Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд 02.03.2005
Выступление адвоката А.Э. Ставицкой в защиту подсудимой Л.В. Василовской.

      Ваша честь!!! Уважаемые участники процесса!!!!
      Конечно, довольно сложно выступать после такого блестящего оратора, как Юрий Шмидт, и, конечно же, с учетом мнения государственного обвинения и с учетом речи Юрия Марковича, мне пришлось внести тоже некие коррективы в свое выступление. Но я все-таки пытаюсь донести его до суда, и донести свою позицию.
      Красной нитью в этом процессе проходит тема искусства - что такое искусство, что является искусством, и как оно может воздействовать на человека. Может ли искусство ста-вить перед обществом какие-либо проблемы, вызывать эмоции, например, шокировать, и вообще, можно ли к искусству относить то, что сейчас называется актуальным искусством, или искусством является только то, что относится к так называемому традиционному ис-кусству.
      Лично мне от таких вопросов становится очень и очень тоскливо, так как все это бе-зумно напоминает то, что уже неоднократно было. Я, например, человек очень эмоциональ-ный, и в этом процессе выступаю и как адвокат, который возмущен тем, что вообще такое обвинение предъявлено моей подзащитной, с юридической точки зрения, но и как человек, который возмущен тем, что, можно сказать, в этом процессе преследуются люди за искус-ство. Как говорил уже Юрий Маркович, таких, подобных, процессов в истории нашего го-сударства было достаточно много. Но я хотела бы привести пример одного процесса, он, слава богу, не был уголовным, но его последствия, на мой взгляд, были достаточно разру-шительны. И он настолько похож на наш процесс, что просто диву даешься. Я говорю о процессе в отношении так называемых "композиторов-формалистов".
      Я думаю, всем известно, что в 1948 году состоялось совещание деятелей советской музыки под председательством члена Политбюро Жданова, который в присутствии гени-ального композитора - Шостаковича, напомнил мнение ЦК партии о его музыке, в частно-сти, об опере "Леди Макбет Мценского уезда". Он процитировал статью, о которой уже упоминал Юрий Маркович, "Сумбур вместо музыки", и там было написано, "…все это гру-бо, примитивно, вульгарно. Музыка крякает, ухает, пыхтит… зачатки музыкальной фразы тонут в грохоте, скрежете и визге…". Потом, под угодливое хмыканье всех присутствую-щих, призвал композиторов "писать музыку красивую и изящную". И знаете, после этого Шостакович терпеть не мог, его всегда передергивало от слова - "изящное". Но на этом все не закончилось. По результатам совещания было вынесено постановление Политбюро о борьбе с формализмом в музыке. В формализме обвинялись такие величайшие композито-ры, как Шостакович, Прокофьев, Хачатурян. В резолютивной части постановлении было написано: "Осудить формалистическое направление в советской музыке как антинародное и ведущее на деле к ликвидации музыки. Призвать советских композиторов проникнуться сознанием высоких запросов, которые предъявляет советский народ к музыкальному твор-честву". И советский народ, некоторые его представители, конечно, не все, тоже писали возмущенные письма в разные инстанции и призывали композиторов писать понятную на-роду музыку.
      По-моему сходство постановления 1948 г. и нынешнего процесса очевидно. Здесь то-же нас, вернее, не нас, а художников, деятелей актуального искусства, призывают писать произведения красивые и изящные, а не те, которые они считают нужным писать, и не те, которые кому-либо непонятны. Более того, эти процессы похожи тем, что и там и здесь есть обвиняемые и обвинители. Сразу скажу, что (я имею в виду не с юридической точки зрения, а с общечеловеческой и эмоциональной) это - люди искусства, только там - композиторы, а здесь - художники, и "обвинители" со стороны государства - в те времена - партия, в ны-нешние - прокуратура. И там были обвинители со стороны советского народа, сейчас - со стороны так называемых "верующих". Почему "так называемых", это я скажу впоследст-вии.
      Общее и страшное в этих делах то, что "обвинители", они настолько увлечены своей жаждой обвинения, что даже не хотят постоять просто и подумать, а что, собственно гово-ря, они делают, и все им непонятное автоматически причисляют к опасному и враждебно-му.
      Тогда музыку Шостаковича и Прокофьева сравнивали со звуками бормашины, а сей-час художественные произведения таких художников, Кулик, Виноградов, Сажина, Мамы-шев-Монро сравнивают с дешевкой, ширпотребом и никому ненужной грязью, которую способен сделать любой человек. Только все эти люди почему-то не задумываются над од-ним простым вопросом - а почему до этих художников никто подобного не сделал?! Ответ прост - да потому, что далеко не все это могут сделать, а только избранные, которые наде-лены определенным даром, и никуда от этого не денешься. "Черный квадрат" Малевича тоже может нарисовать каждый. Придите домой, возьмите краски и нарисуйте, но до него никто такой картины не написал, а значит, она гениальна, уникальна уже в силу своей неор-динарности и единственности, и никто не имеет права эту картину резать и заливать крас-кой или написать на ней "гады" только потому, что она не понятна и не нравится.
      Все это я говорю для того, чтобы показать, что такие процессы, подобные, уже давно были, и обвинители были, и обвиняемые были. И если "обвинители" на короткое время и одерживали свою условную победу, то рано или поздно история все расставляет на свои места. Ни Жданова, ни тех деятелей советской музыки, которые так упорно травили гениев, никто не помнит и не вспоминает, а если вспоминает, то, наверное, с очень большим сар-казмом, а вот Шостаковича, Прокофьева и Хачатуряна знают во всем мире и преклоняются перед ними и считают их гениями. Я уверена, что в свое время и в этом деле история все поставит по своим местам. Правда, цена таких процессов очень велика - дело композиторов привело к тому, что практически лет на 10 они были вычеркнуты из музыкальной жизни, их произведения нигде не исполнялись, а их самих никуда не приглашали. Прокофьев это не выдержал и через 5 лет умер, и все говорят, что это была последняя издевка Прокофьева, потому что он умер в один день со Сталиным, а для Шостаковича это была такая серьезная рана, что он так от нее и не оправился, за это время приобрел кучу заболеваний.
      Цена нашего дела - она тоже очень и очень велика, особенно, после речи прокуроров, в которой они, так, походя, признали виновными, и Самодурову просили наказание в виде трех лет лишения свободы, Василовской - два года лишения свободы с отбыванием наказа-ния в колонии общего поселения, типа того, что "большое спасибо скажите, что не в на-стоящей колонии". Понимаете, что сейчас происходит в душах этих людей? Понять очень сложно, потому что мы, слава богу, такого не испытывали, и поэтому влезть в душу каждо-го человека очень сложно. Но то, что это, безусловно, отразится и на них, и на их деятель-ности, это сомнения не вызывает. Более того, в случае обвинительного приговора многие непонятые художники просто-напросто уедут туда, где их понимают, а именно на запад, и многие присутствующие здесь, называющие себя верующими, они, наверное, радостно за-хлопают в ладоши и скажут: "Туда им и дорога, не больно-то они здесь и нужны". В нашей стране, к сожалению, очень любят разбрасываться талантами, гениями, а потом долго пла-чем горючими слезами и долго сокрушаемся, сожалея об этом. Может быть, поэтому наша страна и стала, как назвала ее, кажется, специалист Деготь - провинциальной. Лично мне не хочется, чтобы я жила в провинциальном государстве, мне хочется, чтобы я жила в про-грессивном, свободном государстве, где каждый имеет право выражать свое мнение, а про-куроры все-таки слушали бы, что говорят адвокаты, а не тихо посмеивались. И, может быть, если бы как раз прокуроры, которые поддерживают обвинение, и те люди, которые разгро-мили выставку и выдвигали обвинение, руководствовались одним простым таким вопросом и ответом, что - если непонятно, это не значит, что это враждебно, и вот тогда и уголовного дела не было бы вовсе.
      Но, к сожалению, уголовное дело есть, обвиняются конкретные люди, поэтому мне ничего не остается, как это обвинение проанализировать.
      С учетом речи Юрия Марковича я, конечно, подсокращу свой анализ самого обвине-ния. Хочу лишь сказать то, что в самом начале судебного заседания защита выразила свое отношение к предъявленному обвинению. В своей речи я говорила о том, что обвинение вызывает у меня, мягко говоря, недоумение, и я выражала надежду, что во время судебного разбирательства хоть что-то станет понятным. Но мы выслушали очень много свидетелей, специалистов, и вообще массу полезной и интересной информации здесь узнали, и даже вы-слушали уже речь прокуроров, но лично я так и не поняла, в чем, собственно говоря, пре-ступные действия моей подзащитной.
