Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
Дискуссия «Имеет ли смысл проявлять инициативу?»      
 

Запись пресс-конференции Вацлава Гавела в Музее и общественном центре имени Андрея Сахарова

Вопрос:

В конце 1992 года вас приняли во французскую академию гуманитарных и политических наук. Президент академии Раймон Поли приветствовал вас тогда по-чешски словами: «Я верю, что нравственная политика» практически вас тогда процитировал. Вы по-прежнему считаете, что нравственность и политика совместимы?



Вацлав Гавел:

Я полагаю, что политика должна была бы быть некой нравственной практикой, нравственной практической ответственностью. Но этого нет именно в результате этого глобального кризиса. Политики сейчас зачастую думают о том, каковы будут результаты общественного мнения на два дня, а вовсе не на долгосрочную перспективу. В крайнем случае, они думают на период до следующих выборов. Сейчас безответственно думать только на короткую перспективу.

Если не учитывать военных конфликтов в Югославии, то уже 60 лет Европа живет без военных конфликтов. Это было результатом интеграционных усилий политиков, которые планировали на долгосрочную перспективу и вели себя в тот момент ответственно на долгосрочную перспективу. И сейчас у них такая интеграция не получилась, потому что общество не настроено на осуществление шагов, которые направлены на долгосрочную перспективу. Понятно, что в Германии и во Франции интеграционных настроений особо сильных не было.

Я думаю, что хороший политик —это тот, кто может продвигать и взгляды меньшинства. И тогда люди смотрят на него и видят: это человек, который знает, что делает. Но при этом я вовсе не имею в виду, что любой, кто продвигает взгляды меньшинства всегда прав.



Вопрос:

Вы вчера посмотрели новую пьесу Юрия Любимова. Мы хорошо помним те времена, когда вместе с писателем Трифоновым они писали советский театр абсурда. Как вы думаете, сохраняется ли театр абсурда в российской политике и жизни? Вы всегда имели репутацию борца с абсурдом в общественной жизни и политике. Что вызывает сегодня у вас в этом смысле наибольший протест в странах восточной и центральной Европы? Можно ли считать чешскую действительность, где 20 % голосует за коммунистов, театром абсурда?



Вацлав Гавел:

Начать надо с того, что у искусства свои законы. В театре абсурда пьеса заканчивается плохо. Но надежда всегда связана с теми зрителями, которые уходят со спектакля и дальше…

Хэппи-энд часто ведет к тому, что зритель делает такой вывод: мир хорош, улучшать нечего, спокойно идет и ложится спать.

И свою ответственность он делегирует персонажам на сцене.

Поэтому я больше верю в театр, который провоцирует зрителя и обращается к зрителям с тем, чтобы они искали эту надежду в себе.

В тоже время я вижу, что в нашей реальности существуют черты абсурда, но видимо так было всегда. Касается это и выбора коммунистов у нас.

Старые люди их выбирают, потому что голосовали за них всю жизнь и не могут представить, что могут голосовать за каких-то друзей капитализма.

А молодые за них голосуют в свою очередь, потому что не знают, что такое был коммунизм.



Вопрос:

Полтора года назад вы подписали открытое письмо 26 общественных и политических деятелей чешской республики в защиту Михаила Ходорковского. Большинство моих соотечественников убеждены, что он уголовный преступник и должен сидеть в тюрьме. Почему вы считаете, что Ходорковский не преступник, а жертва государственного произвола?



Вацлав Гавел:

У меня была информация от людей, которые хорошо в этом разбираются. И по этим материалам я понял, что вопросы налоговый и криминальный —это был повод, а причина была политическая.



Вопрос:

Вы никогда не стремились сделать политическую карьеру, насколько мы понимаем. Свое президентство вы иногда называли исторической случайностью, и даже шуткой, оставаясь между тем бесспорным моральным авторитетом мирового значения. На ваш взгляд, нужны ли и возможны ли такие президенты сегодня в посткоммунистических странах, особенно, в восточной Европе.



Вацлав Гавел:

Думаю, что при стабилизированных отношениях политиком становится тот, кто политикой хочет заниматься, кто готов стремиться к достижению должностей и на этой должности выполнять те функции, которые он хотел бы выполнять лучше всего.

При коммунистических режимах политическая оппозиция, то есть оппозиция из людей, которые сознательно стремятся участвовать в политике, уничтожалась. Поэтому временно ее функцию брали на себя деятели культуры, художники, ученые, писатели. И это происходило не только в Чехословакии, но и в других коммунистических странах.

Это была ситуация временная, и сейчас уже существует слой профессиональных политиков. И я рад, что могу на их правление смотреть со стороны.



Вопрос:

Господин, Гавел! 7 октября —годовщина гибели Анны Степановны Политковской, нашего обозревателя. Прокуратура изъяла ее мобильный телефон. Но мы его вот сегодня вернули. И этот телефон, которые очень многие знали, и ее друзья, и враги, и ее почитатели, поклонники и недруги. Мы его сегодня включили, он сегодня работает. 798-10-34. И вот сегодня у нас в редакции все говорят по этому телефону. Он разрывается от звонков. Вот представьте, что вы по этому телефону сейчас чудом дозвонились. Что бы вы сказали по этому телефону?



