Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайтаОб Андрее Сахарове
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь
 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ  
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки >> "Осторожно, Религия" >>   
  Вернуться к списку расшифровок аудиозаписей процесса в Таганском суде.
Выставка "Осторожно, Религия!"

Таганский суд. 01.02.2005
Допрос подсудимой А.А.Михальчук.

Судья: Анна Александровна, расскажите, что вы хотели сообщить по поводу предъявленного вам обвинения и по поводу состоявшейся выставки.

Подсудимая Михальчук: Прежде всего, я хочу сказать, что полностью не согласна с обвинительным заключением, в результате судебного разбирательства мне оно не стало более понятным. Мне по-прежнему не понятна суть этого обвинения, каким образом мне вменяется роль организатора. Я хочу разобрать эти обвинения по пунктам. Прежде всего, там фигурировало выражение «преступный сговор». По-моему, определение «преступный» по отношению к выставке «Осторожно, религия!» недопустим. Я считаю, что выставку нельзя назвать «преступной». Во-первых, она проходила не в храме, не вблизи храма, она происходила в профанном пространстве музея, а во-вторыхна этой выставке не было никаких призывов, разжигающих межнациональную и религиозную рознь, на этой выставке никто не унижался, то есть, не было призывов, однозначно понимаемых, таких как: «бей жидов», что мы слышали, кстати, в коридоре этого суда. Или «долой православие». Ничего этого не было. Теперь по поводу слова «сговор». Опять же, никакого сговора не было, и быть не могло. С Юрием Самодуровым я познакомились на вернисаже выставки. Меня представили ему. С Василовской я впервые встретилась за несколько дней до открытия выставки, когда принесла в фонд текст своей работы. Надо сказать, что до этого я ни разу в сахаровском центре не была, слышала, что там проходят интересные выставки, но так и не дошла до этого места. Что касается Зулумяна, то с ним я была знакома за год до выставки. Мы встретились на вернисаже, выставке современного искусства. И в августе 2002 года он сказал мне, что хочет сделать выставку на религиозную тему и спросил, хочу ли я в ней участвовать. Я дала свое согласие тогда. Потом, через какое-то время, мы встретились на каком-то вернисаже. Зулумян сказал мне, что название будет «Осторожно, религия!». Незадолго до открытия выставки, он попросил меня написать текст для каталога. Полагался каталог. Текст был мной написан. Это не было концепцией выставки, это был анализ названия «Осторожно, религия!». Далее, в обвинительном заключении утверждается, что я с помощью уговоров привлекла несколько художников. Это абсолютно абсурдное обвинение. Художников никто не уговаривает участвовать в выставках. Они сами стремятся, тем более у них есть работы на заданную тему. Ни о каких уговорах здесь речи быть не может. Я действительно известила о том, что будет выставка (я даже не говорила, где она будет, потому что толком об этом не знала) своих приятельниц: Антошину, Каменецкую, Любаскину, Митлянскую, Обухову и Олега Кулика. Информация о выставках совершенно свободно циркулировала в художественном кругу. Эти самые люди в свое время приглашали и меня на какие-то выставки, знакомили с кураторами, Каменецкая, к примеру, сама делала выставку. С моей стороны это был приятельский жест любезности – извещение о том, что будет выставка. Ни с кем из перечисленных художников я не обсуждала работы, которые они представляют на выставку. Единственная работа, о которой я знала, была работа М. Любаскиной. Дело в том, что она живет в Германии и, уезжая, она оставила работу мне, чтобы я передала ее Зулумяну, что я и сделала. Естественно, я не отбирала работы. Я просто не знала, повторюсь, какие работы будут на выставке. Я не монтировала эту выставку. Таким образом, я не знала, как будет выглядеть выставка. На вернисаже, куда пришла с большим опозданием, я