Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 8.12.2004
Допрос свидетеля обвинения Кулика Олега Борисовича.

Секретарь: Прошу всех встать.

Судья: Прошу садиться. Продолжим заседание. Обвинение уменьшилось ровно на половину. Но это ни как не ущемляет интересы подсудимых, поэтому мы не будем никак обсуждать это обстоятельство. Свидетель у нас подошёл. Олег Борисович Вы, да? Паспорт Ваш дайте, пожалуйста. За трибуну встаньте, пожалуйста. Для Вас удобней будет, я полагаю. Назовите Вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель Кулик: Кулик Олег Борисович.

Судья:Пожалуйста, в зале тишина. Вы когда родились, Олег Борисович?

Свидетель Кулик: Я родился 15 апреля 1961 года. В столице Украины – Киеве.

Судья: Судя по паспорту, Вы - гражданин России.

Свидетель Кулик: Да.

Судья: Вы переживаете за события в Киеве, да?

Свидетель Кулик: Очень. Особенно за сердце своего отца. Он так волнуется, бедный.

Судья: Давайте вернёмся к нашим делам. Вы проживаете где?

Свидетель Кулик: В Москве.

Судья: Адрес назовите, пожалуйста.

Свидетель Кулик: (Называет адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Кулик: С пяти лет.

Судья: Где и кем Вы работаете?

Свидетель Кулик: Я работаю художником. На планете Земля. Свободным художником.

Судья: В качестве свидетеля пригласили Вас. По уголовному делу. Я Вам разъясняю права и обязанности, установленные статьёй 56 Уголовно-процесуального кодекса Российской Федерации. В частности: для допроса Вы можете пригласить адвоката, показания давать на родном языке. Если это не русский, мы будем приглашать переводчика. Вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников. Можете делать заявления и замечания по поводу действий участников судебного разбирательства. Я Вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307-308 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу ложных показаний, за отказ от дачи показаний. Ясны права и обязанности?

Свидетель Кулик: Да.

Судья: Подойдите к краю стола. Дайте подписку о том, что я Вам рассказал. Подпись напротив своей фамилии. Паспорт возьмите. За трибуну, пожалуйста, встаньте. В зале суда находятся подследственные Самодуров, Веселовская, Михальчук. Вы знакомы с ними?

Свидетель Кулик: Михальчук Анна?

Судья: Да.

Свидетель Кулик: С Анной знаком. А где она? Аа, да. А остальных я…

Судья:Самодурова?

Свидетель Кулик: Нет, не знаком. Нет, ну уже видел. (Обращается к Самодурову: «Это Вы?». Тот подтверждает: «Да».) Да, видел.

Судья: А Василовскую?

Свидетель Кулик: Нет, не знаю.

Судья: Ну, вот она, сзади Вас. Отношения у Вас какие сложились?

Свидетель Кулик: С кем?

Судья: С Михальчук.

Свидетель Кулик: Как со всеми людьми – нормальные, человеческие отношения. У меня, вообще, не бывает плохих отношений.

Судья: Хотелось бы по конкретней. У Вас родственные, дружеские, враждебные или связанные с работой?

Свидетель Кулик: Даже не знаю. Нормальные человеческие отношения. Вместе мы не работаем.

Судья: Я бы хотел выяснить, есть ли у Вас заинтересованность в даче неправильных показаний.

Свидетель Кулик: Абсолютно нет. Выше правды ничего нет.

Судья: Пожалуйста, обвинители задайте вопросы.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Олег Борисович, известно ли Вам о проведении в Москве выставки «Осторожно, религия!» и принимали ли Вы в ней участие?

Свидетель Кулик: Известно ли что?

Гос. обвинение: О проведении выставки «Осторожно, религия!» в городе Москве и принимали ли Вы в ней участие.

Свидетель Кулик: Моя работа принимала участие в этой выставке. Я просто на выставке не был.

Гос. обвинение: Ну, если Вам так больше нравится, хорошо. Скажите, пожалуйста, где, когда проходила выставка, помните?

Свидетель Кулик: В Сахаровском центре. Я это не помню, я просто это знаю.

