Поиск по сайту
Андрей Дмитриевич Сахаров. Биография. Летопись. Взгляды
Музей и общественный центр им. Андрея СахароваГлавная страница сайтаКарта сайта
Общественный центр им.Андрея Сахарова
Сахаров
А.Д.Сахаров
Анонсы
Новости
Музей и общественный центр имени А.Сахарова
Проекты
Публикации
Память о бесправии
Воспоминания о ГУЛАГЕ и их авторы
Обратная связь

RSS.XML


Пожертвования









Андрей Дмитриевич Сахаров : Библиографический справочник : в 2 ч. Ч. 1 : Труды : Электронная версия


Фильм Мой отец – академик Сахаров :: открытое письмо Генеральному директору Первого канала Константину Эрнсту


 НОВОСТИ   АФИША   МУЗЕЙ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ЦЕНТР   ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ    КАЛЕНДАРЬ 
    Главная >> Музей и общественный центр >> Конференции, круглые столы, дискуссии    
 

Стенограмма пресс-конференции «Спасти Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова»

Пресс-конференция: Юрий Вадимович Самодуров, Борис Ефимович Немцов, Гарри Кимович Каспаров, Пономарев Лев Александрович, Сергей Адамович Ковалев

25 июня 2008

Участники: Гарри Кимович Каспаров, Сергей Адамович Ковалев, Борис Ефимович Немцов, Лев Александрович Пономарев, Юрий Вадимович Самодуров

Стенограмма отредактированная Ю.Самодуровым:

Юрий Самодуров: Сегодня момент истины для нашего Музея и общественного центра, для его сотрудников. Судить о том, что такое Музей и общественный центр имени Сахарова можно по его делам, как любую организацию, любого человека. У каждого на руках есть текст, в котором описаны дела Музея имени Сахарова. Ситуация такая, что без моральной и финансовой поддержки гражданского общества в ближайшие месяцы музей и общественный центр прекратит свое существование. Останется здание, которое предоставило правительство Москвы, но останется оно как офис, как склад и хранилище информации и книг, в лучшем случае, как площадка для проведения собраний. Все основные сотрудники музея предупреждены об увольнении с шестого августа из-за отсутствия средств на зарплату. Могут остаться, на деньги, которые у нас есть, только уборщицы, электрики, охрана, бухгалтер — только этот персонал. А вся команда, которая стоит за работой музея и общественного центра — денег на ее существование нет.

Такая ситуация складывается не в первый раз. В ноябре прошлого года, была статья в Московских новостях (она есть в розданных материалах), в которой описано, что мы могли тогда закрыться. Нас спасли два москвича. Они просили их фамилии не называть, благодаря им мы смогли проработать до конца прошлого года. В этом году российский Фонд Сахарова получил грант от РАО ЕЭС на поддержку архива Сахарова. Благодаря тому, что содержание Архива Сахарова в этом году обеспечивает РАО ЕЭС, американский Фонд Андрея Сахарова смог в этом году добавить на поддержку Музея еще шестьдесят тысяч долларов и выделяет на Музей сто шестьдесят тысяч долларов. В этом году мы также получили на поддержку Музея грант от норвежского посольства, небольшой, и еще один грант на поддержку Музея получили от одного из норвежских фондов.

В прошлом году мы приняли отчаянную попытку обеспечить будущее музея. Во всем мире музеи либо поддерживаются государством и кроме того зарабатывают на билетах, кафе, магазинах и платных экскурсиях. Получают гранты на программы. Но даже этого им не хватает. Поэтому у западных музеев существует еще так называемый нерасходуемый капитал - «эндаумент», проценты с которого идут на оплату инфраструктуры, оплату сотрудников и т.д. У нашего же Музея названых источников доходов, за исключением грантов, просто нет. Мы живем только на гранты, а их не дают на зарплаты штатных сотрудников и на содержание инфраструктуры.

Несколько людей, для которых Музей очень важен - Владимир Рыжков, Никита Белых, Людмила Алексеева и Лев Пономарев в прошлом году по моей просьбе обратились через послов к правительствам двадцати двух европейских стран с просьбой содействовать созданию международного эндаумента для Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова. Мы получили ответы от нескольких послов. Смысл такой, что музею Сахарова нужно помочь, но существующая система — это система грантов на проекты. Поэтому нужно какое-то необыкновенное политическое решение, и оно не состоялось, и вряд ли оно состоится.

