Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Музей и обществнный центр >> Выставки >> Запретное искусство — 2006   
 

Дискуссия о выставке «Запретное искусство — 2006»


Дорогой Юра!
По твоей просьбе отвечаю на твой вопрос.
Письмо мое открытое, поскольку считаю, что дискуссия вокруг выставки
"запретное искусство 2006" имеет важное общественное значение.
Извини, если посчитаешь, что я неоправданно резок.
Но я писал искренне, по итогам сегодняшнего посещения выставки.
Мне представляется, что нам не следует бояться выносить свои разногласия на свет.
При этом я думаю, что разногласия не должны мешать нам выступать вместе против наших общих врагов.

С уважением
Олег Орлов


Самодуров Ю.В. пишет:
> Посылаю это письмо всем, кому было адресовано и кому попало письмо Елены
> Георгиены Боннэр от 16 марта с.г., в котором Правлению Фонда Сахарова
> предлагается публично осудить и закрыть выставку "Запретное
> искусство-2006". 21 марта состоится заседание правления Фонда
> Сахарова, на котором будет рассматрен этот вопрос.
> ЗАРАНЕЕ БЛАГОДАРЮ КАЖДОГО, КТО СООБЩИТ МНЕ И Я ПЕРЕДАМ ВАШИ МНЕНИЯ
> ЧЛЕНАМ ПРАВЛЕНИЯ - НА ЧЬЕЙ ВЫ СТОРОЕ В ЭТОМ СПОРЕ:
> НА СТОРОНЕ МУЗЕЯ (ЕРОФЕЕВ, САМОДУРОВ) ИЛИ НА СТОРОНЕ РПЦ
> (КУРАЕВ, ЧАПЛИН и др.). Рекомендую познакомиться также со
> спокойной и умной публикациеЙ о выставке в Коммерсанте за 17 марта и отзывами
> о выставке ее посетителей. М статья и отзывы помещены на сайте нашего музея
> www.sakharov-center.ru
>
> С уважением, Ю.Самодуров, директор Музея и общественного центра имени Андрея
> Сахарова

 19 марта 2007 г.
Ю.Самодуров
Tuesday, March 20, 2007
МУЗЕЙ И выставка "Запретное искусство"

Всем, кому адресовано и попало письмо Елены Георгиевны Боннэр от 16 марта 2007 г., в котором Правлению Фонда Cахарова предлагается публично осудить и закрыть открытую 7 марта в Музее и общественном центре «Мир, прогресс, права человека» выставку «Запретное искусство -2006».

Уважая право Елены Георгиевны и ряда других членов Фонда Сахарова и Совета Музея на взгляды и оценки, в силу которых многие думают, что выставке «Запретное искусство-2006» не место в Музее и общественном центре имени Андрея Сахарова, я считаю такую позицию абсолютно неверной. Неверна она, по моему мнению, с точки зрения одного из коренных интересов российского общества и государства и с точки зрения миссии Музея.

Поэтому, не полемизируя с Еленой Георгиевной, хочу объяснить, почему Музею не следует закрывать выставку «Запретное искусство — 2006» и почему нужно бороться с РПЦ за право проведения этой выставки и, если дело дойдет до суда, то за победу в суде.

Приведу вначале выдержки из моего письма Елене Георгиевна и всем другим членам Фонда и Совета Музея, которое я написал и послал 14 марта.

О выставке "Запретное искусство - 2006"

Уважаемые Светлана Алексеевна и Елена Георгиевна (и все другие члены Фонда), пожалуйста, кроме статей в Новых Известиях посмотрите материал о выставке на сайте Музея http://www.sakharov-center.ru/museum/exhibitionhall/current/ . Жаль, что все, что связано с Музеем вы узнаете и воспринимаете только через СМИ. У выставки "Запретное искусство - 2006", как это написано в ее пресс-релизе, ясная и ВПОЛНЕ ПРАВОЗАЩИТНАЯ ЦЕЛЬ - МОНИТОРИНГ И ОБСУЖДЕНИЕ ХАРАКТЕРА ЦЕНЗУРЫ В СФЕРЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА В РОССИИ.
Как и в любой правозащитной деятельности, показ на выставке запрещенных для демонстрации в других
музеях и галереях произведений - не означает, что Музей или директор пропагандируют и ОДОБРЯЮТ ВСЕ ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ НА ВЫСТАВКЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ. Показывая эти произведения, наш Музей выполняет свою миссию информирования о цензурных ограничениях свободы в сфере искусства, не
предопределяя и не выражая собственной точки зрения насколько обоснованы и оправданы эти запреты
(об этом на открытии говорили и куратор выставки А.Ерофеев и я).
Если Вас лично не интересует положение с цензурой и самоцензурой в России в сфере современного искусства, то поверьте искусствоведам-экспертам, это - значимая для художественного
и музейного сообщества проблема, не менее значимая, чем ограничение свободы печати. Цель выставки -
мониторинг и стимулирование дискуссии по проблеме цензуры, а не пропаганда произведений, которые показываются. (Мне лично нравятся несколько работ из 23-х показываемых на выставке).

Ю.Самодуров

P.S.Что касается экспонатов выставки, их фотографирование и публикация в СМИ не предполагались ни куратором выставки ни мной. Появление в Новых Известиях шокировавших многих людей фотографий — мой недосмотр и вина. На сайте Музея сознательно не помещены фотографии ни одного из экспонатов.