Гос. обвинение: А дату?

Свидетель Кулик: А дату не помню.

Гос. обвинение: Не расслышала.

Свидетель Кулик: Не помню.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, от кого Вам стало известно об этой выставке, и кто Вас на неё пригласил, если Вы были приглашены?

Свидетель Кулик: Я не помню, кто меня пригласил на эту выставку. Потому что вот сейчас у меня около десяти приглашений на выставки. Но я Вас уверяю, что ни одного имени не вспомню.

Гос. обвинение: Ну, Вы, во всяком случае, были приглашены или как-то узнали сами и предложили свою работу?

Свидетель Кулик: Скорей всего был приглашён. Скорей всего. Потому что я сам никуда не навязываюсь. Я человек скромный, не амбициозный. Как знают все, кто меня знает. Я художник и всегда с удовольствием даю работы на выставки. Показать, что я делаю, людям.

Гос. обвинение: Олег Борисович, а не припомните, Михальчук не говорила Вам об этой выставке? Не сообщала о том, что такая планируется?

Свидетель Кулик: Вы знаете, не припомню. К сожалению, с логикой… с памятью… Я больше образами мыслю. Если бы Вы мне показали человека, я бы сказал своё отношение к нему. Я визуальными больше оперирую материалами.

Гос. обвинение: …У нас судебное заседание.

Свидетель Кулик: Ну, Вы же задаёте вопросы по поводу искусства.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Олег Борисович, Вам известно какова была концепция выставки «Осторожно, религия!».

Свидетель Кулик: Нет. Вы знаете, я никогда этим не интересуюсь.

Гос. обвинение: Никогда не интересуетесь?

Свидетель Кулик: Конечно. У меня есть своя концепция. И я занимаюсь только ей. Какие бы ни были концепции у кураторов – это их дело, их работа. У меня есть своё сждение. Я ему следую очень жёстко.

Гос. обвинение: Коль вы заговорили о кураторах. Вам известно, кто был куратором этой выставки?

Свидетель Кулик: Нет, не известно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вот Вы говорите, что у Вас есть своя концепция, своё видение. Каково Ваше видение тогда вот этой темы – «Осторожно, религия!»?. Ваше личное.

Свидетель Кулик: Я на эту тему никогда не думаю. Религия не является предметом моего рассмотрения в искусстве. Я работаю только с культурой. В частности, говоря о моей работе, то моя работа адресуется к великой картине итальянского художника эпохи Возрождения Рафаэля «Сикстинская мадонна», которая висит в Дрезденской картинной галерее. Которую я специально ездил смотреть и вдохновляться этим великим произведением итальянского Возрождения. Я апеллирую к искусству, к территории искусства. А религия – это другая территория. Я на эту территорию никогда не реагирую. Я туда хожу с другими целями.

Гос. обвинение: Олег Борисович, скажите, пожалуйста, а какое отношение ваша работа имеет к выставке под названием «Осторожно, религия!»?

Свидетель Кулик: Я не знаю. Я об этом не думал.

Гос. обвинение: Вы свою картину выставляли на этой выставке.

Свидетель Кулик: Моя работа была на этой выставке

Гос. обвинение: Не могли бы Вы пояснить, почему именно на этой выставке?

Свидетель Кулик: Да, в общем-то, наверное, нет. Не мог бы пояснить.

Гос. обвинение: Выставка называется «Осторожно, религия!».

Свидетель Кулик: Мои работы появляются на очень многих выставках. И у кураторов и организаторов бывают свои мысли. Это у них и надо спрашивать. Я отвечаю за свою работу. В моей работе смысл в большой любви к людям, большой любви ко всему живому, что находится под небом – птички, кошечки, собачки. Это о любви, о сострадании ко всему живому на земле. Может быть, это как-то перекликается с другими темами. Но это уже дело критиков, кураторов.

Гос. обвинение: Олег Борисович, ну мой вопрос, он, на самом деле, очень простой. Почему Вы свою работу, вот, предоставили именно на выставку «Осторожно, религия!»? Название-то, в общем-то, говорит само за себя. Как нам вот тут уже рассказывали многие свидетели.

