Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд 02.12.2004
Допрос свидетеля обвинения Виноградова Германа Игоревича.

Судья: Я так понимаю, что есть возражения со стороны защиты?

Защита: Уважаемый суд, у нас есть еще одно заявление в дополнение к тому, что было сделано ранее. Уважаемый Суд, я сразу начну, скажем так, с того вывода, к которому мы пришли. В силу сложившейся ситуации мы не возражаем против того, чтобы данный свидетель был допрошен как свидетель обвинения, раз произошли неизвестные защите изменения в обвинительном заключении. Но вместе с тем хотели бы сделать заявление о следующем: в соответствие с 222 статьей уголовно-процессуального кодекса копия обвинительного заключения вручается обвиняемым и защитникам только после утверждения обвинительного заключения прокурором, а не до этого. Поэтому, исходя из того, что норма закона так устанавливает срок вручения копии обвинительного заключения, мы пришли к выводу, что прокурор, получается, дважды утверждал это обвинительное заключение: один раз тогда, когда вручалась соответствующая его копия нашим подзащитным и нам, и второй раз уже, вероятно, после того, как туда были внесены без уведомления защиты определенные изменения. Мы полагаем, что это очень опасный прецедент. К сожалению, сейчас у нас нет возможности проверить идентичность этих текстов в полной мере, возможно, там есть и другие несовпадения, поэтому просто просим занести данное заявление в протокол и вынести в адрес прокурора частное постановление, потому что это не только грубое нарушение закона, но и это создает серьезные проблемы в дальнейшем, потому что, если вдруг выяснится в дальнейшем несоответствие текстов этих заключений по существу, это будет безусловным основанием к отмене приговора по делу.

Судья: Мы записали Ваше заявление. Внимание… Конечно есть здесь, можно сказать, даже нарушение требований процессуального закона, хотя законодатель не указал непосредственно какой это номер закона. Поэтому я воздержусь пока от вынесения частного постановления. Если защита представит… я согласен вернуться к этому вопросу. Продолжаем судебное следствие. Назовите Вашу фамилию, имя, отчество.

Свидетель: Виноградов Герман Игоревич.

Судья: Когда родились?

Свидетель Виноградов: Родился 19 декабря 1957 года в городе Москва.

Судья: Где Вы проживаете?

Свидетель Виноградов: Москва, (называет адрес).

Судья: Где работаете?

Свидетель Виноградов: Союз художников России. Художник.

Судья: В качестве свидетеля пригласили Вас по уголовному делу. Я объясню права и обязанности, установленные статьей 56 уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и, в частности, для допроса Вы можете пригласить адвоката, показания давать на родном языке, вы не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников, можете делать заявления и замечания по ходу действия и участия в судебном разбирательстве. Я Вас предупреждаю об уголовной ответственности по статьям 307 и 308 за дачу ложных показаний, за отказ от дачи показаний. Подойдите, пожалуйста, распишитесь – подпись, напротив своей фамилии. В зале суда находятся подсудимый Самодуров, Василовская и Михальчук. Вы с ними знакомы?

Свидетель Виноградов: Да.

Судья: У Вас какие отношения сложились?

Свидетель Виноградов: С Самодуровым и Василовской – деловые по поводу выставок, а с Михальчук связывает более чем почти 20-летняя дружба.

Судья: С Михальчук?

Свидетель Виноградов: Да, Михальчук. И творческое сотрудничество.

Судья: Понятно. Обвинитель, задавайте вопросы, пожалуйста.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Герман Игоревич… Такой общий вопрос первый: известно ли вам о проведении в Москве выставки «Осторожно, религия!» и принимали ли Вы в ней участие?

Свидетель Виноградов: Хорошо известно. Принимал участие.

Гос. обвинение: Будьте любезны, расскажите, пожалуйста, по возможности в хронологическом порядке: от кого Вы узнали о том, что таковая выставка должна состояться, кто Вас пригласил, и когда это было?

Свидетель Виноградов: Пригласил меня Зулумян, может чуть больше, чем за неделю до выставки он позвонил и рассказал, что уже практически решен вопрос о выставке под названием «Осторожно, религия!», которая будет проходить в Сахаровском центре, который находится на Земляном валу, дом 52.

Гос. обвинение: Дата уже определена была?

Свидетель Виноградов: Это было, действительно, буквально за неделю. Да, дата была определена: 14 января 2003 года.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, я так поняла, что в этом же доме проживаете, в котором находится центр?

Свидетель Виноградов: Нет, я живу через Садовое Кольцо. Это дом 52, а у меня 42.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Герман Игоревич, в разговоре с Зулумяном за неделю до выставки, о котором вы сейчас сказали, помимо того, что выставка с таким названием будет проводиться, он говорил Вам о концепции, направленности выставки?

Свидетель Виноградов: Так, он мне сказал: «Осторожно, религия!», я попросил уточнить, как расставлены знаки препинания, после того, как он мне сказал, что запятая стоит после слова «осторожно», в таком порядке, то есть не двоеточие, мне было важно, поскольку я понимаю смысл, который возникает при разной постановке. Он мне рассказал, что он вкладывает в название двойной смысл: с одной стороны, действительно, что это общество бездуховности, надо религию всячески поддерживать, сейчас идет возрождение по всей стране, всех буквально конфессий, абсолютно, строятся храмы православные, буддистские храмы, возрождаются мечети, в республиках Сибири возрождается шаманизм – это одна сторона. Вторая сторона – это то, что в современном мире некоторые формы экстремальных ответвлений религии создают напряженность в мире, это одно из средств терроризма, привел в пример ваххабизм и прочее – вот так было сформулировано это по телефону.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, что вас побудило принять участие в выставке?