К сказанному я хочу прибавить следующее.
1. В нашей стране в последние 6-7 лет сложилась ситуация, когда основополагающие ценности и политические основы светского общества и государства: отделение церкви от государства, светский характер государства, плюрализм общества и государства в идеологической и духовной сферах - повсеместно и постоянно нарушаются как представителями государства так и представителями РПЦ.
Убеждать кого-либо в справедливости сказанного, вероятно, не нужно.

Нарушения светского характера нашего государства далеко не безобидны и их масштаб заметно и постоянно растет (см., например, откровенное выступление Виталия Лазаревича Гинзбурга http://www.lenta.ru/news/2007/03/01/ginzburg/, а также статью Андрея Колесникова …).

К сожалению, в нашей стране никто не ведет мониторинга (по типу «Хроники текущих событий») случаев нарушения представителями власти и церкви законодательства о светском характере государства в России и об отделении церкви от государства. Я думаю, этот мониторинг мог бы и должен был бы попробовать вести Сахаровский центр.

2. Я уверен, что одной из значимых задач нашего Музея и других светских учреждений культуры является в сегодняшней обстановке поддержка - теми средствами, какими эти учреждения располагают и какие для них естественны, - плюрализма в духовной сфере общества (иными словами духовной и интеллектуальной свободы), которая на глазах «съедается» и «съеживатся» под напором формально или неформально поддерживаемой государством религиозной идеологии. Многие верующие тоже считают, что «игра» властей в православие в качестве «государствообразующего» элемента разрушительна прежде всего для самой РПЦ.

3. Плюрализм в идеологической, духовной и политической сферах общества и государс-тва существует в той мере и до тех пор, пока существуют соответствующим образом - политически, законодательно, культурно и административно - «маркированные пространства» (музеи, галереи, школы, кинотеатры, театры, издательства, СМИ и т.д. ), в которых церковь, верующие, а равно политические партии, парламент, исполнительная, и возможно, судебная власти не обладают правом цензуры.

Применительно к учреждениям культуры светское государство в лице его политичес-кого руководства, законодательных и судебных органов, а также администраций учреж-дений культуры (государственных или только частных, это вопрос для обсуждения) обязано обеспечить право и возможность показывать в музеях и галереях то, что отбирают и хотят показывать в музеях профильные и авторитетные специалисты этих учреждений — даже (это именно так!), если верующие люди искренне воспринимают какие-то выставки и произведения как религиозное кощунство и нарушение принятых в обществе — вне особым образом маркированных пространств и ситуаций - норм морали (прошу не раздражаться, и не считать что у меня «поехала крыша»).

Я просто хочу сказать, что для того, чтобы сохранялось и существовало плюралис-тическое светское государство, необходимо в числе много другого обеспечить художни-кам и кураторам право - хотим мы того или нет - показывать в культурно, законодате-льно, политически и социально особым образом маркированном «пространстве» (т.е. в музеях и выставочных залах) кощунственные в религиозном смысле произведения (конечно речь не идет о том, что надо специально создавать и показывать такие произведения, чтобы доказывать, что мы живем в светском государстве).

Вероятно, многие не знают, что действующий российский «Федеральный Закон о свободе совести» совершенно обоснованно защищает и обеспечивает право кураторов и художников на публичный показ на выставках любых кощунственных произведений. В Законе говорится, что мероприятия, оскорбляющие религиозные чувства граждан, запре-щается проводить вблизи мест и объектов религиозного почитания (следовательно в других местах Закон, по мнению юристов, этого не запрещает). Такая тенденция сущес-твует и в Европе. Недавно Европарламент, об этом тоже не многие слышали, принял ре-шение, разрешающее (!) ради поддержания в Европе идеологической, духовной и поли-тической свободы и плюрализма, публикацию в европейских СМИ изобразительных материалов, даже если они задевают чувства верующих, в частности, речь шла о карикату-рах на Аллаха, Будду. Христа (в России это, сегодня, по-моему, неправильно делать).

3. Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова является, уникальной в России и, возможно, в Европе, институцией, соединяющей и выполняющей в своей реальной деятельности функции музея, исследовательского центра, общественной, правозащитной и отчасти политической организации. Музей обладает при этом статусом автономного некоммерческого учреждения культуры и, главное, носит имя Андрея Сахарова, символи-зирующее и для общества и для власти — борьбу за свободу и помощь людям. У Музея есть уникальный опыт защиты в российском суде прав художников, кураторов и админи-страции Музея на показ на выставке «Осторожно, религия!» кощунственных с точки зрения РПЦ и представлений многих верующих людей произведений искусства. В свете уникального статуса, функций и опыта Музея совершенно понятно, почему один из веду-щих кураторов современного искусства в России А.В. Ерофеев предложил Сахаровско-му музею-центру показать выставку «Запретное искусство-2006» (а в дальнейшем сделать это долговременным проектом).

По понятным общественно-политическим и профессиональным мотивам это предложение мной было принято (профессиональные мотивы заключаются в интересе к сотрудничеству с одним из ведущих кураторов России, в надежде получить для Музея интересную и громкую выставку и в желании сделать вместе с Ерофеевым что-то важно для противостояния религиозной цензуре в России профессиональным и естественным для функций и мандата Музея образом). При этом мотивы самого А.В.Ерофеева в отличии от моих, - принадлежат только внутрипрофессиональной области интересов искусствоведа и куратора в сфере современного искусства. Для А.Ерофеева и ряда его коллег из других музеев важны все более учащающиеся случаи их «столкновений» с религиозно и морально мотивированной цензурой и самоцензурой со стороны администраций тех музеев и галерей, которые занимаются современными выставками. Эта проблема для части музейного сообщества сегодня абсолютно реальная, ненадуманная.