      Речь прокурора, она тоже уже анализировалась Юрием Марковичем. Она начиналась довольно интересно, с анализа Европейской конвенции, что меня, честно говоря, немного поражает, потому что раньше, когда адвокаты только говорили… Вернее не поражает, а ра-дует, потому что раньше, если только адвокаты ссылались на Европейскую конвенцию, то у прокуратуры были какие-то очень удивленные глаза, и они говорили, что мы руководству-емся исключительно нашим внутренним законодательством; то есть этот процесс, он имеет и свое положительное значение, тем, что органы обвинения также стали руководствоваться нормами международного права. Но что странно, это ссылки на различные статьи уголов-ных кодексов других государств. Это, конечно, очень интересно, но дело в том, что, как я уже сказала, Россия - она руководствуется своим внутренним законодательством и между-народными нормами только теми, которые России ратифицировала. Поэтому как-то ссылки на то, что имеется в мире, что существуют такие же статьи, - они вовсе не говорят о том, что если такие статьи имеются и в других странах, то это означает, что в нашей стране нуж-но привлечь к ответственности Самодурова, Василовскую и Михальчук. Они просто гово-рят о том, что это существует. Ну, очень хорошо. Во многих государствах существует от-ветственность за уголовные преступления, такие как убийства, там, изнасилования и дру-гие. Так что это просто говорит о том, что существуют такие статьи, и не более.
      Что касается самого обвинения, то сначала обвинение много говорило о международ-ных нормах, а потом сразу перешло к исследованию доказательств, которые, якобы, под-тверждают действия подсудимых, но вот сами действия почему-то описаны не были. И это настолько странно, что можно задавать только риторические вопросы, почему это произош-ло так, а не иначе. Видимо потому, что такие действия прокуратура просто не может опи-сать в силу того, что таких преступных действий и не существовало.
      Я, что касается самого, даже с чисто формальной точки зрения, - это обвинение, оно не выдерживает никакой критики. Его уже критиковал Юрий Маркович, и я повторяться не буду, это что касается обратной силы закона. Я скажу только вот об одной вещи. Что обви-нение неконкретно, я думаю, у всех это уже не вызывает сомнения, но оно еще представля-ет собой некий симбиоз статьи 282 старой редакции и статьи 282 в новой редакции. Если взять обвинительное заключение, то после того, как описываются события преступления, дальше делается вывод, в чем именно обвиняется тот или иной подсудимый, в частности вот Василовская, что вот публичная демонстрация экспонатов вызвала широкий общест-венный резонанс, возбудила ненависть и вражду, а также унизила национальное достоинст-во большого числа верующих в связи с их принадлежностью к христианской религии. Од-нако ни старая редакция, ни новая редакция 282-й статьи, она не предусматривает подоб-ную формулировку. Старая редакция предусматривала ответственность за унижение нацио-нального достоинства и за возбуждение вражды. Новая редакция говорит об унижении на-ционального достоинства и разжигание вражды по признаку отношения к национальности, к религии, а также в связи с принадлежностью к социальной группе. Нет такого преступле-ния, нет, вернее, в объективной стороне этого преступления, как "разжигание вражды и унижение национального достоинства в связи с принадлежностью к религии". Этого просто нет в диспозиции статей, поэтому не очень понятно, каким образом возможно было приме-нить это на практике. И если законодатель, он четко различает "возбуждение вражды и унижение достоинства по признакам, а равно в связи с принадлежностью к социальной группе", то это означает, что это два совершенно разных понятия, и смешивать их нельзя, тем более в обвинении, поскольку обвинение должно быть четко сформулировано, и оно не может выходить за пределы диспозиции. И вот если даже просто, как я сказала, с четкой формальной буквы закона, то уже на основании этого можно говорить о том, что по делу не может быть вынесено никакого другого приговора, кроме оправдательного. И в принципе, даже вот на этом можно было закончить защите свою речь, но дело в том, что подсудимые, все, они невиновны не только потому, что так коряво было сформулировано обвинение, но потому, что описанные прокуратурой действия, они преступными никоим образом не явля-ются. Потому что выставки, и вообще искусство, оно по своей сущности не может являться преступным.
      В судебном заседании (я просто поясню сейчас свою мысль) свидетель Зражевская, художница, она в судебном заседании выразила мысль, которая, на мой взгляд, является ключом к пониманию этого дела. Она сказала: "Искусство - это область человеческой дея-тельности, которая стоит отдельно от всей другой человеческой деятельности. Искусство направлено на вызывание эмоций. Художник не может никого оскорбить, он вообще не по-буждает к действию, он направлен на то, чтобы человек подумал, если, конечно, человек хочет и может думать".
      На мой взгляд, настолько емкая и верная мысль, что лучше даже и не скажешь. Безус-ловно, и я думаю, что другого просто не может быть, искусство направлено на то, чтобы вызывать у человека эмоции. Эмоции могут быть совершенно разные, это может быть и восхищение, это может быть возмущение, это может быть негодование, недоумение, это может быть радость, слезы, все что угодно. Вот, например, позволю сказать о себе. Напри-мер, Седьмая симфония Шостаковича, она вызывает у меня бурю эмоций, это и шок от мо-щи и боли этого произведения, это и восхищение этим просто масштабнейшим произведе-нием, это и слезы, которые наворачиваются на глазах, когда в воображении вырисовывается картина, которую композитор пытался донести в этом произведении. И просто другого быть не может, потому что, если искусство эмоций не вызывает, то это - мертвое искусство. И возможно, фашисты оскорбляются этой симфонией, потому что, наверное, все знают, что эта симфония как раз и посвящена теме войны и фашизма, но оскорбление - это тоже сво-его рода эмоции. А как я уже сказала, искусство без эмоций не возможно, если искусство не вызывает эмоции, то это мертвое искусство. И, как, например, сказал Кулик, что если бы в его произведении разные люди видели совершенно один и тот же смысл, то для него это было бы самым ужасным оскорблением, которое можно себе представить. Потому что не может одно и то же произведение вызывать совершенно одинаковые эмоции у разных лю-дей. Ну, это просто заложено в самом понимании и творчества, и искусства. Даже если про-сто смотреть на какую-нибудь дверь, будут разные эмоции по отношению к этой двери. Ко-му-то она может нравиться, кому-то - не нравиться, кто-то ее толкнет, а кто-то подойдет и аккуратненько откроет ручку.
      И вот здесь как раз вступает другая ипостась человека - его способность. Если чело-век изначально настроен на то, что он ни думать, ни мыслить не хочет, то художник, что бы он ни делал, какие бы он мысли в свое произведение не вкладывал, он просто натолкнется на стену непонимания и отчуждения.
      Я, конечно, извиняюсь, но это - вина вовсе не художника и не тех людей, которые вы-ставляют свои картины в музее, это исключительно - дело каждого человека, и все это за-висит от его воспитания, от его культуры, его мировоззрения, его мироощущения… Невоз-можно создать произведения, которые бы всеми людьми одинаково воспринимались. Ис-кусство - оно просто не подразумевает под собой никаких клише. Например, Юрий Марко-вич рассказывал, какие именно эмоции и мысли у него возникли в отношении того или ино-го произведения художников на этой выставке. Я, например, с ним согласна в отношении всех, за исключением Тер-Оганяна. У меня, например, это произведение вызывает совер-шенно другие мысли. Как уже все помнят, оно представляет собой иконы, и на них, на этих иконах, вырезаны такие слова, как "Водка", "Калашников", "Ленин" и так далее. Вот как, например, я себе понимаю это произведение? Оно как раз довольно глубокий смысл имеет, потому что показывает, что вот все эти названия - "Водка", "Калашников", "Ленин" - они все ставили такое своеобразное клеймо на религии, то есть они, можно сказать, уничтожали религию. Потому что водка - это понятно, потому что человек, когда он имеет алкогольную привязанность, то у него, соответственно, одна-единственная религия - это водка. И, соот-ветственно, ни о каком боге он уже не думает. Калашников - это всем известно, это чело-век, который изобрел оружие. И, соответственно, любое насилие и любые войны, они тоже отвергают религию, потому что религия - она говорит о терпимости и о свете. Ленин - тоже понятно, он у всех ассоциируется с коммунизмом, всем известно, что коммунизм, он просто на многие и многие года растоптал православие. Вот, это даже уже показывает, что одно и то же произведение у разных людей вызывает совершенно различные мысли и эмоции, по-тому что искусство подразумевает в себе субъективное отношение, субъективное воспри-ятие каждого человека в отдельности. И поэтому, как я уже сказала, искусство по своей сущности не может быть преступным, потому что каждый человек будет вкладывать разное понятие в какое-нибудь произведение и поэтому заранее предугадать, какое впечатление окажет то или иное произведение - просто нереально. Как говорил Тютчев: "Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется". Потому что это просто действительно нереально. И единственное, что мне в этом случае, я думаю, могут возразить: что искусство-то, может быть и не преступно, а вот выставка "Осторожно, Религия!" преступна, потому что те про-изведения, которые были представлены, искусством совершенно не являются. Но, я думаю, все помнят, что так говорили исключительно те люди, которые выставку разгромили, а так-же специалисты, которые были приглашены стороной обвинения. И как бы главный их ар-гумент был, что вот эти все произведения, почему они не искусство, потому что они на-столько примитивны, дешевы и вообще ширпотреб, а во-вторых - то, что они используют сакральные символы, что в принципе просто невозможно - в искусстве.