Свидетель Виноградов: Я могу немного предыстории рассказать: дело в том, что лет пять, по-моему, до этого, Зулумян и его жена принимали участие в большом общерелигиозном проекте в городе Грация, в котором должен был принимать участие я, но по техническим причинам я не смог участвовать. Но Зулумян показывал мне каталог этой выставки и рассказал, что хорошо было бы такую выставку устроить, причем в Грации это проходило по всему городу, там, допустим, в кафедральном соборе (я был в Грации несколько раз, я представляю хорошо ситуацию) выставлялся скульптор …???, скульптор совершенно противоположный индуистской конфессии и атмосфера толерантности, толерантность в отношении межконфессиональных отношений была там явлена на европейском уровне. Он сказал, что было бы неплохо сделать такую пробную выставку, попробовать сделать ее здесь, и, как ему показалось, удачно было бы как раз в правозащитном центре Сахарова, в котором, в конце концов, как он мне рассказал, зал получился, мне тоже показалось, что это вполне соответствует идее, место соответствует идее. А у меня, со своей стороны… я уже более чем 20 лет развиваю свою космогонию сознания, это мой отдельный проект, который включает в себя, помимо прочего, все силы природы, и, если так можно выразиться, является носителем всемирного сознания, которое сформулировано в манифесте, который в свою очередь сформулирован в стихотворении, если я могу зачесть эти строчки:

Среди долины стоит здание,

В нем комната для созерцания

Природы изначальных сил.

Рекою опоясан быстрою,

Сверкая красотою чистою,

Сей храм объединенье возгласил

Людей перед лицом природы,

Чьи галактические своды

Над нами кто-то водрузил,

Исполнен замыслов и полон сил.

Исходя из этого проекта, который уже более 20 лет существует, вернее ровно 20 лет в этом году, для меня совершенно естественно принимать участие в таких проектах, поэтому я не задумываясь согласился принять участие. При том, что еще в рамках проекта, должно было быть проведено несколько моих концертов с использованием как раз огня, воды, но, правда, в другом месте, не в Сахаровском центре, планировалось филиалом сделать мой личный зал.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, мой следующий вопрос вытекает из вашего ответа. Вы сказали, что для этой выставки очень соответствовало место, которое было для нее подобрано, могли бы пояснить – почему?

Свидетель Виноградов: Да, сейчас поясню. Дело в том, что, опять совпадение такое, поскольку я там живу недалеко, когда-то это была моя милиция, отделение милиции, в свое время участковому на меня писали соседи на создателя планетного сознания, то есть на заре перестройки, буквально я там разбирался сначала с ними. А потом, когда отделение перенесли на Таганку, сюда, сначала на Большую Коммунистическую, по-моему, то, гуляя как-то, я обнаружил, что милиции больше нет и зашел просто в этот центр первый раз , и что я вижу, как раз это было воскресенье, я вижу, что в зале проходят правозащитные занятия для школьников, совершенно бесплатно, смотритель работал на входе в зал, я посмотрел помещение, увидел инсталляцию, посвященную жертвам террора, потом… это первое впечатление… каким-то таким образом мне сразу захотелось в этом месте провести концерт, я познакомился с Юрием Самодуровым, как бы сам подойдя к нему в первый раз, и он, меня не зная, так сначала немного воспринял меня странно. Действительно, приходит странный человек босой. А потом Сахаровский центр время от времени на актуальные для общеевропейской действительности, и российской в том числе, проводил проекты. Допустим, я участвовал в проекте «Евро», посвященном Европейскому союзу. Большой проект был, в котором приняли участие тоже очень много художников, но он такой известности почему-то не получил, хотя вполне был достоин этого. И естественным образом, в таком месте, где я наблюдал, как проходят… Да, кстати, в этом же месте… я не мог нигде, ни в одной церкви узнать… У меня прадед-священник был любимым учеником Иоанна Кронштадтского и служил вместе с ним и в результате в 1938 году был расстрелян, но я об этом узнал не где-нибудь, а именно в Сахаровском центре, потому что там хранятся данные, это место где хранятся книги памяти всех жертв, в том числе жертв-священников, и вот именно там, ни в одной московской церкви я не нашел этого, а нашел в Сахаровском центре, где я узнал подробную историю арестов моего прадеда, поэтому у меня к этому месту полное доверие.

Гос. обвинение: То есть это Ваше личное мнение?

Свидетель Виноградов: Да, мое личное.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Герман Игоревич, сколько своих работ Вы представили на выставке?

Свидетель Виноградов: Две работы.

Гос. обвинение: Будьте любезны, опишите, пожалуйста, если они имеют название, то название работы, что она из себя представляет визуально и какую концепцию в себе несет.