Я тоже столкнулся с ней после выставки «Осторожно, религия!», когда некоторые художники говорили мне, что теперь опасаются затрагивать в критическом ключе темы религиозной веры и деятельности РПЦ.

4. Но является ли проблема существования религиозной цензуры в сфере современного российского искусства важной для гражданского общества? И если можно, хотя бы в принципе, согласиться с нежелательностью религиозной цензуры в светских учрежде-нииях культуры, то какое отношение к этой проблеме имеет Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова? Сахаров же изобразительным искусством вообще почти не интересовался. Судя по реакции почти всех правозащитников, они не видят связи между сохранением светского характера государства и необходимостью защиты в этой связи права художников «на кощунство» (о необходимости прямой «защиты права на кощунство» я несколько лет назад услышал впервые от священника Якова Кротова и счел это мнение чрезмерным, сейчас вижу, что отец Яков был прав и потому заслоняюсь его авторитетом и авторством). Особых претензий к правозащитникам по поводу того, что они этой связи не видят у меня нет. Ведь современное искусство мало кто из правоза-щитников ценит и почти никто из них не сталкивался профессионально с вопросом политически и религиозно мотивированной самоцензуры при отборе произведений на выставку. Поскольку всем хорошо известно, что подавляющая часть российского общества сегодня, это приверженцы РПЦ, а РПЦ руководят не самые либеральные люди на свете, которые тесно сотрудничают с мало либеральными руководителями совсем не либерального российского государства, то, видимо, многие члены Фонда Сахарова и многие правозащитники считают — «не трожь религиозное лихо, пока оно тихо».

Лично я думаю, что будучи интеллектуально честным перед собой и, как говорится, перед обществом не трогать «религиозно-церковно-государственное лихо» у правоза-щитников вскоре уже не будет получаться. Ведь и у правозащитников и у родственников правозащитников тоже есть дети и внуки. И не все правозащитники хотят, чтобы их детей и внуков напутствовали при призыве в армию и «окормляли» в армии служители РПЦ. Чтобы этого избежать, придется что-то делать. Иначе говоря, гражданам предстоит борьба с попытками РПЦ взять под свой духовный контроль все, что получается: например, заставить Сахаровский центр закрыть выставку «Запретное искусство-2006», или навязать системе образования и преподавать школьникам в обязательном порядке основы православной веры как единственно «правильной» и «естественной» и необхо-димой для русских, и много чего другого у РПЦ получается, например, объявить, что Декларация прав человека в ООНовском понимании давно уже устарела. Все эти ситу-ации, когда государство и РПЦ взаимно сращиваются и «дополняют» друг друга нас-только достали, что пора начать оказывать серьезное сопротивление претензиям РПЦ на официальную духовную гегемонию.

Если руководство Фонда и Совет Музея примут решение продолжить показ в Музее выставки «Запретное искусство-2006» я готов биться за выигрыш дела о выставке как действующее должностное лицо (не знаю, впрочем, есть ли для Музея в этом деле юридические риски). Если дойдет до суда, Фонд и Совет смогут меня поддержать, так как я с благодарностью приму от Фонда и моральную поддержку и финансовую поддержку для оплаты адвоката.
Если же Фонд и Совет примут решение закрыть выставку «Запретное искусство — 2006», т.е. фактически поддержат позицию РПЦ (Кураева и Чаплина), я должен буду подумать, смогу ли я выполнить это неверное для долговременных интересов общества и неверное в плане выполнения миссии (но не самосохранения Музея), как я думаю, решение. Если пересесть из кресла «первого пилота» в кресло пассажира я могу, то изменить направление полета в сторону от миссии Музея — вряд ли. Если не смогу - покину Музей. И если дело дойдет до суда и выплаты штрафа или чего-либо еще - продолжу борьбу в суде на свой страх и риск и за свои средства. Это тоже не просто личное высказывание, это - серьезная личная позиция связанная с тем, что участие Музея в организации выставки «Запретное искусство — 2006» я рассматриваю как возможность для Музея сотрудничества с профессиональным и известным куратором и как совершенно естественный для миссии Сахаровского центра легитимный, профессиональный и гражданский выставочный проект, у содержания которого есть интересный для Музея антиклерикальный аспект. У Музея есть выставочный зал, есть политический и культурный статус, есть право и обязанность проводить выставки и есть определенная общественно-политическая позиция — и потому несколько антиклерикальная (не по замыслу, а по некоторым представленным работам) выставка «Запретное искусство-2006» нужна и для Сахаровского центра и для российского общества в целом, чтобы оно о ней не думало (в этом я «большевик»). .

Ю.Самодуров

P.S. Возможно, в отношении Музея и центра имени Андрея Сахарова это в какой-то мере судьба: музей не всегда сам выбирает свой путь, а подчинен «обязательствам» имени и внешним обстоятельствам.



 

Открытое письмо
Ю.Самодурову
директору Музея и общественного центра
имени Андрея Сахарова

Дорогой Юра!

Я пишу тебе это письмо в личном качестве, как один из участников российского правозащитного движения, но при этом, не представляя никого кроме себя.