Свидетель Кулик: Я представляю ту работу, которая мне нравится на этот момент. Я считаю…

Гос. обвинение (перебивает): – И что за выставка – Вас не волнует.

Свидетель Кулик: Меня это никогда не волнует. Я участвую во многих выставках, которые мне могут нравиться, не нравиться. Но я считаю, что художник отвечает только за свою работу.

Гос. обвинение: Я поэтому и хочу спросить. Вы какую-то связь с религией в своей работе…

Свидетель Кулик: Никогда. Религия не имеет совершенно ни какого отношения к искусству. Это отдельная сфера деятельности. Вы также можете спросить, какая моя работа связана с металлургией, например.

Гос. обвинение: Нет, не буду я у Вас это спрашивать. Олег Борисович. Вам было известно название выставки, когда Вы принесли на неё свою работу?

Свидетель Кулик: Я не помню. Я так мало придаю значение названию. Вообще словам. Очень важен образ, очень важны чувства, очень важно отношение Ваше внутреннее. Как это выражено. Язык человеческий, к сожалению, очень не совершенен. Чтобы выразить то, что чувствуешь.

Гос. обвинение: Ну, несмотря на несовершенство языка, будьте любезны, расскажите, пожалуйста, что представляла собой Ваша работа, и какой смысл Вы в неё вложили. Если таковой есть.

Свидетель Кулик: С удовольствием. Моя работа представляла меня, одетого в образ мученика. И передо мной на коленях стояли юноша и девушка, олицетворяющие молодость и красоту Земли. На плече у юноши сидел попугайчик. У ног девушки кошечка. У меня на руках поросёнок. Это символизировало отношение или, так сказать, служение.., желание служить спасению, и не спасению даже, а, как бы сказать, дружбе и любви всех людей разного пола и разного вида. И животных, и людей, и их союз. Об этом была работа. И она адресовалась… Я вдохновлялся примером картины Рафаэля «Сикстинская мадонна». Если Вы знаете её. Великое произведение, где очень интересно решено пространство. Если Вы знаете, что вот это вот пространство обратной иконы, многие подозревают, что оно было придумано Рафаэлем. Но мы знаем, что есть примеры русской иконы как раз, где эта перспектива была ещё лучше отражена. Эта тема меня очень волнует. К сожалению, я не смог достичь совершенства, как Рафаэль. Но зато широты взгляда я считаю, что добился большей. За счёт включения представителей братьев наших меньших. Что-то ещё надо сказать?

Гос. обвинение: Что это было?

Свидетель Кулик: Это была фотография. Это была очень маленькая фотография – 20х30 сантиметров.

Гос. обвинение: А как она на выставке была представлена? Ну, на стене, на стеллаже?

Свидетель Кулик: Она была в рамке. Просто висела. Я даже не знаю, я не был на выставке. Наверно, она висела в рамке на стене. Говорят, какие то вандалы её почему-то испортили. Меня это просто ужасно напугало и возмутило. И говорят, их даже не поймали. Так страшно, значит, они бегают по улицам. Портят фотографии, произведения художников.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Олег Борисович, Вы с кем-нибудь из подсудимых разговаривали на эту тему?

Свидетель Кулик: Что Вы? Зачем? Знаете, я всё время работаю. Мне некогда рассуждать на темы, которые… Я даже не понимаю, как можно обсуждать с людьми темы религии или каких-то вандалических жестов. Я просто был напуган и возмущён, что такие вещи происходят.

Гос. обвинение: Олег Борисович, Вы сами монтировали свою работу?

Свидетель Кулик: Я говорю, я там не был. Понимаете?

Гос. обвинение: Кому Вы передали Вашу работу?

СвидетельКулик: Не помню. Приехал какой-то человек и забрал.

Гос. обвинение: Кто этот человек? Курьер или человек, имеющий отношение к выставке?

Свидетель Кулик: Это было так давно. Вот вчера ко мне приехали какие-то два человека на машине. Забрали две работы на выставку. Какая-то фирма, я даже лица их не вспомню.

Гос. обвинение: То есть Вам… Вы свою работу можете отдать кому угодно?

