Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд 02.12.2004
Допрос свидетеля обвинения Магидовой Натальи Валерьевны.

Судья Прощенко В.П.: Прошу садиться. Судебное заседание открыто. Слушается дело в отношении Самодурова, Василовской, Михальчук, обвиняемых по статьям… Секретарь мне сообщила, что явились участники разбирательства, кроме Шмидта (адвоката), не явившегося по причине болезни. (Зачитывает заявление Самодурова о продолжении разбирательства с другим адвокатоми согласовывает его с участниками разбирательства – возращений не поступило.) Пригласите свидетеля.

Судья: Назовите Ваши фамилию, имя, отчество.

Свидетель: Магидова Наталья Валерьевна.

Судья: Когда родились?

Свидетель Магидова: 15 сентября 1972 года.

Судья: Где проживаете?

Свидетель Магидова: В Москве.

Судья: Вы работаете?

Свидетель Магидова: Да.

Судья: Где Вы работаете?

Свидетель Магидова: Я являюсь сотрудником Музея имени Сахарова, на договорной основе.

Судья: Кем Вы работаете?

Свидетель Магидова: Дизайнером.

Судья: В качестве свидетеля пригласили Вас по уголовному делу. Я Вам разъясняю Ваши права и обязанности. Установленные статьей 56 УПК РФ. В частности, для допроса можете пригласить адвоката, показания давать на родном языке. Не обязаны свидетельствовать в отношении себя и своих близких родственников. Можете делать заявления, замечания по поводу действий участников разбирательства. Я Вас предупреждаю про уголовную ответственность за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний. Понятны права и обязанности? Подойдите к краю стола. Распишитесь в том, что я Вас ознакомил с правами и обязанностями. В зале суда находятся подсудимые Самодуров, Михальчук, Василовская. Вы знакомы с ними?

Свидетель Магидова: Да.

Судья: У Вас какие отношения сложились?

Свидетель Магидова: Рабочие отношения с директором музея Самодуровым и с куратором музея Василовской. Анну Михальчук я знаю по выставкам.

Судья: Погромче. Задавайте вопросы.

Гос. обвинение: Наталья Валерьевна, скажите, пожалуйста, что Вам известно о проведении в Москве выставки «Осторожно, религия!», и принимали ли Вы в ней участие.

Свидетель Магидова: Я принимала в ней участие. Известно мне то, что кураторы выставки пришли в музей и принесли в музей идею этой выставки.

Гос. обвинение: Будьте любезны, Наталья Валерьевна, с самого начала, в хронологическом порядке. Как Вы узнали? Кто Вас пригласил? Ну и так вот по ходу событий, мы будем задавать вопросы.

Свидетель Магидова: Являясь сотрудником музея, я увидела у нас в центре кураторов выставки Артура Зулумяна и Наринэ Золян, которые пришли изначально совсем с другой идеей. А именно, они принесли проект «Лица кавказкой национальности». Мы хотели его делать, но поскольку средства не были найдены, они предложили другую выставку, под названием, предварительным «Осторожно, религия!». И, соответственно, рассказали какая идея, и какие художники собираются принять в ней участие.

Гос. обвинение: Когда они пришли с этой идеей?

Свидетель Магидова: Осенью 2002 года.

Гос. обвинение: Осенью 2002 года. И тогда же уже было известно название выставки?

Свидетель Магидова: А вот точно я Вам не могу сказать. Они появились сначала с идеей «Лица кавказкой национальности». А когда это переросло… по-моему, это было осенью, название не было изначально таким, то есть как вариант. Было несколько вариантов названия. Точно затрудняюсь ответить, какие были названия.

Гос. обвинение: А вот, кроме того, что есть такая идея, что возможно такое название, ещё что-нибудь осуждалось? Концепция, например.

Свидетель Магидова: Да конечно. Я читала. Мне понравилась идея о том, что в мегаполисе существуют, волею судеб, разные мировоззрения, разные религии. И они должны сосуществовать в мире друг с другом. Идея терпимости к инакомыслию, к разным точкам зрения. Идея, показалась мне, очень уместна. Интересна.

Гос. обвинение: Идея терпимости к разным религиям?

Свидетель Магидова: Да. О сосуществовании людей разных вероисповеданий, разных точек зрения, разных мировоззрений.

Гос. обвинение: Вам предложили принять участие в этой выставке?

Свидетель Магидова: Ну, скажем, не совсем так. Я сначала делала афишу для этой выставки. Я являюсь сотрудником музея, это входило в мои обязанности. А после того, как я сделала афишу, мне пришла идея работы.

Гос. обвинение: А Вы по поводу афиши расскажите, пожалуйста. Что за афишу Вы делали? Кто Вас об этом попросил?

Свидетель Магидова: В мои обязанности, как сотрудника музея входит изготовление полиграфической продукции к выставке в том случае, если она не предоставляется кураторами, организаторами выставки. Соответственно, я должна была сделать афишу к этой выставке.