В письме, направленном большому ряду адресатов, ты просишь высказаться по поводу выставки «Запретное искусство» и ответить: «На чьей вы стороне в этом споре: на стороне музея (Ерофеев, Самодуров) или на стороне ОПЦ (Кураев, Чаплин и др.)».

Мне представляется порочной сама постановка вопроса.

Например, я отнюдь не на стороне тех, кто призывает государство немедленно вмешаться, чтобы запретить выставку и привлечь к уголовной ответственности организаторов.

Заявление профессора Московской духовной академии диакона Андрея Кураева о том, что «выставка "Запретное искусство-2006" должна стать основанием для вынесения судебного вердикта о запрете любой выставочной деятельности ее организаторов» мне представляется возмутительным. И как можно согласиться со следующим утверждением заместителя председателя отдела внешних церковных сношений Московского патриархата Всеволода Чаплина: «любое использование в ненадлежащем контексте иконографического изображения, изображения Иисуса Христа, например, или распятия, или креста - это нарушение закона»? Это означало бы, что Россия перестала быть светским государством.

Два года назад российское правозащитное сообщество резко выступило против уголовного преследования устроителей выставки «Осторожно, религия!», считая его не правовым и юридически необоснованным. Правозащитный центр «Мемориал» тогда, по-моему, убедительно доказывал, что с точки зрения закона, «вдали от объектов религиозного почитания размещение изображений, которые могут показаться верующим оскорбительными, не возбраняется. Иное толкование неприемлемо для светского государства, противоречит конституционному признанию идеологического многообразия, и означало бы, по сути, введение цензуры, запрещенной в Российской Федерации».

К сожалению, суд принял тогда явно неправосудное решение. И вот теперь, похоже, что история повторяется, и нам, возможно, опять придется пытаться противостоять в суде коалиции клерикалов и чиновников, стремящихся заполучить право вмешиваться во все сферы общественной, художественной и частной жизни.

Но значит ли это, что я стою «на стороне музея», а вернее на стороне устроителей выставки?

Нет, не стою!

Мне представляется, что вопрос о допустимости, приемлемости данной выставки — не предмет для вмешательства государства, это не его дело. По крайней мере, так должно быть в демократическом государстве. Этот вопрос находится в компетенции общества. Опять же сошлюсь на двухгодичной давности документ — заявление «Мемориала» о той разгромленной выставке:

«Допускаем, что часть представленных на выставке художественных работ могла быть воспринята некоторыми верующими как оскорбительные. И если бы выставка не была разгромлена, то вокруг нее должна была бы произойти публичная дискуссия. Такая открытая дискуссия, даже в самых резких ее формах, была бы, безусловно, полезна. В ее рамках российское общество смогло бы обсудить вопросы о границах допустимого в искусстве, о необходимости самоограничения в самовыражении, об ответственности (или безответственности) художника перед обществом. Основы общественного здоровья и морали, как нам представляется, закладываются именно в попытках найти достаточно широкий консенсус по таким вопросам».

Что ж, по поводу новой выставки пока еще дискуссия возможна.

Так вот, мне эта выставка представляется отвратительной.

Повторяю, я высказываю свое частное мнение, не претендуя на его истинность. Возможно, я многого не понимаю, ошибаюсь. Не мне решать судьбу выставки. Но я считаю правильным донести свое ощущение от посещения выставки и до тебя, Юра, и до наших коллег.

Весьма остроумна форма подачи материалов, на которые надо смотреть через дырочки в ширме. Посетитель тем самым сразу же втягивается в какую-то сомнительную игру, сам делает сознательный выбор, приобщаясь к «запретному».

При этом мне не совсем понятно — в чем, собственно говоря, состоит концепция выставки?

Ты утверждаешь, что у выставки «вполне правозащитная цель — мониторинг и обсуждение характера цензуры в сфере изобразительного искусства в России. Как и в любой правозащитной деятельности, показ на выставке запрещенных для демонстрации в других музеях и галереях произведений - не означает, что Музей или директор пропагандируют и одобряет все представленные на выставке произведения. Показывая эти произведения, наш Музей выполняет свою миссию информирования о цензурных ограничениях свободы в сфере искусства, не предопределяя и не выражая собственной точки зрения насколько обоснованы и оправданы эти запреты».

Вторая цель, по твоим словам, - «обсуждение проблемы, что следует или что не следует запрещать к показу».

На первый взгляд, все очевидно — общество имеет право знать о том, что же именно подвергается цензуре, а ты информируешь тех, кому это интересно. При этом размещаются вместе и порнография, и матерщина, и богохульство, и просто «острые» экспонаты.

Ну а если завтра у какого-то «художника» где-то отвергнут фотографии с детской порнографией или карикатуры на тему Освенцима или Треблинке? Ты тоже посчитаешь возможным поместить их на обозрение посетителей (хоть и в дырочку) в музее, носящем имя Сахарова? Если будешь последователен, то должен поместить. Ты готов это сделать?

Мне представляется, что в здоровом обществе должна существовать какая-то грань, за которую переходить нельзя. Может быть, при помощи этой выставки ты ставишь и над собой и над Музеем эксперимент по определению этой грани?