Свидетель Кулик: В общем, то да. Абсолютно кому угодно. Я могу даже Вам её отдать.

Гос. обвинение: Спасибо.

Свидетель Кулик: Она Вас сделает лучше и чище.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Олег Борисович, вот… Вы не помните, правда,с кем Вы общались. Но, может, Вы помните, какие-нибудь требования к работе, которую Вы представили на выставку, предъявлялись? Должна она была чему-нибудь соответствовать?

Свидетель Кулик: Я думаю, вряд ли. Вообще, ко мне какие-нибудь требования предъявить очень трудно.

Гос. обвинение: Да не к Вам, а к работе.

Свидетель Кулик: Ну, есть работа, она есть. Какие могут быть требования?

Гос. обвинение: Ну, Вам объясняли, что в работе должно быть вот это, а это не должно быть.

Свидетель Кулик: Нет. Вы знаете, я не делаю работ на заказ. Просто у меня не получается тогда хорошо. И то, что я делаю, уже сделано, руководствуясь внутренними мотивами. Вот о них я могу, с удовольствием, говорить. О моих внутренних мотивах. А если у кого были другие мотивы, пусть он тогда скажет.

Гос. обвинение: Скажите, а Ваша работа, она имела название?

Свидетель Кулик: Она имела название «Новое слово».

Гос. обвинение: А Вы не могли бы прокомментировать, что это значит. Почему именно «Новое слово»? Почему такое название?

Свидетель Кулик: Вы знаете, в современном искусстве очень важно быть «новым». Очень важно сказать что-то новое. Мне кажется, что я всем своим творчеством обновляю практику визуального искусства. Я говорю о том, что в человеке самое интересное – это животное начало. Что оно репрессировано социумом. В этом смысле, эта работа, как раз, является манифестом моих представлений о том, чем должно заниматься искусство. И в этом «Новое слово». Это немножко наглое, самоуверенное название. Но и декларативное, приглашающее к дискуссии о моём творчестве.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы перед выставкой кому-нибудь показывали свою работу?

Свидетель Кулик: Ну, она висела у меня в мастерской. Какие-то люди её видели, конечно же.

Гос. обвинение: А люди, имеющие непосредственное отношение к выставке или Сахаровскому центру?

Свидетель Кулик: Я не знаю. Люди из Сахаровского центра у меня не были в мастерской никогда. И по этому вряд ли они видели. Вообще я не могу вспомнить, кто видел мои работы. Разные люди. И я готов их показывать любому человеку. Лишь бы он так часто не употреблял имя сатаны. Как часто… Я прошёл сюда и три раза слышал, как какие-то люди говорили про свидание с сатаной, про встречу с сатаной. Меня это даже напугало. Люди, которые так хорошо знакомы с сатаной… Сатанисты что ли, я подумал. Почему-то они находятсявозле зала суда.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Олег Борисович, что Вас побудило принять участие в выставке «Осторожно, религия!»?.

Свидетель Кулик: Меня побудила принять участие в выставке моя профессиональная обязанность. Я, как художник, постоянно принимаю участие в выставках. Очень разных. Как художник, я считаю своим долгом участвовать, показывать свои работы людям, чтобы доносить до них свои идеи, свои мысли, свои образы.

Гос. обвинение: При этом тема выставки Вас, в общем-то, не интересует?

Свидетель Кулик: Меня интересует тема моей работы.

Гос. обвинение: Но если тема Вашей работы не соответствует теме выставки? Как такой вопрос решается?

Свидетель Кулик: Для меня лично, есть такая позиция, что всё в мире едино. Всё сходится где-то в одной точке.Поэтому любое хорошее начинание, любая позитивная энергия всегда найдёт своего зрителя и слушателя. И всегда это соединяется. Если это негатив, оно всегда разойдётся. И люди смогут посмотреть, где семена, а где плевелы.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вам известно, кто ещё из художников принимал участие в выставке?

Свидетель Кулик: Я вот вижу Гарика… Знаю, что Герман Виноградов принимал участие в выставке. А больше я, как-то, не помню. Меня просто не было на выставке. Я должен был на другой быть выставке.

