Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд 03.11.2004
Допрос свидетеля обвинения Зякина Анатолия Васильевича.

Судья: Назовите, пожалуйста, вашу фамилию, имя и отчество.

Свидетель: Зякин Анатолий Васильевич.

Судья: Вы когда родились?

Свидетель Зякин: В 1959 году, 27 января.

Судья: Где вы родились?

Свидетель Зякин: Калужская область, Боровский район, деревня Маланино.

Судья: Проживаете где?

Свидетель Зякин: Москва, (сообщает свой адрес).

Судья: Вы работаете?

Свидетель Зякин: Да.

Судья: Где и кем? Оформлены на работе?

Свидетель Зякин: Конечно, оформлен. Организация называется «Шереметьево Карго».

Судья: ЗАО?

Свидетель Зякин: ЗАО, или ОАО.

Судья: Шереметьево, ОАО. Кем работаете?

Свидетель Зякин: Инспектор службы авиационной безопасности.

Судья: Вы свидетель со стороны обвинения. Мы допрашиваем вас в качестве свидетеля, и я объясню вам ваши права и обязанности, установленные статьей 51 Конституции Российской Федерации и статьёй 56 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации. Я вам разъясняю ваши права и обязанности. Для допроса вы можете пригласить адвоката, вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников, показания давать можете на родном языке, делать заявления, замечания по поводу поведения других участников судебного разбирательства, и я вас предупреждаю об уголовной ответственности по статье 307 и 308 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний. Вам понятны права и обязанности ваши?

Свидетель Зякин: Да, понятны.

Судья: Пожалуйста, дайте подписку, подойдите к краю стола, о том, что я предупредил вас об уголовной ответственности. Поставьте подпись напротив вашей фамилии. У трибуны, пожалуйста, встаньте. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Василевская и Михальчук. Знакомы ли вы с ними, какие отношения сложились?

Свидетель Зякин: С данными подсудимыми я не знаком, и отношений у меня с ними нет.

Судья: Пожалуйста, обвинитель, это ваш свидетель, задавайте вопрос.

Гос. обвинение: Анатолий Васильевич, скажите, пожалуйста, известно ли вам, что в Москве в период с 14 по 18 января 2003 года проводилась выставка под названием «Осторожно, религия!»?.

Свидетель Зякин: Да, известно.

Гос. обвинение: Из каких источников вы узнали о проведении этой выставки?

Свидетель Зякин: Я узнал это из газеты; по-моему, это была «Независимая газета», которая вышла как раз в период проведения этой выставки. Там была статья, были приведены фотографии с этой выставки. Вот это главный источник.

Гос. обвинение: Что за статья это была? В смысле – какой она носила характер? Информативный, …

Свидетель Зякин: В общем-то да, это была в большей степени информативная статья, где рассказывалось о том, что в городе Москве 14 января 2003 года открылась так называемая выставка под названием «Осторожно, религия!», рассказывалось о нескольких работах, которые были на этой выставке, и были приведены, по-моему, две фотографии с экспонатами.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Анатолий Васильевич, вы посещали эту выставку?

Свидетель Зякин: Я посетил эту выставку 18 января.

Гос. обвинение: 18 января?

Свидетель Зякин: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, что вас всё-таки побудило туда пойти, и что вы там увидели?

Свидетель Зякин: Побудило меня что – в общем-то, когда я получил информацию о выставке из газеты, меня эта их информация удивила, что над святынями христианства, уже из этой статьи было ясно, что были произведены некие кощунственные действия, и фотографии об этом свидетельствовали. В общем-то, и верилось, и не верилось, что в центре Москвы, в центре нашего православного государства, могут происходить подобные акции. Я решил приехать и посмотреть собственными глазами, убедиться, что на самом деле такое возможно.

Гос. обвинение: Продолжайте, пожалуйста. Вы… извините, я… ещё вопрос…

Свидетель Зякин: Да-да.

Гос. обвинение: Вы один пошли на выставку или с кем-то?

Свидетель Зякин: Нет, я пошёл не один, со мной пошли ещё несколько мужчин, молодых людей, которые тоже получили подобную информацию, и мы туда приехали, в общем-то, на собственном транспорте, это было в середине дня, наверное. Я зашёл в помещение выставочного зала …

Гос. обвинение: Анатолий Васильевич, давайте уточним сразу, до вашего повествования, адрес, если вы помните, вот куда вы подъехали, где именно была проведена, проводилась эта выставка?

Свидетель Зякин:Так. Адрес я не помню.

Гос. обвинение: Что за помещение? Может быть, организацию?

Свидетель Зякин: То, что её проводил фонд Андрея Сахарова, в центре имени Сахарова проводилась выставка, я помню определённо, но уже более подробный адрес, к сожалению, за давностью времени у меня уже немножко стёрся из памяти. Это была набережная, недалеко от Курского вокзала.

Гос. обвинение: Центр Андрея Сахарова, нам этого достаточно, я думаю, понятно, о чём идёт речь. Анатолий Васильевич, вы сказали, что с вами пошли ещё несколько мужчин, которые так же, как и вы, получили информацию из газеты, вероятно. Назовите, пожалуйста, этих людей, я думаю, что они тоже являются свидетелями обвинения.

Свидетель Зякин:Да. Владимир Сергеев был со мной, Николай Смахтин, Алексей Кульберг, Григорий Гарбузов и Михаил Люкшин, по-моему, так.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Анатолий Васильевич, что вы увидели на этой выставке, и, по возможности подробно, какие экспонаты, и какое впечатление она на вас произвела? Желательно, поподробнее с того места, как вы пришли на эту выставку, что же вы там увидели.

