Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд 03.11.2004
Допрос свидетеля обвинения Гарбузова Григория Борисовича.

Судья: Защита – адвокат Шмидт без адвоката Костроминой. Давайте обсудим возможность продолжения разбирательства. Защита, скажите ваше мнение.

Защита: Ваша честь, в соответствии с законом, обвиняемому должно быть гарантировано право на защиту. По моему глубокому убеждению, это право полностью Самодуровым реализовано, у него имеется адвокат, который присутствует на процессе, это я, у него имеется защитник, допущенный вчера по определению суда, и поэтому, неучастие обоих защитников в конкретном судебном заседании – это добрая воля подсудимого, согласен он – значит вполне можно слушать так, право на защиту не нарушено. От себя хочу добавить, что если адвокат Костромина будет свободна, она подменит меня, и тогда может быть суд сможет продолжить работу и больше того времени, которое мы вчера определили, потому что тогда она приедет, это уже согласовано с моим подзащитным.

Защита (другой адвокат): Не возражаю, также могу отметить, что вчера этот вопрос обсуждался, и вчера и сегодня подсудимые доносили до суда свою позицию, что они согласны с таким положением.

Подсудимые: Согласны.

Гос. обвинение: Не возражаем, это общая позиция обвинения.

Судья: Руководствуясь статьей 256 постановляю продолжить судебное разбирательство в отсутствие адвоката Костроминой. У нас вчера новые участники появились, защитники. Свидетелей по списку? Гарбузов первый значит. Назовите фамилию, имя, отчество.

Свидетель: Гарбузов Григорий Борисович.

Судья: Когда родились?

Свидетель Гарбузов: 23 сентября 1966 года.

Судья: Где?

Свидетель Гарбузов: В городе Москве. Проживаю в Москве. (называет адрес). Работаю в строительной организации в Подмосковье, выполняю там заказы без оформления.

Судья: В зале суда присутствуют обвиняемые Самодуров, Василовская, Михальчук. Вы знакомы с ними?

Свидетель Гарбузов: Заочно.

Судья: У вас какие-то отношения с ними сложились?

Свидетель Гарбузов: Никаких отношений нет.

Гос. обвинение: Известно ли вам о проведении в Москве выставки под названием «Осторожно, религия!» в период с 14 по 18 января 2003 года?

Свидетель Гарбузов: Мне стало известно об этом из средств массовой информации.

Гос. обвинение: Из каких именно?

Свидетель Гарбузов: Была статья, насколько я помню, в одной из центральных газет, по-моему, в «Независимой», большая статья на полразворота, с фотографиями, с комментариями. Из этого материала непосредственно я узнал об этой выставке.

Гос. обвинение: Не помните характер этой публикации?

Свидетель Гарбузов: На меня она произвела неприятное впечатление, это было не просто доведение до сведения, это было какое-то смакование тех непристойностей, тех недопустимых вещей, которые на этой выставке демонстрировались.

Гос. обвинение: В газете сообщалось, где проводится выставка?

Свидетель Гарбузов: Да, было указано, что выставка проводится в центре Сахарова, не помню, какие еще подробности были.

Гос. обвинение: Вы посетили выставку?

Свидетель Гарбузов: Да, я посетил выставку, потому что мне хотелось самому убедиться в том, что там действительно то, что в газете напечатано, существует на самом деле, потому что, честно говоря, не поверил сначала.

Гос. обвинение: Именно в этом ваша цель состояла?

Свидетель Гарбузов: Да.

Гос. обвинение: С кем вы пришли на выставку и что вы там увидели?

Свидетель Гарбузов: Совместно с кем – я не могу на этот вопрос отвечать, я могу отвечать только за себя. А увидел то, что превзошло мои ожидания, то есть, не только то, что видел в газете, а много еще большего.

Гос. обвинение: Какого числа вы туда поехали?

Свидетель Гарбузов: По-моему, это было 18-го.

Гос. обвинение: Расскажите, что происходило на выставке?

Свидетель Гарбузов: Выставка называлась «Осторожно, религия!», и там были аннотации, они лежали при входе на столе, я взял их и почитал немножко, что же это такое значит. Там говорилось, что выставка призвана поднять актуальные вопросы современной религиозной жизни, отношения разных религий, еще что-то такое, но на самом деле ничего такого там не было. На самом деле вся выставка была направлена против одной религии, против христианской религии, и в основном это были издевательства и кощунства. Никакого обсуждения, никакой проблематики там просто не было. Были какие-то работы, которые я не могу оценить, потому что я не специалист, но их было очень немного, буквально несколько штук, они были какие-то абстрактные, там не было ни образов, ни символов. Повторю, что это были единичные работы.

Гос. обвинение: Поясните, что за экспозиция.