Гос. обвинение: Расскажите, что за афишу Вы делали?

Свидетель Магидова: С подачи куратора выставки Артура Зулумяна. Он принес мне оклад от иконы. Сказал, что, с его точки зрения, это очень подходящий элемент для создания афиши. Я его использовала в своей работе.

Гос. обвинение: Будьте любезны, опишите, пожалуйста, работу свою.

Свидетель Магидова: Это отсканированный оклад иконы, внутрь которого помещён дорожный знак «Внимательно, осторожно».

Гос. обвинение: Вы сказали, Вы отсканировали что?

Свидетель Магидова: Оклад.

Гос. обвинение: Отсканировали оклад. И был там ещё дорожный знак. Скажите, пожалуйста, а какой смысл несла в себе эта афиша? Что Вы хотели сказать этой композицией?

Свидетель Магидова: Я хотела сказать, что … Оклад является внешним, декоративным символом религии, а внутреннее пространство зависит о того, что каждый человек в это вкладывает. Относиться к этому надо внимательно и осторожно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, мы как раз подошли к тому месту непосредственно Вашего участия в выставке. Принимали ли Вы участие в выставке помимо изготовления плаката-афиши? И кто предложил Вам, или это была Ваша инициатива?

Свидетель Магидова: Была моя инициатива. Когда после изготовления афиши мне пришла в голову идея другой работы, в продолжение этой темы. Я принеслаэту идею куратору выставки АртуруЗулумяну. Она ему понравилась. Он отобрал работу, сказал – приносите.

Гос. обвинение: А, что Вас побудило принять участие в выставке?

Свидетель Магидова: Мне показалась эта тема достаточно важной и актуальной. И своевременной.

Гос. обвинение: А сколько Вы представили своих работ на выставку?

Свидетель Магидова: За исключением афиши – одну.

Гос. обвинение: Будьте добры, опишите свою работу, что она из себя представляла?

Свидетель Магидова: Она представляла собой панно, метр на метр. Цветная принтерная распечатка, в которую было помещено девять изображений того же оклада. На пустующее место которого были помещены разные символы, знаки.

Гос. обвинение: А что за символы, можете перечислить?

Свидетель Магидова: Телевизор, чашка, ювелирное украшение, женщина, женская голова, человек в наушниках, череп с перекрещенными костями, скорпион.

Гос. обвинение: Скажите, она имела какое-то название?

Свидетель Магидова: Да, она называлась «Свято место пусто не бывает».

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, какова концепция Вашей работы?

Свидетель Магидова: Я считаю, что оклад является декоративным элементом. Символом внешне ритуального отношения к религии. Для некоторых людей это способ… Например, если я буду следовать всем этим обрядам, то, возможно, получу взамен исполнение неких своих материальных желаний. Например, будет мне счастье в личной жизни или машина, дача. Какие-то блага. Ещё смысл такой, что если святое пустующее место не занято основным, на мой взгляд – любовью к себе и окружающим, то это заменяется другим, любовью к материальным ценностям, вплоть до самоуничтожения.

Гос. обвинение: Вот, в частности, Вы сказали « череп с костями» – это самоуничтожение?

Свидетель Магидова: Да.

Гос. обвинение: Скажите, а к Вашей работе прилагалась какая-то аннотация текстовая, какое-то пояснение?

Свидетель Магидова: После разгрома выставки я написала пояснение к своей работе и представила его в прокуратуру, на выставке его не было.

Гос. обвинение: Скажите, а вот афиша, о которой Вы говорили выше, она где была помещена?

Свидетель Магидова: При входе в музей у нас есть стенд, на который вывешивается информация о том, что происходит в выставочном зале.

Гос. обвинение: К этой афише прилагалось какое-то пояснение, аннотация?

Свидетель Магидова: Там указывалось, что это выставка актуального искусства и список художников, принимавших в ней участие. Помимо этого, при входе, было несколько текстов, объясняющих, что за выставка происходит.

Гос. обвинение: Вы не могли бы передать, пусть не дословно, смысл этих текстов.

Свидетель Магидова: Смысл в том, что… поиск толерантного отношении к религии, поиск своего места в жизни. Каждый ищет по-своему. Главная идея была в толерантности и терпимости. Вот это то, что я точно помню. И сосуществование разных вероисповеданий, разных образов жизни.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, вот Вы говорите о сосуществовании разных вероисповеданий. На выставке присутствовали какие религии, какие вероисповедания?

Свидетель Магидова: Изначально был представлен большой список международный людей, которые собирались участвовать в этой выставке. И предполагалось, что там будет разная тематика. По крайней мере, это то, о чём говорил куратор выставки. То, что превалирующий визуальный образ был связан с православием, было полной неожиданностью в итоге.

Гос. обвинение: Неожиданностью для кого?