      Но те люди, которые разгромили выставку, я думаю, что в своем обвинении могут вы-двигать, естественно, любые версии, а что касается специалистов, приглашенных обвинени-ем, то, на мой взгляд, достаточно было очевидно, что эти люди, они являются не сторонни-ками, а, наоборот, противниками актуального искусства. Например, специалист Ямщиков пояснил, что концептуальное искусство разрушает основы мирового сознания, оно анти-продуктивно и не является искусством. Ну, то есть - как он может рассуждать о том, явля-ется ли актуальное искусством или не является актуальное искусством, если сам его терпеть не может? Что касается Калашникова, то он также не признает за современным искусством статус искусства и относит его к художественной публицистике. Если, конечно, вообще та-кое возможно. Именно поэтому к заявлениям этих людей надо подходить именно с той точ-ки зрения, что эти заявления просто необъективны и не могут быть объективными.
      В судебное заседание защитой были приглашены специалисты. Кстати сказать, их по-знания в области актуального искусства не ставились никем под сомнение, в том числе и представителями государственного обвинения. Никаких возражений по поводу этих спе-циалистов сторона обвинения не высказывала, и поэтому мне совершенно непонятно, поче-му это вдруг сейчас в речи господа прокуроры вспомнили о том, что, оказывается, те спе-циалисты, которых они выслушивали несколько дней подряд, вообще-то никакими специа-листами и не являются, что защита просто вот так вот решила вызвать каких-то людей с улицы, которые вот тут пришли и нам тут рассказали про свое отношение к современному искусству. Более того, мне очень понравилось, когда госпожа Новичкова сказала, что неко-торые из этих специалистов, конечно, очень хотят претендовать на элиту современного ис-кусства, но, типа того, не являются этой элитой. Я думаю, что она говорила про специали-ста Деготь, которая нам долго рассказывала про такой неофициальный рейтинг специали-стов-искусствоведов в области современного искусства, и она сказала, что она входит в пя-терку этих деятелей. Но, на мой взгляд, то, что они говорили, и их познания не вызывают ни у кого совершенно сомнения в том, что они-то как раз и являются действительными спе-циалистами в области актуального искусства, являются достаточно известными людьми в этой области. И вот они в судебном заседании пояснили, что все те художники, которые выставлялись на выставке "Осторожно религия!" - это достаточно известные художники, нравится это кому-то или не нравится, что произведения актуального искусства являются все-таки искусством, тоже нравится это кому или не нравится. Что художники актуального искусства имеют право использовать в своей деятельности сакральные образы, потому что это, в принципе, не только прерогатива актуального искусства, но все эти образы использу-ются уже давным-давно, и никогда это не вызывало ни у кого никаких вопросов. И что даже сам сакральный образ, когда он переносится в произведение, то он уже перестает быть как таковым сакральным образом, а уже становится частью художественного произведения. И поэтому, как я уже сказала, уже не вызывает сомнения, и я даже вообще не понимаю, как можно ставить это под сомнение, что актуальное искусство является искусством. А как я уже сказала, искусство по своей сущности просто преступным быть не может.
      В судебное заседание приглашали художников, которые достаточно четко пояснили, какой смысл они вкладывали в те или иные работы, об этом тоже очень долго говорил Юрий Маркович. И вообще, как-то мне непонятно, как можно сомневаться в их указаниях, потому что именно они эти произведения творили, и почему, например, мнению экспертов, которые эти произведения не творили, надо доверять, а самим художникам, которые, собст-венно говоря, знают, какой смысл они вкладывали в эти произведения - нет. Ну так вот, все эти художники пояснили, что никакого криминального смысла они в свои произведения не закладывали. И никакого стремления разжечь вражду или кого-то унизить у художников тоже не было.
      Ну, как известно, выставка, и уже об этом тоже говорил Юрий Маркович, она не про-сто представляет собой некое аморфное представление, а она состоит из экспонатов. Если каждый экспонат в отдельности преступным не является, а это признает даже и само обви-нение, потому что в отношении художников дело прекращено, ни одно произведение не вменено в вину подсудимым, а, значит, не усматривает обвинение в них криминальный ха-рактер, значит, и сама выставка, которая, как я уже сказала, является совокупностью этих непреступных произведений, преступной являться никак не может. Если отдельные состав-ляющие не призывают ни к какой вражде, ни к насилию, то выставка, в общем, тоже это сделать ну никак не может. Иное толкование, оно, на мой взгляд, просто абсурдно. И вот поэтому мне кажется, что здесь нужно говорить даже о том, что просто отсутствует само по себе событие - преступление. Да, действительно, выставка была, были представлены рабо-ты, но, так как эта выставка не является преступной, то, соответственно, не несла в себе ни-какого криминального характера, то, соответственно, и событие преступления тут отсутст-вует.
      Теперь бы я хотела остановиться немножечко на анализе представленных доказа-тельств. О них уже очень много говорилось, но я, все-таки, хочу немного сказать, например, о показаниях свидетелей. На мой взгляд, самым странным в этом деле является то, что глав-ными свидетелями обвинения являются люди, которые разгромили выставку. Ну, это очень и очень странно. Все они, конечно, говорят, что они очень все из себя верующие, и очень много нам говорили о том, каким образом произвела эта выставка на них негативное впечатление, как она их оскорбила, но мне кажется, что их поведение, оно само по себе ос-корбительно для христианства. Потому что всем известно, что нельзя лгать, а, по-моему, в судебном заседании было достаточно четко установлено, что эти свидетели просто-напросто лгут. И также существует заповедь - непротивление злу насилием. Если эти люди считают, что эта выставка была злом, то почему они остановили ее насилием? Дело в том, что существует масса способов для того, чтобы, как они считают, остановить зло. А вера, она всегда подразумевает под собой терпение и свет. И вот если бы они поступили именно так, то, тем самым, вот этот вот баланс интересов и не нарушился. Более того, как я уже сказала, в судебном заседании было установлено, что они просто-напросто говорят неправ-ду. Все эти свидетели пояснили, что каждый из них в отдельности пришел на выставку, до-вольно долго изучал представленные на выставке экспонат, оскорбился этими экспонатами, ну и, собственно говоря, все, а о том, что они потом разгромили выставку, этого уже они не говорили. Уже об этом говорил Юрий Маркович.
      Но свидетель Холина, по-моему, достаточно четко пояснила, это смотрительница му-зея, что все эти люди пришли вместе, что были они на выставке 5 минут, и сразу же, прак-тически, начали ее крушить. И поэтому как-то очень странно получается, что люди, за 5 минут обежав всю выставку, поняли смысл всех работ, успели оскорбиться, да еще и успели сбегать за различными средствами для того, чтобы "остановить", как они говорят, "это пре-ступление". Совершенно очевидно, что все эти люди пришли на выставку с определенной целью, а именно ее покрушить. И совершенно здесь не было никакого оскорбления от са-мих экспонатов, потому что, если бы оно было, то, соответственно, все события развива-лись бы совершенно иначе. И также необходимо сказать, что, так как эта выставка была разгромлена, то, соответственно, больше ее никто не видел, и поэтому говорить о том, что сама разгромленная выставка, которую больше никто не видел, возбудила какую-то вражду - также нельзя говорить. Потому что, как я уже сказала, эту выставку видела только вот эти вот люди и несколько других, у которых она не вызвала никаких претензий, а эти люди пришли ее громить с определенной целью, а вовсе не потому, что они оскорбились. Далее поэтому я бы хотела призвать суд, чтобы их показания оценивались именно с той точки зрения, что они совершенно недостоверны.
      Дальше мне бы хотелось сказать о тех томах писем и о выступлениях священников, которые выступали у нас в суде. Этот процесс, он вообще очень навевает мысли о том, что было, и всякие там шутки-прибаутки навевает. А вот эти все вот письма, они мне напомни-ли то время, когда Пастернак получил Нобелевскую премию. И тогда началась очень боль-шая травля Пастернака, и просто все инстанции, газеты были завалены письмами о том, что "я вот романа Пастернака не читал, но считаю, что он ужасен…", и все эти люди требовали публично осудить писателя. Как известно, этого гонения Пастернак не выдержал, и тоже, к сожалению, через какое-то время мы лишились и этого гениального писателя.
      И все это очень и очень похоже. Никто из этих людей, которые писали под диктовку и под копирку эти письма, выставку не видели. И как они могут по поводу нее высказываться, и как они могут говорить о том, что они оскорблены тем, что они не видели - это вызывает очень и очень большие сомнения.
      Я еще хотела, конечно, говорить про экспертизу, но не буду, потому что о ней уже очень и очень подробно рассказал Юрий Маркович Шмидт. Но если хотите, могу расска-зать. Могу рассказать, например, об одной такой вещи. По поводу того, что эксперты доста-точно много почему-то анализировали правовую часть вопроса. Говорили о том, что возбу-ждает вражду, что возбуждает ненависть, какой состав преступления предусмотрен статьей 282, какие существуют нормы международного права по поводу вот всех подобных дейст-вий. Но, как известно, эксперты, они приглашаются вот совершенно для другого. Потому что правовую оценку дает следствие, суд, прокуратура, а вовсе не эксперты. И поэтому только уже на основании этого можно признать экспертизу недопустимым доказательством, потому что эксперты вышли за пределы своих полномочий.