Свидетель Зякин: Ну, ещё при входе в выставочный зал, там висела, скажем так, реклама данной выставки: был изображён оклад иконы, иконы Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, потому что я знаком с этой областью, но вместо лика Спасителя там стоял восклицательный знак, и была подпись: «Осторожно, религия!». По-моему, рядышком там висела краткая характеристика, концепция организаторов и авторов этой выставки. Потом, когда я зашёл собственно в зал, что обратило внимание, значит… Я хочу добавить, что вход на выставку был свободный, без билетов, бесплатный, туда можно было пройти взрослым, детям, подросткам, вплоть до того, что туда можно было провести группу школьников, и группу из детского сада – полная доступность. Затем, когда мы входим, так сказать, на эту выставку, в общем-то она в состояла из одного выставочного зала, по стенам, в общем-то, на территории этого зала, стояли и висели, если можно так выразиться, экспонаты этой выставки. Что я могу вспомнить: слева от входа висело три панно, так можно назвать, размером метр на метр приблизительно, это был автор один художник, эти все три панно были схожи в чём-то по своему содержанию. На первом, по-моему, был изображён т-образный крест со скорченной фигурой человека, и всё это, как бы сказать, на фоне… фоном данного рисунка был текст, евангельский текст, Евангелия от Иоанна: «Вначале было слово». Это было прописано, в общем-то … это было читаемо. Следующий в этом ряду, второй экспонат: красная звезда, на фоне её опять-таки фигура скорченного человека, и тоже текст приводился, уже из Коммунистического манифеста. И заключительный, третий стенд, там была свастика чёрного цвета, опять фигура скорченного человека на фоне свастики, и текст «Майн кампф». Тоже неярким таким, но читаемым почерком был изображён. Как бы, если можно охарактеризовать идею всего этого, была видна невооружённым глазом: то есть, мы видим, что представлены идеологии: сначала христианство, затем коммунизм и затем фашизм, всё это в одном ряду, переход как бы от одного к другому. Но мы знаем, что коммунизм и фашизм являются тоталитарными идеологиями, и когда такие вещи находятся в одном ряду с христианством, значит, мысль автора одна: что христианство – это тоже тоталитарная идеология. Затем в этом зале было много экспонатов, но такие, самые привлекающие внимание, то, что запомнилось: большая икона Спасителя, где-то, наверное, в человеческий рост, стояла в левом дальнем углу. Но икона была не совсем полноценной: вместо лика Спасителя и его рук были вырезаны отверстия. То, что нередко встречается, в общем-то, в фотоателье, делается… даже не в фотоателье, а у уличных фотографов, скажем, когда любой человек может подойти, вставить своё лицо, руки, с обратной стороны, и вот он уже, так сказать, в данном случае, будет изображать православную икону. То есть, не то что изображать, а пародировать, в общем, кощунственные действия будут производиться в данном случае. И напротив данного экспоната стоял фотоаппарат, реально действующий фотоаппарат, на треножнике, на нём висела такая табличка с надписью «Фото недорого». Всё это подразумевало активное, можно смело утверждать, активное вовлечение зрителей в процесс надругания и кощунства над православием. Недалеко от этого экспоната, вернее даже не недалеко, а рядышком, висел плакат, рекламный плакат кока-колы, на котором было изображено лицо Спасителя и надпись была на английском языке, которая, в переводе на русский, звучит так: «Это моя кровь». То есть тут также, как бы, для меня было всё понятно, потому что главное таинство православия, святое причастие, оно здесь преподавалось, извращалось, преподносилось в виде рекламы кока-колы. Спаситель, слова Спасителя, и тут же кока-кола – как это можно ассоциировать иначе? Даже ребёнку понятно. Чуть-чуть далее стояла, скажем так, вешалка для одежды, на которой висело что-то напоминающее… одеяние, напоминающее стихарь, то есть одежду, священную одежду, которая применяется при православном богослужении; только эта одежда была сделана из какого-то грубого материала, чуть ли не из мешковины. Вот. И табличка с подписью, что это такое: «Одежда Мессии». Мессия, в переводе на русский язык, это Спаситель, спаситель рода человеческого, как учит православная церковь, и в общем-то мы тоже можем усмотреть здесь поругание, поругание над священной одеждой, над одеждами Сына Божьего. Вверху над экспонатами висела гирлянда; внутри этой гирлянды были вырезаны крупные белые буквы из пенопласта, три буквы: «Р», «П», «Ц». Ну, мы знаем это аббревиатура широко распространённая, из средств массовой информации, этой аббревиатурой обозначает Русскую православную церковь. Далее, в правом углу помещения, стоял стенд, на котором находилось около десятка православных икон. Иконы были канонические, выпущенные Софринским комбинатом, там были иконы Спасителя, иконы Божьей Матери. Стенд был закрыт сверху стеклом, но всё замечательно просматривалось: на иконах были вырезаны надписи: «Калашников» на одной иконе, на другой – «Ленин», на третьей – серп и молот были вырезаны, то есть налицо было открытое глумление, открытое кощунство над православной святыней. Ну и все остальные иконы тоже были соответствующим образом обезображены, сейчас уже не все подробности могу вспомнить. В центре зала, кроме того, стояло… не знаю, как это обозвать лучше, может быть, композицией, как художники у себя, так сказать, могли представить… Стояли пустые бутылки водочные, на вершине этих бутылок луковицы, рядом стаканы, куски хлеба, что-то типа воблы лежало. В общем-то ассоциация сразу бросается в глаза, поскольку выставка имеет характер обращения к религии, что напоминает нам бутылка с луковицей? – она сразу напоминает чем-то пародию на православный храм. Надо обратить внимание, что ещё водка, бутылки из-под водки, то есть элементы такие, связанные откровенно с пьянством: водка, стакан, чёрный хлеб, рыба. Опять замысел такой, чёрный, я бы сказал, замысел: проводится параллель между православием и пьянством. Кроме того, значит, была фотография животворящего креста Господня, который был увешан гирляндой сосисок, подпись под этим, под этой фотографией была по-моему, «иксисос», то есть «сосиски», перевёрнутое, прочитанное с конца, русской вязью, на самом кресте можно было реально разглядеть плакаты, которые были в своё время популярны в производственной среде в 30-е, 40-е, 50-е годы: «Берегись ожогов», «Берегись ранения рук», и тому подобное. Ещё что могу добавить: в центре всего зала находился круг, какие-то тряпки, какие-то кости, что-то, напоминающее шаманскую атрибутику. Шаманская атрибутика, она, как известно… шаманы все связаны с силами зла, с демоническими; они противостоят вере Христовой, и, в общем-то, здесь можно было… не то что можно было, здесь усматривалась просто прямая связь, потому что данная выставка несёт в себе смысл надругания над православием, его унижения, кощунства над ним, и всё это, как бы, имеет связь с сатанинским культом, поскольку шаманский культ является сатанинским, как известно из исследований современных богословов и учёных. Но, конечно, я описал не все экспонаты, был ещё ряд других экспонатов, но, я думаю, остальные участники процесса добавят, потому что всего осмотреть, в общем-то, не удалось, и, признаться, у нас не хватало уже сил ни физических, ни моральных.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Анатолий Васильевич, вы сказали, что один выставочный зал был, каково, примерно, общее количество экспонатов, с той направленностью, о которой вы сейчас нам рассказывали?