Свидетель Магидова: Ну, в принципе понятно, что православие является самой близкой к нам религией, но кураторы говорили, что будут представлены мусульмане, атеисты…, прочие. Собственно они были представлены, просто немногочисленно. Кроме того, Вера Сажина представляла шаманизм.

Гос. обвинение: А еще, что Вам запомнилось из религиозных направленностей, кроме Веры Сажиной? Не христианской направленности.

Свидетель Магидова: Мусульманскаябыла работа.

Гос. обвинение: Вы можете её назвать?

Свидетель Магидова: Магомета Кажлаева.

Гос. обвинение: А что за работа? Напомните, пожалуйста, нам.

Свидетель Магидова: Это было живописное полотно. Честно говоря, не очень помню, помню, что она относилась к мусульманству.

Гос. обвинение: А, что изображено, не помните?

Свидетель Магидова: Нет.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, в начале допроса Вы сказали о концепции выставки. На Ваш взгляд, все ли представленные работы… Да, прошу прошения, я сначала задам другой вопрос. Вы знакомы с работами, которые были представлены на выставке? Со всеми?

Свидетель Магидова: Частично, про все я не скажу, но некоторое количество я помню.

Гос. обвинение: Вот на Ваш взгляд, из того, что Вы помните, все ли они соответствовали той концепции, о которой Вы сейчас говорили?Терпимости, сосуществовании разных религий и мировоззрений, и так далее.

Свидетель Магидова: Некоторые работы были критической направленности к существующей ситуации.

Гос. обвинение: К существующей ситуации? Будьте добры, поясните, пожалуйста.

Свидетель Магидова: К существующей ситуации с православной церковью, которая сложилась у нас в обществе.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, может мы, просто, не все в курсе. Вы, говоря о критической ситуации, сложившийся в обществе к православию, что имеете в виду?

Свидетель Магидова: Имею в виду, что не только… что не только положительные отзывы.Есть некоторые стороны, к которым стоит относиться осторожно и внимательно.

Защита: Ваша честь, можно? Я хочу выразить некий протест. Вопросы, которые задаёт прокуратура непосредственно, как свидетелю, бывшему на этой выставке, отношения к ней не имеют. Здесь спрашивают уже о взглядах самого свидетеля, о его идеологии. Мне кажется, что это не правильно.

Судья: У Вас какое мнение?

Гос. обвинение: Ваша честь, я считаю, что, в общем-то, как выразился уважаемый господин защитник, протест абсолютно не обоснован. Я, конечно, понимаю, что ему, конечно, не нравятся некоторые вопросы, некоторые ответы, которые мы здесь слышим. Ну, в общем, надо быть объективными, поскольку мы рассматриваем дело, которое… Дело необычное, надо сказать. Зачастую некоторые вопросы касаются именно мировоззрений. Я не спрашиваю, там, какие-то домыслы. Я спрашиваю, поскольку речь идёт о выставке, не только о конкретной работе, конкретного свидетеля. Я спрашиваю о том, какую концепцию носили работы, с которыми, кстати, свидетель знаком. И, уж если идёт речь о том, что они выражали критическое отношение к сложившейся ситуации, я, просто, прошу более конкретно пояснить свой же ответ. У нас всё-таки процесс. И недомолвки здесь неуместны. Вопрос мой, полагаю, соответствует всем требованиям, не является наводящим. Я, повторяю, не прошу свидетеля что-то предполагать, а прошу высказать своё мнение, своё суждение насчёт того, что он видел и чему являлся свидетелем.

Судья: Самодуров хотел сделать заявление. Пожалуйста.

Самодуров: Я согласен с мнением прокурора, который подтверждает, что наш процесс необычный. Я тоже говорил, что этот процесс идеологический и политически мотивированный, но есть некоторые нормы ведения любого процесса. Даже идеологического и политически мотивированного. И я полагаю, что к этим нормам относится то, что свидетель говорит о своих работах и о том отношении, которое он выразил в своих работах. И об этом уместно спрашивать. А о том, какой общий смысл выставки с точки зрения свидетеля – не относятся к компетенции свидетеля, именно в качестве свидетеля. Общий смысл выставки, тот, который интересует прокуратуру, прокуратура получила, обратившись к экспертам. И эксперты отвечали на данный вопрос.

Судья: Кратко изложите свой вопрос.

Самодуров: Вопрос прокуратуры в данной ситуации, хотя я понимаю его обоснованность идеологическими и политическими мотивами, он выходит за рамки того, о чём свидетель может свидетельствовать в качестве свидетеля, а не в качестве эксперта.

Судья: Хорошо. Присядьте, пожалуйста, Сейчас мы обратимся к УПК, и нам всем станет легче.

Защита: Можно ещё мнение высказать по этому поводу?

Судья: Высказывайте.