      Теперь я еще хочу все-таки немного остановиться на статье 10 Европейской конвен-ции. Здесь о ней очень много говорилось, приводились различные решения Европейского суда, но дело в том, что они хотя и приводились, но совершенно неправильно истолковыва-лись, потому что все эти решения, они касались не привлечения лиц к уголовной ответст-венности, а имели в виду гражданскую ответственность.
      А ведь ст.10 Европейской конвенции, так же как несколько других, 8, 9 и 11, они представляют собой определенную структуру. В первой части говорится о том, какие права провозглашаются, а вторая часть предусматривает уже возможные ограничения на осуще-ствление этих прав. И вот для того, чтобы сказать, есть или нет нарушение статьи 10, Евро-пейский суд выработал определенную практику доказывания нарушения ст. 10 Конвенции.
      Первое, что необходимо доказать - было ли само выражение мнения. Второе - было ли вмешательство со стороны государства. Третье - предусмотрено ли такое вмешательство законом в том понимании закона, которое принято в Конвенции. Четвертое - преследовало ли это вмешательство законную цель, и последнее, и одно из самых главных - было ли та-кое вмешательство необходимым в демократическом обществе.
      Что касается первого, было ли выражение мнения, то здесь Европейский суд довольно широко трактует само понятие "выражение мнения". Он его не трактует только в узком смысле слов, написанных или произнесенных устно. Сюда же включается выражение сво-его мнения с помощью изобразительного искусства, художественного, и с помощью музы-ки, и кино. Например, то, что выражение мнения возможно с помощью художественного выражения, это Европейский суд еще сказал в 1988 году в деле Мюллер против Швейцарии.
      Таким образом, в этом случае, понятно, что выражение мнения было через вот эту вы-ставку, через художественные произведения.
      Второе - было ли вмешательство со стороны государства. Безусловно, вмешательство со стороны государства здесь было, потому что людей привлекают к ответственности, к уголовной ответственности. И здесь уже по определенной статье, и здесь уже ни о чем дру-гом речи быть не может. Следующее - было ли вмешательство предусмотрено законом. Здесь Европейский суд говорит о том, что закон должен быть общедоступен, а с другой сто-роны он должен быть внятным, то есть лицо, которое хочет выразить свое мнение, должно заранее понять, будет ли это выражение мнения влечь за собой какие-либо последствия. Что касается общедоступности, здесь, конечно, никаких сомнений ни у кого не вызывает: пожалуйста, покупайте Уголовный Кодекс или Конституцию и читайте. Здесь никак не поспоришь. А вот что касается точности этого закона, здесь очень большие сомнения, и об этом уже много говорилось. И о том, что существуют разные трактовки статьи 282, и что она по-разному применяется, и это говорит о том, что закон в данном случае недостаточно точен. И в этой связи мы, например, и будем спорить, если это дело дойдет до Европейского суда.
      Далее, преследовало ли такое вмешательство законную цель. Существует в Европей-ском суде особый перечень того, какие ограничения могут быть в связи с этим. Единствен-ное, что, может быть, сюда применимо, это если ограничения были сделаны в интересах прав других лиц или для защиты общественного спокойствия. Но здесь очень большой во-прос, потому что возбуждение этого дела, оно как раз и привело к тому, что возникла масса возмущения, и как раз вот это общественное спокойствие как раз-то и было нарушено. Что касается прав других лиц, то ничьи права здесь не нарушены, потому что верующие, они как отправляли свою религию, так и продолжают отправлять, никто выставкой им это не мешал. Поэтому здесь тоже нельзя говорить о том, что такое вмешательство преследовало законную цель.
      Далее, было ли такое вмешательство необходимо в демократическом обществе. Евро-пейский Суд под словом "необходимо" подразумевает наличие "острой общественной по-требности". В данном случае острой общественной необходимости в привлечении Самоду-рова, Василовской и Михальчук к уголовной ответственности, естественно, нет. Здесь не-обходимо решить о том, что существует баланс интересов, и нарушен он или нет. В данном случае имело место столкновение интересов лиц, которые называют себя верующими, и с другой стороны художников и организаторов выставки, которые имеют право на выраже-ние своих мнений. Но нельзя вот этот баланс интересов перекашивать в одну или другую сторону, потому что если существует право выражать свое мнение, то оно не может быть ограничено только потому, что другие люди, воспринимая какое-либо произведение поче-му-то субъективно, от этого преступления оскорбились. Здесь настолько этот баланс нару-шен, что, соответственно, есть о чем говорить, о том, что это вмешательство государства нельзя признать необходимым в демократическом обществе, а значит, нарушение ст.10 Конвенции имеет место.
      Все вышеизложенное говорит о том, что и само по себе обвинение - оно порочно, и что само событие преступления отсутствует, и что в случае осуждения этих людей это бу-дут нарушением 10-й статьи Европейской конвенции, и то, что доказательств вины этих людей обвинение так и не представило. Но вообще об этом деле можно говорить очень и очень много, долго. Можно говорить несколько часов, и в принципе будет мало, потому что ну уж очень это дело интересное, необычное и неординарное.
      Но все-таки я хочу сказать, что главное в этом деле - это последствия, которые мо-гут наступить в случае вынесения обвинительного приговора. А последствия, они могут быть очень и очень на самом деле велики. И вот почему. Я думаю, что уже многие знают, что уже как бы тревожный колокольчик того, что люди, которые называют себя верующи-ми, и, окрыленные поддержкой прокуратуры, уже начали предпринимать те или иные дей-ствия. Например, сейчас им почему-то не нравится балет "Распутин", который ставился в Екатеринбурге. Они считают, что негоже Николаю II, который причислен к лику святых, танцевать на сцене в обтягивающих трико, это как-то оскорбляет чувства верующих. И если сейчас все это не остановить, то мы получим то, что балеруны у нас будут танцевать на сцене в широких штанах, путаться в этих штанах, и даже не знаю каким образом будут вы-полнять различные свои па и фуэте. Балерины, наверное, должны будут надеть длинные и желательно серенькие юбочки, чтобы уж совсем никого не смущать и выглядеть скром-ненько. Мы получим и то, что - наверное, это очень страшно, но мы можем это получить - что рядом с художественными произведениями в обязательном порядке будут приложены описания этих произведений, чтобы каждый смотрящий на художественное произведение понимал, что именно все-таки в этом произведении заложено, не дай бог, что-нибудь не то подумать. И мы можем прийти к тому, что выставки актуального искусства просто не будут проводиться, а может быть и будут, но только либо в поле, либо в лесу, либо в каком-то уж очень закрытом месте, и на такие выставки надо будет приходить по специальным разреше-ниям или удостоверениям, потому что прокуратура говорит о том, что вот на эту выставку, оказывается, был свободный вход, поэтому вот как-то это плохо. И надо бы, чтобы, навер-ное, на выставки не было свободного входа, а люди ходили на них по удостоверениям и же-лательно, наверное, прокурорским.
      И я, честно говоря, уже сказала, что я человек очень эмоциональный, и мне довольно сложно вообще понять, как можно людей преследовать за их искусство. За искусство пре-следовали либо в средние века, либо в тоталитарном государстве. Средневековье - оно вро-де как уже давным-давно закончилось, а Россия, ну я надеюсь, пока не является тоталитар-ным государством, и поэтому я все-таки надеюсь, что здесь справедливость восторжеству-ет, и каждый все-таки будет заниматься своим делом: художники творить, музей функцио-нировать, а верующие верить в бога и излучать все-таки свет и радость, а не агрессию и не ненависть.
      И как бы пафосно это ни звучало, но, на мой взгляд, суд, в любом случае, вынесет эпо-хальный приговор. И от этого приговора в немалой степени будет зависеть, останемся мы жить в светском государстве, хоть и с какими-то своими проблемами, но все же свободном государстве, где каждый может выражать свое мнение любыми способами, или мы все-таки шагнем к государству религиозному. Мне все-таки хотелось бы призвать суд, чтобы мы ос-тались в свободном государстве, и чтобы мы могли чувствовать и верить так, как это исходит у нас из сердца и из души, а не как нам навязывается псевдоверующими. И вот, за-кругляясь, я бы хотела призвать суд все-таки прислушаться к мнению защиты, взвесить все очень хорошо и вынести оправдательный приговор.


текст был передан суду в ходе заседания 2 марта

Таганский суд. 2.03.2005
Выступление адвоката А.Э. Ставицкой
в защиту Л.В. Василовской

      Ваша честь!!! Уважаемые участники процесса!!!!