Свидетель Зякин: Ну, я думаю, где-то, может быть, около пятидесяти экспонатов. Сорок-пятьдесят, так.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вся выставка была посвящена этой тематике? Носила тот смысл, о котором вы говорите?

Свидетель Зякин: Практически, то что удалось увидеть, это большая часть, если не вся, то большая часть экспонатов, носила такой ярко выраженный антиправославный, и можно даже сказать экстремистский характер по отношению к православию. Может быть, один экспонат, который… автором которого являлся куратор Зулумян, он имел отношение не только к православию, а как бы в какой-то мере затрагивал и иудаизм, вот и всё: там была пародия на Завет. На Новый Завет и на Ветхий Завет (мы знаем, что существуют два Завета); его, такая, грустная пародия, она изображала 10, по-моему, Заветов. Вот то, что, скажем так, относилось к религии, может быть, в целом; не только к православию, но к религии в целом.

Гос. обвинение: Анатолий Васильевич, скажите, пожалуйста, а вот фамилии, с позволения сказать, художников, они были… обозначались на каждом экспонате?

Свидетель Зякин: Да фактически да. Потому что, вот допустим, стенд с иконами с поруганными, это автор Тер-Оганян, всем известный тем, что он укрывается от уголовного преследования за публичное кощунство над православными иконами, в Манеже которое было несколько лет тому назад совершено. Вот. Потом там был автор Куликов, насколько помнится. Зулумян, по-моему, там участвовали Зулумян муж и жена, в показаниях там более подробно … Анна Михальчук. В общем-то, насколько я помню, там у нас к материалам дела была даже приложена такая брошюрочка с перечислением авторов и с их концепциями.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Анатолий Васильевич, к работам прилагались какие-то письменные разъяснения смысла той или иной экспозиции?

Свидетель Зякин: Да, к части работ были письменные, не ко всем далеко, но к части работ были письменные объяснения. Вот насколько я помню, там где фотография Животворящего креста, там автор давала пояснение, что смысл её… работы, наверное, так можно сказать, её замысла, где крест обвешен гирляндой сосисок и надпись на самом деле под крестом «иксисос», это слово, вульгарное слово, «сосиски» наоборот: посмешище устраивала, и в то же время там обыгрывалось ещё одно слово, применяемое в русской православной церкви, оно сходное по звучанию, звучит не так, как данное: «аксиус». Аксиус, есть такое слово, когда происходит рукоположение священников. Вот, в принципе, то, что я сейчас могу рассказать.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Анатолий Васильевич, вы обладаете какими-либо специальными познаниями в области искусствоведения, искусствознания?

Свидетель Зякин: В области искусства – нет, специальными не обладаю.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы… в общем-то, понятно из вашего повествования, тем не менее, вы… я хотела бы задать вопрос: могли бы вы назвать те экспозиции, о которых вы сейчас говорили, художественными произведениями?

Свидетель Зякин: Нет, я бы не назвал ни одной экспозиции художественным произведением.

Гос. обвинение: То, что вы видели на вышеуказанной выставке, вы воспринимали как человек, как православный верующий, не будучи специалистом в области, скажем так, искусства?

Свидетель Зякин: Я воспринимал как человек, как православный человек, как русский православный человек, потому что я считаю: православие у нас государственно образующая религия русского народа, а я являюсь, так сказать, и православным, и русским. Я видел там только глумление, поругание, оскорбление и православного, и русского соответственно. Цель выставки одна: разжигание межнациональной и межрелигиозной розни. В этом я убедился сам, собственными глазами.

Гос. обвинение: Благодарю вас. Ваша честь, у меня больше нет вопросов к свидетелю.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, у вас есть семья, дети?

Свидетель Зякин: У меня есть семья, трое детей.

Гос. обвинение: А вот в тот день, извините, когда вы посетили выставку, осмотрев экспонаты вместе со своими знакомыми, вот то впечатление, которое она на вас произвела, эта выставка, которое вы сейчас пытались донести до суда, свои воспоминания изложив, что вы видели, скажите, пожалуйста, вот такую реакцию выставка вызвала только у вас, или вот у тех людей, с кем вы пришли, также?