Гос. обвинение: Вас на выставке не было. Ни на открытии, ни разу? Из этого следует, наверное, что Выс работами, представленными на выставке, не знакомы?

Свидетель Кулик: Вы знаете, следователь мне показывал, то ли ксерокс, что-то такое.

Гос. обвинение: Нет. Я говорю о выставке, о работах представленных на ней.

Свидетель Кулик: Нет, не видел.

Гос. обвинение: У меня пока больше нет вопросов, Ваша честь. Спасибо.

Судья: Защитники, задайте вопросы.

Защита: Скажите, пожалуйста, Вы, когда создавали работу «Новое слово», руководствовались ли Вы в своей работе какими-нибудь мыслями о православии, пытались ли выразить какое-то отношение к православию в этой работе?

Свидетель Кулик: Я уже говорил госпоже прокурору…

Защита: Я более конкретно спрашиваю.

Свидетель Кулик: Я занимаюсь изобразительным искусством, а религиозная тема, религия, это совсем другая область деятельности.

Защита: Просто скажите, Вы руководствовались или не руководствовались.

Свидетель Кулик: Я не руководствовался. Но, как человек верующий, и, конечно же, имеющий представления о добре и зле, в этом смысле. В общем, а не в конкретной работе.

Защита: Спасибо.

Защита (другой адвокат): У меня только такой вопрос. Скажите, несмотря на то, что Вы говорите, что Ваша работа не связана с религией – когда Вы её делали, имели ли Вы намерение оскорбить верующих?

Свидетель Кулик: Ну что Вы. Я просто даже не могу представить таких людей.

Защита: - Не представляете таких людей, которые могут оскорбиться Вашей работой?

Свидетель Кулик: Нет. Я не представляю людей, которые могут делать работу с намерением оскорбить верующих. Я даже не представляю, что такие люди существуют. Я уверен, что таких людей нет.

Защита: А русский народ?

Свидетель Кулик: Что?

Защита: А русский народ оскорбить Вы не пытались своей работой?

Свидетель Кулик: Вы знаете, я очень долго работал в театре Сатиры. Вот этот вопрос из этой области. Конечно же, нет. Это, ну как-то… Наверное, это нужно Вам такие вопросы задавать. Но меня это как-то удивляет.

Защита: Понятно. Спасибо большое. Всех удивляет.

Свидетель Кулик: Меня как-то во французском суде спросили, не хотел ли я оскорбить французский народ. Я ответил, что не знал, что защита слабых и обездоленных является оскорблением французского народа. После чего в зале были аплодисменты. Ну, я не жду аплодисментов, но тем не менее спасибо.

Самодуров: Меня действительно интересует смысл Вашей работы. Она одна из немногих на выставке, чей смысл я не смог понять. У фигуры нафотографии, которую Вы представили, руки (причём у фигуры с Вашим лицом, это частый приём в ваших работах, я знаю) руки в виде свиных копытец и на руках поросёнок. Вот скажите, пожалуйста, какую идею Вы хотели выразить тем, что руки у фигуры в виде копытец и ещё поросёнок?

Свидетель Кулик: Я придерживаюсь той практики, что всё живое на земле создано в очень добрых, разумных целях. И всё имеет право на жизнь. Все живые существа равноправны. И я в этой работе, как раз, хотел сказать, что во мне есть не только социальный человек – художник, а и все остальные животные представлены. Когда какая-то часть или какое-то существо умирает, то умирает часть меня. Поэтому я просто взял эти ноги, как свидетельство того, что во мне есть другой. Я понимаю другого. Это не важно, сфотографировался я с собачьими лапами, или со свиными, или с птичьими крыльями. Как угодно. Я показывал свою связь с природой. Связь с окружающим миром. Я и животные – братья. Что я не противостою природе, а что я с природой за одно. Я часть природы. Так же и все живые существа. Кошечки, птички. Это моя основная идея в искусстве. Что эта вот связь со всем живым и есть самое главное содержание искусства. И человек не является противопоставленным Природе. Человек не является чем-то отличным, не является начальником. Он является частью этой природы, частью окружающего мира. И агрессия по отношению к этому окружающему миру является агрессией по отношению к себе, потому что мы являемся частью природы. Я – прежде всего человек, который состоит из плоти и крови, глаз там, ушей, а не художник, писатель, судья, адвокат или прокурор. Это вторичный социальный признак.

