея и общественного центра Самодуров. Данное заявление Самодуров сделал на пресс-конференции».

Свидетель Пожарицкая: Для меня полный сюрприз.

Гос. обвинение: Полный сюрприз что? Что вы давали такие показания?

Свидетель Пожарицкая: Что я давала такие показания. Больше нечего сказать.

Гос. обвинение: Протокол прочитан лично…

Свидетель Пожарицкая: Но я, к сожалению, человек невнимательный.

Гос. обвинение: Одну минуточку, я закончу все-таки с Вашего позволения: «с моих слов записано верно, замечаний и дополнений не имею». Ваша честь, я предъявлю свидетелю, позволите. (Пожарицкой) Скажите, пожалуйста, Ваша подпись на протоколе?

Свидетель Пожарицкая: Моя.

Гос. обвинение: Ваша, да?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Гос. обвинение: А вот Вашей рукой сделана запись, что «с моих слов записано верно, замечаний и дополнений не имею»?

Свидетель Пожарицкая: Да, да.

Гос. обвинение: Нет вопросов, Ваша честь.

Свидетель Пожарицкая: Нет, ну, я не исключаю, что у меня что-то с памятью, если Самодуров участвовал в отборе работ, то, наверное, он помнит лучше.

Гос. обвинение: Спасибо. Нет вопросов больше.

Защита: Можно вопрос?

Судья: Да.

Защита: Вы сказали, что было столько текстов на выставке, Ваш, Золян, Зулумяна. Вы сказали, что текст Альчук был основной. Это Ваше предположение?

Свидетель Пожарицкая: Это был первый текст, Альчук разговаривала с Зулумяном, и они договорились, что она напишет концепцию.

Защита: А вот текст Зулумяна Вы читали?

Свидетель Пожарицкая: Но он написан был уже после текста Альчук.

Защита: Он сказал, что текст Альчук – это основной текст?

Свидетель Пожарицкая: Вы знаете, планировалось это так, но полного удовлетворения текстом не было, он считал, что хорошо, если бы были разные другие.

Защита: Пресс-релиз на выставке Вы видели?

Свидетель Пожарицкая: Нет.

Самодуров: Ваша честь, это не вопрос, это заявление в связи с тем, что только что говорилось.

Судья: Пожалуйста.

Самодуров: Значит, на пресс-конференции я говорил и повторяю, что я несу ответственность за все работы, которые были на выставке, то есть свидетель просто перепутал, не «отбирал», а «несу ответственность».

Судья: Это не заявление, это Ваше показание, мы ваши показания послушаем.

Самодуров: Просто я объясняю, в чем противоречие, то есть не «отбирал», а «несу ответственность» я сказал.

Судья: Свидетель, при подготовке выставки, Вы сказали, с лета знали об этом, может с того момента, как вам стало известно о том, что выставка будет в центре проводиться, Вы посещали то место, где выставка должна была быть, вы в центре были?

Свидетель Пожарицкая: Знаете, я была, совершенно независимо на какой-то другой выставке, не помню на какой.

Судья: До выставки Вы работы видели?

Свидетель Пожарицкая: Чужие?

Судья: Да.

Свидетель Пожарицкая: Нет, не видела. Я просто знала о замысле Артура, он достаточно подробно описал то, что он сделал, но, кроме того, я видела работы, которые выставлялись раньше, это вот Батынков и Полисский.

Судья: Вы знали, что они будут там?

Свидетель Пожарицкая: Нет, я не знала, но я их просто узнала, когда увидела.

Судья: Вы сказали, что Василовская номинально была куратором, вот вы сделали вывод такой откуда?

Свидетель Пожарицкая: Я могу ошибаться. Василовская ответственная за выставки, проводимые в этом самом, но Артур мне говорил, что она была совсем не против того, чтобы отбирать работы, но он не счел это возможным, потому что она не специалист по современному искусству.

Судья: То есть Вы такой вывод сделали со слов Зулумяна?

Свидетель Пожарицкая: Да.

Судья: Еще у кого-то есть вопросы? Можем отпустить свидетеля?

Гос. обвинение: Последний вопрос.

Судья: Пожалуйста.

Гос. обвинение: Мария Генриховна, вот Вы отметили работу, которая Вам понравилась, это работа Орлова и Митлянской. Скажите, а помните ли Вы, что из себя эта работа представляла?

Свидетель Пожарицкая: Это отрубленная рыбья голова, которая без конца умирает и мучается, потому что лента закольцована, и там течет кровь, и рыба хватает ртом воздух, и мучения продолжаются, хотя это там длилось секунды.

Гос. обвинение: Чем Вам эта работа понравилась, если вы можете, свое отношение к ней выскажите, чем она вам так запомнилась?

Свидетель Пожарицкая: Это показывалось на большом экране и очень эффектно, и как-то мы редко задумываемся о том, какие страдания мы причиняем тем же рыбам. Потом я слышала, что Валерий Орлов именно так и трактовал свою работу, чтобы мы вообще замечали свои плохие поступки в повседневности, в общем, на ту жесамую тему работа Батынкова и Полисского.

Гос. обвинение: При чем тут тематика и концепция данной выставки?

Свидетель Пожарицкая: Ну, как вам сказать, мораль и религия – они неразделимы.

Гос. обвинение: У меня больше нет вопросов.

Судья: Можем мы отпустить свидетеля? Спасибо большое, можете идти.



Наверх