Свидетель Зякин: Я думаю, что те люди, которые будут выступать, они сами за себя скажут. Моя реакция была только одно, так сказать: я видел, что происходит преступление, и как гражданин России, гражданин государства я должен преступление остановить. То есть мы не можем, чтобы это было преступление, длящееся в течение нескольких дней, мы не можем пройти мимо. Правоохранительные органы как бы не заметили этого, но мы живые люди, мы должны реагировать, если на наших глазах происходит преступление, как, например, бьют, убивают, насилие. Такова была моя реакция.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот в тот момент, когда вы посетили выставку, и находились в помещении выставочного зала, помимо вас и ваших знакомых были ещё посетители, и много ли было посетителей выставки?

Свидетель Зякин: Когда мы вошли, по-моему, посетителей не было в данный момент. Была книга отзывов, в книге отзывов были какие-то записи.

гос. обвинение: Вы обратились к книге отзывов?

Свидетель Зякин:Да. Мы успели посмотреть.

Гос. обвинение: И что за отзывы были по характеру? Можете вы сейчас вспомнить и рассказать об этом?

Свидетель Зякин: Отзывы были крайне противоположные. Был какой-то отзыв за, был отзыв против.

Гос. обвинение: Различные были отзывы. Скажите, пожалуйста, вы говорите что, вот, вы видели, что совершается преступление. Вы говорите, что если бы совершалось другое преступление, иными словами, я поняла, что вы бы оказали помощь, если бы видели, что на ваших глазах совершается преступление, другое, активное, общеуголовное. Скажите, пожалуйста, а вот в данном случае, как вы посчитали для себя, как вы сказали суду, вы заметили, что совершается преступление: демонстрация этих экспонатов. Каковы ваши действия были?

Свидетель Зякин: Действия по поводу этой выставки?

Гос. обвинение: Да.

Свидетель Зякин: С целью чтобы выяснить, на каком основании проводится эта выставка, дирекция отсутствовала, но преступление длилось пятый день. Пятый день. Я хочу сказать, что вход свободный, доступ свободный и подросткам и детям, не говоря уже о взрослых, публичное глумление над православием в православной стране… Мы можем только сказать например, что, допустим, где-нибудь в Иерусалиме происходила выставка, где глумились бы над святыми иудеев, выставка сгорела бы в первый же день, и полиция бы охраняла этот костёр. Что она устроена была, еще раз охарактеризую, врагами православия, врагами России, врагами нашего государства. Организаторы этой выставки – это самые настоящие уголовные преступники, по моему мнению.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вы сейчас рассказывали суду о своих впечатлениях, поясняли свои эмоции, свою реакцию. Скажите, пожалуйста, вот вы, скажем, высказывая своё отношение к происходящему, к выставке, к экспонатам, впечатления, каким статусом, так скажем, какой возможностью, вот как личность, гражданин, я имею в виду – какие характеристики вы могли бы себе дать, о себе рассказать. Я, к сожалению, лишена возможности задать вам более конкретный вопрос… являлись ли вы в данном случае профессионалом в области искусства, в области теологии, в области общественных наук, либо вы являлись гражданином и человеком, который исповедует определённую религию? В данном случае вот что я имею в виду своим вопросом.

Свидетель Зякин: Я являюсь в искусстве дилетантом, конечно, но, являясь гражданином, являясь членом русской православной церкви, являясь русским человеком, нравственные оценки этой выставки они, как бы, лежат на поверхности. Тут не надо быть специалистом, искусствоведом каким-то. Есть святыня, и эта святыня была поругана публичным, я подчеркну, образом. Если бы, так сказать, эти экспонаты находились на частной квартире, то что ж, это частная квартира. Но когда это публично подвержено демонстрации всей страны, об этом заявлено в средствах массовой информации, было и в газетах, и в интернете, телевидении, то как бы, скажу простыми словами, нечего огород городить. То есть всё это, так сказать, от лукавого получается.

Гос. обвинение: То есть экземпляры выставки, экспонаты, отдельные работы, вы хотите сказать, правильно я поняла вас, были настолько очевидны, настолько, так скажем, не завуалирован их смысл, что вы их поняли?

Защита: Ваша честь, прокурор просит свидетеля дать показания. Я возражаю.

Судья: Наводящие вопросы запрещаю ставить.

Гос. обвинение: Прошу прощения суда. Скажите, пожалуйста…

Свидетель Зякин: Я могу сказать, что и отдельные экспонаты этой выставки содержали в себе открытое кощунство.

Гос. обвинение: Вопрос снят судом.

Свидетель Зякин: Хорошо.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, какие-либо другие активные действия, или активную реакцию какую-то вы проявили, кроме того, что вы в дирекцию выставки обратились, и никого там не застали? То есть вы так поняли эту выставку, обратились в дирекцию, после чего ушли?

Свидетель Зякин: Я проявил активные действия, но не знаю, относится ли это к судебному разбирательству по данному преступлению.

Гос. обвинение: Вы не хотите отвечать на данный вопрос? Это ваше право.

Свидетель Зякин: Я ответил, что я совершил активные действия, но это к существу дела не относится, я считаю.

Это ваше право.

Судья: Пожалуйста, тишина в зале.

Свидетель Зякин: Сейчас рассматривается преступление других лиц.

Коли задаётся такой вопрос, это обстоятельство имеет значение для дела.

Гос. обвинение: Предметом судебного разбирательства это не является, тем не менее это факт, который также рассматривается. Скажите, пожалуйста…

Свидетель Зякин: Если рассматривается, я могу сказать, что я остановил это преступление своими активными действиями.

Гос. обвинение: Вы показали, что в данный момент совершалось преступление, оставаться равнодушным к которому вы не можете. Правильно…

Защита: Ваша честь, я прошу … (шум в зале) явно наводящие вопросы, содержащие в себе ответ.

Гос. обвинение: Я снимаю этот вопрос. Пожалуйста, сформулируйте по-другому.

Гос. обвинение: Какие действия вы совершили?

Свидетель Зякин: Я в предыдущем ответе уже сказал.

Судья: Не обязан свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников.