      Красной нитью в этом процессе проходит тема искусства - что такое искусство, что является искусством и как оно может воздействовать на человека, может ли искусство вызывать эмоции, например, шокировать, может ли искусство заставлять задумываться и поднимать проблемы, которые существует в обществе и вообще, можно ли к искусству относить то, что сейчас называется актуальным, или искусством является только то, что относится к, так называемому, традиционному искусству.
      Лично мне от таких вопросов становится очень и очень тоскливо, так как все это безумно напоминает дело композиторов-формалистов.
      В 1948 году состоялось совещание деятелей советской музыки под председательством члена Политбюро Жданова, который в присутствии гениального композитора - Шостаковича, напомнил мнение ЦК о его музыке, в частности об опере "Леди Макбет Мценского уезда" - "…все это грубо, примитивно, вульгарно. Музыка крякает, ухает, пыхтит…зачатки музыкальной фразы тонут в грохоте, скрежете и визге…". Потом, под угодливый смех присутствующих, Жданов сравнил произведения таких гениев как Шостаковича, Прокофьева со звуками бормашины и музыкальной душегубкой, а затем призвал композиторов "писать музыку красивую и изящную". К слову сказать, Шостакович с тех пор не мог выносить слово - изящное.
      Но на этом все не закончилось. По результатам совещания было вынесено постановление о борьбе с формализмом в музыке. В формализме обвинялись такие величайшие композиторы, как Шостакович, Прокофьев, Хачатурян. В резолютивной части постановлении было написано - "осудить формалистическое направление в советской музыке, как антинародное и ведущее на деле к ликвидации музыки. Призвать советских композиторов проникнуться сознанием высоких запросов, которые предъявляет советский народ к музыкальному творчеству". При этом, некоторые представители советского народа, осуждая композиторов-формалистов, писали в разные инстанции возмущенные письма и призывали композиторов писать близкую народу музыку.
      По-моему сходство постановления 1948 г, и нынешнего процесса настолько очевидно, что становится даже немного страшновато от того, что общество движется не вперед, а назад, пытаясь наступить на те же грабли.
      И в том и в этом деле есть "обвиняемые" (я имею в виду не с юридической точки зрения, а с общечеловеческой) - это люди искусства, и "обвинители", со стороны государства - в те времена - партия, в нынешние - прокуратура и со стороны представителей народа - тогда некоторые представители советского народа, сейчас люди, которые называют себя верующими.
      Общее и страшное в этих делах то, что "обвинители", зачастую малообразованные и тенденциозные люди, пытаются посягнуть на вечное и незыблемое - на искусство, и более того, навязать свое видение того, что красиво и прекрасно.
      Общее в этих делах и то, что "обвинители", настолько охвачены страстью обвинения и разрушения, что вместо того, чтобы остановиться и подумать, все им непонятное автоматически причисляют к опасному и враждебному.
      Тогда музыку Шостаковича и Прокофьева сравнивали со звуками бормашины, а сейчас произведения Косолапова, Зражевской, Кулика, Виноградова сравнивают с дешевкой, ширпотребом и никому не нужной грязью, которую способен сделать любой человек. Только все эти люди почему-то не задумываются над одним простым вопросом - а почему до этих художников никто подобного не сделал?! Ответ прост - да потому, что не далеко все это могут сделать, а только избранные. "Черный квадрат" Малевича, тоже может нарисовать каждый, но до него никто такой картины не написал, а значит, она уникальна уже в силу своей неординарности и единственности и никто не имеет права эту картину резать и заливать краской, только потому, что она не понятна и не нравится.
      Все это я говорю для того, чтобы показать, что подобное уже было, и примеров можно приводить много. И если "обвинители" на короткое время и одерживали свою условную победу, то рано или поздно история все расставляет на свои места. Ни Жданова, ни тех деятелей, которые так упорно травили гениев, никто не помнит и не вспоминает, а вот Шостаковича, Прокофьева и Хачатуряна знают во всем мире и преклоняются перед ними.
      Я уверена, что в свое время и в этом деле все будет расставлено по своим местам.
      Правда, цена таких дел очень велика - дело композиторов привело к тому, что практически лет на 10 они были вычеркнуты из музыкальной жизни, их произведения нигде не исполнялись, а их самих никуда не приглашали. Прокофьев это не выдержал и через 5 лет умер, а Шостакович за это время приобрел кучу заболеваний и глубокую душевную рану.
      Цена нашего дела - такова, что непонятые художники просто напросто уедут туда, где их понимают, а именно заграницу, что еще на несколько десятков лет отбросит нашу страну назад в плане развития современного направления в искусстве, которое уже во всем мире признано и почитается. Возможно, многие и скажут: " Туда им и дорога, не больно то они здесь и нужны". В нашей стране, к сожалению, очень любят разбрасываться талантами, а потом долго сожалеть об этом. Может быть, поэтому наша страна и стала, как назвала ее, кажется, специалист Деготь - провинциальной. Лично мне не хочется, чтобы так было, думаю, что многие меня в этом поддержат.
      Поэтому очень и очень важно, разбираясь в этом деле, помнить об очень простой вещи - непонятное - вовсе не означает - опасное. Просто для того, чтобы понять, надо немного подумать и сразу все встанет на свои места.
      Возможно, если бы те люди, которые разгромили выставку и выдвигали обвинение, руководствовались этим простым правилом, то и уголовного дела не было бы.
      Но, к сожалению, уголовное дело есть, обвиняются конкретные люди, поэтому мне ничего не остается, как проанализировать юридическую составляющую этого процесса, которая не менее интересна и захватывающа, чем эмоциональная сторона дела.
      В самом начале судебного заседания, защита выразила свое отношение к предъявленному обвинению. В своей речи я говорила о том, что обвинение вызывает у меня недоумение и с точки зрения внешнего выражения и с точки зрения внутреннего содержания. И вот мы подошли к окончательному этапу судебного разбирательства, проделав довольно большую работу, но, лично я, так и осталась в недоумении и от самого обвинения и от представленных стороной обвинения доказательств.
      В судебном заседании мы узнали много различной и очень интересной информации, но только вся эта информация не дает ответа на самый главный вопрос - какие именно действия подсудимых, в частности Василовской, являются преступными и укладываются в диспозицию ст. 282 УК РФ.
      И я так говорю не потому, что я адвокат Василовской, и моей задачей является защита ее любыми законными способами. Я так говорю, потому что я юрист. А меня, как юриста, учили, что обвинение должно не провозглашать виновность какого-либо человека, а должно быть понятно, конкретно и содержать достаточные, достоверные и допустимые доказательства того, что лицо совершило преступные действия.
      Я с самого начала была убеждена в полной невиновности Василовской, и сейчас попытаюсь свою позицию донести до суда.
      Когда я прочитала обвинительное заключение, то я, честно сказать, не сразу поняла, в чем же конкретно состоят претензии следствия.
      Но если попытаться, все изложенное в обвинительном заключении привести к единому знаменателю, то получается, что Василовскую обвиняют в том, что она, действуя во исполнение общего преступного замысла и согласно ранее оговоренной роли, являясь в силу трудового договора руководителем группы организации выставок музея, используя свои служебные полномочия, произвела отбор экспонатов для размещения на экспозиции выставки " Осторожно религия!" и обеспечила оказание технической поддержки при ее проведении путем развешивания экспонатов и изготовления рекламных афиш силами работников музея. Публичная демонстрация экспонатов в музее возбудила ненависть и вражду, а также унизила национальное достоинство большого числа верующих в связи с их принадлежностью к христианской религии, в особенности к православному христианству и Русской Православной Церкви. Из изложенного сторона обвинения делает вывод, что Василовская совершила преступление, предусмотренное п. "б" ч.2 ст.282 УК РФ в новой редакции, которая действует с 16 декабря 2003г.
      Прежде чем остановиться на внутреннем содержании обвинения и оценке доказательств, я считаю необходимым дать анализ чисто юридической стороне вопроса, а именно тому, возможно ли было изначально обвинять Василовскую в том, в чем ее обвинили, даже не касаясь вопроса вины.
      Как я уже и сказала, Василовскую обвиняют по ч. 2 ст.282 УК РФ в новой редакции, несмотря на то, что выставка, которая ставится Василовской в вину, была проведена в январе 2003 г., т.е. когда действовала другая редакция ст.282 УК РФ.
      Логика стороны обвинения здесь довольна простая - санкция ст. 282 УК РФ в новой редакции более гуманная, так как ч. 2 не имеет нижнего предела наказания.
      Однако логика стороны обвинения должна быть не простой, а основываться на законе. Ст.10 УПК РФ указывает, что уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, обратной силы не имеет. Более того, из ст. 7 Европейской Конвенции о защите прав человек и основных свобод прямо следует, что никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или бездействия, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не является уголовным преступлением.
      Что же мы видим в данном деле - Василовской предъявляется обвинение в совершении действий, которые на момент инкриминируемых Василовской деяний, не были предусмотрены уголовным законом.
      Василовскую обвиняют в том, что своими действиями она возбудила ненависть.