Свидетель Виноградов: Первая работа называлась «ANIMA», состояла из трех частей. Это компьютерный, можно так назвать, коллаж, напечатанный на холсте. Почему коллаж, потому что там присутствовало лицо моей знакомой девушки, на которое была проекция широкого белого креста, а нижняя часть двух из трех работ – но это не читалось явно – это было мое тело, лежащее в ванной под водой с проекцией тоже некой свето-теневой конструкции. Название «Душа» говорит о том, то есть это мое представление. Почему крест? Крест – это во всех традициях, абсолютно во всех еще дохристианских, во всех древнейших. Это точка внимания, пересечение двух прямых – это точка внимания, в этом смысле крест у меня означает проекцию мира духовного на телесный облик человека. А лицо было выбрано мной именно такое, которое в моем представлении… Как средневековые художники, которые уже от первых изображений всех святых перешли уже к личностному. Допустим, художники изображали лица своих возлюбленных или лица, которые казались им воплощением некого идеала. Также для меня лицо этой конкретной девушки, для меня казалось воплощением, одним из самых прекрасных в мировом искусстве. И поэтому работы назывались «ANIMA», что в переводе с латыни означает «душа». Вторая работа была продолжением моего предыдущего проекта, сделанного в Кунсткамере имени Петра Великого, мой проект «Космогония сознания Бикапо» находился в зале Африки, в африканском зале. То есть взаимодействовал таким образом, если можно так сказать, городской абориген, каким являюсь я, то есть в прямом смысле я как житель, вот я живу в Москве в месте, которое самое, если можно так сказать, контрастное, тут и «Атриум», тут же бомжи, сквер, где бомжи живут, то есть это место, где Москва представлена во всех своих ипостасях – это и самая шикарная Москва и самый ее низ, рядом тут Хитровка бывшая. Это я к чему говорю: что я себя ощущаю, живя на Садовом кольце и поглощая тяжелых металлов больше, наверное, чем кто бы то ни было, поскольку являюсь… настоящим городским аборигеном. Проект этот был в Кунсткамере, как предыстория, построен на взаимодействии городского аборигена – как он обустраивает свой быт и производит некоторые ритуалы, которые вырабатываются для того, чтобы выжить в этом месте, сравнить с тем, как это было в Африке, когда человек тоже, столкнувшись с природой, правда, настоящей, естественной, какие он принимает меры, какие у него возникают понимания, какие он выстраивает ритуальные отношения с природой, и вторая часть вот эта, она была посвящена двум контрастам, явлениям, эта часть, называлась она «Порфирий Иванов – Драхуяяяя Махуяяяя». Порфирий Иванов – это всем известный народный целитель, создавший систему диет по закалке и тренировке, которых последователем я и являюсь в том числе. А Драхуяяяя Махуяяяя – это праведник, житель Новой Гвинеи, и имя его в переводе с языка ...???, это язык крупного племенного объединения Папуа-Новая Гвинея, означает «расскажи о совей дороге, расскажи о своем пути». Работа представляла собой инсталляцию… я, заранее предвосхищая Ваш вопрос, скажу, что первую работу за день примерно взял у меня, лично взял у меня Зулумян и отнес, а вторая, поскольку она была тяжелая, а машины у него не было в распоряжении, я сам ее принес, просто притащил ее на своем горбу. А почему притащил: поскольку она состояла из метров 70 примерно – это подставка, найденная… Почему я говорю про городских аборигенов, как они обустраиваются… У меня во дворе была фирма, продающая итальянскую плитку, и подставка для керамической плитки, для образцов, черная, куда я поместил фотографию этого Драхуяяяя Махуяяяя, то есть, следуя логике аборигенов, если вы еще вспомните со времен Миклухо-Маклая, как это происходило, я проявил здесь себя как антрополог, переконструируя, как жители примитивных культур создают свои культы. Здесь еще есть аллюзия, могу сказать, если вы смотрели фильм Стенли Кубрика «Космическая одиссея 2004», там в начале фильма среди обезьян возникает некий черный обелиск. Вот этот черный обелиск, который является носителем знания о дальнейшем, о цивилизации, и тот, кто первый к нему прикоснулся, к этому обелиску, тот первый сообразил схватить дубину и огреть своего соплеменника и началось развитие эволюции. Поскольку культ этот связан с природой, там… но у меня не было никаких живых существ, к этому портрету улыбающегося папуаса устремляются вертикально фигурки насекомых, маленьких лягушек, муравьев, богомолов. К этому же обелиску с задней стороны было приделано, вынесен такой… на нем висели радужные тряпки, семь - 7 цветов радуги, и кусок рыбацкой сети, как знак того, что это островное направление. Перед этой инсталляцией лежало махровое большое полотенце, полосатое, желтое в сиреневую полоску, на нем стоял металлический конус, как объект, намекающий на этот первосмысл. Загадочный, для аборигена совершенно непостижимый объект, который предполагает… который наделяет его магическим смыслом, поскольку то, что человек не может сделать, все кажется ему удивительным. И вот, как некий абсолютный объект, вот этот конус – зеркало, такое же удивительное, зеркало сферическое от прожектора с налитой в него водой, которое дает при взгляде на него… это изобретенный мною объект, как выяснилось, беспрецедентный, хотя очень простой. Зеркало от прожектора, сферическое, при наливании воды образуется третье плавающее изображение – символ бесконечности, такой абсолютной причем. И положенные в него фрукты были, как опять же связь с этим. Напротив этого, как часть уже Порфирия Иванова… Да, я хочу сказать, что я пришел в этот день и буквально за несколько минут смонтировал. Речь об открытии, Самодуров, по-моему, ее же и читал. Принес на себе и монтировал, пока это все было готово. Да, но, собственно, это была не только инсталляция, нои перформанс. Я считаю, что искусство… В принципе, я к концептуалистам себя не отношу, заранее говорю, а я отношу себя к искусству реальному, реальному действию, где реальные силы, где работаю с реальными силами, с огнем с водой, с холодом, и чтобы противопоставить вот эту африканскую, нет, не африканскую, традицию, где жара преобладает… Порфирий Иванов у меня выглядел следующим образом: дело было зимой, у меня было с собой два ведра, в которые я набрал снега, поставил напротив Драхуяяяя Махуяяяя, встал туда босыми ногами и играл на гитаре, пел, распевая причем явившуюся мне в один из иррациональных моментов творческой деятельности. Мне очень часто, как Менделееву снилась его система, мне снились мелодии и такие вещи. И вот эта мелодия была подобрана на гитаре, была гитара перестроена, то есть воспроизводила полинезийскую пентатонику, эта такая гамма очень приятная, и распевалось это очень весело, эта «Драхуяяяя Махуяяяя». Это чередовалось с тем, что я выходил периодически на улицу, ведра наполнял водой, читал на улице … Порфирия Иванова, обливался водой, заходил опять, и весь вечер я провел таким образом, практически весь вечер.

Гос. обвинение: Герман Игоревич, будьте добры, поясните, вы все интересно, довольно подробно рассказали, тем не менее, эта ваша работа, вторая, она какое отношение имеет к религии в целом и к выставке в частности.

Свидетель Виноградов: А дело в том, что слово «религия», если взять словарь, означает систему верований, просто систему верований, и для меня было важно, во-первых, донести учение Порфирия Иванова, это в каком-то смысле… религией нельзя назвать, но я вот верю в это, в силу природы, в то, что холодная вода… рекомендую всем, и верующим и неверующим, всему залу желаю здоровья, просто каждое утро два ведрышка,или, кто не хочет – просто на улицу выйти, сейчас снег пушистый выпал, пройтись. Это раз. А почему… это понятно, что на контрасте, поскольку это еще и художественное произведение, противопоставление двух культур, в которых есть общее, это гармоничность в отношении с природой, которая для меня тоже является религией. А потом еще, как ни странно, несмотря на конституцию, малые верования почему-то подвергаются нападкам, мне это, допустим, тоже не нравится, и я считаю, что каждый имеет право исповедовать в рамках конституции то, что считает нужным.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, опять же обращаясь к только что сказанному, подвергаются нападкам, Вы сказали, малые верования, да?