У меня, человека неверующего, большинство экспонатов вызывали отвращение, некоторые — недоумение, пара-тройка показалась даже забавными. Но никаких более сильных эмоций эта выставка не вызвала (впрочем, ты обещаешь ее обновить через год). Но я вполне могу понять, что у человека верующего некоторые «произведения» вполне могут вызвать и более сильные эмоции. Они могут посчитать себя оскорбленными. Утверждение, что такие люди могут не приходить на выставку, с моей точки зрения, не годиться. Мне, например, было бы оскорбительно просто знать, что где-то в центре Москвы выставлены карикатуры, в которых издеваются над узниками гитлеровских или сталинских лагерей.

Чисто с юридической точки зрения, ты имеешь полное право не считаться с этим. Но кроме юриспруденции и права жизнь регулируется и другими нормами, например, моралью.

Как с этим? Ради чего, ради какой правды, ради какой идеи совершать действия, чреватые тем, что много людей могут почувствовать себя оскорбленными?

Если есть такая серьезная идея, то и «флаг тебе в руки», вперед! Например, у меня не вызвало бы ни малейшего сомнения осмеяние, оскорбление таких сакральных для многих символов как свастика, изображение Ленина или Сталина. За этими символами стоят тоталитарные режимы, миллионы замученных людей.

Но правильно ли также относиться к символам мировых религий, в частности, христианства?

Впрочем, ты ведь заявляешь, что организаторы выставки не имели намерений ничего провозглашать, выражать какую-либо свою точку зрения. Мол, вы только занимаетесь мониторингом, информируете общество — что запрещают к показу на выставках, и не более.

И тут же сам себе противоречишь:
«Я просто хочу сказать, что для того, чтобы сохранялось и существовало плюралистическое светское государство, необходимо в числе много другого обеспечить художникам и кураторам право - хотим мы того или нет - показывать в культурно, законодательно, политически и социально особым образом маркированном «пространстве» (т.е. в музеях и выставочных залах) кощунственные в религиозном смысле произведения (конечно речь не идет о том, что надо специально создавать и показывать такие произведения, чтобы доказывать, что мы живем в светском государстве)».

Так все же, какая цель у выставки? Нейтральный мониторинг запрещенных к показу экспонатов или борьба за право показывать кощунственные произведения?

Мне кажется, что, к сожалению, вторая.

К сожалению, потому, что я считаю, что преднамеренно готовить выставку такого содержания — сомнительно в этическом отношении. В таком случае, это напоминает провокацию.

Конечно, настоящее произведение искусства, будь оно хоть трижды кощунственно с чьей-то точки зрения, имеет полное право на существование и недопустимо ограничивать доступ к нему. Но мне почему-то кажется, что это не имеет отношения к данной выставке.



С уважением
Олег Орлов


 
М.Г.Арутюнов
Tuesday, March 20, 2007

Уважаемый Юрий Вадимович,
Я целиком на вашей стороне. Я думаю, что моя позиция вам давно известна.
Надеюсь, что резолюция "Состояние свободы совести и светскости в Росийской Федерации", единодушно принятая на состоявшейся со 2-го по 4-е марта конференции в Карачаево-Черкессии укрепит вашу позицию.
см. вложение.
P.S.23 марта в 11-30 в Независимом пресс-центре состоится наша пресс-конференция о итогах конференции. Приглашаю.

 

Резолюция второй Всероссийской конференции
«Национальная политика в Российской Федерации. Реалии. Проблемы. Прогноз»
по вопросу
«Состояние свободы совести и светскости в Российской Федерации»


Россия, Карачаево-Черкесская Республика, п. Домбай 2 — 4 марта 2007 г.

Свобода совести как свобода мировоззренческого выбора гарантируется Конституцией Российской Федерации (ст.28) и является основой свободы как таковой, системообразующим правом в системе прав человека. Без свободного мировоззренческого выбора невозможна свобода политического выбора и демократия.
Попрание свободы совести неизбежно ведет к:
- формированию безальтернативной тоталитарной политической системы;
- авторитаризации власти; к массовым нарушениям прав человека;
- росту ксенофобии, нетерпимости, дискриминации и насилию на их почве.

В современной Российской Федерации имеет место кризис реализации свободы совести, системные нарушения свободы вероисповедания, рост этноконфессиональной напряженности.

Нарушаются не только права верующих и религиозных меньшинств, игнорируются права неверующих, но и подавляется свобода мировоззренческого выбора, размываются демократические принципы, составляющие основу конституционного строя.

Одной из важнейших причин кризиса свободы совести является нарушение конституционного принципа светскости (мировоззренческого нейтралитета) государства (ст. 14), которая подменяется клерикальной идеологизацией государственных органов, в том числе силовых структур и системы образования. В государственных СМИ проводятся идеи конфессионального превосходства неких "основных" религий, а для шельмования остальных применяются оскорбительный социальный ярлык "секта".

Среди последствий нарушения принципов свободы совести и светскости государства особое беспокойство вызывают: несоблюдение принципа правового равенства религиозных объединений; нарушения законных прав неверующей части общества; неправомерное воспрепятствование (или ограничение) деятельности религиозных организаций; рост насильственных акций со стороны "силовых" структур государства, направленных против членов ряда религиозных и общественных объединений; рост насилия и актов вандализма на почве нетерпимости и ксенофобии; распространение в СМИ недостоверной и порочащей информации о деятельности религиозных и других некоммерческих объединений.

Особую озабоченность вызывают:
- преследования мусульман и массовые нарушения прав родителей и детей на воспитание, образование и обучение, которое соответствует их религиозным и философским убеждениям;
- нарушение конституционных прав буддистов, не имеющих возможности встречи со своим духовным лидером Его Святейшеством Далай Ламой 14, в связи с отказом выдачи ему визы для пастырского визита в Российскую Федерацию.