Свидетель Гарбузов: Зал был такой какой-то обшарпанный весь, ободранные стены штукатурные, какая-то обстановка неопрятная, очень неприятная, то есть, это непохоже на выставочный зал было. Какие-то батареи, там что-то висело, и по углам этого ободранного помещения, по всем стенам висели в основном графические или какие-то художественные экспозиции. Прямо сразу бросался в глаза огромный плакат, который стоял на какой-то подставке, плакат был точной копией иконы Иисуса Христа большого размера, поясная икона, идентично повторяющая все подробности иконографии, потом я посмотрел в каталоге, это была икона «Спас на престоле», чтимый образ. Над этим образом было совершено надругательство, был вырезан лик, вырезаны руки, то есть зияла пустота вместо лика, вместо рук, и напротив стоял треножник, на треножнике фотоаппарат, на треножнике табличка «фото недорого». Вот этот экспонат, я его видел в газете. В газете, на фоне этого экспоната, со вставленным лицом туда, был сфотографирован какой-то человек, ухмыляющийся, очень довольный. Теперь я понял, в чем дело, это не просто какой-то человек, который экспонат демонстрирует, а этот экспонат предназначен, чтобы любой посетитель выставки, зашедший туда, вставил при желании свое лицо туда и недорого, за какую-то плату получил фотографию, поучаствовал таким образом в этом чудовищном кощунстве. Потом в Интернете я нашел фотографии, которые показывали обстановку открытия выставки, но это было уже потом, потому что сначала я совершенно не знал ни про этот центр, ни про эту выставку, а потом начал интересоваться, что же это такое, с кем же мы имеем дело то, кто это такие вообще, что это за люди. И там была на одной фотографии обстановка открытия выставки, и там какие-то люди, с фотоаппаратами, очень оживленные, веселые, кто-то из них вставлял лицо в этот экспонат, а группа других людей фотографировала этот экспонат, и, таким образом, выражала свое отношение ко всему этому. Рядом висел на стене большой плакат, тоже я видел фотографию этого плаката в газете, это был, по-моему, красного цвета на красном фоне… было стилизованное изображение Иисуса Христа, узнаваемое вполне, то есть, оно не было в православных традициях выполнено, но было в католических традициях христианских, то есть было очевидно, кто это на плакате, Господь, то есть понятно всем, кто это видит. Ирядомбыланадпись «Coca-Cola. This is my blood». Это текст, если не считать кока-колы – священный богослужебный текст, который читается за литургией, за священной христианской службой, это самое святая святых вообще христианского вероучения с этим текстом связано, по-русски звучит "сие есть кровь моя». И вот, значит, эта кока-кола, послание таким образом было оформлено. Потом, по ряду в зале были расставлены телевизоры, несколько штук, штук 5, по-моему, телевизоров, по этим телевизорам демонстрировались различные какие-то видеосюжеты, в основном бессмысленные, по-моему, то есть это не были какие-то фильмы или документальные съемки. Но рядом с этим плакатом, про который я говорил, сюжет был такой достаточно жуткий, на этом телевизоре в луже крови крутилась отрубленная рыбья голова, то есть, агония этой рыбы расчлененной, была записана на видеопленку, тело было удалено, а голова крутилась в луже собственной крови не переставая, и там раздавалось какое-то бульканье, хрип какой-то, зрелище жуткое совершенно, причем зал был такой пустоватый, и все эти оскверненные экспонаты, эта рыбья голова производили впечатление ужасное просто. А рыба, христиане это знают, это символ Христа самого в христианстве, это христианская символика, очень древняя, рыба – это символ самого Христа, то есть здесь, рядом с этим плакатом с вырезанным ликом, крутилась эта отрубленная рыбья голова, то есть, послание воспринималось однозначно, как христианство вот это, которое нам так надоело, мы здесь таким образом умертвим, поиздеваемся, и это все будет в рамках выставки, которая проходит официально, объявлена в газетах. Потом в Интернете я увидел продолжение этого экспоната, то есть, как оказалось, в зале я этого не понял, понял это потом, что там это был не просто телевизор с головой, там было продолжение, продолжение висело на стене, там были три таких фотографии, называлась эта работа, как я узнал потом – «Последний ужин», «LastSupper» называлось, по-английски причем, а «LastSupper» – это Тайная Вечеря по-английски, то есть, создатели этого экспоната, они… То есть это не было случайным стечением обстоятельств или аллегория какая-то, это было направленное послание, очень конкретное, талантливое – не могу сказать, но с выдумкой. «LastSupper» – Тайная Вечеря, тут же «сие есть кровь моя», то есть это все очень связанные, сокровенные вещи христианской религии и вероучения. И на этих фотографиях были объедки рыбы, которая агонизировала на этом телеэкране, а там она в разных видах, плавники объедены, хребет, что-то такое, жареная рыба. Были еще экспонаты какие-то… Очень программный такой экспонат, направленный, очень конкретный, при входе слева висел триптих, 3 работы большие на картоне. На всех трех работах был изображен человек, стилизованная фигурка человека, изуродованный такой человечек, расплюснутый, раздавленный какой-то, этот человечек был раздавлен и прибит к трем символам на трех плакатах последовательно. Первый был символ «красная звезда», на этой звезде был распят человек, и шел текст, весь плакат испещрен был текстом, это был Манифест коммунистической партии, «Призрак бродит по Европе», значит тоталитарная идеология понималась, которая раздавила этого человека, которая этим символом уничтожила как бы личность, и что же было дальше? Следующий плакат – фашистская символика, свастика, на которой тоже этот раздавленный, такой же человечек серенький, по всему плакату шел текст MeinKampf, по-моему, какой-то нацистский текст, соответствующий кресту. Следующая идеология, которая раздавила этого человечка несчастного, третий плакат был крест, Т-образный крест, не 8-конечный, не 4-конечный, как это принято сейчас, а Т-образный, древний крест такой. На этом кресте тоже был распят человечек такой же, и по всему плакату шел текст из Евангелия от Иоанна, «Вначале было слово» и так далее. И была какая-то программная подпись под всем этим «Вначале было слово», что-то чем же все это кончилось. То есть, смысл был такой, что христианство – это тоталитарная идеология, которая уродует человеческую личность, которая наследница одного духа с коммунизмом и с фашизмом, которая людей, души давит, уничтожает, то есть ставится знак равенства между коммунизмом, фашизмом и христианством. Еще там был какой-то тканый ковер, висел на стене, из меховых каких-то кусочков была вышита овца. Я на этот плакат не обратил сначала внимания, просто не понял, там были какие-то надписи, что-то по нему запущено. В Интернете я потом повнимательней разглядел этот плакат и понял, в чем там дело. Там были надписи такие “Hello, Dolly, Heil, Holly” по-английски, “notothecloningoftheJesusChrist” по-русски. Это звучит так, что «Привет, Долли!» – это такая легкомысленная песенка 30-х годов джазовая, а Долли – это клонированная овечка, как потом и подтвердилось, heil – святыня, и «Нет – клонированию Иисуса Христа», то есть, на подсознательном уровне обыгрывалось созвучие всех этих слов и какая-то оскорбительная, издевательская и непристойная игра такая, в суде даже трудно объяснять, доказывать связь эту всю, но она существует, она ранит просто сердце, которое болит от таких вещей. «Нет – клонированию Иисуса Христа», текст такой предлагается на всеобщее обозрение, эта овца Долли и так далее. Висел халат какой-то зеленый, на нем была надпись «Одежда мессии», то есть я повторяю, что это все христианские символы, то есть там не было никаких, по-моему… я потом обнаружил где-то мусульманскую