Свидетель Виноградов: Да, я что-то слышу постоянно в печати – борьба с сектантством, Порфирия Иванова обвиняют в создании тоталитарной секты. Полстраны… я проездил с выставками по Поволжью, полстраны последователи, может он там что-то и сказал про то, что он Господь, но это не важно, система живая, она жива именно тем, что общаетесь с силами природы. И православная церковь тоже очень много… то же самое крещение… почему я помню очень хорошо дату выставки и разгрома ее, потому что 19-го после разгрома я уже сидел в проруби, было крещение. Поэтому для меня это как бы ориентиры.

Гос. обвинение: Подводя итог разговору о Ваших работах, в частности, скажите, пожалуйста, как Вы полагаете, ваши работы, они соответствуют концептуальной направленности выставки?

Свидетель Виноградов: Я сразу сказал, что я не концептуалист, и дело в том, что моя стратегия художественная, в каком-то смысле ее можно назвать… скажем так, если мне хочется принять участие, я принимаю участие даже без согласия кураторов. Это не однократно я проделываю, это у меня такой вот фокус. Поэтому для меня совершенно не важно было, на самом деле, что Зулумян пригласил, у меня есть свое представление. Кстати, о той же самой «Осторожно, религия!», когда он мне сказал, я в этот же день прочитал… у меня есть еще такая любовь – составлять анаграммы, то есть, переставляя буквы в слове или в предложении, выяснять скрытые смыслы, и там я очень много обнаружил интересного. Вот может быть «Осторожно, религия!» сыграла потом такое зловещее последствие, потому что при перестановке образуется "ножегорло" и "остронож", вы буквы переставьте или "ложногоре" и много еще других, поэтому для меня, на самом деле, к названиям я всегда очень аккуратен, потом проверяю их по анаграммам, по всему. Но там были и очень хорошие анаграммы, я подумал, это получается какая-то история, которая может быть полнокровной, что вот и получилось в результате. То есть там получился коктейль, замешанный…

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы знакомы с другими работами, которые на выставке были представлены?

Свидетель Виноградов: Но я видел только те, которые были вокруг меня, поскольку все время практически я был босой, по пояс раздетый и все время с улицы ходил, моя работа находилась ближе к задней стене, то есть то, что было вокруг, я мог видеть.

Гос. обвинение: Говоря о тех работах, которые Вы видели, вообще говоря, скажите, пожалуйста, слово «концепция» Вам не очень нравится… На ваш взгляд, эти работы, они соответствовали тому смыслу двойному, который вы вкладывали в эту выставку, о которых вы говорили в самом начале, поддержка религии, с одной стороны, и с другой стороны, борьба с некоторыми формами.

Свидетель Виноградов: Вы знаете, это вкладывал Зулумян. Для меня всегда важным является в работе, если результат ее является эвристичным, то есть я смотрю на работы, является ли последствие наблюдения этой работы, возбуждает ли это какой-либо творческий потенциал, либо заставляет думать, вот для меня что ценность. Что я могу сказать, некоторые действительно озадачены, а для меня… поскольку я варюсь в этом котле с самого начала, со времен андеграунда, потому меня трудно чем-нибудь шокировать или удивить, но порадовать можно чем-то. Вот когда я вижу, что живая энергия пробивается где-то, такая настоящая спонтанная творческая энергия, то на это я обращаю внимание, и тогда я начинаю или с ней взаимодействовать… да, скорее всего, взаимодействовать.

Гос. обвинение: Давайте более приближенно к работам, если Вы что-либо запомнили из них, что эти работы возбуждали, какие чувства?

Свидетель Виноградов: Хорошо. Допустим, мне запомнилась работа «Голова рыбы», пресловутая, потому что она муссируется в массах и везде. Мне показалось, что эта работа впечатляющая, и она… есть еще такое понятие, в Древней Греции было –«катарсис», то есть это работа, которая… восприятие которой может быть сопряжено с некоторыми, даже может быть трагическими переживаниями, но в результате происходит очищение – это первое. Далее, я вот в средствах массовой информации читал о том, что отрубленная голова православной церкви – бред. Рыба – символ Христа. Хорошо, узнаем не ходульно, как это прозвучало везде, для большинства людей слово «рыба» – символ Христа. На самом деле, как это появилось, также как и число 666, никто не знает деталей, никто не знает, что это ввел император… У меня есть справка, я наизусть это не помню, я брал у специалиста справку и выяснил, что первые христиане, самые первые, которые жили в пещерах, они клали как раз рыбные головы на алтари и общались с ними, вот мне такую рассказали историю. Это было перенято, как мне рассказали, первыми христианами от огнепоклонников. Это по-новому раскрывает эту работу, новый пласт. То есть работа многозначна. Обвинять в прямой нападке на христианство… художники не такие люди, мы ж не пропагандисты, это не министерство пропаганды. Это в министерстве пропаганды дается указание: «а что товарищи вкладывали в этот смысл?». Художник действует по-другому. Это неправильная в принципе постановка вопроса. Каждый художник ведет свой изначальный разговор с Всевышним, по кривому пути может идти, это его право, может идти путем отрицания, как в индийской философии, когда, чтоб назвать Бога, идут через отрицание. Допустим, «Бог – не журнал», «Бог – не стол» и через это он постепенно приходит к понятию Бога.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вот на Ваш взгляд, человек, далекий может быть от искусства, художественной среды, тем не менее, глубоко верующий, какие у него эмоции может вызвать, например, работа, в которой использованы христианские символы?

Свидетель Виноградов: У глубоко верующего человека, я думаю, первая реакция, если он не понимает, смиренно подойти и спросить, что это значит. Для меня такое понимание. Это первая реакция нормальная, точно так же, как у меня: когда я что-то не понимаю, пускай это даже меня шокирует, мой нормальный путь – это пойти узнать, что это значит. Я допускаю, что мое представление о мире ограничено. Я могу чего-то не знать, не понимать, и так очень часто бывает, потом, когда снимаются противоречия, узнается новый смысл и возникает взаимопонимание.

Гос. обвинение: Но вы допускаете для себя, что выражение тех или иных христианских символов, в том контексте, например, как отрубленная рыбья голова, оно может неприемлемо быть для глубоко верующего человека?