Вацлав Гавел:

А что сказал… А в чем суть вопроса? Как это было задумано?

Прежде всего, я бы выразил ей солидарность. Сказал бы, что много людей думает о ней и стремится добиться правды. Еще сказал бы, что верю, что ее смерть стала той жертвой, которая спровоцирует много хороших поступков.

Я наверху там во время дебатов пообещал, что скажу одну провокационную вещь, а время закончилось. Так что я ее сейчас скажу.

Это очень связано с теми дебатами, которые велись наверху. Это вещь, о которой я уже говорил много раз во многих своих выступлениях.

Я хотел сказать, что Россия —это потрясающая евразийская империя, которая будет полноценной частью мультикультурного мира. Вернее, я бы сказал, не империя, а держава. И думаю, что в России есть одна проблема: нет полной ясности, где Россия начинается и где кончается. И думаю, что кое-где эти границы несколько размыты. И можно заметить в истории, что размытые границы чаще всего становятся причиной войн. В этом случае, это не грозит. И все же я полагаю, что это создает определенные проблемы. Я думаю, что полноценной частью этой всемирной структуры Россия может стать лучше и эффективнее, если она поймет, где она начинается и где кончается. Я могу замечать в российской политике некоторую ностальгию по странам, которые входили в Советский Союз, и которые входили в Варшавский договор. Словно бы то, что когда-то относилось к России, Россия немножко чувствует и ощущает как свое. Могу привести и конкретные примеры, но не хочу задерживать. И я замечаю, что время от времени Россия по отношению к моей стране ведет себя так, как будто она до сих пор входит в Варшавский договор, находится в некоей сфере интересов России, находится за некоей демаркационной линией и там и остается. И намеки на такое поведение опасны, и они не могут иметь хорошие последствия в первую очередь для самой России. Повторяю, я вовсе не считаю, что грозит какая-нибудь война, большая война. Потому что малые войны ведутся постоянно, и мы об этом знаем.

Но я повторяю, что для лучшего устройства мира, большую роль играет четкое определение вот этих цивилизационных кругов. Эти цивилизационные регионы определяются исторически, культурно, но в то же время и географически. Вот эта провокационная мысль, которую я хотел сказать.



Вопрос:

У меня вопрос. Он вытекает из того вопроса, который я вам уже задавал, о правах человека. И все-таки, скажите, на ваш взгляд какие изменения произошли в России в этой области за последние несколько лет. И какие возникли и существуют, на ваш взгляд, вопросы в области прав человека.



Вацлав Гавел:

Сведения, которые есть у меня, показывают, что не очень заметно, но в последние годы ситуация скорее ухудшилась, чем улучшилась. Я по своему опыту лучше достигал взаимопонимания с президентом Ельциным.



Вопрос:

65 % чехов против размещения американского радара на территории республики. 75 % за референдум по этой проблеме. Вы поставили свою подпись под петицией властям в поддержку создания РЛЭС в Чехии. Как сказал один из организаторов этой акции: это самая ценная из нескольких тысяч подписей, собранных под документом. Из этого следует, что большинство из ваших соотечественников с вашей точки зрения не правы. Почему?



Вацлав Гавел:

Я думаю, что, на самом деле, политика безопасности государства —это дело правительства. И правительство, которое не может защитить свое решение, —это плохое правительство. Наше правительство с моей точки зрения совершенно верно продвигает идею, что радар должен быть составной частью нашей оборонной политики. Может быть, это как раз тот случай, когда меньшинство правее большинства. Но я вовсе не говорю, что наше правительство —это то меньшинство, которое всегда право. Но меня самого здесь более всего интересует моральный аспект. Без Америки и без президента Вильсона в 1918 году не возникло бы самостоятельной Чехословакии. Без американцев мы бы не стали победоносной державой после второй мировой войны, страной-победителем. И американцы по своему имеют заслуги в падении железного занавеса. Их заслуга в том, что мы можем свободно беседовать о каких-то радарах. Мы привыкли все время чего-то хотеть от Америки, что-то от нее получать. И когда однажды Америка чего-то хочет от нас, то мы начинаем сомневаться, потому что за это не грозит никакое наказание, и тоже частично благодаря Америке. И почему эти люди не протестовали 20 лет подряд против присутствия многих российских дивизий, против ракет, вероятно среди них были и атомные. Может быть это нечистая совесть, потому что тогда они не протестовали, поэтому сейчас они против радаров.



Из зала:

Большое Вам спасибо за ваш ответ.



Дискуссия «Стоит ли проявлять инициативу? Каким образом? Формирование исторической памяти о советском режиме в связи с сегодняшним состоянием гражданского общества в России» с участиев экс-президента Чехии Вацлава Гавела




                    







© 2001 - 2012 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.