фамилию какую-то, какой-то там был художник, но там не было никаких религиозных посланий в этих работах, там были просто какие-то художники, абстрактное творчество, в котором я ничего не понимаю, не могу сказать ни хорошего, ни плохого. Все же работы, которые были осмысленны более-менее, они были четко антихристианские, очень жесткие, очень жестокие, они били в самые такие уязвимые сердца, самые сокровенные, они затрагивали самые основы христианского вероучения, богослужения, тексты все, то есть было очевидно, что люди, которые эти работы создавали, они очень хорошо знакомы с христианством, что они его ненавидят, что они эту ненависть не могут выплеснуть в открытой форме, они ее выражают языком, которым они пользуются, художественным, но очень искусно. Так что практически, покажи кому-нибудь такой плакат, он, может быть, не скажет. Но, тем не менее, были, конечно, и такие экспонаты, но большинство были совершенно узнаваемы. Были там софринские иконы, стендик такой, иконы были изрезаны ножом или чем-то, я не знаю, такое ощущение, что кто-то в подъезде стены исцарапал какими-то гнусными надписями, таким образом были испорчены, надруганы иконы Божьей Матери Владимирской и Спасителя, софринские иконы. Потом я прочел, а что, дескать, за эти иконы так заступаетесь, они неосвященные, они не представляют культурной ценности, а для христианина такого не бывает, икона – это святыня, если уж говорить юридическим языком, то продукция софринской фабрики освящается, то есть это освященные иконы. И там были написаны тоже всякие мерзкие вещи, что 1917 год, поперек лика Божьей Матери вырезана надпись «водка», «революция». Автор этих работ был Тер-Оганян. Эта фамилия мне известна, АвдейТер-Оганян – известный кощунник и последовательный совершенно человек, который никогда не скрывал своей художественной направленности, в 1998 году против него было возбуждено уголовное дело, это мне было известно, кто этот человек, что он находится в уголовном розыске до сих пор, что это человек, когда расследовалось уголовное дело, через своих подставных людей каких-то угрожал расправой тем, кто давал показания против него, неугодные, такие случаи были, их было несколько. Угрозы, даже были попытки нападения на людей, которые оказались для него неудобными, и человек, который сейчас в розыске. И тогда уж совсем стало нехорошо, мало того, что здесь оскверненная икона, святыня, и кто в этой выставке принимает участие, все те же самые люди: уголовники, Тер-Оганян, Мавромати, который сейчас тоже скрывается в Болгарии, были там и его работы тоже, точнее фотографии, которые он представил, коллажи и свои подписи к ним, там было что-то такое, его фотографии, которые он сделал в Софии, он специально ходил и выискивал религиозные символы, фотографировал, и эту подборку там выставил. Там была, в частности, фотография горностая, такая фигурка горностая, фонтанчик такой, он трактовал эту фигурку в своей подборке как «новый зооморфный символ бога», зооморфный – значит символ бога, ну понятно, бог, изображающийся в форме животного. Дальше он пишет, что этот символ был одобрен православной церковью, а понимать это надо так, что фонтан, кто захотел – попил, умылся, а кто захотел – плюнул, и все это, значит, одобряется православной церковью, вот Мавромати. Еще была работа такая, она очень неприятная, такого прямого религиозного смысла, для людей, которые его не ищут, они его не найдут, там был Достоевский, портрет Крамского, по-моему, он был изображен с клеткой, с топором и еще с чем-то. Неприятное очень впечатление, издевательство просто, что ты хочешь сказать. То есть, вторичность всех этих работ была, там не было какой-то самостоятельной мысли, то есть были всегда мысли чужие, заимствованные, и над этими мыслями совершалось такое препарирование, глумление и издевательское трактование. В основном это были христианские символы. Была фотография креста православного, то есть, во всех храмах это традиционное изображение большого деревянного креста, который стоит там внизу, Голгофа символизируется гора, и этот крест был весь по всей площади обклеен, не сам крест, была фотография, плакатами с каких-то сталинских времен, там «Не стой под стрелой», «Не влезай, убъет» и так далее, какие-то девушки в косынках и все остальное, и вот такой гирляндой висела гирлянда сосисок, привешенная к этому кресту на Голгофе. Работа называлась «Иксисос», и давалось пояснение, что это сосиски, и автор в этом пояснении писала, что она целенаправленно соединяет священный христианский символ с самыми профанными и бытовыми, что может быть бытовее сосисок. Таким образом, она сталкивает понятия и достигает результата, которого ищет. Там много было работ, я могу сейчас вспоминать. Была работа очень такая интересная, на полу стоял то ли обелиск небольшой, то ли что-то такое, был украшен какими-то гирляндами, цветами, перед ним стояло какое-то подобие жертвенника, чаша какая-то, непонятно, из чего сделанная. На одной из фотографий в цветах был какой-то полуголый папуас и было пояснение, что же за работа, как ее надо понимать. Там подпись была такая, что это объект поклонения секты икононистов с острова Новая Гвинея, святой Драху-я-я-я, потом я поинтересовался, что это термин такой есть – «порнология», то есть когда берутся слова, и трактуется их нецензурное звучание, подается просто как объект воздействия такой. Здесь ключевые слова были «секта икононистов», понятно, как обыгрывается это слово, и святой, не буду повторять, как он назывался. И общая обстановка, в Интернете я потом нашел фотографии, что общая обстановка при открытии выставки была очень веселая, там, судя по всему, пили шампанское из пластмассовых стаканчиков, видно, фигура просто такая, очень радостные лица, очень оживленные фигуры, все радовались всему происходящему. Одна женщина, в Интернете тоже была эта фотография, не знаю, есть сейчас или нет, очень меня она уязвила, в этом контексте она была просто… Не знаю, зачем эти люди решились и зачем они это сделали… Там женщина, которая ходила по залу с видеокамерой и внимательно снимала все происходящее, у нее на рукаве была нашита шестиконечная звезда, символ еврейских гетто, символ известный, не нужно его пояснять, и то, что таким образом это все происходило, меня очень возмутило. Был еще какой-то стенд, на нем были каким-то техническим способом изготовленные коллажи такие. На коллажах был изображен оклад иконы Спасителя, «Спас нерукотворный», тоже чтимый образ, святыня, то есть, есть отдельный праздник даже в христианской церкви – Спас Нерукотворный, равно как и несколько праздников в году, которые чтятся церковью, праздники, посвященные просто кресту Христову и тайне креста. И в пустое зияющее пространство этого оклада были втиснуты разные экспонаты, были втиснуты человечки в наушниках какие-то, самые примитивные, «Осторожно, опасность!», как здесь мы видим, этот собственно плакат висел при входе на выставку, был знаменем всей этой выставки, это была афиша этой выставки «Осторожно, религия!», то есть «Будьте осторожны, вот она – религия», христианство конкретно, то есть были взяты православные христианские символы и использованы. Будьте осторожны, потому что это вам грозит смертельной опасностью, такой, как фашизм, коммунизм и так далее. Вот была общая мысль этой выставки. Я повторяю, что когда я прочел статью, я не мог поверить, что вот это все возможно в центре Москвы здесь практически, ну если бы это произошло на квартире у сатанистов у каких-то, которые таким образом дают волю своим чувствам, я бы не удивился – нет, это была выставка, проходившая в центре Москвы, заявлено было, что там участвуют известные художники со всего мира и так далее, но, правда, там же фигурировали эти фамилии, Тер-Оганян, Мавромати и так далее, это уже сразу насторожило.