Свидетель Виноградов: Вы знаете, все зависит от уровня культуры. Я прошу прощения, те люди, которые кричат «вешать жидов», они даже разговаривать не будут на эту тему. А смиренные… Сколько раз я видел… допустим, идешь по улице, вот буквально в прошлое заседание суда, выхожу, а тут бабушка идет от святой Матрены и «сынок…», начинается спокойно разговор, она начинает меня крестить, я начинаю с ней спокойно разговаривать, вот, человек все понимает, вот нормальная, в правовом государстве только так должны решаться все вопросы, я считаю.

Гос. обвинение: Иными словами, каждую, буду говорить о тех работах, которые Вы видели, каждую работу, находящуюся на этой выставке, нужно объяснять?

Свидетель Виноградов: Художник не всегда может объяснить, но разговор возможен человеческий, в принципе возможен. Не всегда художник может объяснить, это известно из истории искусств, что художник, находясь… если он действительно боговдохновлен, ведь вы настаиваете на том, что художник вкладывает смысл, а вкладываю его, если это хорошая работа, не я, Господь вкладывает, я только его руки, которые это делают, и что я могу, какой смысл он вложил в меня, это прояснится может быть через несколько лет в моей судьбе или судьбе моих близких, а может – и не прояснится.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Герман Игоревич, эта выставка, она для кого была предназначена, для узконаправленного круга людей, художников, искусствоведов или она была доступна людям?

Свидетель Виноградов: Эта выставка предназначена была для людей, которых интересует такой феномен, как правовое поле в современной России, что в нем происходит, и как реализуются те или иные свободы, записанные в конституции.

Гос. обвинение: Я все-таки хочу понять. Задан вопрос о том, допускаете ли Вы непонимание, какое-то негативное отношение со стороны людей верующих к своим работам.

Вы сказали, что это зависит от уровня культуры.

Свидетель Виноградов: Ну, конечно, я видел, как люди на учебник физики бросались со злобой и рвали, потому что ничего не понимали там, формула Эйнштейна. Ну и что же?

Гос. обвинение: Поэтому я и спрашиваю, для кого эта выставка предназначена?

Свидетель Виноградов: Конечно, для …??? А кто интересуется такими вещами, конечно… здесь большинство людей, я в зале посидел, они же не знают, что Россия – светское государство, они говорят: «У нас православная страна» и поют «Боже, царя храни» в коридоре суда – это же дикость просто. Как такие люди могут понять, конечно, они не могут понять, если «Боже, царя храни» поют в суде, у нас же президентское правление пока что.

Гос. обвинение: Давайте все же к теме. Эта выставка как-то анонсировалась в средствах массовой информации?

Свидетель Виноградов: Я видел только постфактум по каналу «Культура» довольно ернический репортаж Флярковского, он там что-то наболтал, а так я не знаю, анонсировалась или нет. Обычно все выставки, которые там проходят, они для узкого круга, ходят художники. Если б не было этого погрома, то так бы никто и не узнал об этом, то есть пришли бы люди, которые, действительно, интересуются, выяснили бы для себя правовое поле, посмотрели бы, рассмотрели бы работы друг друга, наконец, потому что никто и не рассмотрел их, а работы в разгромленном виде те же самые – уже совсем другие работы.

Гос. обвинение: Так все-таки говоря о посетителях, предполагаемых посетителях выставки, какое-то может быть было предостережение, ограничение для кого-то, может быть по возрасту. Афиша была у этой выставки?

Свидетель Виноградов: По всем административным кодексам в Москве, не знаю, есть ли такие, есть фильмы до 18 лет, про выставки такого нет вообще, этого нет просто, не прописано нигде.

Гос. обвинение: Я поэтому Вас и спрашиваю.

Свидетель Виноградов: То есть любой человек, тот же ребенок может посетить такую выставку, может прийти на выставку, если привезут. Вот вчера показывали: перекупили картины Гитлера, будут картины Гитлера, ребенок может их посмотреть. Человек имеет право, у нас записано – право на получение информации, любой человек может получать информацию свободно.

Гос. обвинение: Безусловно, Герман Игоревич, поэтому я и задала вопрос: допускаете ли Вы негативное восприятие людьми верующими, что это может кого-то оскорбить, вот допустим, бабушка пришла в церковь и увидела, например, крест, обвешанный сосисками, в церкви…

Защита: Уважаемый суд, я возражаю, это уже не вопрос, это какие-то реплики, искажающие разговор.

Свидетель Виноградов: Вы знаете, у людей на любую тему может быть такое, не обязательно религиозную. Я ненавижу, допустим, лужковский стиль архитектуры как архитектор, и что, я должен ломать здания, что ли? Мне не нравятся, допустим, многие вещи мне не нравятся. У меня привычка жить в коммунальной квартире, я жизнь прожил, 35 лет прожил в коммунальной квартире, один сосед алкаш, один татарин, другой вот такой. И что я должен теперь? У меня есть привычка, вот есть у каждого свое место, а есть общее – кухня, например, тараканы общие.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, немного отвлечемся от этой темы, а то это все уже в полемику некоторую перерастает, я Вас поняла. Скажите, от центра Сахарова кто выступал куратором?

Свидетель Виноградов: Никто не выступал. Категорично. Потому что я разговаривал с Зулумяном, это его идея была старая, он рассказывал мне еще пять лет до этого. Он ездил с выставкой, очень успешно и был вдохновлен таким первым международным успехом. Действительно, очень хорошая выставка, имела успех во всех религиозных кругах, то есть это была выставка, посвященная объединению религии. И моя как раз стратегия художественная заключается в объединении людей и всего человечества перед лицом природы.

Гос. обвинение: Скажите, если никто не выступал куратором от центра, администрация в лице, скажем Самодурова или кого-то из других сотрудников, кто-нибудь из этих людей принимал, мы будем говорить о подсудимых, в частности, участие в отборе экспонатов?

