Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Музей и обществнный центр >> Выставки >> Марш несогласных - глазами участников   
 

Фотовыставка
«Марш несогласных - глазами участников. Москва, 14 апреля 2007 г»

Заметки очевидцев

Сергей Чесноков, Москва

Власть в России против несогласных
(репортаж с места события)

Была бы только санкция…

14 апреля 2007 года. Вчера по всем каналам СМИ чиновники грозили тем, кто придет на пушкинскую площадь: ОМОН будет бить. Предлог найдут. Мы с Линочкой вышли из дому в 11, за час до начала. Надели ортопедические пояса для фиксации позвоночника. Смягчат удары, если будут. На Пушкинском сквере, откуда должен начаться «марш несогласных», СПС не будет: они назначили свой митинг на час позже и в другом месте. Главное, говорят, чтобы выборы были честные. Кто же спорит. Яблочники тоже не придут. Завтра будут отстаивать экологию. Вспоминается Галич со строкой «Была бы только санкция - романтики сестра». Да незабвенный Чапаев: «Василий Иванович, белые в лесу! - Эх, Петька, до грибов ли теперь». Над всем витает желание сохранить уже еле заметные остатки права на независимую политическую деятельность. Цена - готовность принять предложенные властью правила игры.

Город, как город. Люди, как люди. На улицах, в метро. Суббота. С утра снег, сейчас посветлело… В кармане диктофон. Решил записывать: «что вижу, то и говорю».

До свидания, мальчики. Постарайтесь вернуться назад.

Метро «Пушкинская». На платформе группы. Людей значительно больше, чем обычно. Некоторые «в штатском», видно сразу. Без десяти двенадцать. Поднимаемся по эскалатору. Вниз плывет реклама книги Мотерацци «Что я на самом деле сказал Зидану». За стеклянными дверьми в подземном переходе стаи милиционеров. Идем на выход к памятнику Пушкину. Выход перегорожен. За барьером в два слоя молодые люди в милицейской форме. Стоят плечом к плечу. Девочки, за ними мальчики.

- «А где можно выйти? Где можно выйти к памятнику? Не скажете?» Молчание. «Вас заставили молчать?» В ответ ни слова. Каменные лица. Будто не слышат. «Вы не скажете?» Открытый тон снижает напряжение. Мальчик в форме сзади, официальным голосом говорит: «Пожалуйста: прямо и налево». - «А почему к памятнику нельзя? Нам нужно наверх, к памятнику». Наконец, ответ по-человечески: «Нам просто нельзя. Нам не положено пускать». Девочка рядом добавляет: «Нам не разрешили». Ребята оживились. Девочки захихикали. Мы смотрим на них: «Такие красивые…». В ответ улыбки. Они, действительно, красивые. Ну, в форме. Ну, нарушают инструкцию. Но это ведь будет потом, когда кто-то из них перестанет нарушать, станет каменным навсегда и дослужится до генерала.

Пушкин и ОМОН

Люди идут потоком. Идем и мы. Прямо и налево, к выходу на Тверскую. Путь открыт только к метро «Маяковская». Все другие лестницы наверх перекрыты.

Поднимаемся по ступеням на поверхность. Толпа, но протолкнуться можно. В своем сквере на постаменте стоит бронзовый Пушкин. Он восславил свободу в жестокий век и призывал милость к падшим, о чем надпись на постаменте. От людей, пришедших отстаивать свободу два века спустя, его отделил ОМОН. Отряд Милиции Особого Назначения. Пушкин про ОМОН ничего не знал. Вдоль Тверской по краю проезжей части рослые, упитанные омоновцы в бронежилетах и касках. Лица разные - от непроницаемых, как те же бронежилеты, до любопытствующих. Первых подавляющее большинство. Цепь омоновцев от Пушкина уходит к Маяковке. Прерывается только на перекрестках. Каждый в ней связан со своими соседями двумя резиновыми дубинками. Одна своя, другая соседа. В одной руке рукоять своей дубинки, в другой - конец дубинки соседа. Плотные группы. Их руководители майоры и подполковники. Их видно по черным беретам. За цепью «черные воронки», только серого цвета. Большие крытые листовым железом машины с решетками для перевозки заключенных. Их ряды прерываются милицейскими уазиками и автобусами с надписями «ОМОН МВД». Автобусы похожи на ритуальные - той же марки, только приспособлены для другого. На той стороне Тверской военные машины с подкачкой, крытые брезентом.