Гос. обвинение: Вход на выставку был платный?

Свидетель Гарбузов: Вход был свободный.

Гос. обвинение: Сколько выставочных залов было?

Свидетель Гарбузов: Я могу сказать только об одном выставочном зале, который видел сам, может, были и другие, мне об этом не известно.

Гос. обвинение: А примерное число экспонатов?

Свидетель Гарбузов: В общей сложности 40-50, разного размера, разной трудоемкости, некоторые были просто штамповки такие, фотографии. Прямо при входе был развешан целый ряд фотографий. На них изображался задекорированный планетарий, он был задекорирован под пасхальное яйцо, была сооружена какая-то трибуна, на этой трибуне стоял человек, который был одет в одежду священника, но было очевидно, что это не священник, какой-то просто ряженый, с большим крестом, и он с каким-то таким глумливым, издевательским выражением что-то вещал толпе, которая собралась внизу. И поэтому для меня стало очевидно, что я попал на очередную выходку антихристианских каких-то сил, которые существуют, которые борются с христианством таким вот образом. В числе их акция Мавромати перед храмом Христа Спасителя, когда он распял себя там на кресте и написал: «Я не сын божий», Кулик, который тоже известен как нарушитель общественного порядка.

Гос. обвинение: То есть, фамилии ряда художников были известны?

Свидетель Гарбузов: Да, фамилии мне были известны.

Гос. обвинение: Экспонаты были подписаны?