действительно представляла работу «Откуда и кто?». Это был оргалитовый щит с пятью фарфоровыми медальонами различной формы с фотографиями различных людей. Этот щит я нашла пятнадцать лет назад на антресоли, когда переехала на новую квартиру. Мне объект показался интересен, потому что в нем отразилась эстетика советского фотоателье. Вообще, я интересуюсь фотографией, пишу о фотографии, занимаюсь ретушью, мне был интересен сам способ ретуши таких фотографий, тогда я подумала, что покажу эту работы на какой-нибудь выставке. Я решила представить ее на этой выставке. Написала небольшой текст, который вписывал бы работу в контекст этой выставки. Текст был философского содержания. Он касался проблемы смерти и спасения. Меня интересовало, спасутся ли люди, которые изображены на медальонах? Кто эти люди, я понятия не имела. Только на одном из медальонов женщины по фамилии Губакимова был крестик. Из этого можно предположить, что она была крещена, а по православному обычаю, насколько мне известно, спасутся лишь крещеные люди. А все остальные люди? Вот я и ставила вопрос, спасутся ли остальные. Например, среди них явно был герой войны. Человек в военном мундире, увешанный орденами. Кстати сказать, моя работа не была разгромлена и висела на своем месте. Далее, мне вменяется написание концепции выставки. Концепцию выставки я не писала. Когда Зулумян просил меня написать текст для каталога, я еще не знала, какие художники, какие работы будут там представлены, поэтому я реагировала только на название выставки «Осторожно, религия!». Я написала этот текст быстро. Вначале я писала о том, что до эпохи Возрождения любое искусство было религиозным, и исследователи всегда должны это помнить. Далее, я писала об искусстве Нового времени, немного другом отношении к искусству. Искусство было более дистанцировано от религии. Я приводила в качестве примера работы австрийца Германа Ницше, который делал перформансы с распятыми тушами животных, фотографировал их. Это стало классикой венского акционизма и экспонируется в музеях. Или работы Фрэнсиса Бэкона, известнейшего живописца, который деконструировал образ Папы римского. Это тоже классика современного искусства. Затем, я писала о работах современных русских художников на религиозные темы. Здесь я перечислила всех, которые этой темы касались: Кулик, Бренер, Тер–Оганян, Мавромати. Я не писала о своем отношении к их перформансам. Я просто констатировала факт, что эти люди касались в своих работах темы религии. Это не была концепция выставки. Это было мое личное мнение. Мой текст, в ряду пяти других, висел в одном экземпляре при входе на выставку, как выражение мнения участников выставки. Естественно, я этот текст не размножала, как мне вменяется. Далее, мне вменяется роль координатора, но это абсолютно номинальное обозначение, потому что никакого договора никто со мной не заключал. Своих приятелей я извещала по моей инициативе. Да, вот некоторые свидетели, художники, может быть говорили, что им кто-то говорил, в свою очередь, что я организатор и координатор выставки. Возможно, чтобы придать вес своей выставке, Зулумян говорил, что я в числе организаторов этой выставки, что не соответствует истине. Я могу сказать, почему, собственно, Зулумян это говорил. Дело в том, что я поэт и о моих стихах пишут в контексте авангардной поэзии двадцатого века, но с девяностых годов я довольно активно занималась визуальным искусством, я писала о выставках, участвовала где-то в семидесяти выставках в России и за рубежом, в виднейших музеях. Определенную известность в качестве, может быть – критика, может быть – художника, я имею в этом кругу, поэтому Зулумян и говорил о моем участии в этой выставке в качестве организатора. И наконец, я хочу сказать, что никакого умысла разжигания межнациональной и межрелигиозной розни у меня не было. Не было намерения кого-либо оскорбить. Я закончила. Если есть вопросы, я на них отвечу.