Кроме того, была надежда на то, что Европарламент по просьбе Елены Боннер — к нам приезжали три вице-президента Европарламента в прошлом году осенью в связи с этим — предоставит Музею грант на популяризацию в России премии Европарламента имени Андрея Сахарова и какая-то часть этого гранта пошла бы на инфраструктуру музея. Было принято принципиальное решение Европарламента о выделении ста тысяч евро в этом году и ста пятидесяти в следующем. Эти деньги нам до сих пор не могут перевести, потому что не могут найти «правильный путь» эти средства послать в Россию - наша страна не член Евросоюза, и они не могут ничего придумать, как это сделать. В ближайшие месяцы мы не ожидаем получения этих средств. Именно поэтому сотрудники предупреждены об увольнении с 6 августа.

Я исчерпал все, что в моих силах было сделать. Последнее, что я сделал, я обратился за помощью к своим коллегам. Они сидят за этим столом. В России есть такая вещь — не проси за себя и помогай другим. Я благодарен всем людям, которые хотят помочь другим, и они тоже могут рассчитывать на помощь гражданского общества.

Почему я обратился в первую очередь к Борису Немцову, Гарри Каспарову и Льву Пономареву? Ответ заключается в том, что такое наследие Сахарова сегодня? Последние два главных дела в жизни Сахарова — это попытка создания объединенной оппозиции
(межрегиональной депутатской группы) и требование отменить монополию КПСС на власть. И позитивная программа - его проект Конституции.

Так вот, сегодня в нашем обществе лидерами, пытающимися добиться объединения оппозиции и добиться отмены существующей монополии на власть и одновременно разработать позитивную программу, иными словами, создать новую повестку дня для демократического движения, являются, по моему, Немцов, Каспаров и Пономарев. Пока другие люди, которых я очень уважаю, другие лидеры в этом не участвуют.

Мне кажется, то, что делает наш Музей, в полной мере принадлежит к реализации того, что считал бы необходимым сделать Сахаров сегодня.
Позиция музея Сахарова, как мне кажется, открытая. Мы — учреждение культуры, но мы еще и общественный центр. Эта позиция мне близка, нам близка, близка тому, что мы делаем в политических целях. Поэтому, заранее зная, что, может быть, я ставлю музей под удар, я обратился к людям, которые сидят сегодня за этим столом. Спасибо.

Борис Немцов: Коллеги, у музея Сахарова есть репутация неподкупной, честной гражданской организации. В первую очередь эта репутация держится на том, что организация никогда не зависела от государственных денег и никогда не зависела ни от каких крупных финансово-промышленных групп. Конечно деньги, которые нужны музею, а речь идет о дополнительной сумме в триста пятьдесят тысяч рублей в месяц, это смехотворные деньги для любой мало-мальски крупной компании, но это, конечно крупная сумма для некоммерческой организации. И я считаю принципиальным, чтобы в поддержке музея принимали участие не государство, это категорически, на мой взгляд, неприемлемо, и не корпорации, так или иначе с ним связанные, а граждане.

Мы с Гарри Кимовичем взяли на себя обязательства вносить в бюджет музея ежемесячно около двадцати пяти тысяч рублей каждый до конца года. Я считаю, что такие пожертвования от граждан или от малых предприятий — это как раз то, что нужно музею. Музей должен жить и оставаться свободным и независимым. Мне бы очень хотелось, чтобы итогом этой пресс-конференции стала достойная жизнь музея. Я считаю позором для нашей страны, если музей по финансовым обстоятельствам закроется. Я считаю неправильным, когда музей живет только на деньги зарубежных фондов. Что, у нас в России нет людей, которые ценят Сахарова и свою и чужую свободу? Поэтому было бы правильно, если бы помощь и поддержка музея была найдена в России. Спасибо.

Гарри Каспаров: Когда подумаешь, что мы обсуждаем проблему недостатка, точнее отсутствия финансирования музея Сахарова в условиях невероятного изобилия денег в нашей стране, то понимаешь, что речь идет не о нежелании кого-то финансировать, а о той атмосфере, которая создана в обществе. В том, что сказал Юрий Вадимович, промелькнула важная, на мой взгляд, деталь — он сказал о двух москвичах, которые попросили не называть их фамилии. Вот это, наверное, самое главное. Сегодня в России страшно признаться, что ты помогаешь музею Сахарова.