Свидетель Гарбузов: Некоторых из этих художников я знаю как последовательных людей, которые своим творчеством сделали борьбу с христианством в виде издевательства такого, крайнего издевательства. Например, Кулик в свое время, есть у них форма такая творчества, называется перформанс, то есть, они устраивают такие мизансцены в городе, такие представления небольшие, это как творческий акт они трактуют. Вот таким творческим актом было, что он нарядился в одежды, как ему представлялось, Иисуса Христа, как он их понимает, но это узнаваемо вполне, я видел фотографии этой акции, и пошел в мясной ряд на каком-то из рынков, и встал на прилавок среди груд этого мяса, держал поросенка в руках, и какие-то эти бедные женщины несчастные смеялись, как-то радовались происходящему – это Кулик. Потом Мавромати, Тер-Оганян, эти акции были многочисленны. Потом, в одной из листовок, которая лежала при входе, я прочел об еще одной акции, о которой не знал ничего. Оказывается, в конце 90-х некий Александр Бреннер, которого я тоже не знаю и никогда не слышал, устроил акцию протеста, как он считал, в Елоховском соборе. Он во время богослужения выскочил на салию (?), куда могут выходить только священники, миряне не могут войти по определению, нарушил ход службы, то есть устроил хулиганскую акцию во время богослужения, и с салии начал разбрасывать листовки, протестующие против войны в Чечне, вот такая была акция. И всю эту акцию, как следовало из той же листовки, снимала участница этой уже выставки, некая Альчук. Потом, сейчас мы видим здесь, что это Михальчук. И она трактовала эту акцию как эффект, который эта акция имела, как она пишет, был комичный и веселый, то есть она с большой радостью об этом пишет, что она принимала в этом участие. И этот человек тоже был одним из участников этой выставки, был ее экспонат, о котором нет смысла говорить отдельно, это вопросы уже богословские начинаются, я описываю то, что знаю.

Гос. обвинение: Вы сказали, при входе лежали листовки, что там было?

Свидетель Гарбузов: Программные такие аннотации, листы формата А4 с текстами, которые поясняли, что же это за выставка, как она мыслится, какова идея этой выставки. Идея была такая, что выставка направлена против православной церкви, которая своей нетерпимостью, своей агрессивностью, своим тоталитарным устроением наступает на гражданские свободы и вызывает такую реакцию со стороны художников. Вот почти дословно то, что было написано. Были там изготовленные из пластмассы буквы РПЦ, увешанные гирляндой, то есть, опять-таки адресность, кому была направлена вся эта выставка и все экспонаты в целом и в отдельности. Они были направлены в адрес русской православной церкви, и это собственно, никто не скрывал из них, многие об этом писали открыто, многие использовали православные именно символы, не просто абстрактно христианские, а именно те, которые используются в православной церкви, образы, изображения креста, богослужебные тексты.

Гос. обвинение: Вы сказали, что к некоторым работам были аннотации. Расскажите подробнее, что это такое?

Свидетель Гарбузов: Я говорил именно про листы, которые лежали при входе. Я сейчас не могу об этом сказать, потому что все подробности сейчас не могу вспомнить, во-первых, это был очень сильный шок от всего увиденного, и я потом восстанавливал всю эту картину, уже зайдя на разные сайты, как бы реконструировал, куда же я попал и во что же вступил.

Гос. обвинение: Помимо вас, много было посетителей?

Свидетель Гарбузов: Нет, немного, зал был практически пустой. Были какие-то люди, сидела при входе какая-то служительница, зал не был полным.

Гос. обвинение: Вы видели реакцию других посетителей?

Свидетель Гарбузов: Я видел записи в книге отзывов, могу сказать об этом, записи были негативные, что кто вы вообще такие, что позволили себе такое устроить здесь, как вы бога не боитесь, что-то такое.

Гос. обвинение: Сколько времени вы провели на выставке?

Свидетель Гарбузов: Сейчас не могу восстановить полностью всю картину, у меня была возможность ознакомиться, то есть было время.

Гос. обвинение: Вы человек верующий?

Свидетель Гарбузов: Да, я верующий человек, я хожу в церковь регулярно.

Гос. обвинение: Какую религию исповедуете?

Свидетель Гарбузов: Православное христианство.

Гос. обвинение: Вы обладаете специальными познаниями в области искусства?

Свидетель Гарбузов: У меня есть общеобразовательный уровень некий, и самообразованием я занимался много, много интересовался вопросами культуры, искусства, сам закончил Гнесинское училище по классу фортепьяно, поэтому имел возможность и мировую культуру изучать. В связи с такими кощунственными выходками я, к сожалению, вынужден был познакомиться с этим течением в русском искусстве, если это так можно назвать, которое себя реализует таким образом, такое агрессивное антихристианское течение. Поэтому, с этой стороны я тоже имею некоторую информацию и мог судить, знаю и фамилии, и события, которые связаны, подробности какие-то, внимательно следил за процессом против Тер-Оганяна, знаю, что он организовал ряд выставок кощунственных, на которых были выставлены только оскверненные православные иконы. То есть, я видел репортаж по телевидению, в этом репортаже он описывал и показывал именно на пальцах, каким образом он оскверняет иконы, что именно это есть его художественное кредо, что он исследует – а как же можно осквернить икону еще, к ней можно приклеить пластиковые нечистоты какие-то, можно ее изрезать ножом, и вот он как бы разрабатывает эту тему. Была организована целая выставка таких изуродованных икон им под прикрытием государственного Центра современного искусства, который покровительствует им, Тер-Оганяну и вообще всему этому движению. Они трактуют это как современное искусство, которое выше и шире всех границ, условностей, которое может что угодно делать, и никто не вправе запретить им. Мне были известны все эти подробности, и когда я прочитал о выставке и фамилия Тер-Оганян там всплыла, я знал, с кем я имею дело.