      Однако ст.282 УК РФ, которая действовала на момент возбуждения этого уголовного дела, не предусматривала ответственность за возбуждение ненависти, а значит, закон не считал подобные действия преступными. И нравится это стороне обвинения или нет, но, если в законе появляется новое составляющее объективной стороны, то тем самым устанавливается преступность нового деяния. Поэтому не только осудить, но даже и обвинить Василовскую в совершении действий, которые закон не относил к преступным, невозможно, так как это прямо нарушает и российское и международное законодательство.
      Василовскую обвиняют также в том, что она унизила национальное достоинство большого числа верующих в связи с их принадлежностью к христианской религии.
      Вот здесь сторона обвинения вообще запуталась в формулировках и, предъявляя обвинение по ст. 282 УК РФ в новой редакции, почему - то провела своеобразный синтез двух разных редакций этой статьи и предъявила обвинение в действиях, которые не предусмотрены ни новой, ни старой редакцией.
      Поясню свою мысль.
      Статья 282 УК РФ, действовавшая на момент возбуждения этого уголовного дела, предусматривала ответственность за унижение национального достоинства. При этом, закон не предусматривал ответственности за унижение национального достоинства по какому-либо признаку, в том числе и по признаку отношения к религии.
      Статья 282 УК РФ, которая действует на сегодняшний момент, считает преступными действия, направленные на унижение достоинства человека или группы лиц по признакам национальности, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе.
      Вполне очевидно, что две разные редакции предусматривают ответственность за разные действия, при этом редакция, которая действует на сегодняшний день, устанавливает преступность нового деяния, которое ранее преступным не считалось, так как ранее за унижение достоинства по признаку отношения к религии ответственности не существовало.
      Поэтому, в любом случае, Василовская не может привлекаться к ответственности за унижение достоинства группы лиц по признаку их отношения к религии.
      Что касается новой редакции, то закон фактически разделяет - унижение достоинства человека или группы лиц по определенным признакам и унижение достоинства в связи с принадлежностью к какой-либо социальной группе. И если законодатель разделяет два этих понятия, то стороне обвинения никак нельзя их смешивать и предъявлять обвинение за унижение достоинства не по признаку отношения к религии, а в связи с принадлежностью к религии, так как закон подобной ответственности не предусматривает. Обвинение может быть предъявлено только в рамках той формулировки, которая имеется в законе и никак иначе. Свободная трактовка недопустима.
      Если же вчитаться в то обвинения, которое предъявлено Василовской, то ее обвиняют в унижении национального достоинства большого числа верующих в связи с их принадлежностью к христианской религии. Но как я уже сказала, такая формулировка не предусмотрена ни старой, ни новой редакцией ст. 282 УК РФ, а посему Василовская не может быть привлечена к ответственности за те действия, которые законом не предусмотрены.
      В противном случае, привлечение Василовской к ответственности в таком случае, будет явно противоречить ст. 7 Европейской Конвенции.
      Что касается обвинения в возбуждении вражды в связи с принадлежностью к христианской религии, то, как я уже сказала, статья 282 УК РФ в новой редакции не предусматривает ответственности за подобные действия. По этой статье можно привлекать к ответственности за возбуждение вражды не в связи с принадлежностью к религии, а по признаку отношения к религии и как я уже сказала, если закон различает два этих понятия, то они не являются тождественными.
      Таким образом, даже если это дело рассматривать исключительно с точки зрения формальной буквы закона, то по делу не может быть вынесено никакого другого решения, кроме оправдательного приговора.
      И на этом можно было, собственно говоря, и закончить свою речь. Но и Василовская, и Самодуров, и Михальчук невиновны не только и не столько потому, что их обвиняют в совершении несуществующих преступлений, а потому, что сами по себе их действия не преступны, так как ничего криминального в выставке не было и быть не могло. Более того, обвинение не представило ни одного доказательства, которое бы подтверждало даже выдвинутое ими несуществующее обвинение.
      Художница Зражевская, в судебном заседания, выразила мысль, которая, на мой взгляд, является ключом к пониманию этого дела. Она сказала: "Искусство - это область человеческой деятельности, которая стоит отдельно от всей другой человеческой деятельности. Искусство направлено на вызывание эмоций. Художник не может никого оскорбить, он не побуждает к действию, он направлен на то, чтобы человек подумал, если, конечно, человек хочет и может думать".
      Очень верная и емкая мысль. Безусловно, искусство направлено на то, чтобы затронуть душу человека, зародить эмоции. Эмоции могут быть самые разные, это может быть и восхищение, это может быть и недоумение, это могут быть и слезы, и радость, и счастье, и даже шок. Например, 7 симфония Шостаковича вызывает во мне бурю эмоций, это и шок, от той надрывности и силы внутренних переживаний композитора, которые позволили написать столь мощное произведение, это и восхищение этой испепеляющей мощностью, это и слезы от той картины, которая рисуется в воображении, когда слышишь эту гениальную музыку. Возможно, что фашистов и оскорбляла и оскорбляет эта симфония, потому как в ней затронута тема войны и фашизма, но идея Шостаковича была в музыкальном произведении показать ужас войны. Но оскорбление - это тоже своего рода эмоции. А как я уже сказала, искусство без эмоций не возможно, если искусство не вызывает эмоции, то это мертвое искусство. Более того, одно и тоже произведение может вызвать совершенно разные эмоции у разных людей. Нет каких-либо стандартов и клише в искусстве, иначе это было бы не интересно. Как сказал Кулик: "Если в моем произведении разные люди будут видеть одно и тоже и если у произведения будет только одна трактовка, то это будет для меня самым ужасным".
      И вот здесь как раз вступает другая часть человека - это способность мыслить и думать. Если человек изначально настроен на отсутствие мысли, то чтобы художник не предпринимал, чтобы не хотел донести, он наткнется на стену непонимания и отчуждения.
      Но это - проблемы вовсе не художника, а того человека, который не хочет или не способен воспринимать и задумываться. Все искусство построено на субъективном восприятии. Все люди разные, у каждого свое мировоззрение, мироощущение, образование, внутренняя культура, то есть то, на чем человек и основывает свое восприятие мира. Невозможно подогнать всех под одну гребенку и создать произведение, которое всеми будет восприниматься одинаково. Как говорил Тютчев: " Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется". Одни будут в полном восхищении, а другие в полном разочаровании отвернутся и уйдут.
      Исходя уже только из таких рассуждений никакая ни художественная выставка, ни музыкальное произведение, ни что - либо другое, что является искусством, исходя из своей сути, не может быть преступной, так как у искусства совершенно другие цели.
      Единственное, что можно сказать в противовес моим рассуждениям - это, что может искусство и не преступно, а вот выставка " Осторожно, религия!"- преступна, так как, представленные на ней экспонаты искусством не являются.
      Но так в судебном заседании заявляют либо те, кто выставку разгромил и их почитатели либо специалисты, вызванные стороной обвинения, которые не являются специалистами в области современного искусства, более того, являются ярыми противниками этого искусства.
      Главный тезис этих людей состоит в том, что с одной стороны, представленные экспонаты - это ширпотреб, который может сделать каждый, что это не эстетично и не красиво, с другой стороны - в этих экспонатах использованы религиозные символы, что недопустимо, так как эти символы принадлежат только церкви и их использование в таком виде - святотатство и кощунство.
      Ничего другого от этих людей ожидать не приходится, так как одни, как я уже сказала, выставку разгромили, и для оправдания своих действий будут выдвигать и не такие версии, а другие, хотя и относятся к деятелям искусства, но современное искусство терпеть не могут. Например, вызванный стороной обвинения специалист Ямщиков пояснил, что концептуальное искусство разрушает основы мирового сознания, оно антипродуктивно и не является искусством. Специалист Калашников также не признает за современным искусством статус искусства и относит его к художественной публицистике.
      Именно поэтому, к заявлениям этих людей надо подходить с точки зрения их необъективности. На необъективном мнении нельзя построить верные выводы, такие выводы всегда будут порочны.
      В судебное заседание защитой были приглашены специалисты, которые действительно являются специалистами в области актуального искусства, имеют звания, степени и различные научные работы в области этого искусства. Глубокие познания специалистов не вызвали ни у кого сомнения.
      Все они с убежденностью пояснили, что художники, которые представили свои работы на выставку "Осторожно религия!" являются известными почитаемыми в своей области художниками и что их произведения, однозначно являются произведениями искусства. Более того, довольно подробно было разъяснено, что художники могут использовать в своих работах сакральные символы, что сами символы становятся уже не символами как таковыми и частью художественного произведения, что во все времена художники использовали сакральные символы и что никто не может художника лишить права этими символами пользоваться.
      Нравится это кому-то или нет, но работы, которые были на выставке - произведения искусства.
      Как я уже сказала, искусство, по определению, преступным быть не может!!!
      В судебном заседании, допрошенные художники рассказали, какой именно смысл они вкладывали в свои работы и что этот смысл ничего общего не имеет с разжиганием вражды или ненависти на религиозной почве.