Свидетель Виноградов: Мне об этом ничего не известно, насколько я знаю – нет. Потом Зулумян не такой человек… хотя нет, не знаю просто я скажу, мне ничего об этом не известно, потому что я действительно не присутствовал до самого момента открытия, когда внес тяжелую вещь килограмм в 30 и еще на мне были зеркала. Я ввалился, переоделся, набрал снег и начал свой перформанс. Я ничего не знаю, я не видел ни развеску, мою работу «ANIMA» повесил Зулумян сам, а вот вторую я установить пришел, вот это я знаю точно.

Гос. обвинение: А Вы в Сахаровском центре впервые выставлялись?

Свидетель Виноградов: Нет, я выставлялся с проектом «Евро», посвященным Европейскому союзу.

Гос. обвинение: Мы будем говорить тогда вообще, я надеюсь, что вопрос не будет снят, он все-таки имеет отношение. Как правило, руководство Сахаровского центра принимает участие в отборе экспонатов, в просмотре, прежде чем дать свое согласие, например, будет проводиться эта выставка или не будет, или их никто не спрашивает? Пришел Зулумян, организовал выставку…

Свидетель Виноградов: Нет, я знаю, что Сахаровский центр, насколько я знаю, он смотрит общее направление, подходит ли это именно для этого места. Допустим, Евросоюз подходит. Вот эта тема показалась подходящей, поскольку она актуальна в современной России. Другие выставки, которые проводит Сахаровский центр, наверное, там Юрий Самодуров является главным организатором, допустим, правозащитные выставки или еще какие. Но, что касается художественных выставок, мне кажется, что он, узнав общую стратегию, если она не противоречит ни конституции, ни направлению деятельности Сахаровского центра – художники выставляют работы свои. Но при некоторых, конечно, ограничениях – явной агрессии, явной нецензуроности, то есть общекультурных.

Гос. обвинение: Вы сказали, что с Михальчук Вас связывают дружеские отношения. Вам известно, она выставлялась на этой выставке, присутствовали ее работы?

Свидетель Виноградов: Я знаю, что они были, и единственное, что у меня осталось от первого дня вот этого, у меня остался листок ее, потому что я знаю, что там еще были несколько текстов, но я взял только один, потому что я знаю ее и обычно ее читаю.

Гос. обвинение: Листок? Что имеется в виду?

Свидетель Виноградов: Там был текст, предваряющий выставку.

Гос. обвинение: Выставку вообще, а не работы, в частности?

Свидетель Виноградов: Нет, не работы.

Гос. обвинение: Вы не помните, какие ее работы были выставлены?

Свидетель Виноградов: После разгрома я видел лежащие на полу несколько медальонов, четыре или пять, по-моему.

Гос. обвинение: Что за медальоны?

Свидетель Виноградов: Медальоны, которые в фотоателье висят как реклама, какие можно сделать личные фотографии.

Гос. обвинение: Фото?

Свидетель Виноградов: Фото, да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вот этот листок, который вы взяли, Вы можете нам пояснить, что, о чем там было? Вы сказали, о выставке?

Свидетель Виноградов: Там было в двух словах про «ANIMA».

Гос. обвинение: Как это можно назвать? Слово «концепция» Вам не нравится…

Свидетель Виноградов: Нет, не концепция.

Гос. обвинение: Что это было, на этом листке?

Свидетель Виноградов: Не знаю, был текст.

Гос. обвинение: Был текст. К чему текст относился? К выставке, да? К выставке, вы сказали.

Он раскрывал смысл? О чем там было?

Свидетель Виноградов: По-моему, там были какие-то общие рассуждения, по-моему, не к выставке это относилось. Там были общие рассуждения.

Гос. обвинение: О чем?

Свидетель Виноградов: О религии, наверное.

Гос. обвинение: Этот листок, он был на выставке представлен к какой-то работе?

Свидетель Виноградов: Там, при входе, по-моему, была тумба. Дело в том, что после, когда прошел вернисаж, когда все были уж немного взведенные, то там уже было все расхватано и я, по-моему, с полу подобрал вообще.

Гос. обвинение: Опять возвращаюсь к вопросу о том, что же все-таки было в этом листке, о рассуждениях.

Свидетель Виноградов: Я читал, но честное слово, я не помню, потому что неделя прошла – и любой листок у меня теряется.

Гос. обвинение: Реклама это была или не реклама?

Свидетель Виноградов: Это не была реклама. Я не помню.

Гос. обвинение: Спасибо. У меня пока нет вопросов.

Гос. обвинение (второй прокурор): Скажите, а в совместных проектах с Зулумяном Вы много раз участие принимали?

Свидетель Виноградов: Я не считаю это совместным проектом. Была одна выставка, по-моему, это его жена Золян организовала в …??? центре на День защиты детей, называлась «Детские страхи». У меня там была работа.

Гос. обвинение: Когда это было? Задолго до …

Свидетель Виноградов: По-моему, за год. Летом 2002-го или 2001-го. Точно не помню.

2002-го, по-моему.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, принимая решение об участии в данной выставке, представить свою работу или сделать перформанс на выставке, для Вас имел значение состав участников?

Свидетель Виноградов: Для меня это вообще никогда значения не имеет.

Гос. обвинение: Ни в данном случае, ни вообще?

Свидетель Виноградов: Вообще. Я бы с таким же удовольствием участвовал в ток-шоу, типа «Большой стирки», но я знаю, что я могу туда свою струю внести. Мне важно то, что я могу в любой ситуации сделать сам.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, после января 2003 года принимали ли Вы участие в какой-либо другой выставке, куратором которой являлся Зулумян?

Свидетель Виноградов: Конечно, нет. Мы пытались продолжить общение, был момент, но было опубликовано обращение к ребятам, которые с баллончиками приходили. Я предложил лично пригласить их на чай, поговорить, но это ничем не закончилось.

Гос. обвинение: У меня нет вопросов.

Судья: Пожалуйста, защита.

Защита: Скажите, пожалуйста, сейчас вы ответили на вопрос государственного обвинения относительно того, как участвовало руководство Сахаровского центра в организации именно этой выставки. Это Ваше предположение, как это обычно бывает или это ваше утверждение о том, как это было конкретно по отношению именно к данной выставке?

Свидетель Виноградов: По поводу кураторства?

Защита: Да, по поводу кураторства. Что Вы можете сказать о том, какое отношение лично Самодуров, лично Василовская имели к отбору работ?