Самое главное, по видимому, покупать яйца Фаберже. Вопрос в том, что является духовным наследием — яйца Фаберже или труды Андрея Дмитриевича Сахарова? Нужно перевернуть эту позорную ситуацию. Должно быть почетным поддерживать музей Сахарова. Не надо прятаться. Этот человек занимает исключительное место в истории нашей страны. И то, что сказал Юрий, его последние попытки поменять ситуацию, борьба с монополизмом власти, актуальны сегодня как никогда. Наверное, поэтому власть так презрительно относится к ситуации с музеем. Не будем забывать, что все это происходит на фоне того, что состряпано уголовное дело против Самодурова, смехотворное, позорное. Думаю, что именно с этим связан страх многих людей помогать. Сегодня — помочь это гражданская позиция.

Я не совсем согласен с Борисом Ефимовичем, что помощь государства поставит музей в зависимость, это зависит от того, какие приоритеты у государства. Я надеюсь, что настанет день, когда у центра Сахарова будет и какое-то государственное финансирование. Это, в конце концов, наше культурное и интеллектуальное наследие. Нам кажется, что было бы очень важно, чтобы граждане России продемонстрировали свою позицию, в тот момент, когда музей Сахарова подвергается и финансовому давлению, и давлению правовому и уголовному.

Оказание любой помощи, в любом размере — это возможность продемонстрировать свою гражданскую позицию. Ничего символичнее, чем имя Андрея Дмитриевича Сахарова для демонстрации такой позиции нет. И спасение этого музея должно стать исключительно важным делом гражданского общества и отдельных граждан нашей страны. Спасибо.

Лев Пономарев: Друзья, Музей и общественный центр имени Сахарова является неправительственной организацией. То, что с ним происходит, — своеобразная лакмусовая бумажка, показывающая, что происходит с гражданским обществом, с неправительст-венными организациями. Но это и не простая организация, поэтому в девяностые годы, когда у нас состоялась демократия, сложились демократические институты, музей Сахарова, при поддержке правительства и префекта округа Москвы, получил прекрасное здание. Это тоже знак. Это было справедливо, что появилась такая площадка.

Была отдана дань памяти Андрея Дмитриевича, префектом округа, другими людьми, которые этому способствовали. Что происходит сейчас? Это тоже знаковое событие. Музей — одна из первых организаций, которая лишается финансовой поддержки. И сейчас, мне кажется, мы присутствуем при третьем знаковом событии. Некоммерческие организации пытаются найти финансирование и внутри страны. И я как руководитель крупной организации могу сказать, что не удается. Мы финансируемся за счет западных фондов. Все такие попытки найти финансирование внутри страны не получаются. Бизнес не дает. А к рядовым гражданам обращаться как бы стыдно.

И сейчас происходит некое знаковое событие. Его можно назвать словами известного вам персонажа «страна встает с колен». Примером этому являются расписки о пожертвованиях на Музей, которые мне передал Юрий Вадимович. Мы уже выходили в эфир, меня на радио «Свобода» звали позавчера, и я уже говорил о том, о чем мы сегодня говорим. Я говорил о том, что мы будем призывать граждан жертвовать, создавать народный фонд поддержки музея Сахарова.

И уже есть эти люди, пришли взносы. Я хочу Вам показать. Хотя радио «Свобода» не так много людей слушает. Не всякий знает адрес музея. Все-таки это событие — прийти, найти адрес и внести эти деньги. Деньги вносят по пятьсот, по тысячи рублей. Имена жертвователей на сайте Музея будут помещены, некоторые говорят, что им это не нужно. Но процесс, как говорится, пошел.

Поэтому, я надеюсь, что впервые в России будет создан народный фонд поддержки некоммерческой организации, центра Андрея Сахарова. Спасибо.

Юрий Самодуров: В конце буклета указана схема, как перевести деньги. Многим людям сложно идти в сберкассу. Нужно идти пешком или отстоять там очередь. Но оказывается, предложенная мной схема — Немцов и Каспаров откроют личные счета для приема пожертвований на Музей по интернету в нашей стране не реализуема. Поступившие на эти счета деньги нельзя внести в фонд Сахарова. Это очень проблематично. С них надо платить налоги.