Судья: Пожалуйста.

Защита: Анна Александровна, скажите, пожалуйста, относительно уведомления вами ваших знакомых – это является необычным действием, либо, напротив, в художественной среде это принято?

Подсудимая Михальчук: Конечно, это обычная практика, как я уже говорила, эти самые люди в свое время пригласили меня на какие-то выставки, а я, узнав, что будет некая выставка, пригласила их. Это абсолютно обычно для этой среды.

Защита: А вы знали, какие работы они будут представлять на выставке?

Подсудимая Михальчук: Нет. Кроме работы Любаскиной, я не знала какие.

Защита: Вам вменяют, что вы уведомили, здесь, правда, написано «путем уговоров привлекли»… Тут еще две фамилии, которые вы не назвали… Орлов и Сажина…

Подсудимая Михальчук: Дело в том, что Орлов муж Митлянской. Они работают вместе. Я сказала Митлянской. Она сказала об этом мужу. Это естественно. А что касается Веры Сажиной, она сама мне позвонила, узнав, что будет выставка. Попросила телефон Зулумяна. Я дала ей телефон.

Защита: Вы сказали, что Зулумян сообщил вам наименование выставки. Каким образом вы его восприняли?

Подсудимая Михальчук: Приемлемым, так как оно подразумевало как и бережное отношение к религиям, так и, возможно, какую-то критику по отношению к проявлениям фундаментализма в религии.

Защита: Вы сказали, что вам непонятно предъявленное обвинение. Что вам в обвинении не понятно и не ясно?

Подсудимая Михальчук: Во-первых, то, каким образом мне вменили роль организатора, а во-вторых, мне не понятна суть этого обвинения: мы имеем в случае обвинительного заключения перечисление каких-либо работ. Каким образом эти работы что-то разжигают – совершенно непонятно. Это не конкретное обвинение.

Защита: Вы упомянули о роли координатора. Оговаривали ли вы эту роль хотя бы устно? Звучало ли слово «координатор»?

Подсудимая Михальчук: Нет, для меня было совершенно неожиданно, когда Зулумян вписал меня в число координаторов.

Защита: Скажите, в ваших текстах, которые вы написали, там были какие то оскорбительные мысли или призывы?

Подсудимая Михальчук: Нет, не было, и быть не могло.

Защита: Нет вопросов, Ваша честь.

Защита (другой адвокат): А раньше предъявлял подобные обвинения к вашим работам, может быть, не в суде, может быть – в прессе?

Подсудимая Михальчук: Нет, никогда мои работы так эмоционально не обсуждались. Спокойно, аналитическида, они обсуждались, о них писали. Но вот так, чтобы подобные были эксцессыэтого не было.

Защита: Скажите, а вы предполагали, что работа, которую вы выставили, может вызвать негативную реакцию?

Подсудимая Михальчук: Ни в коем случае.

Защита: Скажите, а работа в принципе может вызвать у публики полярные реакции?

Подсудимая Михальчук: Да, конечно, так бывает. Когда Эдуар Манэ написал свою «Олимпию», она в начале воспринималась публикой как порнографическое изображение, а теперь это классика. Картина висит в музее в Париже, о ней пишут исследователи. Это естественно.

Защита: Скажите, пожалуйста, покинувшая нас прокурор задавала вопрос, а можно ли средствами актуального искусства выразить такие темы как «беженцы», «эмиграция», война в Чечне? По силам ли актуальному искусству серьезные темы, выражающие человеческие трагедии? Есть ли круг тем, которые запретны и не могут быть выражены в форме актуального искусства?

Подсудимая Михальчук: Актуальное искусство касается всех тем без исключения. Единственное, что не может позволить себе художникпрямые призывы типа «долой православие», а все остальные темы художник может позволить. А интерпретировать можно сотней разных способов. Здесь говорили специалисты, что чем больше интерпретаций рождает произведение, тем лучше оно и богаче. Я с этим соглашусь.

Защита: Смысл-то вопроса заключался в следующем: религию выразили с помощью актуального искусства, а проблемы беженцев, войны в Чечне обошли.

Подсудимая Михальчук: Как сказать, может, какие-либо художники данного направления работают и с этими темами.

Защита: Вы не видите никаких проблем, почему эти темы не могут быть выражены средствами современного искусства?

Подсудимая Михальчук: Не вижу.

Защита: Нет вопросов.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, почему вы приняли участие в этой выставке?

Подсудимая Михальчук: Желание лишний раз выставить свою работу, знаете, многие художники иногда участвуют просто для списка.

Гос. обвинение: Ваш позыв был таковым?

Подсудимая Михальчук: Да. Почему бы и нет?

Гос. обвинение: Скажите, видение словосочетания «Осторожно, религия!» в двояком смысле бережного отношения и борьбы с проявлениями фундаментализмаэто вам так Зулумян пояснял?

Подсудимая Михальчук: Нет, в целом формулировка моя.

Гос. обвинение: Когда оповещали своих знакомых о выставке, объясняли этим людям, что за концепция?

Подсудимая Михальчук: Нет, просто говорила – вот выставка посвящена религии. Я еще не знала, как будет даже называться. Говорила, если есть какие-то работы…

Гос. обвинение: Была речь о том, какой характер выставки – хвалебный, критический?

Подсудимая Михальчук: Нет, ну зачем мне это обсуждать. Все это самостоятельные люди и известные художники. Они сами знают, что будут представлять на выставку. И потом, у нас масса других тем для обсуждения.

Гос. обвинение: Но, если люди ничего не знают о концепции выставки, есть ли она, или нет и какова проблема, люди могли бы создать какие-то произведения, которые не подошли бы к этой выставке?