Гос. обвинение: Ваша честь, у нас пока нет вопросов.

Судья: Сторона защиты, задавайте ваши вопросы.

Защита: Скажите, пожалуйста, свидетель, вы несколько раз повторили в разных вариациях такую фразу: не верилось, что такое возможно в центре нашего православного государства. Под «православным государством» вы что имеете в виду?

Свидетель Зякин: На вопросы защиты отвечать я не желаю.

Защита: Не желаете? Ни на один вопрос? Тогда выслушайте все вопросы.

Судья: Я вряд ли могу согласиться с вашим отказом. Статья 108-я устанавливает ответственность уголовную за отказ от дачи показаний. Вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя, но данный вопрос не связан с тем, чтобы как-то свидетельствовать о себе. Пожалуйста, ответьте на вопрос. Это для объективности рассмотрения дела. Вы должны отвечать на вопросы не только со стороны обвинения, но и защиты. Пожалуйста, ответьте на этот вопрос.

Свидетель Зякин: Ещё раз повторите.

Защита: Скажите, пожалуйста, что вы имеете в виду, когда говорите «не верилось, что такое могло быть в центре нашего православного государства». Какое государство вы имеете в виду?

Свидетель Зякин: Я сказал то, что я сказал.

Защита: Название государства?

Свидетель Зякин: Я отвечаю вам: я сказал то, что я сказал.

Защита: Значит, можно так и записать: вы сказали то, что вы сказали. Скажите, пожалуйста, поскольку выставка была в Москве, мы примерно представляем, о каком государстве идёт речь. Вам известно, является ли Россия многонациональной и многоконфессиональной страной, в которой существует равенство религий, и этих религий, кроме православия и кроме христианства, ещё несколько?

Свидетель Зякин: В принципе я знаю, что есть ещё несколько религий, я знаю и то, что православие является государствообразующей религией в России.

Защита: Это, прошу прощения, ваше знание на чём основано? Может быть, на каком-то документе?

Свидетель Зякин: Я вам ответил на ваш вопрос.

Защита: Нет, вы на следующий вопрос, пожалуйста, ответьте, это ваше знание, что православие является государствообразующей религией, на чём основано?

Свидетель Зякин: На исторических документах.

Защита: На исторических документах?

Свидетель Зякин: Да. Читайте историю России.

Защита: Может быть, вы нам сошлётесь на закон, или на конституцию, в которой говорится, что православие является привилегированной религией в России?

Свидетель Зякин: Нет, не сошлюсь.

Защита: Не сошлётесь. Вероятно потому, что такого нет. Скажите, пожалуйста, вам известно, что по конституции Россия является светским государством, в котором церковь отделена от государства. Любая, включая православную? Чего вы задумались?

Свидетель Зякин: Известно.

Защита: Известно? Такой простой вопрос, а хочется подумать.

Свидетель Зякин: Ну пожалуйста. Думайте.

Защита: Скажите, пожалуйста, вам известно, что в конституции Российской Федерации закреплена свобода совести, а именно: право человека исповедывать любую религию, или не исповедывать никакой?

Свидетель Зякин: Конечно.

Защита: Вам известно, что в российской конституции предусмотрено право человека свободно производить, получать и распространять информацию?

Свидетель Зякин: Известно.

Защита: Что атеисты имеют те же самые права на изложение своих взглядов, как и верующие?

Свидетель Зякин: В Конституции я этого не читал.

Защита: Вы этого не читали? Придётся вам показать конкретную статью Конституции… да, собственно, это не так важно.

Судья: Пожалуйста, без комментариев.

Защита: Да-да. Вы назвали людей, с которыми вы вместе пришли на выставку. Среди них была одна фамилия, которая звучит не по-русски, Кульберг. Кто этот человек по национальности?

Гос. обвинение: Прошу снять этот вопрос, ваша честь. Мы у свидетеля спросим, кто он по национальности.

Защита: А почему, собственно, нельзя спросить? У нас всё идёт вокруг православия, веры, национальности и так далее. И обвинение предъявлено.

Судья: Вопрос остаётся.

Защита: Так вам неизвестно, кто он по национальности, по крови?

Свидетель Зякин: Я думаю, что он русский.

Защита:Русский. Но православный, это точно. Фамилия эта нерусская не знаете, откуда у него?

Свидетель Зякин: Он вам сам расскажет.

Защита: Я пока вас спросил.

Свидетель Зякин: А я вам ответил.

Защита: Я прошу вас ответить не «он вам сам расскажет», а можете отказаться отвечать, это будут записано в протокол. Ответ «он вам сам расскажет», во-первых, грубый, а во-вторых, не предусмотренный нормами УПК. Вы можете сказать «я не знаю», и, пожалуйста…

Судья: Пожалуйста, наводящих вопросов не задавайте.

Защита: Я объясняю просто, это не наводящий вопрос.

Свидетель Зякин: Я сказал – я думаю, что он русский.

Защита:Да. Хорошо. Скажите, пожалуйста, все вы, явившиеся на выставку 18 января, прихожане какого храма, если вы вообще посещаете один храм?

Свидетель Зякин: Я прихожанин храма Святителя Николая в Пыжах.

Защита: Николая в Пыжах. А кто настоятель этого храма?

Свидетель Зякин: Отец Александр.

Защита: Отец Александр. Шаргунов, да? Или предстоятель называется? Шаргунов его фамилия?

Свидетель Зякин: Настоятель.

Защита: Настоятель. Отец Александр Шаргунов. Скажите, пожалуйста, отец Александр не призывал вас сделать с выставкой то, что вы сделали?

Свидетель Зякин: Нет, не призывал.

Защита: Скажите, пожалуйста, эта выставка находится вблизи… находилась вблизи храма Святителя Николая в Пыжах?

Свидетель Зякин: Нет, я бы не сказал, что вблизи.