Гос. обвинение: Вы, когда пришли на выставку, воспринимали все в каком качестве?

Свидетель Гарбузов: Мне трудно разделить, где проходит грань, человек – это цельное образование, я не могу сказать, что в этом месте меня интересует искусство, а в этом месте религия.

Гос. обвинение: Вы, оценивая экспонаты, говорите как человек, интересующийся искусством, или как человек верующий, или как простой посетитель?

Свидетель Гарбузов: Я говорю как человек, который интересуется тем, как искусство влияет на современную жизнь нашу, для меня это существенный вопрос, что такое искусство, и какое место оно занимает в жизни общества. При этом я являюсь верующим человеком и, естественно, что когда эти темы затрагиваются именно таким образом, для меня это не может быть безразлично. Вопрос, какое место искусство занимает в обществе – это вопрос, который меня интересует, я этому посвящаю много времени.

Гос. обвинение: Вы можете назвать это искусством?

Свидетель Гарбузов: Я могу сказать только свое личное мнение, с моей точки зрения это не искусство, искусство всегда носит характер такого первородного творчества, первозданного, жизнь души такая, которая всегда дает какой-то позитивный импульс. С точки зрения этой – это искусством не является, потому что это все вторичные предметы, эти люди просто как хулиганы, которые поймали кошку и мучают ее или ребенка, издеваются над ним. Они могут назвать это искусством, даже они скажут, что совратили 25-летнюю девочку, а это она сама согласна, это наше искусство, мы его так видим. Для меня это искусство в ряду вот таких вещей.

Гос. обвинение: Как повлияла на вас эта выставка?

Свидетель Гарбузов: Она у меня забрала очень много сил, нанесла мне огромный моральный ущерб, сама выставка и все, что за этим последовало. Огромный ущерб, невосполнимый, можно сказать. Я могу сказать, что у меня открылась язва, и потом, мне был нанесен вред, большой, существенный вред, он продолжает наноситься до сих пор, все это тянется почти 2 года, на меня изливается грязь всякая в средствах массовой информации, мою фамилию там…

Гос. обвинение: Испытав все эти чувства, вы на выставке пытались обратиться к администрации, выяснить, кто является устроителем, высказать свое негативное отношение к происходящему?

Свидетель Гарбузов: Я пытался узнать, кто это организовал все, но выяснил то, что уже сказал, что это был центр Сахарова, о котором я раньше ничего не знал, никаких у меня эмоций не было, к Сахарову я относился уважительно как человеку достойному, который чувства верующих уважал всегда, я знаю, что он защищал гонимых верующих в советские годы. Против имени Сахаров и если просто прочесть «центр Сахарова», у меня не было ничего, а теперь почему-то это имя – к нему приклеилось другое уже значение.

Гос. обвинение: Ваше негативное отношение выразилось еще в каких-либо действиях?

Свидетель Гарбузов: Здесь я не готов отвечать на эти вопросы по понятным причинам, потому что все описываемые события были истолкованы потом в негативном для меня свете. И поэтому сейчас, рассказывая о своих действиях, я буду наносить себе существенный вред.Здесь совершенно очевидно, что сторона зашиты будет стараться изобличить меня в чем-то. Поэтому на этот вопрос отвечать просто не могу. Я не хочу свидетельствовать против себя, я имею право это делать и хочу этим правом воспользоваться.

Гос. обвинение: Спасибо, у меня пока нет вопросов.

Защита: Скажите, пожалуйста, вы считаете, что если будете рассказывать о своих действиях на выставке, это может причинить вам вред, будет означать свидетельство против себя?

Свидетель Гарбузов: Ваша честь, на вопросы защиты я отвечать отказываюсь. Господин Шмидт – это человек, который лично оскорбил меня в средствах массовой информации, он назвал меня погромщиком, хулиганом. Вчера он в зале заседаний заявил, что намерен навредить мне доступными ему средствами.

Защита: Вы сказали об огромном моральном ущербе и физическом, которое вам нанесло посещение этой выставки. Зачем вы на нее ехали? Вы знали, что это за выставка, знали фамилии художников, которые принимали участие.

Свидетель Гарбузов: Я на этот вопрос уже отвечал в начале заседания.

Защита: Предполагали ли вы увидеть на выставке экспонаты, которые травмируют вашу психику и нанесут вам моральный вред?

Свидетель Гарбузов: В том числе на этот вопрос я отвечал.

Защита: повторите для меня в виде исключения.

Гос. обвинение: Прошу прощения, я вынуждена возразить, потому что свидетель не говорил о том, что поехал на выставку, зная, что она принесет ему серьезный моральный ущерб.

Защита: Я хочу услышать четкий ответ.

Свидетель Гарбузов: Я интересуюсь современным искусством, в частности, я интересуюсь тем местом, которое это искусство занимает или пытается занять в нашем обществе, пытается занять, я бы сказал так. Поэтому такое событие художественной жизни не прошло мимо меня, я поехал на выставку.

Защита: Значит, с целью познакомиться с современным искусством.