Защита: Я хотел поддержать позицию подзащитного и позицию защитника, высказанную по этому поводу. Свидетелю, как нам представляется, это явствует из смысла 75 статьи Процессуального кодекса, можно задавать вопросы о том, что он воспринимал, но задавать ему вопросы, как он понимал смысл тех или иных работ – это означает задавать вопрос, на которыйсвидетель будет давать ответ, основанный на догадках. То есть, как свидетель догадалась о том, какой смысл имела таили иная работа. На самом деле закон запрещает использовать в качестве доказательств показания свидетеля, основанные на догадках и предположениях. Потому что смысл работ можно было для себя воспринять, догадавшись о нём или предположив, что он может иметь то или иное значение. В итоге получается, что суд собирает недопустимые доказательства.

Гос. обвинение: Создалось мнение, что пока мы обсуждали мой вопрос, уважаемая защита забыла, о чём идет речь. Я не просила пояснить ту или иную работу, тем более что свидетель ответил об этом несколько выше. Речь идёт уже несколько о другом, уважаемый господин адвокат, не относится.., не имеет отношения к какой-то либо работе конкретно, связанной с этой выставкой.

Судья: Прекратили дискуссию. Высказываемся по очереди. Понятно мнение сторон.

Гос. обвинение: Уважаемый суд, я бы вот на что ещё хотела обратить внимание. Делая замечания по ходу допроса, прерывая, таким образом, в общем-то достаточно рабочее… сложившийся, рабочий такой, режим определённый. Тем ни менее, никто из процессуальных оппонентов, не посчитал возможным сослаться на норму закона, в соответствии с которой прозвучали указанные замечания в ходе допроса. В связи с чем мы, конечно, просим продолжить допрос свидетеля, прерванного таким образом.

Судья: Стороны обе прибегают к заявлениям. За краткостью времени не нашёл норму закона, в которой говорится о том, что запрещаетсязадавать свидетелю наводящие вопросы. Других обстоятельств я не помню в УПК, потому я полагаю, что стороны такого рода вопросы могут ставить. Я буду принимать решение о снятии того или иного вопроса в каждом конкретном случае. Одна и другая сторона ставит такие вопросы, и было бы неправильно, наверно, одной стороне позволять такие вопросы задавать, а другой не позволять. Потому вопрос остаётся.Пожалуйста. (К свидетелю) Вы уже забыли вопрос, да?

Гос. обвинение: Ваша честь, свидетель помнит, я не буду повторять.Я могу повторить. Может это будет немного другими словами звучать… Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, Вы сказали, что некоторые работы были критически направлены к существующей ситуации в православии. Я хотела Вас просить пояснить, что Вы имели в виду под «существующей ситуацией в православии».

Свидетель Магидова: Последнее время стало модно ходить в церковь. Это приобрело повальное увлечение, и я склоняюсь к тому, что не все люди, исполняющие эти ритуалы, являются истинно верующими. Кроме того, в православии используется очень много рекламных символов. Это нашло отражение на выставке. В том числе в моей работе.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, говоря об использовании рекламных символов в православии, может, пример какой-нибудь приведёте, что Вы имеете в виду?

Свидетель Магидова: Про работы, которые были на выставке?

Гос. обвинение: Про ситуацию вообще. Вы говорите, что сейчас в православии используются рекламные символы. Модно ходить в церковь. Что Вы имеете в виду?

Свидетель Магидова: РПЦ – это такой лейбл, соответственно – он рекламируется.

Защита: Я позволю себе сделать ещё одно заявление. Дело в том, что свидетельские показания свидетеля – это такое же доказательство, как и любое другое которые собираются в ходе судебного разбирательства. И доказательства должны соответствовать критерию относимости к разбираемому делу. Так вот, мнение свидетеля о том, какая ситуация сложилась сейчас в обществе… между обществом и православной церковью, на мой взгляд, не имеет никакого отношения к делу, которое разбирается. Это личное мнение свидетеля.

Судья: Вопрос может остаться. Извините, я прерву допрос. Статья 189 о ходе разбирательства. Общее право проведение допроса. Пункт второй: задавать наводящие вопросы запрещается. В остальном – здесь говорится о следователе, но в суде применяются те же правила, следователь свободен в выборе тактики допроса. Пожалуйста.

Гос. обвинение: Вы ответили, что РПЦ, на Ваш взгляд, это рекламный лейбл.

Свидетель Магидова: Который рекламируется соответствующим образом. В средствах массовой информации, на улицах города рекламные щиты, постеры, гирлянды и прочее. Этикетки на винах, календарики. Этикетки на массово тиражируемых продуктах.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, Вы были на открытии выставки?

Свидетель Магидова: Я была очень мало на открытии выставки в связи с тем, что в этот же момент на втором этаже музея проходило закрытие моей выставки, на которой я была куратором. Поэтому я заходила туда на пару минут всего.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вам известно, кто был куратором данной выставки от музея в Сахаровском центре, если такой куратор был?

Свидетель Магидова: Куратором выставочных проектов по должности в музее является Людмила Василовская. Соответственно она обсуждала этот проект и помогала реализовывать этот проект с кураторами выставки.