Много корреспондентов. Идут съемки. Голос: «Памятник Пушкину охраняют. А куда же идти?».

Гомункулюсы будут убивать нас потом

Обращаюсь к омоновцу. «Скажите, а почему вы не пускаете к памятнику?». Молчит. Повторяю вопрос. Молчит. Обращаюсь к человеку рядом: «Вы пробовали туда пройти? (показываю на Пушкина) - Пробовал. - И что? - Все обошел. Все забито. Насмерть».

Голоса сбоку: «Этих гораздо больше, чем нас. - Ну, это естественно. - Кого это они там толкают? - Забирают! - Вон, в той машине уже затолкали кого-то. - В той? - Нет, вон там, за этим, за туалетом. - Там пожилого человека бьют! - Вот срамота! - Что происходит, непонятно. - В переход не пускают. - Да отняли плакаты! Отняли плакаты у нашего комитета, понимаете, нет? - Толкнул меня, понимаете? Сумку мою растрепал ногами. - Да они не имеют права этого делать! - Да вы успокойтесь, пожалуйста. - Да… - Ну битюги-то там, конечно… - Бандиты! - Бандиты переодетые! - И сытые какие! - И большие! - А красивые какие! Какая у нас армия красивая! - Да, «красивая» армия… - Ах ты блядь, зараза, блядь… - Ну, ребята учатся… - И будут убивать нас потом! - Так они мобилизованы убивать нас, блядь! - Да они еще не поняли, кто они есть. - То ли они крестьянов и рабочих дети, то ли вообще непонятно чьи… - Гомункулюсы, из пробирок!»

В глаза не смотрят

В толпе выделяются крупные молодые мужчины в черных гражданских одеждах. Короткая стрижка. Буквально полсантиметра. Почти бритоголовые. А может, это и есть бритоголовые? Внимательный, цепкий взгляд. В глаза не смотрят. Вообще не смотрят в глаза, только мимо. Пять омоновцев змеей внедряются в толпу. Двое в черном рядом, страхуют. Омоновцы хватают какого-то человека. Руки за спину, волокут в черный воронок. Цепь ОМОНа расступается, пропускает, человек исчезает за кованой зарешеченной дверью. Это повторяется много раз. Омоновцы выбирают жертву издалека, затем змейкой, - тройкой, пятеркой, - прошивают толпу, хватают, бьют, волокут и заталкивают в черный воронок. Все отработано.

- Вы видели этот ужас? - обращаюсь к ближайшему из тех, кто рядом.

- Да, видел. Тот, кто проявляет хоть какую-то активность, даже не то, чтобы, так сказать, там какие-то действия агрессивные или какие-либо еще, просто говорит более менее громко, ну как…не шепотом. Вот. Его тут же хватают и затаскивают туда.

- Кажется, возвращаются времена, про которые Мандельштам говорил «Наши речи за десять шагов не слышны»?

- Да, так и есть. Так и есть.

Назад в будущее

Человек в штанах и ботинках омоновца, но в куртке гражданской говорит, его снимает оператор: «Ну как можно запрещать манифестацию людей? Либо… Оно все равно где-то прорвется, не сейчас так потом прорвется… Ограничивать свободу нельзя». Люди слушают, кивают, соглашаются.

Омоновцы стоят, связанные дубинками. Линочка говорит громко: «Взяли ребят, молодых ребят, они работают, своя работа у них. Мы еще такого не видели». Один из них услышал и подмигнул нам. В точности как охранник Белого Дома Шварценеггера в Сакраменто, когда прошлым летом мы зашли туда и решили сфотографироваться на фоне охранника. Правда тот подмигнул и пригласил нас встать вместе и сфотографировался с нами на память. А этот подмигнул и тут же убрал человеческое выражение лица. Спрятал, стал безликим, как вся военизированная цепь. Нашивки: «ОМОН Иваново». Из Иванова ребят привезли. Рядом «ОМОН МВД». Длинная-длинная вереница. И много машин, в них тоже сидят омоновцы. На дверцах машин меч, который вертикально перекрывает флаг России.