Свидетель Виноградов: Только техническое, по-моему, только техническое.

Защита: Вам что-то известно по этому поводу?

Свидетель Виноградов: То, что говорил Зулумян, он амбициозный человек, и, я думаю, что он в таких вопросах… точно также как я, я не терплю…

Защита: Вы скажите, Вам известно или не известно?

Свидетель Виноградов: Он говорил, что он отбирал работы сам.

Защита: Зулумян вам говорил?

Свидетель Виноградов: Да, Зулумян.

Защита: Спасибо, нет больше вопросов.

Защита (другой адвокат): Вы сказали о том, что выставка была разгромлена, да?

Свидетель Виноградов: Да.

Защита: Скажите, а с Вашей работой что-то стало?

Свидетель Виноградов: Да, лицо, одно из самых прекрасных в мировом искусстве, было закрашено баллончиками, аэрозольными. На всех трех работах было закрашено лицо красной краской, вот почему-то именно лицо. Меня поразил вот сам характер разрушения. Почему-то, хорошо, если вам экспонат не нравится, хотя на нем есть детали, которые не дают …???, почему «Гады» писать? Почему надо на кресте, спрашиваю, почему вы на Христе нарисовали, а говорят «рука дрогнула». Рука дрогнула, а нарисовал на Христе, а не на «Кока-Коле». Я не знаю, можно контактировать с людьми, если вот такое происходит? У меня бы рука не повернулась.

Защита: Скажите, а ваши работы, они носили антихристианскую направленность?

Свидетель Виноградов: Мои работы носят общечеловеческий, в том числе и христианский характер, глубоко христианские по духу.

Защита: А против русских людей, русского народа, Ваши работы были каким-то образом направлены?

Свидетель Виноградов: За русских людей – пасть порву.

Защита: Больше нет вопросов.

Судья: Пожалуйста, а подсудимых есть вопросы?

Самодуров: Да у меня есть вопрос. Скажите, пожалуйста, вот вы, отвечая на вопрос обвинения, сказали, что восприятие ваших работ зависит от уровня культуры зрителя. А Вы считаете, что Вы, как художник, когда делаете какую-то работу, должны заранее ориентироваться на мнения глупцов, людей, которые не понимают, могут не понять эти работы?

Свидетель Виноградов: Во-первых,я говорил не по поводу своих работ. Дело в том, что мои-то работы как раз носят… Я ни разу не встречал в реальной жизни, кроме вот этого вот, единственного случая, агрессии ни с одной стороны. Мои концерты, допустим, проходят, когда от Аллы Пугачевой до участкового милиционера, когда все пласты людей, все выходили и получали, мягко говоря, умиротворение. А по поводу выставки, я думаю, художник не обязан ориентироваться ни на кого, художник ориентируется только на Всевышнего и с ним ведет беседу или ведет с кем-то еще беседу. Для меня искусство – это познание мира, если художник через искусство познает мир, он ориентируется на… для него самым ценным является момент познания, и здесь он должен быть абсолютно бескомпромиссен.

Самодуров: Скажите, Вы, как художник с большим стажем, Вы знаете случаи, когда какие-нибудь художественные работы воспринимаются всеми положительно?

Свидетель Виноградов: Такого не было никогда.

Самодуров: Спасибо.

Гос. обвинение: Можно вопрос? Скажите, пожалуйста, Герман Игоревич, а для кого Вы делаете свои работы?

Свидетель Виноградов: Если так, в двух словах, я могу ответить – для себя и, как Стравинский говорил, для себя и для некоторого зрителя, он для слушателя, для некоторого зрителя, который способен сопереживать этому.

Гос. обвинение: Для некоторого зрителя…

Свидетель Виноградов: Способного сопереживать. Дело в том, что все люди находятся на разных, если так углубляться, на разных планах сознания. Кто-то живет витально, живет вот этим местом, живет эмоциями, страстями, человек, живущий сердцем – это человек другой совсем, он совсем по-другому общается с миром. Человек, живущий логосом, он живет по другим формам, а человек, живущий просветленным, ему совсем по-другому видится. И каждый человек видит мир один и тот же, но наблюдает его совершенно в разных видах. Мы живем в одной Москве, но все из нас живут в разной Москве, тем не менее, я живу на Садовом кольце, а в соседней квартире люди живут в совершенно другой Москве. И у них Москва другая, у них все другое, у них солнце другое. А задача искусства, одна из задач, найти точки, где все объединено, где вот эта связь, а она реально есть в мире, которая всех связывает нас и вообще весь мир. В лучшем случае искусство это начинает проявлять, а в худшем пытается туда пролезть, пытается туда заглянуть. И из-за того, что не совершенен механизм восприятия, возникает, как приемник не ту волну начинает ловить, вопрос чистоты сознания, чистоты помыслов.

Гос. обвинение: Не могли бы Вы пояснить, известно ли Вам, какова была роль, если таковая была, Михальчук в данной выставке?

Свидетель Виноградов: Хорошо.

Гос. обвинение: Если Вам известно.

Свидетель Виноградов: Известно. Я знаю только, что она была… я немножко предварю, может быть, Ваше заявление. Когда был допрос у следователя Котовой, я обратил внимание, что она в результате, у меня не было опыта работы с прокуратурой, она говорит «в общем смысле так или не так?» Я говорю: «Вот текст написала». – «Она, значит, куратор?» И я вот тогда, под некоторым давлением ситуации, согласился и назвал организатором Зулумяна, и прозвучало слово «куратор», хотя я имел в виду всего лишь, что она написала один из текстов к выставке. Потом я только сообразил, но отсутствие опыта в результате и привело, что под таким вот давлением ситуации я неправильно сформулировал. У меня есть, кстати, копия моего показания, я помню это очень хорошо. Я не считаю, что Михальчук была куратором, она была один из участников, просто участником выставки.

Гос. обвинение: Мы предваряем тогда наше ходатайство об оглашении ваших показаний в этой части. Уважаемый суд, если позволит пояснить, поскольку свидетель сам уже говорит о том. Ранее он говорил, что Михальчук была куратором выставки.

Судья: Извините, вы уже заявляете ходатайство или заявление?

