Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Музей и общественный центр >> Выставки    
 
Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова
Международная сеть «Молодежное Правозащитное Движение»
Фонд развития правовых технологий
представляют фотовыставку

«Августовская война»
О событиях в зоне грузино-осетинского конфликта в августе 2008 года



Дмитрий Беляков

Принуждение к войне

Дмитрий Беляков

Дмитрий Беляков (Москва) - родился в 1970 г., фотожурналист, лауреат ряда международных конкурсов: 2002 – Всероссийский конкурс "Пресс Фото России" в рамках фестиваля «Интерфото» – 2-ая премия; 2004 – премия Артема Боровика, учрежденная Международным пресс-клубом (Overseas Press Club, USA);  2007 – премия конкурса Japan Day’s (Япония). В 2008 г. выставка работ из Чечни прошла в Турине (Италия) в Музее Сопротивления, Депортации, войны, Прав и Свободы. Работы Дмитрия Белякова публиковались на страницах ведущих мировых СМИ в том числе Stern, New York Times, Newsweek, Die Zeit, Philadelphia Inquirer, The Times, The Telegraph Magazinе, Sunday Times Magazine, Paris Match, Figaro Magazine, Geo Magazine, American Photo Magazine, RPS (Royal Photographic society) Journal, и др. В 1994 – 1996, а затем в 1999 – 2006 гг. работал в зоне военных действий на территории Чеченской Республики. В ходе Второй Чеченской кампании был единственным российским фотографом, освещавшим конфликт как со стороны регулярной армии, так и со стороны чеченских боевиков. Автор получивших мировую известность репортажей из Беслана в сентябре 2004 г. о действиях российского спецназа в момент штурма захваченной боевиками школы и о последствиях трагедии.

Операция «Принуждение к миру». Вот значит как… Авиаударами и колоннами танков – военными средствами то есть, принуждать к миру. Однако нельзя сказать, чтобы те, кого принуждали, не могли этого избежать. И у той, и другой, и у третьей стороны – у всех чесались кулаки…

Наблюдая начало войны из Нью-Йорка по CNN, я кричал в телевизор: «Идиоты! Вы ничего не поняли! Не Россия вторглась в Грузию! Грузия вторглась в Южную Осетию!» Я сверялся со сводками российских и грузинских информационных агентств в интернете и везде видел то же, что и по CNN – пропаганду, предвзятое враньё или замалчивание чего-то постыдного и парадоксально глупого. Мои американские знакомые спрашивали меня, почему Россия напала на другую страну? Чтобы не хамить людям, у которых я в некотором смысле был в гостях, я в ответ не спрашивал их, зачем американская армия вторглась в Ирак.

Ничего нового на этой войне я не увидел. Разграбленные отступающими грузинами дома осетин в Цунаре и Цхинвале, сожженные наступающими осетинами кинотеатр, магазин и грузинская школа в Кехви, перепуганные, избитые грузинские пленные, на жаре голыми руками убирающие трупы своих солдат. Всё это было в Чечне. Я помню сладковатый запах, заполнявший дворы в Грозном. Он доносился из подвалов, садов, колодцев; он шел от присыпанных землёй трупов, выброшенных российскими «эскадронами смерти», от тел, кое-как похороненных самими жителями под артобстрелом, бомбёжкой, ракетным ударом. Этот же запах был разлит в воздухе Цхинвала в те дни. Груды, тонны битого кирпича, разломанного бетона, скрученной арматуры и изувеченных деревьев - того, что когда-то было парками, проспектами, кварталами жилых домов. Центр и окраины – всё ещё горело и застилалось серым смогом. Повсюду ощущался едкий запах пожарища, запах жжёного кирпича, горелой древесины и разлагающейся под сгоревшим мусором органической материи – человеческих останков. Так пахнет война… Улица Тельмана, бывший Цхинвалский университет, здание парламента Южной Осетии, внутренний двор Цхинвалского РОВД напоминали мне бесланский спортзал. Я снова «вошёл» в некий бесконечный фильм ужасов. На окраине города, на горке за рощей – свалка жуткого вида мертвецов: десятки обугленных, застывших в неестественных положениях тел. По всему городу и на обочинах дорог, уходящих в Грузию разбросаны останки солдат в новеньком натовском камуфляже. При мне хоронили осетинского ополченца, убитого снайпером в первый же день войны, при мне отец 13-летней девчушки, застреленной грузинскими paramilitaries, оплакивал её смерть в саду своего дома. Ему предстояло ещё пережить эксгумацию тела дочери, чтобы второй раз похоронить своего ребёнка – теперь на кладбище, где уже было выкопано несколько сотен свежих могил.

По сравнению с пишущим репортёром, тележурналистом или продюсером фотографу проще работать в зоне военных действий – тогда, когда комок должен подступать к горлу, фотокамера словно фильтр защищает снимающего человека. Но эмоции все равно приходят. Потом. Они ударяют по темени и наливают сами собой стакан самогоном или просто девяностоградусным спиртом. И тогда я вспоминаю. Ботлих, Шатой, Грозный, Ведено, Тазан-Кала, Гудермес, Беслан…

После Цхинвала я не поехал в Грузию. Мне трудно было настроиться на немедленное продолжение, а дома меня очень ждала моя семья. Я не поехал в Гори и не полетел в Тбилиси. Я не хотел вспоминать там, как в декабре 99-го грузинские вертолётчики спасли мне с друзьями жизнь, когда мы заблудились и сходили с ума от голода в горах Северной Тушетии, и какое острое чувство стыда охватило меня в 2006-м, когда холуи в погонах принялись в националистическом угаре «чесать» московские рестораны грузинской кухни. Я не хотел вспоминать об этом, потому что в августе 2008-го мне снова было стыдно.

За тех грузин, которые расстреливали на Зарской дороге машины с осетинскими беженцами, спасавшимися из разбитого грузинской артиллерией Цхинвала.

За осетин, которые громили и жгли грузинские дома в Тамарашени и Кехви.

И за русских, которые с улюлюканьем орали: «Мочи хачьё!», держа в осаде грузинское посольство в Москве.

Я осознал, что мы надолго потеряли шанс простить друг другу, доверять друг другу и перестать мерить километры потерянных территорий человеческими жизнями.

На протяжении тысячелетий люди продолжают совершать одни и те же ошибки. Люди воюют, и по результатам войн общество делится на три части: националистов, что требуют войны до победного конца, конформистов, равнодушных ко всему, что происходит вокруг, и одураченных жертв – тех, кого война коснулась лично. Тех, кого к войне принудили, утверждая, что принуждали-то к миру, к безопасному благоденствию либо прекрасному будущему в составе процветающей страны. И в который уже раз вместо того, чтобы выбрать безопасную для всех дорогу, мы топчемся на месте.

19 мая 2009 г.









                    




Адрес: Москва, Земляной вал, 57, стр.6
Справки по телефонам: (495) 623 4401, 623 4420
Как проехать >>>





© 2001 - 2012 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.