Подсудимая Михальчук: Меня это мало волновало, это не мои проблемы. Это известные, осмысленные художники – они сами знают.

Гос. обвинение: Вы сообщили тему, а там – кто как понял?

Подсудимая Михальчук: Естественно.

Гос. обвинение: А концепция выставки была на ваш взгляд?

Подсудимая Михальчук: Если можно назвать концепцией эти несколько фраз: во первых бережное отношение к религии, во-вторых, то, что мне сказал Зулумян, то… нет я не назвала бы это концепцией, концепция – осмысленное, четкое описание проблемы. Я думаю, что общей концепции у выставки нет.

Гос. обвинение: Какова тогда идея этой выставки?

Подсудимая Михальчук: Идея была продемонстрировать те работы, которые были у художников, или которые они сделали. Просто показать свою работу, привязав ее к религии.

Гос. обвинение: А известно ли вам, какова была цель выставки?

Подсудимая Михальчук: Цель? А какая может быть цель? Показать работы, сделанные художниками. По крайней мере, так художники воспринимают цель выставки.

Гос. обвинение: Здесь очень много говорилось о проблеме…

Подсудимая Михальчук: О, ради Бога, но это не я говорила.

Гос. обвинение: То есть вы не согласны с той позицией, что есть проблемы в Русской православной церкви и в религии вообще, которые стоит поднимать и обсуждать?

Подсудимая Михальчук: Понимаете, может быть и есть…

Гос. обвинение: Извините, что я вас перебила, но вот вы своей работой пытались какую-то проблему поднять или какой-то спор?

Подсудимая Михальчук: Понимаете, я только что сказала, какая проблема меня интересовала. Это проблема смерти и спасения. Ни в какой спор ни с кем я не собиралась вступать.

Гос. обвинение: Обсуждали ли вы с Зулумяном свою работу? Подходит ли она ему или нет?

Подсудимая Михальчук: Нет. Я просто принесла ему свою работу. Он ее взял.

Гос. обвинение: Тексты ваши вы писали по собственной инициативе или вас просили?

Подсудимая Михальчук: Что касается общего текста про название «Осторожно, религия!», я писала его как бы для каталога, я думала, что будет каталог. А текст к своей работе – по собственной инициативе, чтобы вписать работу в контекст.

Гос. обвинение: Зулумян вам не говорил, что обязательно должен быть текст к работе? Или говорил?

Подсудимая Михальчук: Нет, это была моя инициатива.

Гос. обвинение: А вот текст, который вы писали для каталога – перед написанием вы уже видели работы?

Подсудимая Михальчук: Нет. Ни одной работы. Я вам говорила.

Гос. обвинение: То есть, вы писали только о названии? Как понимаете название выставки?

Подсудимая Михальчук: Да.

Гос. обвинение: А вы согласны с такой интерпретацией названия? Я сейчас поясню. Были варианты: кто-то хотел поставить двоеточие, кто-то восклицательный знак. В итоге название такое, какое оно есть.

Подсудимая Михальчук: Простите, а в чем вопрос?

Гос. обвинение: Вопрос в том, что соответствует ли название в таком виде, в каком оно есть, с вашим видением этой проблемы, с вашим текстом, который вы написали?

Подсудимая Михальчук: Название неплохое. Иначе бы я не написала страничку текста. Заставляет задуматься над некоторыми проблемами, связанными с религией.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, коль скоро мы говорим о названии, можете ли вы назвать какие-либо работы…

Подсудимая Михальчук: Вы знаете, я практически с работами не знакома. Пришла на вернисаж поздно. Общалась в основном со своими друзьями. Хотела посмотреть работы после выставки, но ее разгромили.

Гос. обвинение: Я все-таки закончу свой вопрос. Может быть, вы найдете на него ответ. Были ли на выставке работы, которые призывали бы к бережному отношению к религии?

Подсудимая Михальчук: Видите ли, работы конкретно мне не вменяются в обвинительном заключении, поэтому обсуждать я их не буду.

Гос. обвинение: То есть вы отказываетесь отвечать на этот вопрос?

Подсудимая Михальчук: Да. Отказываюсь.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, а, может быть, вы можете или захотите назвать те работы, в которых поднимается проблема религиозного фундаментализма?

Подсудимая Михальчук: Я еще раз повторяю…

Защита: Ваша честь, прошу прощения, я хотел бы, чтобы в протокол было записано мое возражение, поскольку прокурор в своих вопросах выходит за пределы статьи 252 УПК, задавая вопросы по разделу, которого нет в обвинении. Я выражаю свой протест. Прошу вопрос снять. Вам много раз предлагалось предъявить обвинение по форме и по закону.