Самодуров: Тогда, если можно, у меня ещё один вопрос. Собственно говоря, на эту же тему. Хорошо известно, что в иконографии, в частности, в православных храмах, часто бесы изображаются в виде мифических существ с рожками, с копытцами. Ну, это известно, не только в иконографии, вообще в мировой искусстве. Каким то образом Ваша работа связана с изображением бесов там, или так далее. Вот именно то, что свиные копытца вместо рук.

Свидетель Кулик: Нет. Как я уже говорил прокурору до этого, я ни когда не смешиваю искусство и религию. И никогда не реагирую на религиозные постулаты, установки. Я реагирую только на предшествующую культуру. Я отсылаюсь к Рафаэлю, а не к иконографии, православной, католической или какой-либо другой. Это совершенно отдельная область деятельности. Второе. Если Вы всё-таки спрашиваете о том, как отражается, и знаю ли я про то, что отражается взаимоотношение животных в церкви. Конечно же, я знаю. И мне это очень интересно. Я знаю про Франциска Ассизсского, который проповедовал птицам. Я знаю про Серафима Соровского, который общался с животными постоянно, которые приходили к нему чуть ли не лечиться. Это известные факты. Это прекраснейшая русская история, которая прославляет русский дух и вот эту вот идею того, что церковь прекрасно понимала, что всё в мире связано. И нельзя противопоставлять человека и природу. Я это решаю более радикальным способом. Я художник, я хочу быть услышанным. Я хочу быть понятым и сказать о том, что животная природа несправедливо совершенно подвергается цивилизацией репрессией. Что это прекрасное качество, которое надо культивировать, на которое нужно обращать внимание. И здесь смысл этой работы, как раз в том и заключается, что я… Кстати, к свиньям я отношусь очень хорошо. Это очень умные существа. Я их изучал, я исследовал их природу, общался с биологами. Также по поводу крыс существует огромная традиция. То, что какое-то тёмное начало относятся к ним – так плохо. Это их проблемы. Человек стал человеком отчасти благодаря собаке, которая прошла с ним огромный путь эволюции, или благодаря лошади. Какое отношение к лошади, собаке, к свинье, курице, гусю должно быть у современного человека? Просто восхищение их мужеству и бесконечному терпению наших эгоистических проявлений. Я хочу вызвать сострадание к этому. Поэтому я ассоциирую себя с этим животным. Но я могу ассоциировать себя с любым другим животным.

Самодуров: Понял. Спасибо большое.

Защита: Вы, зная Михальчук, отмечали когда-нибудь её склонность к разжиганию межрелигиозной и межнациональной розни?

Свидетель Кулик: Да Вы что! Это просто святой человек.

Защита: Вы давно её знаете?

Свидетель Кулик: Аню я знаю, да, давно.

Защита: Вы встречались с ней по поводу выставки?

Свидетель Кулик: Нет, по поводу выставки мы не встречались.

Судья: Ну, как, есть вопросы?

Гос. обвинение: В продолжение вопроса. Вы сказали «не встречались». А вообще, Вы общались по поводу выставки?

Свидетель Кулик: Я, честно говоря, не помню. Мы, знаете ли, часто общаемся. Мы друзья. Очень много тем обсуждаем.

Гос. обвинение: Олег Борисович, скажите, пожалуйста, Ваши работы… Для кого она предназначалась?

Свидетель Кулик: Для Вас.

(Смех. Судья: «В зале тишина!»)

Гос. обвинение: Я уточняю свой вопрос. Работа Ваша предназначалась для любого человека, не ограничивалась какими-то профессиональными, там, знаниями или каким-то, исключительно, кругом художников?