Отмечая высокую значимость реализации свободы совести и соблюдения принципа светскости государства для гармонизации межконфессиональных и межнациональных отношений, участники конференции выражают обеспокоенность в связи с усиливающимися в Российской Федерации антиконституционными тенденциями в данной сфере.

Участники конференции считают необходимым, чтобы религиозное (конфессиональное) образование, как в стенах государственной школы, так и вне её, было добровольным и финансироваться за счёт самих верующих и религиозных организаций.

Участники конференции заявляют о необходимости отказа от специальной вероисповедной (религиозной) политики и приведения государственной политики в сфере свободы совести в соответствие с Конституцией Российской Федерации.



По поручению участников конференции

Президент
Международной правозащитной ассамблеи

М.Г. Арутюнов

Сопредседатель
Института свободы совести, член МПА

С.А. Бурьянов

Сопредседатель
Института свободы совести, член МПА

С.А. Мозговой



 

Евгений Ихлов: Ответ Олегу Петровичу Орлову
Wednesday, March 21, 2007

Я прошу извинения, что вмешиваюсь в дискуссию, не будучи членом Совета музея. Но статус защитника в процессе по делу о выставке "Осторожно, религия!", мне, кажется, дает и мне право высказаться по поводу Вашего открытого письма. Во-первых, Вы очень напрасно ссылаетесь на "мемориальское" обращение к тому суду. Его тезис о том, что экспонаты этой художественной выставки могут оскорбить религиозные чувства были с удовольствием процитированы гособвинителем прокурором Гудим, когда она мотивировала требование лишения свободы (4 года колонии-поселения - как и для Трепашкина) для Самодурова и Василовской. Во-вторых, Вы напрасно так принципиально разделяете символы нацистского и коммунитического тоталитаризма (которые можно подвергать поношению) и символы христианства (которые - нельзя). Впрочем, кошунственность уподобления звезды, свастики и распятия была одним из главных при мотивированнии приговора.

Для любого непредзятого историка очевидно, что тоталитаризм 20 века полностью вышел из теории и практики исторического христианства с его чудовищной нетерпимостью, теократической утопией и хилиастической мифологией. Следующими по "нетолерантности" (хоть и с большим отрывом от христианства) идут его "авраамические" собратья - ислам и иудаизм. Поэтому почему крест не является сам по себе символом гнета и нетерпимости, я понять не могу. В-третьих, если мы считаем себя свободными людьми и хотим жить в свободной стране, то для нас любая цензура (кроме прямого ограничения по поводу призывов к ненависти, нарушению закона и порнушки, предусмотренной соответствующей статьей Пакта о гражданских и политических ) - недопустима. Эта выставка не в детском саду и не в ДК размещена. Она замечательна тем, что пытается остановить вал самоцензуры, затопившей нашу культуру.

Да, в культуре есть мат, секс и богохульство и они должны быть репрезентованы.

Защита свободы культуры — миссия правозащитников, особенно живущих при полуклерикальном полуавторитаризме. И не надо сравнивать выставку "Запретное искусство" с конкурсом карикатур на тему Холокоста. Вину, как известно, определяют умысел и реальные последствия. Никакого возбуждения антихристианских чувств за открытием выставки не последовало, и 7-летняя девочка разговаривает со своей матерью матом на улице Москвы абсолютно вне зависимости от того, что предложили А.Ерофеев и Ю.Самодуров повесить "за дырочкой".



"Совершенно согласна с Еленой Георгиевной.
Я хотела предложить показать фильмы, которые привезла из Чехии с правозащитного фестиваля.
Один из них о Чечне - прекрасно сделанный, второй о Благовещенске - тоже весьма забавный.
Но как-то после всего этого развлечения не хочется нести туда же действительно серьезный материал.
Была же выставка о политзаключенных, скупо без эпатажа говорившая об очень важных вещах.
Мне кажется, что надо хранить этот стиль и жанр."

О том, что может и чего не может искусство, я дискутировать не буду.
Не потому, что уже пострадала от такой трехминутной дискуссии в Потсдаме за кофе, после которой я была ославлена как антисемитка.
(Кстати, тот, кто меня оболгал в 2004г., через два года был изгнан из Межрелигиозного совета России за антимусульманские взгляды, высказанные в его книге.) А потому, что это отдельный серьезный разговор, который будет длиться бесконечно, и это показывает, что искусству небезынтересны проблемы морали и при отсутствии давления извне. Думаю, что самоограничения творца могут быть не только вредны, но и полезны его творениям.

Что касается мата и секса в культуре, то они "репрезентованы" (есть такое слово?) - дальше некуда. Секс у нас уже есть. Мат проходит последнюю стадию растабуирования.
Если бы в Центре Сахарова были показаны удивительные фильмы Алексея Костомарова "Мирная жизнь" или "Трансформатор", герои которых используют в речи на все случаи жизни производные от 3-х корней, то я бы считала это очень важным и нужным делом, потому что в судьбах живых героев Костомарова и их суждениях - вся наша жизнь, включая Чечню.

Претензии РЦП на монополию в духовной области, в области религии и веры - отвратительны. Дискуссия на эту тему могла бы быть подкреплена и выставкой. Но скандал, сопровождающий уже вторую выставку, создает вокруг Центра Сахарова определенную атмосферу чего-то скабрезного, жаренного. Разве это поможет борьбе с цензурой, самоцензурой и т.д.?