Гос. обвинение: Довольно общий ответ «помогала реализовывать», «обсуждала». Если можно – более развёрнуто, что ли. Что входит в обязанности куратора выставки от музея.

Свидетель Магидова: Обсуждение темы, рабочие, организационные моменты. Что нужно для того, чтобы эту выставку реализовать. Сначала выяснить тему выставки, кто собирается принимать участие. Желательно знать тематику работ или описание работ, которые должны быть представлены на этой выставке. Хотя в данном конкретном случае выставка делалась очень быстро, подробного описания работ представлено не было.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а куратор выставки от музея принимает участие в отборе экспонатов, экспозиций, работ?

Свидетель Магидова: В отборе работ участвует куратор выставки и директор музея, также имеет право не принять какую-то работу, если она покажется ему какой-то из ряда вон выходящей или не приемлемой для демонстрации в здании музея.

Гос. обвинение: В данном случае, Вам известно, Самодуров принимал участие в отборе? Он же директор музея.

Свидетель Магидова: Затрудняюсь ответить на этот вопрос. Он должен был посмотреть, что за выставка открывается.

Гос. обвинение: Спасибо Ваша честь. У меня пока нет вопросов.

Судья: У Вас есть вопросы?

Гос. обвинение (второй прокурор): Да. Спасибо. Скажите, пожалуйста, а вообще обсуждался вопрос о том, что будет проводиться данная выставка, на тему,которую предложил Зулумян? Интересна эта тема для музея – отношение к религии?

Свидетель Магидова: Да, эта социальная тема. Довольно актуальная, злободневная. Насколько я поняла, всем показалась, что она уместна. Это в рамках музейной тематики.

Гос. обвинение: А скажите, каким образом принималось решение, если Вам известно. Было это коллегиальное решение, единоличное? Известно Вам, как принималось решение?

Свидетель Магидова: Нет, не известно.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, из какого источника Вам стало известно, что такая выставка будет проводиться?

Свидетель Магидова: Соответственно, от Людмилы Василовской.

Гос. обвинение: В какой период?

Судья: Без наводящих…

Гос. обвинение: Прошу прошения.

Свидетель Магидова: Я могу ответить, что эта выставка очень долго не была поставлена в план, и решался вопрос, стоит ли её проводить или нет, потому что не был представлен список экспонатов, которые должны быть представлены на выставке. Это являлось предметом спора между куратором музея и куратором выставки Артуром Зулумяном. Это я могу сказать, а когда точно стало известно, что эта выставка все-таки будет проводиться, и она поставлена в план, я не помню, но это был уже довольно короткий срок. Порядка месяца, перед тем, как она открылась.

Гос. обвинение: То есть стало известно…

Свидетель Магидова: Она была поставлена в план выставок, и название было принято, как рабочее.

Гос. обвинение: То самое – «Осторожно, религия!»?

Свидетель Магидова: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а афиша музея и Ваша работа, когда были подготовлены к выставке?

Свидетель Магидова: Достаточно незадолго.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, была ли подготовлена текстуальная концепция выставки?Если да, то кем?

Свидетель Магидова: Концепцию выставки представлял куратор Зулумян, потом Наринэ Золян,Мария Пожарицкая, кажется, и Оксана Саркисян. Они представили текст.

Гос. обвинение: Кому представили?

Свидетель Магидова: В музей. Куратору.

Гос. обвинение: Известно ли Вам, когда основные работы художниковбыли представлены непосредственно в музей – задолго до открытия выставки?

Свидетель Магидова: Несколько работ было представлено в декабре 2002 года. А когда было объявлено том, что выставка действительно состоится, стали поступать работы. Но основная масса… и я знаю, что приносили и доносили работы за несколько дней до открытия. И когда кураторы занимались развеской, то что-то снимали, что-то меняли. Из-за того, что приносили работы, которые… То есть, приносили новые работы.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, кто отбирал работы от лица музея, скажем, как куратор: соответствуют ли они направленности выставки?

Свидетель Магидова: По идее…

Гос. обвинение: Нет, мне не интересны какие-либо идеи. В данном конкретном случае. Вы принимали участие в отборе работ?

Свидетель Магидова: Нет.

Гос. обвинение: Вам известно, кто от музея этим занимался?

Свидетель Магидова: Нет.

Гос. обвинение: Известны ли Вам случаи, что определённые работы не попали на выставку из-за несоответствия определённым требованиям?

Свидетель Магидова: По этому критерию – я не знаю такого случая.

Гос. обвинение: Нет вопросов пока.

Судья: Пожалуйста, сторона защиты, поставьте вопросы.

Защита: Скажите, пожалуйста, Ваша работа соответствует концептуальной направленности выставки?

Свидетель Магидова: Да.

Защита: Скажите, пожалуйста, Ваша работа выставлялась как часть какого-то иконостаса?