Защита (другой адвокат): Ваша честь, я хочу сделать заявление, все, что здесь происходит, нарушает право на защиту наших подзащитных. Естественно, что те свидетели со стороны обвинения пришли в зал суда, они на стороне обвинения, но это совершенно не означает, что этим свидетелям нужно потакать и не давать задавать вопросы со стороны защиты, и что эти свидетели не должны отвечать на вопросы со стороны защиты. Ни на один вопрос ни вчерашний свидетель, ни сегодняшний не дают никаких ответов. Эти вопросы, которые задает адвокат Шмидт, никоим образом не связаны с какими-то его личными возможностями и не направлены лично против него, и воспользоваться 51 статьей Конституции он не может. В том случае, если свидетель не будет отвечать на вопросы, тогда бесполезно вести этот процесс.

Защита:С кем вы приехали на выставку?

Свидетель Гарбузов: Я и сейчас продолжаю отказываться отвечать на этот вопрос. Этот вопрос причиняет лично мне вред.

Защита: Назовите фамилии людей, с которыми вы были на выставке.

Свидетель Гарбузов: Этот вопрос лично мне причиняет существенный вред. Все обстоятельства, связанные с этой выставкой и с тем, что происходило после, развивались таким образом, что лично мне был нанесен существенный вред.

Защита: Где вы встретились с людьми, с которыми вместе посещали выставку?

Свидетель Гарбузов: Вопрос задан некорректно, я готов отвечать за себя, что я делал, и что я видел. На эти вопросы я отвечать не могу, эти вопросы причиняют лично мне существенный вред.

Защита: Сколько вас всего было человек?

Свидетель Гарбузов: На выставку приходило огромное количество людей, судя по подписям.

Защита: Сколько было человек, тех, кого вы не хотите называть?

Свидетель Гарбузов: Вопрос был поставлен не так и отвечал я не так, вопрос был поставлен «С кем вы встретились?», я сказал, что на этот вопрос отвечать не буду, а то, что я с кем-то встречался и кого-то не хочу называть, я этого не говорил.

Защита: Сопровождал ли вас кто-то, с кем вы совместно решили приехать на выставку, и сколько их было человек?

Свидетель Гарбузов: Я на этот вопрос не могу отвечать, потому что не хочу причинять себе вред.

Защита: Вы или люди, с которым вы приехали, захватили с собой какие-то предметы, с помощью которых потом была выставка уничтожена?

Свидетель Гарбузов: Мне об этом не известно. У меня не было.

Защита: А кто баллончиками из красок делал надписи на картинах и разрушал экспонаты?

Свидетель Гарбузов: Не могу ничего сказать.

Защита: Не видели или не знаете?

Свидетель Гарбузов: Ничего не могу сказать вразумительного.

Защита: А невразумительное?

Свидетель Гарбузов: Тоже не могу.

Защита: Вы перечислили целый ряд работ и описали свое впечатление, сказав при этом, что были единичные абстрактные работы, как бы нейтрального содержания, то есть не каждая работа была антихристианской с вашей точки зрения. Экспонат «Не сотвори себе кумира» – это была подлинная икона?

Свидетель Гарбузов: В том числе на этот вопрос я отвечал очень подробно. Он был задан стороной обвинения. Я отвечал, что это была точная копия иконы Спаса Нерукотворного, «Спас на престоле». Экспонат состоял не из одной этой иконы, он был тройственный, это был стенд, треножник, вывеска, это была цельная композиция.

Защита: Экспонат, на котором написано «Нет – клонированию Иисуса Христа», что вас в нем оскорбило, и какой вы увидели антихристианский смысл во фразе «Нет – клонированию Иисуса Христа»?

Свидетель Гарбузов: Об этом я подробно говорил уже. Действительно, защитник сейчас упомянул то, о чем я не говорил, агнец – символ Иисуса Христа, и есть такие тексты богослужебные, это все из пасхального канона.

Защита: Или вы за клонирование? Как относится религия к клонированию?

Свидетель Гарбузов: Ваш вопрос свидетельствует о том, что вы не знаете предмета, который затрагиваете. Современное искусство не оперирует юридическими какими-то понятиями, оно оперирует смысловыми образами, иногда очень сложными. В данном случае была комбинация священных образов, и образов просто нецензурных. «Хелло, Холи!» – это «Привет, святыня!», «Эй, святыня!». То есть, начало уже, Холли – святыня по-английски. «Хайль, Долли!». Долли – клонированная овечка, Хайль – обращение к обожествляемому персонажу, это не какая-то овечка. Значит, здесь эта овечка – это не абстрактное животное, которое препарировали в лаборатории. Это символ, как Гитлер был символ фашистский, и здесь тоже обращение к этому символу Хайль.

Защита: То есть клонированный же символ, дьявольский, овечка-то Долли клонированная. Христианство, по-моему, осуждает клонирование.

Свидетель Гарбузов: Если бы на этом стенде висела овца та самая, которая клонированная, можно было бы про нее говорить сейчас, здесь мы имеем дело с понятием, с художественным образом, а не с клонированной овцой, поэтому вопрос, который ставит защитник, он бессмысленный, он переворачивает просто все.

Защита: Вы сказали, что в аннотации при входе было сказано, что выставка направлена… не можете сейчас воспроизвести?

Свидетель Гарбузов: Точнее не могу сказать, потому что сейчас под руками нет этого текста, смысл я воспроизвел достаточно точно, что церковь своей нетерпимостью душит свободу творчества, душит художников, что-то такое, это приблизительно, не могу сказать, что именно так все и было.

Защита: Вам русская православная церковь представляется зоной, недоступной для критики? Вы считаете, что в церкви нет явлений, с которыми даже верующий христианин православный может не соглашаться?