Сосед, пожилой человек, оборачивается ко мне: «В касках, в бронежилетах, против народа… Это варвары, короче говоря. При мне парень молодой идет впереди. Омоновец догоняет, хлоп со всей силы по спине. Он передо мной шел. Ничего не делал. Молодой совершенно. Меня-то не тронули, я вроде старый. А молодого ударили. Опять молодых повели в машину. Несчастье… Они сами боятся до смерти. Они уже сами укакались там. Не Чечня, небось, Москва, бояться нечего… Да, правительство боится народа».

Вот ведут человека в машину ОМОНа. Его обыскивают. К нам, стоящим здесь, обращен окрик омоновца, ведущего обыск:

- Что стоите здесь?! Кого ждете?!

- Смотрим, мы. Смотрим на вас!

Но омоновец не слушал, его окрик не предполагал ответа, он был обращен к массе, «вообще». Он открыл сумку молодого человека, небольшой синий кофр, и роется там. Из машины сквозь приоткрытую дверь с любопытством наблюдает другой омоновец. Человека заталкивают в машину и дверь с треском захлопывается.

Наши

Мимо нас идет молодой человек, окруженный омоновцами. Он в черном, изящного вида. Вот еще одного ведут, - говорю я громко в микрофон и поворачиваюсь к тому кого ведут: - Как ваше имя? - Нет, меня не ведут, - отвечает. - А почему они (киваю на омоновцев) людей забирают? - Просто зачищают территорию. - А, вот так? - Да, конечно. - А вы участвуете во всем этом деле? - Нет, не участвую, наоборот, я против. Я считаю, что несанкционированные мероприятия должны быть разогнаны ОМОНом.

То есть вы представляете «наших»? - Нет, я не наш и не ваш, и ничей. - Молодая гвардия? - Нет. Давайте… Давайте вы замолчите сейчас!! - Молодой человек явно раздражен. - А почему вы так говорите приказным тоном?, - спрашиваю. - Я не говорю приказным тоном. - Вы заодно с этими людьми? - Извините, если люди не хотят проводить на ВВЦ (Всероссийский Выставочный Центр, бывшая ВДНХ, информированность «человека из толпы» впечатляет - СЧ) мероприятия? - Я понимаю, что вы одобряете омоновцев, которые арестовывают людей. Как вас зовут? - Александр Калугин, - отрезал молодой человек и скрылся. Мы явно мешали ему работать.

Овчарки

Три омоновца набрасываются на человека в голубой куртке с азиатскими чертами лица. Набрасываются жутко. Схватили, скрутили руки. Волокут в машину. Человек рванул рукой, но его буквально согнули в бараний рог. Голоса: - Они на это натасканы. - Натасканы, конечно. - Как собаки. - Дрессированные овчарки.

На здании Известий, на кромке крыши, обращенной к Тверской, флаг с надписью «Молодая Россия». Организация вроде «наших». Четыре человека зажгли «долгоиграющие» факелы, держат огромный плакат: «ПРИВЕТ МАРШУ ПОЛИТИЧЕСКИХ ВАЛЮТНЫХ ПРОСТИТУТОК!

Омоновцы не обращают внимания. Это санкционированная деталь разработанного сценария властей, все в порядке. С крыши «выстрелили» огромной пачкой листовок. Но ветер не учли. Унесенные за Тверскую, листовки тихо падают с неба на крыши домов и пустые дворы. Машины с арестованными отходят, на их место подъезжают другие, и через какое-то время отъезжают забитые арестованными.