Защита: Не сказали бы, что вблизи. В каком районе Москвы храм находится?

Свидетель Зякин: Улица Ордынка.

Защита: Скажите, пожалуйста, выставка, может быть, находилась рядом с вашим домом?

Свидетель Зякин: Нет, не находилась.

Защита: Скажите, пожалуйста, вас кто-нибудь заставлял идти на эту выставку посторонний?

Свидетель Зякин: Нет, не заставлял.

Защита: Не заставлял. Извините, будет такой вопрос: вы сказали, что вы человек верующий, человек, такой, активной веры, духовной.

Свидетель Зякин: Я такого не говорил.

Защита: А это я как раз у вас спрашиваю сейчас.

Свидетель Зякин: На этот вопрос я сам за себя ответить не могу.

Защита: Нет, простите, пожалуйста. По-моему, это ваши права не нарушает, и вас ничем не обижает?

Судья: Ответ имеет тот смысл, что он сам не может оценить, насколько он активен.

Защита: Есть верующие люди, которые церковь не посещают, ходят только в праздники. Как вы себя… не можете, да?

Свидетель Зякин: Я свою активность не могу оценить.

Защита: Ну не можете, не надо, не страшно. Скажите, пожалуйста, а вас устраивает, что по нашему телевидению нередко показывают порнографические или полупорнографические фильмы?

Гос. обвинение: Ваша честь, прошу снять вопрос, как не имеющий отношения к делу.

Защита: Ваша честь, я прошу прощения, я объясню, какое отношение к делу это имеет. Если человек возложил на себя миссию воина Христова, крестоносца такого своеобразного, я бы сказал, так я хочу задать вопрос, так почему он не борется с некоторыми другими явлениями, вопрос в общем-то понятный.

Судья: Вряд ли этот вопрос имеет отношение к нашему делу.

Защита: Хорошо. Скажите, пожалуйста, вы только что ответили, что вас никто не заставлял идти на эту выставку, вы пошли на неё сами. Вы пошли на неё сами… Хоть вы и не хотели об этом напрямую говорить, но из материалов дела известно, что выставка была вами и вашими подельниками разгромлена…

Гос. обвинение: Ваша честь, я возражаю.

Судья: Он еще вопроса не задал.

Защита: …в частности, порушены экспонаты. Вот у нас есть фотографии, где мы можем показать краской расписанные или замаранные некоторые представленные работы. Вот меня интересует: у кого при себе находились баллончики с краской, когда вы собрались пойти на выставку?

Свидетель Зякин: Я могу вам ответить на этот вопрос, что вопрос, во-первых …

Гос. обвинение: Я прошу снять этот вопрос. Я прошу обратить внимание суда на то, что свидетель в своих показаниях ничего не говорил ни о баллончиках с краской, ни о том, что каким-то образом эти экспонаты были… что краска имеет какое-то отношение к экспонатам, в связи с чем данный вопрос является наводящим, поскольку содержит в себе новые сведения, ранее неизвестные и не изложенные свидетелем. Я прошу этот вопрос снять. Кроме того, я хотела бы обратить внимание на то, и нашему уважаемому оппоненту это известно не хуже чем нам, что ссылка на материалы дела, которые ещё не были предметом исследования судебного заседания, недопустима.

Защита: Значит, ваша честь, я знаю, что… я видел, как бережно представители государственного обвинения охраняют свидетеля от неприятных вопросов. Прокурор даже сказала: «Вы можете вообще не отвечать о том, что вы сделали с этой выставкой». Значит, тогда я задам этот вопрос, что сделали с этой выставкой, потому что вряд ли, извините меня, вряд ли можно считать, что это не имеет отношения к материалам настоящего дела. Если вы полагаете, что действия погромщиков будут оставлены нами без внимания в этом процессе, то вы сильно заблуждаетесь. Если вы пришли сюда, чтобы устанавливать истину, позвольте, пожалуйста, в состязательном процессе эту истину устанавливать.

Гос. обвинение: Я призываю уважаемых процессуальных оппонентов быть предельно корректными на судебном заседании. Этот вопрос, безусловно, на мой взгляд, нормальный…

Защита: Спасибо.

Гос. обвинение: …и как на него ответил – я имею в виду вопрос о том, что было сделано с выставкой – как на него ответил свидетель, это дело свидетеля, но ссылаться на материалы дела, до их исследования, это недопустимо, и это, уважаемый господин адвокат, известно вам не хуже, чем мне. А против этого вопроса мы не возражаем.

Судья: Это без конца будет. Мы нашего свидетеля не допросим не то что до 19, а до 20 часов. Пожалуйста, вы уже два вопроса задали, какой вопрос останется?

Защита: Как вы пресекли, каким образом вы пресекли это преступление? Вы сказали… как вы его пресекли?

Свидетель Зякин: Ваша честь, я хочу сделать заявление. Со стороны защиты позволяют себе такие термины: «подельники», «погромщики», и я это воспринимаю как личное оскорбление. Прошу освободить меня дальше от вопросов стороны защиты.

Защита: Хорошо, я не буду называть вас погромщиком, и даже хулиганом…

Судья: Вы свой вопрос задавайте, а мы послушаем ответ.

Защита: Просто: каким путём вы пресекли преступление?

Свидетель Зякин: Всё это есть в материалах дела.

Защита: Конечно, есть. Но пока вопрос задан.

Свидетель Зякин: Я даю ответ: это всё есть в материалах дела.

Защита: Значит, от ответа на мой вопрос… отвечать на мой вопрос вы не желаете? Говорите, что это есть в материалах дела?

Свидетель Зякин: Я отвечаю вам, что это есть в материалах дела.

Защита: Тогда скажите, пожалуйста, предметы, с помощью которых вы пресекали преступление, вы принесли с собой?

Свидетель Зякин: Я ничего с собой не приносил.