Гос. обвинение: Нет, в этой части, уважаемый суд, прошу в порядке части 3, статьи 281 огласить показания свидетеля исключительно в небольшой части в отношении того, что ранее он говорил о том, что Михальчук являлась куратором выставки со стороны музея.

Свидетель Виноградов: Нет, я не говорил «со стороны музея», там не написано этого, неправда. Там написано «одним из кураторов являлась Анна Михальчук, написавшая текст к выставке». Я имел в виду, что написавшая один из текстов к выставке.

Судья: Извините, пожалуйста, заявлено ходатайство?

Защита: Уважаемый суд, я хотел бы высказать суждение: я считаю, что никакого противоречия нет, потому что свидетель собственно здесь уже сказал о том, какие показания он давал и пояснил это, ведь смысл оглашения показаний в том, чтоб это противоречие устранить, мне кажется, оно уже устранено. Я возражаю против оглашения.

Защита (другой адвокат): Ваша Честь, я полностью согласна с мнением своего коллеги адвоката Насонова и тоже полагаю, что сам смысл вот этого действия, процессуального оглашения показаний свидетеля, для того, чтобы действительно продемонстрировать, что эти противоречия были, и устранить эти противоречия. Сейчас нам свидетель уже подробно объяснил, что действительно, в ходе предварительного следствия, он давал иные показания, объяснил какие, объяснил почему, поэтому просто абсолютно бессмысленно.

Защита (третий адвокат): Я поддерживаю, просто я не буду повторяться, действительно, свидетель все уже и так пояснил.

Судья: Пожалуйста, защитники…

Защитник: У меня нет мнения.

Свидетель Виноградов: Можно я сделаю заявление?

Судья: Я предоставлю Вам слово. (Защитнику) Вы сказали, что…

Защитник: У меня нет мнения. Я не знаю просто, как в этой ситуации действовать.

Гос. обвинение: Можно мне еще высказаться?

Судья: Пожалуйста.

Гос. обвинение: Дело в том, что я в некотором роде, в некоторой части согласна с защитой, что мы выяснили уже мнение свидетеля, который предвосхитил некоторым образом наше ходатайство. Однако, я считаю, убеждена в этом, что процедура должна быть соблюдена, поскольку суд, удаляясь в комнату для переговоров будет оценивать показания как на следствии, так и в суде. А показания на следствии фактически оглашены не были. Здесь действительно вопрос в процедуре, и поэтому для того, чтобы иметь возможность на них ссылаться, в том числе и стороне обвинения, я считаю, что они должны быть оглашены, тем более, что речь идет буквально об одном предложении. Да, свидетель пояснил, но это уже, извините, вопрос суда и только лишь суда, как воспринимать его пояснения, а огласить все-таки надо.

Судья: Все должны понимать нормы закона. Часть 3, статьи 281, дословно оглашу: по ходатайству стороны, суд вправе принять решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля, ранее данных при производстве предварительного расследования либо в суде при наличиисущественных противоречий между ранее данными показаниями и показаниями, данными в суде.

Гос. обвинение: Ваша честь, можно дополнить к вышесказанному?

Судья: Пожалуйста.

Гос. обвинение: Дело в том, что в ходе допроса свидетель сам ссылался на свои показания на следствии. А, как известно, ссылаться можно только на то, что являлось предметом дела.

Свидетель Виноградов: Дело в том, что мне выдали, я попросил специально узнать, что не точно записано, я попросил копию у прокурора Котовой, у меня вот есть на руках.

Судья: Согласно 256 статьи, части 3 281 я удовлетворяю ходатайство об оглашении показаний. Пожалуйста, назовите дело, том.

Гос. обвинение: Итак, том второй, листы 258 – 261. Фактически та фраза, на которую мы хотели обратить внимание… а, я не сказала, какого числа, прошу прощения. Допрос свидетеля Виноградова Германа Игоревича от 22 мая 2003 года 13:45 – 15.00. «Насколько мне известно, куратором выставки “Осторожно, религия!” была Михальчук Анна, которая подготовила одну из концепций к выставке».

Свидетель Виноградов: А следующее предложение прочтите, пожалуйста.

Гос. обвинение: «Из организаторов выставки мне известен только Зулумян».

Судья: Еще, пожалуйста, есть вопросы?

Гос. обвинение: Фактически установили, я просто так скажу, подведя черту: скажите, пожалуйста, Герман Игоревич, сейчас Вы эти показания в данной части не подтверждаете?

Свидетель Виноградов: Именно в той трактовке… дело в том, что тогда я и представить не мог, что все превратится, выльется в такой процесс, где будет каждое слово иметь такое значение. Но я уже догадывался, поскольку допрос велся в прокуратуре, естественно, на слух, а прокурор Котова не со слов моих буквально писала, а обобщала и писала на компьютере, поэтому я считаю, что важно каждое слово.

Гос. обвинение: А Вы читали протокол?

Свидетель Виноградов: Да. Вот он у меня.

Гос. обвинение: Перед тем, как подписать?

Свидетель Виноградов: Но ситуация такая, что я не понимал еще оттенков смысла, которые вкладываются. Я разделил «организатор» и «автор текста».

Судья: Спасибо, понятно. Еще вопросы?

Гос. обвинение: В данном протоколе имеются замечания свидетеля, я хотела бы их огласить «с моих слов записано верно, в дополнение хочу заметить, что моя работа направлена на объединение всех людей, независимо от национальной принадлежности и религиозной конфессии». Это Вы писали, Вашей рукой написано?

Свидетель Виноградов: Да.

Гос. обвинение: Спасибо, у меня нет вопросов.

Судья: Можем мы отпустить свидетеля? Он у нас завсегдатай, это не запрещено законом. Теперь Вы можете находиться в зале.

Свидетель Виноградов: Спасибо большое.

Судья: У нас там свидетели есть еще? Приставы, есть у нас свидетели, скажите, пожалуйста?

Пристав: Нет, никого нету.

… (Обсуждается вызов свидетелей)

Судья: Заседания назначаются 8-го числа и 16-го. 8-го числа в 11 часов, а 16-го – в 10.30.

Окончено заседание.



Наверх