Голос: «Абсолютная бесстыжесть, абсолютная… - Ну что вы хотите, Конституция существует в России только для власть предержащих. Больше ничего. Наплевали, растоптали эту Конституцию». Другой голос: «Как говорят в Одессе: вы не представляете, как вы правы». Смех. Еще один голос: «Против несогласных обещали марш согласных. А где он? Несколько тысяч обещали». Еще голос: «Да вон они, согласные!». В сквере по другую сторону Тверской, за рядами военных машин на колесах с подкачкой и автобусов, за плотным заградительным заслоном ОМОНа развевается кучка знамен «Молодой России». «Согласных» ОМОН охраняет. Он обращен не к «митингующим», а наружу, к тем, кто «может на них напасть» и «помешать суверенному демократическому волеизъявлению».

Вон туда, вниз, налево! Либо в метро все!

Пронесся слух, что возле Елисеевского выступает Владимир Рыжков. Он единственный из депутатов, кто вчера напомнил, как в своей время депутаты защищали людей, высказывающих свое недовольство. От ОМОНа защищали, тогда еще почти полностью советского. Теперешний ОМОН с тем не сравнить. От него защиты нет. Как нет и депутатов, кроме Рыжкова, способных, не то, что защищать людей от произвола власти, но даже помнить хотя бы, что когда-то такое было возможно.

Люди метнулись к Елисеевскому. Но выход туда также оказался перекрыт. А на выходе с противоположной стороны Тверской нас встретил подполковник в черном берете и его зычный приказ (воспроизвожу точно): «Пожалуйста (прозвучало как угроза - СЧ), здесь не скапливайтесь! Либо в метро уходите, либо вперед, туда, вниз! Не скапливайтесь никто!» Вопрос из толпы: «А туда? (показали на сквер) - Нет туда!! Вон туда, вниз, налево! По-жа-луйста, всех предупреждаю!!, - полковник перешел на крик, - Журналисты, не журналисты - вон туда, налево!! Либо в метро все!».

Голоса: «Движемся к фашизму. - Мы уже давно пришли. - Хрустальная ночь вот-вот наступит. - ОМОН против народа. - Веймарская республика уже закончилась. - Да… Не знают, кого сажать диктатором. - У них под ковром бардак и раздрай. - Боятся. Придут другие, копать начнут, копать… - Пришли… - Докатились…».

Войсковая операция

Налицо четко спланированная войсковая операция. Точно расставлены заслоны. Люди шли на марш несогласных, а оказались в созданном войсками мешке, откуда нет выхода, кроме как либо в сторону от места марша, к метро «Маяковская», либо обратно в метро «Пушкинская». В толпе шла женщина с двумя маленькими детьми. - А вы, с двумя детьми, куда? - говорит ей Лина. - В Макдональдс я иду, куда… - отвечает та. - Детей не могу покормить, все забито солдатами. Обе смеются абсурдности происходящего.

Применив внутренние войска, Власть успешно решила полицейскую задачу: отсекла людей от памятника поэту, у которого было назначено место сбора.

Кричал тростник задетый ветерком

Мы спустились в метро. На платформе людей уже не так много, как было в 12. В торце зала под бронзовым бюстом Пушкина сидит девушка и что-то читает. Подхожу.

- Что вы читаете? - Я пишу. - Вы пишете стихи? - Я пишу музыку. - На какие слова, не скажете? - Это стихи Шмендра. Есть гитарная композиция. Это «Менестрели». - Один куплет не можете прочесть? Она расправила листок:

«Хочу светить с тобою наравне

И говорить на языке одном»

Пылающему солнцу в вышине

Кричал тростник, задетый ветерком.

- Здорово. Это ваша музыка? - Музыка? Это, вообще, песня. Только она на гитару положена. - Но вы сейчас делаете это чтобы разучить ее? - Я хочу положить эту музыку на фортепиано. - А, вот как. Большое спасибо. - Пожалуйста. Может быть, вы скажете, кто вы? - Я просто проходящий человек. Мы сейчас смотрели, что происходит на «марше несогласных»… - А-а! - Там была абсолютно другая жизнь. - Да, я предполагаю… - Спасибо! - До свидания. - Всего доброго!






Фотовыставка «Марш несогласных глазами участников. Москва, 14 апреля 2007 года»


Для вебмастеров
Вы можете разместить у себя на сайте баннер:


Фотовыставка о Марше несогласных в Москве




© 2001 - 2012 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.