Свидетель Магидова: Как отдельная работа. Извините, я не поняла вопроса, что значит...

Защита: Вкладывали ли Вы в Вашу работу какой-то иной смысл, кроме того, что это художественное произведение?

Свидетель Магидова: Нет.

Защита: Скажите, Ваши работы предназначались для богослужения?

Свидетель Магидова: Нет.

Защита: Ваши работы сопровождались какой-то церковной атрибутикой? Подсвечники, кадила, что-то ещё?

Свидетель Магидова: Нет.

Защита: Скажите,у посетителей выставки могло создаться впечатление, что они предназначены для какого-то богослужения?

Гос. обвинение: Уважаемый суд, прошу снять данный вопрос. Мы сейчас просим свидетеля ответить о том, какое впечатление её работа может произвести на зрителей, а может не произвести.

Защита: Уважаемый суд, я хотел бы возразить, потому что аналогичный вопрос задавался прокуратурой.

Гос. обвинение: Нет, таких вопросов мы не задавали.

Судья: Таких вопросов не задавали, но они, в общем-то, аналогичны по смыслу. Вопрос остаётся.

Защита: На Ваш взгляд, как автора работы, могло создаться у посетителей выставки впечатление, что Ваша работа предназначена для богослужения?

Свидетель Магидова: Для меня неожиданно такое предположение.

Защита: Вы лично, задавались целью унизить чьё-либо достоинство, возбудить вражду по отношению к религии?

Свидетель Магидова: Ни в коем случае.

Защита: Пока нет вопросов, Ваша честь.

Судья: Пожалуйста, Самодуров.

Самодуров: Скажите, пожалуйста, с Вашей работой – случилось с ней что-нибудь после выставки? Вы её видели?

Свидетель Магидова: После посещения выставки некоторыми «зрителями», она была вдребезги разбита и порвана на мелкие кусочки.

Самодуров: Теперь вопрос… Скажите, пожалуйста, посколькув Ваши обязанности входило изготовление афиши для выставки. Кто утверждал эту афишу?

Свидетель Магидова: Директор музея.

Самодуров: То есть я. При утверждении афиши для выставки, делал ли я какие-то поправки, замечания?

Свидетель Магидова: Да.

Самодуров: Какие? Если Вы помните.

Свидетель Магидова: Я, совершенно не подумав, сделала другой акцент в названии, поставив вместо запятой двоеточие, что в корне меняло смысл. Юрий Вадимович сказал, что это кардинально меняет смысл.

Самодуров: Если Вы помните или, если Вы знаете, каким образом это меняло смысл? Какие акценты менялись. Почему я Вам сделал это замечание?

Свидетель Магидова: Потому, что я написала «осторожно, двоеточие, религия».И когда Юрий Владимирович это увидел, он пришёл в ужас. Сказал, что это совершенно не соответствует тому названию выставки, о котором договаривались. Нужно это двоеточие заменить на запятую.

Судья: Пожалуйста, есть ещё вопросы со стороны защиты? Нет? Обвинение?

Гос. обвинение: Да, спасибо.Скажите, а видели Вы работы, которые на выставке выставлялись? Если видели, то когда?

Свидетель Магидова: На открытии и после погрома выставки.

Гос. обвинение: А видели ли Вы работы, которые будут представляться, в ходе подготовкик выставке?

Свидетель Магидова: Да, несколько работ видела.

Гос. обвинение: Меня интересует тот факт, как, на Ваш взгляд, отвечали требованиям концепции выставки, о котором Вы говорили, о том, что… терпимое отношение различных религиозных течений, направленностей, вероисповеданий, мировоззрений. В условиях города, мегаполиса. О том, что Вы говорили. Отвечали ли этой концепции все из тех работ, которые Вы видели? На Ваш взгляд.

Свидетель Магидова: Я могу ответить так, что я была несколько разочарована кураторской работой, которую проводил Артур Зулумян. Потому что, грубо говоря, никакой кураторской работы, на мой взгляд, не было по экспонированию, по какой-то подаче этих работ – проведено почти не было. И, в общем-то, взгляд был однобокий. И у меня вызвало неприятное ощущение в том смысле, что очень много было представлено работ определённой направленности, то, о чём он говорил вначале, не было осуществлено.

Гос. обвинение: Вы как раз предвосхитили мой следующий вопрос. Видели ли Вы христианские символы на выставке? Если видели, то какие? В каких работах?

Свидетель Магидова: В работе Татьяны Антошиной, в работе Лизы Зражевской. Надо объяснять, какие работы?

Гос. обвинение: Да. Нет, именно, какие символы?

Свидетель Магидова: Оклад иконы в работе Татьяны Антошиной. Изображение иконы в работе Зражевской…

Гос. обвинение: В каком контексте использовались эти предметы?

Свидетель Магидова: Как выставочный экспонат.