Свидетель Кулик: Конкретно моя работа, она многоуровневая. Она отсылает к каким-то культурным слоям. И если человек не знает «Сикстинскую мадонну» Рафаэля, то, конечно, он не поймёт цитату, скажем так. Но даже если он не знает, он сможет увидеть какие-то образы, которые вызовут какую-то эмоцию. Какую-то реакцию, которую мне будет приятно с ним обсудить, подискутировать.

Гос. обвинение: А скажите, пожалуйста, к Вашей работе предполагалось какое-нибудь пояснение?

Свидетель Кулик: Вы знаете, у меня некоторые разногласия со словами. Я не люблю никаких комментариев, объяснений. Если работа сама за себя не говорит, то объяснение только помешает, испортит. Художник должен добиваться, чтобы его мысль была понятна через чувственный образ. Образ, который не трактуется однозначно никогда. Искусство, которое понимается однозначно – это уже не искусство. Это что-то плохое и неудачное.

Гос. обвинение: Вы предвосхитили мой следующий вопрос. Вы… Я хотела вас спросить. Я, пожалуй, его задам. Вы допускали иное восприятие своей работы, нежели то, о котором Вы говорите?

Свидетель Кулик: Я только что сказал, что в принципе не допускаю однозначного толкования. Это для меня страшное оскорбление, что моя работа кем-то однозначно воспринимается.Каждый человек видит там своё. Это как образ. Когда видите облако. Кто-то видит девушку прекрасную, кто-то неприличный жест. Я часто был этому свидетелем. И каждый человек прав. Хотя это не повод друг на друга в суд подавать.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы допускали, что у кого-нибудь из людей верующих Ваша работа вызовет, может быть, негативное впечатление? Может, как-то оскорбит?

Свидетель Кулик: Ну, вообще-то люди разные. Кого-то облако может оскорбить. Но оскорбить это, абсолютно, никого не может. Оскорбление – это намеренное действие в отношении этого человека. Если кто-то посмотрит на эту работу хотя бы минуту глазами. Увидит… Зачем делать такую гармоничную, сложную работу, чтобы кого-то оскорбить. Это совершенно… в этом нет энергии. Оскорбление действует просто и грубо.

Гос. обвинение: Ну, может не очень удачное слово. Эмоции, какие-то негативные вызывать?

Свидетель Кулик: Наоборот, как показывает практика, я лично могу, как человек, в силу своей эмоциональности, вызывать какие-то отрицательные эмоции. Но мои работы вызывают только светлые, тёплые чувства.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Олег Борисович, а Вы знакомы с человеком по фамилии Зулумян?

Свидетель Кулик: Как?

Гос. обвинение:Зулумян?

Свидетель Кулик: Нет.

Гос. обвинение: А Золян?

Свидетель Кулик: Нет. Я вот в Тбилиси недавно ездил. Я знаю больше тбилисских фамилий. Это художники?

Гос. обвинение: Я думаю, Вы спросите у художников. У тех, кому эта тема близка. Мы бы хотели его увидеть и спросить его лично. Но, к сожалению, не имеем такой возможности. Скажите, пожалуйста, Олег Борисович, Вам известно… Я задавала уже этот вопрос. Известно ли Вам, кто был куратором выставки?

Свидетель Кулик: Нет.

Гос. обвинение: Спасибо, Ваша честь. У меня больше нет вопросов. У меня по ходатательству вопросы.

Судья: У кого-то ещё есть вопросы? Слушаем ходатайство.

Гос. обвинение: В связи с наличием ряда существенных противоречий в показаниях свидетеля на предварительном следствии и на судебном заседании я бы просила огласить эти показания, данные на предварительном следствии. Находящиеся в томе 2-ом, лист 255-257. Протокол допроса от 19 мая 2003 года.

Судья: Давайте обсуждать ходатательство. Сторона защиты, пожалуйста.

Защита: Ваша честь, принципиально защита не возражает. Тем не менее, если даже не указывается обстоятельства, по поводу которых есть противоречия, то само высказывание о противоречиях становится бессмысленным. Не понятно о чём идёт речь.

Судья: С одной стороны и Ваш довод весом. С другой, если будет обвинитель говорить, значит, он будет оглашать.