Судья: Если вы хотите, чтобы был протокол, то не будем спешить.

Гос. обвинение: Можно, я возражу? Поскольку в данном судебном разбирательстве речь идет не только об абстрактных понятиях, но, в частности, и о выставке «Осторожно, религия!» вообще, я не называю каких-то конкретных работ и не предлагаю дать характеристику той или иной работы. Поскольку она была на выставке, я спросила, может ли она назвать те работы, которые так или иначе соответствуют названию «Осторожно, религия!», по которой сейчас подсудимая, собственно, и дает объяснения. Мне понятна позиция защиты, которой не нравятся некоторые вопросы обвинения. Но я считаю, что мой вопрос имеет отношение к делу.

Судья: Понятно, хватит. Я считаю, что этот вопрос относится к делу, поэтому он остается.

Подсудимая Михальчук: Я не видела таких работ.

Гос. обвинение: Я хотела бы уточнить. А вы не видели работ, в которых поднимается проблема религиозного фундаментализма или которые призывали бы к бережному отношению к религии?

Подсудимая Михальчук: Я вообще не видела работ, потому что работы были разгромлены. Мне не удалось посмотреть их на вернисаже, а после они были разгромлены. Я видела их после погрома. На них было написано «гады», «сволочи». Это уже никак не соответствует контексту выставленных работ. Поэтому работы я обсуждать не буду.

Гос. обвинение: Мне понятен ваш ответ. Мы допрашивали очень много людей, свидетелей, специалистов, которых вообще не было на выставке, однако они говорили, что им довольно хорошо знакомы эти работы. А вы не имели возможности ознакомится с работами вне выставки?

Подсудимая Михальчук: Вы меня сейчас допрашиваете как специалиста или как обвиняемую?

Гос. обвинение: Как подсудимую.

Подсудимая Михальчук: Если бы вы меня допрашивали как специалиста, я бы вам ответила, но в качестве обвиняемой я отказываюсь отвечать на этот вопрос.

Гос. обвинение: Скажите, пожалуйста, допускает ли вы, что работы, представленные на выставке «Осторожно, религия!» могли вызвать негативные эмоции, и в чем они по- вашему могли выражаться?

Подсудимая Михальчук: Я не допускаю, что они могли вызвать негативные эмоции.

Гос. обвинение: Давайте тогда говорить об этом как о факте. Вот ряд свидетелей на прошлом судебном заседании…

Подсудимая Михальчук: Свидетели, которые разгромили выставку? Я не стала бы обсуждать.

Гос. обвинение: Вы отказываетесь отвечать?

Подсудимая Михальчук: Да.

Гос. обвинение: У меня пока нет вопросов.

Судья: У защиты есть вопросы?

Защита: Нет, ваша честь.

Судья: Извините, пожалуйста, я хотел уточнить по поводу вашей работы. Вы сказали, что нашли оргалит, а когда вы работу свою выполнили?

Подсудимая Михальчук: Понимаете, в качестве работы она появилась на выставке, когда была вывешена вместе с моим текстом, объясняющим ее смысл. А до этого это просто был найденный объект. Специалисты здесь говорили о такой форме современного искусства как «рэди мэйд», то есть готовый объект. Вот это был готовый объект, который я своим текстом вписала в контекст выставки.

Судья: То есть, уже была готовая доска с керамическими снимками…

Подсудимая Михальчук: Да, я ничего не сделала. Я предположила, что это реклама какого-то советского фотоателье.

Судья: Спасибо.

Гос. обвинение: Ваша честь, у меня вопрос. Приходилось ли вам принимать участие в выставках с социально-политической тематикой…

Подсудимая Михальчук: Нет, не приходилось.

Гос. обвинение: В ключе, в форме актуального искусства?

Подсудимая Михальчук: Нет, не приходилось.

Гос. обвинение: А вы знаете, о таких выставках?

Подсудимая Михальчук: О крупнейших выставках международных, где самые острые проблемы ставятся. Я видела такие выставки в Германии и Америке.

Гос. обвинение: А в России вы знаете такие выставки?

Подсудимая Михальчук: Да, вероятно, тоже были выставки, просто сейчас не могу припомнить, но были наверняка.

Гос. обвинение: Больше нет вопросов.



Наверх