Гос. обвинение: Я понимаю. В виде чего? Как они были представлены? В какой композиции? Скажем, в работе Зражевской.

Свидетель Магидова: Это был объект для инсталляции. Надо описать?

Гос. обвинение: Если помните, пожалуйста.

Свидетель Магидова: Это был картонный объект с прорезями. Изображающий иконостас, нет, просто икону с прорезями для рук и для лица. И рядом стояла стопка книг, которые, соответственно, можно было выбрать для… это была интерактивная инсталляция. Напротив стоял фотоаппарат, и можно было взять на себя смелость изобразить себя в качестве святого.

Гос. обвинение: Скажите, лично Вы, как художник, как работник музея - согласны с подобным изображением христианских символов?

Свидетель Магидова: Я ничего такого, для себя, оскорбительного в этом не заметила. Это вполне соответствует названию «Не сотвори себе кумира».

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а вот Вы говорите, что использовались… в ранних показаниях пояснили, что использовались символы христианские, и некоторые из них критическое выражали отношение. Скажите, пожалуйста, эта работа соответствует Вашим показаниям, в этой части?

Свидетель Магидова: Думаю, да.

Гос. обвинение: То есть, вот эта работа выражает определённое критическое отношение к православию?

Свидетель Магидова: Да, человек должен задумываться, с какими символами, с какими мыслями он приходит в церковь.

Гос. обвинение: Понятно. Скажите, пожалуйста, видели ли Вы работу художника Митлянской и… не помню второго автора.

Свидетель Магидова: Насколько я понимаю, речь идёт об Орлове.

Гос. обвинение: Можете Вы ее, сейчас хотя бы так воспроизвести, в общих чертах, что она из себя представляла? Как Вы её запомнили?

Свидетель Магидова: Она была одним из центральных элементов экспозиции. На мониторе показывалась отрубленная рыбья голова. На мой взгляд,это была одна из довольно сильных работ. Свидетельствовала о какой-то человеческой жестокости и цинизме в нашей жизни. Такая рыбья голова из магазина, тысячу раз проходим мимо. Практически не замечаем страданий чужих.

Гос. обвинение: Как она соотносится с названием, она соответствует тематике, концепции выставки?

Свидетель Магидова: О сострадании, да, конечно.

Гос. обвинение: То есть Вы для себя эту работу поняли так.

Свидетель Магидова: Она очень эмоциональная работа. Вызывала сильную эмоциональную реакцию.

Гос. обвинение: То есть демонстрация страданий вызывает сострадание.

Свидетель Магидова: Да.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, известно ли Вам, что символизирует рыба в православии?

Свидетель Магидова: Из показаний экспертизы я уже узнала.

Гос. обвинение: Нет-нет, не из показаний, на тот момент.

Свидетель Магидова: Нет, на тот момент мне было неизвестно.

Гос. обвинение: Понятно. Нет вопросов.

Гос. обвинение (второй прокурор): У меня есть вопросы, Ваша честь. Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, Вам известно… Пустой оклад иконы, которую Вы использовали в своей работе, в афише. Вам известно, кому принадлежал этот оклад, и как он оказался на выставке, в качестве чего?

Свидетель Магидова: Оказался на выставке в качестве экспоната Татьяны Антошиной, которая предполагала, что это пустующее место должно быть заполнено любовью.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а Вы согласовывали каким-либообразом с Антошиной свою работу – афишу? Или, может, ставили её в известность?

Свидетель Магидова: Через куратора Зулумяна. С его слов, я была уверена, что Татьяна Антошина в курсе того, что из себя представляет афиша.

Гос. обвинение: То есть со слов Зулумяна. Лично Вы с ней не общались?

Свидетель Магидова: Я с ней общалась по телефону, с просьбой использовать её работу для своей работы, когда это было уже панно. Она мне дала такое согласие.

Гос. обвинение: А что касается афиши, Вам известно её отношение к конечному продукту?

Свидетель Магидова: Нет, мне не известно. Я не виделась с ней и не разговаривала.

Гос. обвинение: Но со слов Зулумяна Вы поняли, что…

Свидетель Магидова: Про афишу она в курсе, что она будет использована таким образом.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Наталья Валерьевна, а Вы давно знакомы с Зулумяном?

Свидетель Магидова: Нет. Я видела его работу на «АРТМОСКВЕ-2002», где он представлял как раз проект «Лица кавказкой национальности».

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, Вы, отвечая на вопрос защиты, сказали, что… смысл Ваш, я не берусь цитировать, смысл Вашего ответа таков, что Вы ни коим образом не намеревались своей работой вызвать ненависть или вражду людей, которые придут смотреть, присутствовать на выставке. Скажите, пожалуйста, а не допускали ли Вы, что изображение в пустом окладе черепа с костями, или что-нибудь более-менее безобидное – чашки, может быть не приемлемо для людей глубоко верующих, или, более того, оскорбительно?