Защита: Давайте. Мы не возражаем.

Гос. обвинение: Я отношу к противоречиям абзац…

Судья: Да, я помню эти противоречия. У подсудимых есть возражения?

Подсудимые: Нет.

Судья: УПК в статье 256 часть 3, статье 281 УПК РФ. Постановление об оглашении показаний свидетеля О.Б.Кулика, данных им на предварительном следствии. Ещё раз повторите том.

Гос. обвинение: Том 2, страницы 255-257. Это показания свидетеля Кулика Олега Борисовича от 19 мая 2003года:

«В начале декабря 2002 года мне позвонила моя давняя подруга Анна Михальчук. Она сообщила, что в январе 2003 года состоится выставка, посвящённая религии, и организаторы этой выставки хотят, чтобы я принял в ней участие. Михальчук попросила меня предоставить какую-нибудь работу на тему религии. Я ответил, что на данную тему у меняработ нет. Тогда Михальчук, зная, что долгое время занимаюсь вопросом защиты животных, и на данную тему у меня есть работы, попросила предоставить на выставку одну из них. Я согласился и сообщил, что готов предоставить работу под названием «Новое слово». Тогда Михальчук сказала, что даст мой телефон одному из организаторов выставки, ранее мне не знакомому Зулумяну, который со мной свяжется. Вопросы организации, проведения и концепции выставки я с Михальчук не обсуждал. Примерно через неделю после разговора с Михальчук, мне позвонил Зулумян, который попросил меня встретиться с ним и предоставить работу. Вопросы проведения, организации и концепции выставки я с Зулумяном не обсуждал. Примерно через два дня я встретился с Зулумяном в вестибюле станции метро «Китай-город», где передалему свою работу. При встрече Зулумян мне сообщил, что выставка, на которой будет демонстрироваться моя работа, будет называться «Осторожно, религия!» и будет проводиться в выставочном зале музея имени Андрея Сахарова. Концепцию выставки мы не обсуждали, поскольку этот вопрос меня интересовал мало. Насколько я помню, при нашей встрече Зулумян работу «Новое слово» не смотрел. Передав свою работу, я с Зулумяном расстался.»

Пожалуй всё, что я хотела огласить.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйства, Олег Борисович, Вы давали такие показания?

Свидетель Кулик: Если там стоит моя подпись, значит, давал.

Гос. обвинение:Вы подтверждаете их?

Свидетель Кулик: Ну, я могу их прокомментировать. Скорей всего здесь не очень точность большая. Эти слова мне следователь сказал, что Зулумян у меня взял работу. Я как бы подтвердил, может это былЗулумян, может Бабикян, кто угодно. Я даже не помню, как человек выглядел. А по поводу Анны Михальчук, что единственную из всей выставки я знаю Анну Михальчук. Я знал, что она принимает участие. Я мог упомянуть её имя, конечно. Если бы меня спросили, участник ли Анна Михальчук – я знаю, да, участник. Так, что здесь несогласованность, здесь нет противоречий.

Гос. обвинение: Вопрос, собственно говоря, простой, Вы подтверждаете показания?

Свидетель Кулик: Вот показания, которые я Вам давал до этого, я подтверждаю.

Гос. обвинение: А которые сейчас были оглашены?

Свидетель Кулик: А те, которые сейчас были оглашены, я считаю, были не очень точны. Я просто не помню этих фактов. Они просто не точны.

Гос. обвинение: Тогда скажите, в какой части они не точны.

Свидетель Кулик: Они не точны в части того, что меня пригласила Анна Михальчук. С Анной Михальчук мы простообсуждаем очень многие вещи. Как с хорошей знакомой.

Гос. обвинение: Скажите, это Ваша подпись?

Свидетель Кулик: Да.

Гос. обвинение: «Запись протокола прочитана мною лично. С моих слов записано, верно. Замечаний и дополнений не имею». Это Вашей рукой сделана запись?

Свидетель Кулик: Да, моей.

Гос. обвинение: Ваша честь, нет вопросов.

Судья: Больше нет вопросов? Можем отпустить свидетеля? Спасибо Вам большое.



Наверх