Предполагать, что журналисты не придут, не снимут и не напишут было весьма наивно. Это же выставка, а не корпоративное мероприятие. Как тут можно было "досмотреть"?

Обвинять "Мемориал" в том, что вырванный из контекста нашего заявления тезис был использован прокурором Гудим в поддержку обвинения, некорректно. Гудим неоднократно ссылалась и на слова самих обвиняемых, гадко извращая их смысл и делая из них недопустимые выводы. Именно вывод Гудим: экспонаты оскорбляют чьи-то чувства, следовательно их демонстрация уголовно наказуема - был так остроумно обыгран Сашей Подрабинеком. Если помните, он сказал, что его аскетический взор оскорбляет вид двух молодых женщин в синих мини-юбках, т.е. двух прокурорш - остальные дамы были в длинных юбках (богомолки) или в одежде в стиле "унисекс".

На эту выставку я не пойду. Как-то мне не хочется смотреть в замочную скважину.
И мне очень жаль, что так серьезно обсуждавшаяся и прошедшая выставка о политзаключенных и ее тема не получили продолжения и дальнейшего развития в виде кинофестиваля, дискуссий и проч. Именно это, на мой взгляд, соответствует миссии Центра Сахарова.
Св.
Копию этого письма я посылаю Юре Самодурову с разрешением поместить его на сайт, где размещается дискуссия, как мнение участника дискуссии, а не посетителя выставки.
Св.



Уважаемые господа!
Судить о подробностях происшествий, связанных с выставкой в Музее Сахарова, находясь в Иерусалиме трудно. Но некоторые общие соображения хотелось бы высказать. Марк Перельман

23.03.07
Марк Перельман и Мирон Амусья,
профессора физики


Долг памяти
(О недавней художественной выставке в Музее А. Д. Сахарова в Москве)

Несколько дней назад один из нас (МП) получил письма от Е. Г. Боннер, президента Фонда им. А. Д. Сахарова, и директора его Музея в Москве Ю. Самодурова с просьбой к людям, хорошо знавшим А.Д., высказать своё мнение о вызвавшей много споров выставке «Запретное искусство-2006», проходящей в Музее. Напомним, что несколько лет назад выставка «Осторожно, религия» в этом же Музее была разгромлена религиозными фанатиками-хулиганами и стала причиной уголовного преследования его директора.

Разумеется, идти на поводу у хулиганов и закрывать выставку только из-за их протестов столь же морально ущербно, как и убирать из газет под давлением фанатичной толпы карикатуры на пророка Магомета. С другой стороны, за закрытие выставки «Запретное искусство-2006» выступает вдова Сахарова, человек, который, пожалуй, никогда не руководствовался обычной мудростью обывателя - рекомендацией «не надо дразнить гусей». Мы далеко от Москвы, в Иерусалиме, на выставках этих не были и не знаем подробностей проходящих там дискуссий1 . Высказаться же нас заставляет, в первую очередь, глубочайшее уважение к памяти замечательного ученого и великого гуманиста и следующими из этого соображениями, чем уместно заниматься музею его памяти.

Вопрос, представляется, должен стоять так: как относился бы к этим или подобным выставкам сам Андрей Дмитриевич? Что он считал бы наиболее существенным в общественно-политической жизни России и мира сегодня? Разумеется, в самой попытке ответить на подобные вопросы заложена определённая, возможно и непозволительная, вольность. И, тем не менее …

А. Д. Сахаров был создателем сильнейшего оружия - водородной бомбы, в 33 года стал академиком, был трижды Героем Социалистического труда, награждался многими орденами, включая ордена Ленина. Он осознал, в чьи руки передаёт оружие и, переоценив свою позицию, вступил в бой с властью, выступая категорически против продолжения ядерных испытаний, за ограничение и запрет ядерного оружия. Решительно выступал он и против лженауки в лице Лысенко2.

Вступив в борьбу с властью, не с прошлой, а для него - реальной и настоящей, он от своих наград и званий не отказывался. Возможно, кто-нибудь из тех, кто наградами и званиями не обременён, и ждал подобного шага. Однако орден Ленина, сейчас элемент одного из экспонатов выставки, для Сахарова был знаком признания заслуг, а не символом революции (или большевистского переворота) 1917. В своей общественно-политической деятельности Сахаров выступал в защиту прав отдельных людей и целых народов, решительно критикуя и осуждая в самой резкой форме правительство своей страны - его внешнюю и внутреннюю политику. Именно резкие споры с руководством своей страны - Хрущёвым, Брежневым, Горбачёвым по важнейшим проблемам человека, общества, государства были характерными чертами позиции Сахарова. Продолжение именно подобной деятельности, разумеется, с учётом невозможности достичь его уровня, было бы естественным элементом деятельности Музея.

Здесь нелишне упомянуть и о личных взглядах и пристрастиях А. Д. Сахарова. Один из нас (МП) разговаривал с Андреем Дмитриевичем на темы религии и религиозности и может заверить, что убежденным атеистом он не был, хотя не был и практически верующим (в автобиографических записках А.Д. пишет, что в 12 лет отказался ходить с матерью в церковь). Его позицию можно назвать агностической, согласно которой вера или неверие есть вопрос сугубо интимный, его проявления зависят от времени и обстоятельств и не стоит, нельзя абстрактно глубоко в него вдаваться, давать какие бы то ни было жесткие определения или оценки.