      Выставка не существует без работ. Нет работ, нет и выставки. Тот смысл, который заложен в отдельных работах и составляет смысл всей выставки. Не может быть работы про одно, а выставка, в которой эти работы представлены, про другое. Поэтому, если сами по себе работы, из которых и складывалась выставка, не несли в себе никакой вражды, а это признает и сама сторона обвинения, так как не предъявляет претензии ни к художникам, ни к работам, то и сама выставка в целом не может содержать в себе криминала. Иное толкование - абсурдно.
      Для того, чтобы понять, что выставка не является преступлением, надо руководствоваться обычной логикой, подкрепленной существующим законодательством.
      Россия является светским государством. А это означает, что никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной и обязательной. Более того, в России гарантируется свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.
      В связи с этими конституционными нормами, художники имели полное право в своих произведениях высказываться на тему религии, а сотрудники музея организовывать выставку на тему религии и выставлять работы художников на эту тему в пространстве музея.
      Если работы художников кого-то и оскорбили, то это не является основанием для преследования организаторов выставки в уголовном порядке.
      Во-первых, оскорбление - это субъективная эмоция, кого-то работы оскорбили, а кого-то нет. Это вовсе не означает, что в угоду одним, надо пренебрегать правами других воспринимать и задумываться над произведениями современных художников на тему религии. Во-вторых, Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" запрещает "проведение публичных мероприятий, размещение текстов и изображений, оскорбляющих религиозные чувства граждан, вблизи объектов религиозного почитания (ст.6 п.6)".
      Музей имени Сахарова не является объектом религиозного почитания и не находится в непосредственной близи таких объектов, а посему организаторы выставки имели полное право на ее проведение.

      Все эти измышления о теме искусства и о конституционных правах приводят к одному выводу - в этом деле отсутствует само событие преступления. Да, выставка "Осторожно религия!" была, но криминального характера она не носила, что также свидетельствует о том, что по этому делу может быть вынесен только оправдательный приговор.

      Теперь я хочу немного остановиться на анализе, представленных обвинением доказательств.
      Больше всего меня, конечно, поражает в этом деле, что главными свидетелями обвинения выступают люди, которые разгромили выставку.
      Эти люди называют себя оскорбленными верующими. В судебном заседании они живописали, насколько выставка потрясла их религиозное сознание.
      Но, лично я, никак не могу понять, как люди, которые называют себя верующими и считают себя глубоко оскорбленными, сами, своими действиями могут оскорблять христианство и нарушать основные заповеди.
      В судебном заседании с очевидностью было установлено, что все они просто напросто лгали, а также нарушили христианскую заповедь - непротивление злу насилия. Если они считают, что выставка - это зло, то они не могли это зло остановить насилием, они, как верующие, должны были использовать другие средства.
      Каждый из них свидетельствовал в суде о том, как один, без своих знакомых пришел на выставку, довольно долго изучал экспонаты и был глубоко оскорблен увиденным.
      Однако из показаний свидетеля Холиной, смотрительницы зала, следует совершенно другая картина. Все эти взрослые мужчины, вместе пришли в музей и, не пробыв в зале и 5 минут, стали крушить все на своем пути, используя принесенные с собой средства.
      Получается, что эти "герои" заранее договорились наведаться в музей с определенной целью - разгромить выставку и захватили с собой для этого подручные средства.
      Показания Холиной полностью подтверждается постановлением следствия о прекращении дела в отношении этих мужчин, в котором детально описаны их действия, в том числе и то, как они заранее договорились о разгроме выставки и как, подбадривая друг друга, выставку разгромили. Постановление ими обжаловано не было, из чего следует, что никто не был против изложенных в постановлении фактов.
      Показания Холиной и оглашенное постановление полностью опровергают и показания этих главных свидетелей обвинения и позицию обвинения о том, что выставка возбудила вражду, ненависть и кого-то оскорбила.
      Оскорбиться выставкой за 5 минут невозможно, так как за такой короткий промежуток времени невозможно не то, чтобы детально изучить все экспонаты и задуматься над их смыслом, но и даже бегло осмотреть все экспонаты.
      Здесь не было оскорбления, здесь было желание оскорбиться и совершить погром.
      Я, конечно, извиняюсь, но это лишь проблема самих этих людей, а не организаторов выставки. Предугадать заранее, что возникнет группа воинствующих граждан, невозможно. Это больше из области предсказаний, а не из области реальной жизни.
      Как я уже сказала, за те 5 минут, в течение которых главные свидетели обвинения воспринимали саму выставку, невозможно сложить четкое представление о смысле выставки. После того, как выставку разгромили, она перестала существовать, и больше ее никто целиком не видел, а видел только отдельные экспонаты. Возбудить же ненависть и вражду несуществующей выставкой, невозможно.
      В связи с тем, что в суде была установлена недостоверность показаний свидетелей Люкшина, Смахтина, Сергеева и других, эти показания не могут быть положены в основу обвинения.
      Также мне не понятен двойной стандарт в оценке действий этих мужчин и художников. Использование художниками сакральных символов в своих произведениях считают кощунственными, а замазывание лика Христа краской, надпись "Гады" на окладе иконы и растаптывание оклада иконы ногами, т.е. действительное осквернение религиозных символов мужчинами, которые разгромили выставку, кощунством не считают, и даже приписывают к геройству.
      Но если само использование религиозных символов обвинением признается кощунственным, то уж замазывание этих символов краской - это сверх кощунство.
      Такой двойной подход к одной и той же проблеме явно свидетельствует об отсутствии объективности у обвинения.
      Следующим доказательством обвинения являются тома писем возмущенных верующих, а также показания священников.
      Все эти письма и показания очень напоминают мне события, связанные с присуждением Пастернаку нобелевской премии за роман "Доктор Живаго". Что тут началось!!! Пастернака обливали помоями с каким-то упоением, а отклики людей в газетах и инстанциях начинались так: "Я Пастернака не читал…", но, тем не менее, все они критиковали непрочитанный роман, но, главное, требовали публично осудить писателя.
      Ну, все как у нас в процессе. Все эти люди, которые написали письма в прокуратуру и приходили в суд давать показания, критиковали выставку и требовали привлечь подсудимых к ответственности, саму выставку не видели.
      Что тут скажешь!!!!! Как можно оскорбиться тем, что не видел и высказываться в отношении того, что лично не воспринимал.
      Именно с этой точки зрения и необходимо оценивать эти доказательства обвинения.
      Следующее доказательство, которое представляет обвинение - это заключение экспертов.
      Довольно интересный документ, но с точки зрения доказательства не выдерживает критики.
      Как всем известно, экспертиза назначается в том случае, когда требуются специальные познания. При этом в качестве экспертов могут выступать только те лица, которые обладают специальными познаниями в той области, в какой экспертиза назначается.
      Эксперт Энеева в судебном заседании пояснила, что последние 10 лет не занималась современным искусством, а последний раз на выставке современного искусства была только в 1993 г.. Кроме того, из ее показаний явственно было видно, что она не только не занимается современным искусством, но и не любит его. При таких обстоятельствах, эксперт, конечно же, не могла дать объективное заключение.
      Специалисты, приглашенные защитой, не знают ни работ экспертов, привлеченных прокуратурой, в области актуального искусства, ни самих этих экспертов, как специалистов в это области.
      Специалист Деготь пояснила, что существует так называемый рейтинг среди искусствоведов. Среди этого рейтинга, даже на самом последнем месте нет ни одного из экспертов, проводивших экспертизу.
      Специалисты искренне недоумевали, почему их, действительных специалистов не пригласили принимать участие в экспертизе, а тех людей, которые далеки от актуального искусства, пригласили. Все пришли к единому выводу, что экспертиза тенденциозна и сделана не низком профессиональном уровне.
      О тенденциозности экспертизы и ее низком профессиональном уровне может сказать даже один пример. Думаю, что все помнят Веру Сажину и ее работу, которая не имеет никакого отношения ни к христианству вообще, ни к православию в частности. Эта работа связана исключительно с религией шаманов. Однако в экспертизе написано, что, оказывается, в этой милой и доброй работе используется прием обусловливания половым стимулом, а социальная функция работы - дехристианизация.
      Таким образом, в судебном заседании было установлено, что те эксперты, которые проводили экспертизу, не являются специалистами в сфере актуального искусства, тенденциозны, а посему давать заключение в той области, где они не обладают специальными познаниями, эксперты не могли.
      Кроме того, вызванные защитой специалисты показали, что использованные экспертами методы нельзя было применять для экспертизы в области актуального искусства. А Эксперт Энеева вообще пояснила, что при производстве экспертизы никакими методами они не пользовались и вписали методы по просьбе прокуратуры, уже после того, как текст экспертизы был готов. Это, безусловно, является нарушением УПК РФ, в частности ст.204.
      Кроме того, эксперты вышли за пределы своих полномочий, так как довольно большую часть экспертизы посвятили исследованию правовых вопросов, а это является исключительной прерогативой суда.
      Очевидно, что подобная экспертиза не может быть положена в основу обвинения.