Защита: Значит, ваши друзья приносили с собой это?

Свидетель Зякин: Не знаю.

Защита: Не знаете. Скажите, пожалуйста, вы пресекли преступление…

Свидетель Зякин: Мы не пресекли, извините, мы остановили.

Защита: Вы остановили преступление одномоментно, то есть вы вошли, посмотрели, походили по выставке и сразу это преступление и остановили, да? Или вы успели, скажем, сходить в магазин канцелярский сначала, а потом его остановили? Или вы уже не выходили из зала?

Свидетель Зякин: Я сейчас не помню.

Защита: Не помните. Вы, когда ехали на выставку, знали, что вы будете это преступление останавливать? Собирались ли вы это делать?

Свидетель Зякин: Нет, не знали и не собирались.

Защита: Не знали и не собирались. То есть, поехали просто посмотреть. А предметы, с помощью которых вы останавливали преступление, как оказались?

Свидетель Зякин: Не знаю.

Защита: Понятно. Может быть, вы обычно вообще у себя… ходите по улицам, и при себе баллончики с краской имеете?

Свидетель Зякин: Нет.

Защита: Нет, обычно нет. Ясно. Хорошо. Тогда к вам ещё такой вопрос: скажите, вам не пришло в голову, что это преступление можно остановить другим путём, а не путём уничтожения экспонатов?

Свидетель Зякин: Мы сделали всё, что могли.

Защита: Нет, а вам не пришло в голову, что это преступление можно остановить другим путём? Например, подачей иска в суд с требованием в порядке обеспечения приостановить выставку? Или выставление пикета около? Стоял бы один человек с плакатом. Вам не пришло такое в голову?

Свидетель Зякин: Ваша честь, мне непонятна суть вопроса. Какое он имеет отношение к данному судебному разбирательству?

Судья: Вопрос не снят. Вопрос остаётся. Я вам разъяснял ваши права и обязанности, вы не обязаны свидетельствовать против себя, если посчитаете, что ответ может как-то ущемлять ваши интересы, можете воспользоваться вашим правом. Но вопрос остаётся. Ваше право выбора.

Свидетель Зякин: Ну что ж, тогда я могу, наверное, ответить так, что да, пришло в голову.

Защита: Пришло в голову, что можно другим способом?

Свидетель Зякин: Пришло.

Защита: Почему вы не воспользовались способом, который не вызвал бы нареканий?

Свидетель Зякин: Мы им воспользовались. Но администрации не оказалось на рабочем месте.

Защита: Вы утверждаете, что вы действительно заходили в административный корпус?

Свидетель Зякин: Я, конкретно, нет.

Защита: А кто заходил?

Свидетель Зякин: Один из тех, кто был со мной. Но я сейчас не могу назвать фамилию. Боюсь просто назвать неточно.

Защита: И администрации никакой не было?

Свидетель Зякин: Не было. Кроме охраны, никакой администрации.

Защита: Но такие способы, как обратиться в суд, выставить пикет из верующих же?

Свидетель Зякин: Я вам ответил.

Защита: Ответили, да. В голову не пришло, или, по крайней мере, решили этим не пользоваться. Ясно. Значит, эти способы вам не пришли в голову, или вы не захотели ими пользоваться?

Свидетель Зякин: Они пришли в голову, и мы ими воспользовались, насколько это было возможно.

Защита: Извините, я имею в виду законные способы.

Свидетель Зякин: Я именно об этом и говорю.

Защита: Вы воспользовались законными способами?

Свидетель Зякин: Мы воспользовались законными способами.

Защита: А другие законные способы, вроде тех, что я сказал, вам не приходили в голову, нет? Не обсуждали вы?

Свидетель Зякин: В голову приходят разные мысли.

Защита: Я не про мысли, а про способы.

Свидетель Зякин: И способы приходят разные.

Защита: Но вы решили ими не пользоваться? Так, или нет?

Свидетель Зякин: Мы воспользовались тем, что было возможно в данной ситуации.

Защита: И другого ничего было не возможно?

Гос. обвинение: Свидетель трижды ответил на один и тот же вопрос…

Защита: Это по-вашему он ответил…

Гос. обвинение: Защита настаивает на получении того ответа, который хочется, наверное, услышать. Уважаемый суд, а прошу обратить на это внимание; и свидетель дал ответ на вопрос поставленный: «пришли способы, и мы ими воспользовались», и пояснил, какие.

Защита: А защита спросила, «А другие не приходили в голову?» Не такие экстремальные?

Гос. обвинение: Я призываю к большей конструктивности, потому что мы не продвинемся.

Защита: Хорошо. Скажите, пожалуйста, свидетель, вы сказали, что вы испытали чувство оскорбления от увиденного. Правильно?

Свидетель Зякин: Да.

Защита: Считаете ли вы, что вам был причинён моральный вред?

Свидетель Зякин: Считаю.

Защита: Вам был причинён моральный вред. Скажите, пожалуйста, вас признавали потерпевшим по этому обстоятельству? Официально вы знакомились с постановлениями?

Свидетель Зякин: Пока нет.

Защита: Ну и теперь, не имея никакого намерения дискутировать с вами по содержанию произведений, только один вопрос: вы сказали про триптих, где изображён распятый человек на кресте, на звезде, и на свастике. Правильно, да? Как он назывался, не помните, этот триптих?

Свидетель Зякин: Сейчас не могу припомнить, может быть, напомните?

Защита: Я думаю, что, с позволения суда, – «Вначале было слово». Напоминает вам, да? Вначале было слово. Крест, распятый человек, текст из Евангелия, да? Звезда, то же самое, из Манифеста Коммунистической партии и свастика. Не будем спорить по поводу того, с чего начиналась коммунистическая идея, и к каким жертвам колоссальным она привела. Вы уже сказали, что это тоталитарная идеология, и, наверное, вы можете согласиться со мной, что были большие жертвы. Фашистскую идеологию вы также считаете тоталитарной, правильно сказали, это я – просто как бы переход. Скажите, пожалуйста, в истории христианства… вначале было слово… в истории христианства всё ли всегда проходило благостно и бескровно, хотя слово Христово – это слово добра. Извините, вы показали себя достаточно грамотным человеком.