Свидетель Магидова: Для людей истинно верующих это не может быть оскорбительно, потому что они бы поняли, что я имею в виду. Более того, я обсуждала этот вопрос с людьми, на мой взгляд, являющимися истинно верующими. Для них это не является оскорблением.

Судья: Защита хотела представить вопрос. Пожалуйста.

Самодуров: Наталья Валерьевна, вот поскольку прокурор спросила у Вас, вызывают ли у Вас сострадание произведения искусства, на которых изображено страдание. Вот вызывает у Вас сострадание страдание какого-то человека на улице?

Судья: Вопрос слишком отвлеченный от темы…

Самодуров: Я постараюсь точнее сформулировать вопрос. Прокурора удивило, что в произведении…

Судья: Вопрос задавайте…

Самодуров: Наталья Валерьевна, вызывает ли у Вас сострадание калека или нищий, просящий подаяния на улице?

Гос. обвинение: Ваша честь, я прошу снять вопрос.

Судья: Я снимаю вопрос – он не относится к нашему делу. Ещё вопросы есть? Можем мы отпустить свидетеля? Нет?

Самодуров: Просто вопрос к источнику страданий…

Гос. обвинение: В порядке статьи 281 части 3, уважаемый суд, мы просим дать возможность в одной части огласить показания свидетеля Магидовой, естественно, в связи с наличием существенных фактов противоречий, Которые, на наш взгляд, заключаются в том, что в ранее данных показаниях на предварительном следствии свидетель чётко говорит о том, кто производил отбор работ перед выставкой. А так же говорит о том, чётко совершенно, о том, кто осматривал эти работы, перед тем как была открыта эта выставка. То есть до 14-го января 2003-го года, называя этих людей. Сейчас свидетель говорит, что ей об этом не известно. То есть она не говорит, что она не помнит, она говорит, что ей не известно. В связи с этим мы просим дать возможность огласить показания в этой части.

Судья: Сторона защиты, скажите Ваше мнение по ходатайству.

Защита: Согласны.

Судья: Подсудимые согласны?

Подсудимые: Конечно.

Судья: Постановляю огласить показания свидетеля Магидовой. Том дела второй страницы 228-229.

Гос. обвинение: Свидетель был допрошен 6 мая 2003 года, в прокуратуре Центрального округа. Свидетель пояснил следующее: «Примерно за неделю до открытия выставки начался монтаж работ. При этом работы продолжали поступать в зал вплоть до открытия. Некоторые работы совершенно неожиданно заменялись другими. Никакой конкретной концепции развески работ в выставочном зале не существовало. На протяжении недели, предшествующей открытию выставки, работы, находящиеся в зале, просматривала Василовская. Непосредственно перед открытием выставки все работы также просмотрел Самодуров. Ни одна из работ не была снята с демонстрации, так как все они удовлетворили как Василовскую, так и Самодурова». Однако… В принципе, тут нет противоречий… «Однако следует отметить, что Самодурова не удовлетворили кураторские тексты Зулумяна, Золян и текст художников Пожарицкой и Саркисян. Самодуров предложил их повесить при входе на выставку, однако рядом с афишей поместить текст Василовской, который должен быть центральным текстом, выражающим позицию самого музея». Скажите, пожалуйста, Вы эти показания давали?

Свидетель Магидова: Да. Но это было полтора года назад. Я могла абсолютно забыть подробности того, как это происходило.

Гос. обвинение: А что Вы можете сказать сейчас, Наталья Валерьевна, Вы их подтверждаете?

Свидетель Магидова: Возможно, то, что я давала раньше, по ходу событий, больше соответствует действительности. Потому что тогда я помнила более чётко, то, что тогда происходило в момент организации выставки.

Гос. обвинение: У нас нет вопросов. Спасибо большое.

Судья: Можем отпустить свидетеля? Спасибо большое. Свидетели есть? Просите одного.

Защита: Ваша честь,пока такой перерыв, хочу обратить Ваше внимание на то, что в списке свидетелей обвинения как раз свидетеля Виноградова нет.

Судья: Ну, как нет, есть. 61-ая страница.

Защита: Прошу прощения. Ваша честь, в обвинительном заключении, которое есть у меня, выданном в прокуратуре, свидетеля Виноградова в списке свидетелей обвинения нет. И Кулика. Надо установить источник расхождения и зафиксировать в протоколе расхождения в тексте обвинительного заключения, которым располагает защита и текстом, который находится в материалах дела. Защите текст выдавался непосредственно следователем в прокуратуре. Тогда надо и остальное сравнивать.

Судья: Насколько я помню, на сей счёт нам законодатель ничего не предложил. Тогда Вы мне скажите своё предложение, можем мы допрашивать свидетеля при таком обвинительном заключении?

Защита: Мы не намерены затягивать ход дела, к тому же свидетеля мы всё равно собирались допрашивать. Препятствий к этому нет. Мы просим перерыв на пять минут, для согласования нашей позиции.



Наверх