Свидетель Гарбузов: Я считаю, что этот вопрос к делу отношения не имеет, я не могу обсуждать с господином Шмидтом вопросы внутрицерковные, какие-то неурядицы, которые в церкви есть или нет, здесь не арена церковных дел. Вы заставляете меня с вами обсуждать эти вопросы.

Защита: Вы считаете, что церковь и церковная жизнь – это зона, недоступная ни для какой критики, в том числе художественным путем?

Свидетель Гарбузов: Ваша честь, любая дискуссия имеет смысл только в одном случае, если стороны ищут истину, в данном случае этого поиска нет, в данном случае меня провоцируют, чтобыпротив церкви и каких-то ситуаций возможных я говорил какие-то вещи, я этого не буду делать, церковь – это мать для всех верующих. Обсуждать с господином Шмидтом недостатки или достоинства своей матери я не буду просто.

Защита: Недостатки матери сыну обсуждать нельзя. А другим людям можно?

Свидетель Гарбузов: Спросите других людей. Пусть скажут сами за себя. За себя я дал ответ.

Защита: Вы, как человек, интересующийся искусством, допускаете использование религиозных символов в светском искусстве и культуре?

Свидетель Гарбузов: Я знаю, что в современном обществе, которое далеко от здоровья, очень часты случаи, когда христианские символы используются в совершенно неподобающем контексте, таких случаев много, в Польше одна художница отсидела 2 года за то, что выставила крест, и пришел какой-то известный актер и разрушил этот экспонат. Художница просидела 2 года. Не всякое использование христианских символов согласуется с нормами общества. Можно использовать символы. Я знаю, что в Израиле, религиозной стране, и в то же время светская жизнь там тоже идет, и свобода, там какой-то израильтянин изобразил…

Защита: Допускаете ли вы лично?

Свидетель Гарбузов: Вопрос слишком общий. Я готов рассмотреть любой экспонат и сказать, насколько он тактичный или бестактный.

Защита: Допускаете неканоническое изображение святынь?

Свидетель Гарбузов: Я ответил на этот вопрос.

Защита: Вы сказали, что выставленные экспонаты за произведения искусства не считаете. Вы так ответили из-за содержания антирелигиозного или потому что это мазня, отсутствие творчества?

Свидетель Гарбузов: На мой взгляд, произведением искусства не могут являться оскверненные символы какой-либо религии, например, мусульманской или иудейской илилюбой другой.

Защита: Вам известны произведения искусства литературного, живописного, которые прошли оценку историей и имели антирелигиозное содержание, и тем не менее, никто не отрицает, что «Декамерон» Бокаччо – это литература, «Гаврилиада» или «Сказка о попе и работнике его Балде» Пушкина…

Свидетель Гарбузов: Мне также известно, что произведения современных художников, они в начале века… всяческого эпатажа… сидели в тюрьме за это, общество таким образом реагировало. Искусство имеет право затрагивать любые темы.

Защита: Вам известно, что Лев Толстой был предан анафеме, которая до сих пор не снята?

Свидетель Гарбузов: Мне это известно.

Защита: Нет больше вопросов.

Защита (другой адвокат): После того, как вы посмотрели на экспонаты выставки, пришли ли вы к выводу, что лично для вас эти экспонаты сознательно провоцировали вас на агрессивное неприятие важнейших категорий, понятий, образов русской церкви? Стали ли вы неприязненно относиться к русской православной церкви и к христианству вообще?

Свидетель Гарбузов: К русской православной церкви я не относился и сейчас не отношусь агрессивно и неприязненно. Эти экспонаты, которые там были выставлены… Вопрос некорректный, выставка не была направлена лично ко мне, выставка была направлена к обществу, поэтому я готов сказать о том, как эта выставка, на мой взгляд, влияла на общество. Лично мне выставка нанесла большой моральный урон. Лично я неприязненно относиться к церкви не стал.

Защита: Когда вы были на выставке, выразили действиями свое отношение к тем или иным экспонатам?

Свидетель Гарбузов: Эти вопросы мне задавались уже, и я объяснял, по каким причинам на вопросы этого характера я отвечать не могу.

Защита: По поводу выражения вашего отношения к этим экспонатам в отношении вас выносились какие-либо решения милицией?

Свидетель Гарбузов: Я не могу обсуждать свою жизнь, связанную с последующим ходом событий, потому что мне это повредит.

Защита: В отношении вас выносилось решение о прекращении уголовного дела?

Свидетель Гарбузов: Я имею право не отвечать на вопросы, которые мне повредят, я считаю, что этот вопрос мне повредит в этой трактовке.

Защита: Вы согласны с решением, которое в отношении вас вынесено? Вы его обжаловали?

Свидетель Гарбузов: Я на этот вопрос отвечаю то же, что отвечал на предыдущие по вышеуказанным причинам.

Самоуров: В связи с тем, что я администратор Музея и в связи с обвинением, которое мне предъявлено… Вы очень подробно рассказали о впечатлениях, которые испытали на выставке. Сколько времени вы знакомились с экспонатами?

Свидетель Гарбузов: Я отвечал на этот вопрос. У меня было достаточно времени, чтобы ознакомиться.

Обвиняемый: Что такое «достаточно времени»?

Свидетель Гарбузов: Ваша честь, я ответил на этот вопрос. Больше часа, скажем так.

Конец записи.



Наверх