Вместе с тем он с глубоким уважением относился к длинной череде своих предков-священников, высоко оценивал их роль в тогдашней жизни народа.

Его познания в области искусства были достаточно традиционными и, пожалуй, несколько ограниченными (во всяком случае, до встречи с Еленой Георгиевной): он питал глубокий интерес к Пушкину и его времени, вообще к российскому 19-му веку. Вряд ли поэтому новаторство (или псевдоноваторство, своего рода китч) в живописи или разрушение канонов привлекли бы его внимание. Отчасти и потому, что в А.Д. сохранялось, в каком-то смысле, интеллигентское целомудрие: он, во всяком случае, не мог бы принять широкое внедрение табуированной лексики в жизнь и в искусство.

И еще: А.Д. не мог бы помыслить ни распад СССР как таковой, ни циничное глумление над его символами - он понимал, что при всех резко отрицательных проявлениях большевизма, в социальном развитии России было достигнуто немало положительного, от чего нельзя отказываться. И уж никак он не ставил знак равенства между коммунизмом и фашизмом, что сейчас, в приступе запальчивости, иной раз провозглашается. Разумеется, не отождествлял он народ СССР и правившее им партийное руководство.

Поэтому думаем, что какое бы то ни было объединение таких выставок, где весьма вольно используются религиозные и государственные символы, с его именем (вне зависимости от художественной ценности представляемых на выставках экспонатов, о чём не можем судить) - совершенно недопустимо.

Музею Сахарова, как нам представляется, следовало задуматься над тем, как А. Д. отнёсся бы к сегодняшним событиям, попытаться экстраполировать его подход к современным реалиям. Терпел ли бы Сахаров молча ядерное вооружение Ирана, поставки Россией оружия Сирии и Ирану, молчал ли бы, когда в Москве принимали руководителей Хизболлы и ХАМАСа? Едва ли. Молчал ли бы, когда антигрузинские настроения, поощряемые очевидно с большой властной высоты, насаждались по всей стране? Едва ли. Спокойно слушал, а то и поддерживал бы ушедший, казалось, в далёкое прошлое, уже диковатый антиамериканизм, проявляющийся в обвинениях США во всех неурядицах России и мира? Едва ли. Сделал бы вид, что появление полония-210 из России в Лондоне - вариант нормы? Едва ли. Не протестовал бы против ареста и осуждения Ходорковского, несмотря на определённо криминальный характер состояний всех российских нуворишей? Прошёл ли бы Андрей Дмитриевич мимо нарушений свободы слова и нового огосударствления СМИ? Едва ли. Оставил ли бы он без внимания всё более усиливающееся имущественное расслоение российского общества? Едва ли. И, главное, оставил ли бы он без внимания почти полное молчание своих высокопоставленных коллег по этим и ряду других проблем России и всего мира? Уверены, что нет.

В реакции на такие проблемы, помимо сохранения и популяризации всего созданного Сахаровым, а не в двусмысленных выставках, видим мы истинное предназначение его Музея.



Иерусалим



1. Мы, разумеется, прочли некоторые рецензии на выставку в прессе, узнали, что картины там прикрыты сплошными щитами с маленькими дырочками на довольно большой высоте. Смотреть можно через дырочку, став, при малом росте, на скамейку. Право, как в мальчишеских попытках подглядеть в женскую раздевалку. И это - наследие Сахарова?! По сути, главным доказательством свободы выставляемого творчества выглядит лишь то, что его особо бурно осуждают представители Русской Православной церкви. Но ведь они и воровство из карманов тоже осуждают...
2. Такая позиция особенно актуальна сейчас, когда идёт атака на теорию эволюции, когда Президент РАН Ю. Осипов, вице-президент РАН В. Фортов, академик Н. Бехтерева и другие говорят об обнаружении наукой Высшего разума, когда добиваются предания суду академика В. Гинзбурга, потребовавшего, пусть и в не слишком вежливой форме, не допустить клерикалов в российскую среднюю школу.



Борис Альтшулер
Sunday, March 25, 2007

Polnost'yu soglasen s Elenoi Georgievnoi. Nelepa, neumestna i, polagayu, oskorbitel'na UVYAZKA etikh epotazhnykh experimentov s imenem Andreya Dmitrievicha Sakharova. I ya sovershenno iskrenne ne ponimayu pochemu etogo ne vidyat uvazhaemye chleny Pravleniya Fonda Andreya Sakharova, kotoryi po Ustavu yavlyatsya vysshim rukovodyaschim organom Tsentra-Muzeya.

Boris Altshuler



21 марта с.г. состоялось совещание членов правления Фонда Андрея Сахарова (Б.М.Болотовский, Л.Б.Литинский, Ю.В.Самодуров), посвященное ситуации вокруг выставки «Запретное искусство», экспонирующейся в выставочном зале Музея и общественного центра имени А.Д.Сахарова. В совещании приняли участие председатель Совета Музея А.Е. Шабад, член Совета Музея Л.А. Бажанов, куратор выставки А.В. Ерофеев и другие приглашенные эксперты       >>>>>









Дискуссия о проблеме


Materials in English:





© 2001 - 2017 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.




Адрес страницы: http://www.sakharov-center.ru/museum/exhibitionhall/forbidden-art/discussion/