Судья: Вы поставили вопрос, давайте будем слушать ответ.

Защита: Мы же тоже здесь сидим, как говорится, что-то знаем и понимаем.

Свидетель Зякин: Ну что вам сказать, история христианства, это, в принципе, сплошные потоки крови.

Защита: Сплошные потоки крови. Хотя слово божье к этим потокам, но…

Свидетель Зякин: Эти потоки проливали именно христиане. То есть, их кровь, кровь христиан лилась.

Защита: Христиан?

Свидетель Зякин: Да.

Защита: От самих же христиан?

Гос. обвинение: Извините, это наводящий вопрос.

Свидетель Зякин: Ничего подобного.

Защита: Простите, пожалуйста, а внутри христианского мира не существовали кровопролития? Гугеноты и католики? Православные и староверы? Не было костров, не было Варфоломеевских ночей?

Судья: Извините, это нам не прения. Вы вопрос поставьте.

Защита: Это вопрос. Вам что-нибудь известно об истории внутрихристианских противоречий, распрей и войн?

Свидетель Зякин: Я хочу сказать, что это к делу не относится.

Защита: А почему это к делу не относится?

Гос. обвинение: Мы просим уважаемый суд, по выставочному залу, может быть…

Судья: Я снимаю этот вопрос .

Защита: Ваша честь, я не возражаю, что вы снимаете этот вопрос, но я просто должен дать небольшое пояснение…

Судья: Заявление мы ваше запишем.

Защита: Да, заявление. Значит, экспонат, о котором идёт речь, триптих «В начале было слово» имеет ярко выраженную антитоталитарную направленность, и всем, и свидетелю, наверняка хорошо известно, что прекрасными словами, с которых начиналось… с которых начинался Новый Завет, с прекрасными словами о всеобщем равенстве и братстве и благоденствии, с которых начинался Манифест коммунистической партии, прекрасными словами, с которых начинается и «Майн кампф», вначале было слово… а практика, к сожалению, была очень близка одна к другой, и вы, свидетель, наверное это хорошо знаете.

Гос. обвинение: Ваша честь, я вынуждена ещё раз возразить против действий защиты, потому что если уважаемый господин адвокат делает заявление в процессе допроса свидетеля, мне хотелось бы услышать, на какую правовую норму он при этом ссылается. Либо мы будем допрашивать свидетелей в нормальном режиме, либо мы будем высказывать собственные суждения, что, я думаю, надо делать в прениях. Спасибо.

Защита: Ваша честь, я принимаю это замечание.

Судья: Я призываю стороны к конструктивности.

Защита: Я с вами согласен, что надо быть конструктивнее. Спасибо, у меня больше нет вопросов.

Защита (другой адвокат): Есть вопросы. Скажите, пожалуйста, после того, как вы просмотрели экспонаты выставки, вы стали плохо относиться к христианству? Вам стала неприятна христианская религия?

Свидетель Зякин: Не стал, нет, не стал плохо относиться.

Защита: Не стал. Скажите, а кто-либо из тех людей, которые были вместе с вами, они стали плохо относиться к христианству?

Свидетель Зякин: Я этого не заметил.

Защита: Не заметили. Скажите, а после того, как вы посмотрели эту выставку, стали ли вы призывать кого бы то ни было к тому, чтобы ненавистно относиться к христианской религии и к русскому народу в целом? (пауза) Вы отказываетесь отвечать, или вы думаете просто, чтобы понять?

Свидетель Зякин: Я думаю, что ваш вопрос носит провокационный какой-то характер.

Защита: Но это ваше мнение, а я бы хотела услышать ответ.

Свидетель Зякин: Это ответ.

Защита: Что мой вопрос носит провокационный характер?

Свидетель Зякин: Вопрос носит провокационный характер, это ответ.

Защита: Скажите, вот из ваших показаний следовало, что выставка – она надругалась над христианскими символами. Правильно я вас поняла?

Свидетель Зякин: Правильно.

Защита: Скажите, какие именно христианские символы были на этой выставке, с вашей точки зрения, представлены?

Свидетель Зякин: Крест Христов, святые иконы, изображение Спасителя, это изображение Тайной вечери, или картина, даже может быть, это картина…

Защита: Тогда такой следующий вопрос: скажите, как тогда совместимо то, что вы сказали, что на выставке были представлены христианские символы, с тем, что вы эти символы разгромили?

Свидетель Зякин: Я не громил эти символы. Эти символы были разгромлены участниками этой выставки.

Защита: Вы их не громили?

Свидетель Зякин: Нет.

Защита: А что вы сделали?

Свидетель Зякин: Я остановил преступление.

Защита: Понятно. А священник является… я имею в виду… да, просто вот, священник, символом христианской религии? Православный священник?

Свидетель Зякин: Вопрос сформулирован неправильно.

Защита: Христиан… православный священник является символом христианской религии?

Свидетель Зякин: Я не понимаю, что вы спрашиваете? Не так звучит вопрос.

Защита: А как он должен звучать?

Свидетель Зякин: Не знаю как.

Защита: Священник является ли для вас символом?

Свидетель Зякин: Чего символом?

Защита: Православной религии.

Свидетель Зякин: Я не знаю ответа на этот вопрос. Вопрос неправильно сформулирован.

Защита: Ну, вы знаете, если бы вы сидели на моём месте, то, наверное, вы бы формулировали вопрос так, как вы считаете нужным, а я формулирую вопрос так, я…

(запись оборвана)



Наверх