      Анализ, представленных обвинением доказательств говорит о том, что во-первых, они не могут быть положены в основу обвинения в силу их порочности, а во-вторых, ни одно из этих доказательств не доказывает, что организаторы выставки "Осторожно религия!" возбудили ненависть, вражду или унизили группу лиц по признакам отношения к религии.
      В судебном заседании довольно много было ссылок на Европейскую Конвенцию. Очень похвально, что сторона обвинения в своей деятельности использует и нормы международного права, но прочтение одного решения Европейского Суда, да еще и неправильно истолкованного, вовсе не означает, что в этом деле не имеется нарушений Европейской Конвенции и в частности ст.10.
      Структура ст.10 аналогична структуре ст.8,9, и 11. Все эти статьи в первой части провозглашают какое-то из основных прав человека, а в остальных определяют возможные ограничения на осуществление этих прав.
      Практика Европейского Суда выработала определенную схему доказывания нарушения ст. 10 Конвенции.
      Необходимо установить,
      Во-первых, стоит ли вопрос о выражении мнения в том смысле, который придает Конвенция;
      Во-вторых, имеет ли место вмешательство со стороны государства;
      В-третьих, предусмотрено ли такое вмешательство законом в том понимании закона, которое принято в Конвенции;
      В-четвертых, преследовало ли это вмешательство предусмотренную правомерную цель, и было ли это вмешательство необходимым в демократическом обществе.
      Я не буду подробно останавливаться на подробном доказывании всех этих составляющих. Я непременно это сделаю в том случае, если будет необходимость писать жалобу в Европейский Суд.
      Европейский Суд довольно широко трактует понятие " выражения мнения". Суд считает, что понятие выражения мнения применимо не только к любым словам, написанным или произнесенным устно, но и к живописи (дело Мюллер и другие против Швейцарии 1988 г), к кино, к радио - и телевизионным передачам.
      В нашем деле художники выражали свое мнение посредством живописи, а организаторы выставки это мнение поддержали и выставили в музее, что, безусловно, означает, что в данном случае имеет место - выражения мнения.
      Под вмешательством Суд понимает ограничения, которые накладываются государственными органами на свободу выражения. В отношении организаторов было возбуждено уголовное дело именно в связи с проведением выставки, а, значит, вмешательство имело место.
      Ограничения свободы выражения - независимо от того, какую форму они принимают - должны быть предусмотрены законом. В соответствии с точкой зрения Суда, это означает, что любое ограничение должно соответствовать двум требованиям, а именно точности и доступности, т.е. положения внутреннего права, которые накладывают ограничения, должны быть общедоступны, и сформулированы так, чтобы человек мог предвидеть, какие именно последствия может повлечь за собой выражение им своего мнения.
      В России закон, который ограничивает право на выражение своего мнения общедоступен, здесь спора нет. Что касается точности, то в самом начале я говорила о том, что подсудимых фактически привлекают к ответственности, на основании несуществующих норм закона. А тот факт, что возникает подобная путаница, говорит о том, что закон в данном случае недостаточно точен.
      Далее, как я и говорила, любое вмешательство должно преследовать законную цель.
      Представляется, что такое вмешательство, которое выражается в ограничении прав лица выражать свое мнение посредством живописи нельзя признать преследующим законные цели.
      - нельзя признать, что ограничения были сделаны в интересах государственной безопасности и территориальной целостности, так как выставка никоим образом не нарушала ни то, ни другое.
      - Нельзя признать, что ограничения были сделаны в интересах общественного спокойствий, наоборот, возбуждение этого уголовного дела повлекло за собой массу протестов и возмущений, что как раз и повлекло за собой нарушение общественного спокойствия.
      - не применимы также в данном случае ограничения данного права для защиты репутации или прав других лиц или для поддержания авторитета и беспристрастности правосудия, предотвращения беспорядков и преступности, так как ничья репутация не затронута, а права не нарушены. Представители христианства как исповедовали свою религию, так и исповедуют, никто этого права их не лишал.
      - также нельзя признать, что ограничения применительно к этой ситуации возможны для предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, так как художественная выставка никакого отношения к конфиденциальной информации не имеет.
      В данном случае вмешательство нельзя признать необходимым в демократическом обществе, так как демократическое общество должно быть заинтересовано в праве граждан на свободы выражения своих мыслей и мнений.
      Прилагательное "необходимы" в смысле статьи 10 п. 2 подразумевает наличие "острой общественной потребности". В данном случае острой общественной необходимости в привлечении организаторов выставки к уголовной ответственности не только нет, более того, подобное вмешательство государства вызывает протест в очень большой прогрессивной части населения России.
      При решении вопроса о необходимости того или иного вмешательства в демократическом обществе необходимо подвергнуть анализу баланс интересов. В данном случае имело место столкновение:
      Интересов художников, которые имеют право на выражение своих мнений и интересов организаторов выставки, которые также имеют право поддерживать мнения художников и выставлять их работы в пространстве своего музей с одной стороны и лиц, которые называют себя верующими с другой стороны.
      Однако интересы одних, нельзя ущемлять за счет интересов других.
      Организаторы выставки никоим образом не ограничили права верующих свободно исповедовать свою религию, а вот право организаторов выставки на выражение своего мнения ограничено. Никто силой не заставлял верующих приходить на выставку и смотреть ее, это было их свободным выбором. Тот факт, что выставка им не понравилась, вовсе не означает, что это должно влечь за собой ограничения в отношении организаторов выставки. Дело в том, что очень многие вещи можно объявить оскорбляющими достоинство верующих: картины, книги, фильмы и т.д. При желании поводов для того, чтобы обидеться, можно найти более чем достаточно. Но это вовсе не означает, что из-за обиды одних, надо ограничивать других. Те, которые постоянно ищут повод, чтобы обидеться, должны сорганизовывать себя и свое ощущение мира и подстраиваться под этот мир, а не пытаться мир переделать под себя.
      Следовательно, в данной ситуации ограничение неотъемлемого права организаторов выставки выражать свое мнение не может рассматриваться как "необходимым" в демократическом обществе, а значит нарушение ст.10 Конвенции имеет место.
      Все вышеизложенное говорит о том, что и обвинение по этому делу ущербное, и событие преступления отсутствует, и доказательства стороны обвинения вовсе не доказывают выдвинутое ими обвинение. Все это свидетельствует только об одном, что по делу может быть вынесен только оправдательный приговор.
      Об этом деле можно говорить бесконечно. Можно бесконечно анализировать и доказательства, и само обвинение, так как это просто неиссякаемый источник.
      Но все же главное в этом деле, это - последствия, которые могут наступить в случае вынесения обвинительного приговора.
      Обвинительный приговор развяжет руки людям, которые под прикрытием веры в Бога, используют насилие для расправы с теми, кто им не понятен. Эти люди прочувствуют победу и как из рога изобилия польются новые процессы и обвинения.
      Тревожные колокольчики уже есть и сейчас. Думаю, многие слышали о недовольстве людей, которые себя причисляют к верующим, балетом "Распутин" в Екатеринбурге. Верующие считают, что негоже Николаю II, который причислен к лику святых, появляться на сцене в обтягивающих колготах, и требуют запретить этот балет.
      И если сейчас все это не остановить, то в скором времени мы получим балерунов, которые на сцене будут путаться в широких брюках, и балерин в длинных, желательно сереньких юбочках, дабы не смущать никого своим видом и выглядеть благообразно и скромненько. Мы получим творения художников, к которым в обязательном порядке будут приложены описания, заложенного художником смысла, чтобы, каждый мог ознакомиться, и увидеть в произведении только то, что написано в описании и не дай бог, что-нибудь не то подумать. И, скорее всего, больше не увидим, творения художников актуального искусства либо на такие выставки надо будет приходить по специальным разрешениям или удостоверениям.
      Я человек довольно эмоциональный и все внутри у меня протестует против всего этого дела и против того, что фактически людей привлекают к ответственности за их искусство.
      За искусство преследовали либо в средние века, либо в тоталитарном государстве.
      Средневековье давно закончилось, а Россия все же не тоталитарное государство и поэтому есть большая надежда, что все же справедливость восторжествует, и каждый будет заниматься своим делом, художники творить, музей функционировать, а верующие верить в Бога и излучать свет и радость, а не агрессию и ненависть.
      Как бы пафосно это не звучало, но суд, в любом случае, вынесет эпохальное решение.
      От этого решения, в немалой степени будет зависеть останемся мы жить в светском государстве, конечно, со своими проблемами, но вся же свободном и позволяющем художественными средствами выражать свое мнение, либо мы шагнем к государству религиозному и будем соотносить свои действия с тем, что нам будет предлагать официальная религия, а не свобода выбора.
      Лично мне хочется, все же жить в свободном государстве. Иметь то представление о вере и искусстве, которое идет у меня из сердца и души, а не то, которое мне навязывается псевдоверующими, окрыленными поддержкой со стороны прокуратуры.

      Надеюсь, что суд не останется равнодушным к доводам защиты, к приведенным фактам, оценит эти доводы и примет единственное возможное по этому делу решение - оправдательный приговор !!!!

Наверх