Схема будет другая, очень простая — на сайте Музея будет указан счет российского фонда Сахарова. Другого способа нет. И я бы просил поставить баннеры о сборе пожертвований на Музей на многих сайтах. Мне уже обещал помощь союз промышленников. Не больших, а малых и средних. Поставят такой баннэр у себя на сайте. Возможен еще способ проведения благотворительных концертов. И я прошу Борис Ефимовича и Гарри Кимовича выступить по «Свободе», по «Эху Москвы». Люди вам поверят.

И еще одну фразу. Буквально позавчера одна российская телекомпания, не буду ее называть, может быть, они это еще покажут, взяла интервью для новостей у Людмилы Алексеевой о ситуации с Музеем. Она умный человек. Зная, что покажут одну фразу, она и сказала одну фразу: «Фактически музей Сахарова закрывается правительством и администрацией президента, потому что они создали в стране такую атмосферу, что и партии, и бизнес хотели бы помочь Музею, но боятся». Ее спросили: «Людмила Алексеевна, может, еще что-нибудь скажете?» Но она ответила, что этой фразы достаточно. Эта фраза не была показана в новостях.

Пока у Музея нет ресурсов, чтобы быть полноценной правозащитной организацией: мы не можем что-то серьезно мониторить, мы не ведем прием граждан. Но мы стараемся участвовать в разных общественных кампаниях - это общественная сторона Музея. Но мы Музей, это на первом месте. Мы музей, говорящий о современных проблемах. И говорим мы об этом языком современного искусства. Работаем вместе с Государственным центром современного искусства. Завтра у нас открытие выставки, которую устраивает Государственный центр современного искусства . Ее тема - конфликт цивилизаций и экологии.. В августе еще одна выставка - «Журнал на подоконнике». Журнал, издававшийся в Париже с семьдесят девятого по восемьдесят шестой год. Первый журнал о современном советском неофициальном искусстве «А-Я». Вообще первый. Большое спасибо Государственному центру современного искусства и его сотрудникам за то, что вы участвуете в нашей работе. Спасибо.

Вопрос: Сколько у вас бывает посетителей? Сколько сотрудников?

Юрий Самодуров: В прошлом году было восемнадцать тысяч. Сотрудников двадцать один человек. Из них пять, включая меня, которые занимаются содержательной программой. Остальные — это персонал поддержки и технический персонал. Все, что мы делаем, это фактически - пять-шесть человек.

Вопрос: Как можно сделать, чтобы процесс сбора пожертвований проходил постоянно, не прерывался?

Лев Пономарев: У нас есть мысль создать клуб друзей музея Сахарова. Тем, кто внес пожертвования, будет предложено активнее участвовать в программах музея. То есть они станут активными участниками, влияющими на программу музея.

Юрий Самодуров: «Amnisty International» два раза в год проводит кампанию. Они рассылают двести тысяч писем. Адресных. И люди присылают по десять евро, по двадцать. В нашей стране этого пока нет. Наши базы данных — это люди, для которых отдать пятьсот, тысячу рублей — это поступок. Единственный способ — наращивание этих контактов. Мы не можем рассылать двести тысяч, хотя проводить такие кампании необходимо. Но может быть вот эти баннеры помогут, может быть помогут наши коллеги.

Вопрос: Участвует ли как-то в вашей работе Елена Боннер?

Юрий Самодуров: Если вы зайдете на наш сайт, то увидите, что Елена Боннер до сих пор, хотя и не так часто, но выступает по острым проблема. Завтра день рождения Ходорковского. Уверен, что она его поздравит и пожелает ему мужества и сил выносить несправедливый приговор и несправедливое заключение.

Вопрос: Вы говорили, что сейчас очень многие бояться помогать центру, хотя и хотели бы…

Юрий Самодуров: Обращаться к большому бизнесу в этих условиях практически бесполезно. Мы обращаемся, в первую очередь, к малому и среднему бизнесу, гражданскому обществу..

Гарри Каспаров: С чего-то надо начинать. Это безопаснее, чем выходить на марш несогласных. Но если люди говорят, постоянно шепчутся о том, что происходит, наконец надо сделать какой-то поступок. Есть такая возможность. Конечно, на Самодурова заведено уголовное дело, Сахаров не в моде. Но это не акция прямого действия. Это не требование отправить в отставку Путина и Медведева. С чего-то надо начинать. Мне кажется, это шаг, который люди могут сделать, если они сохранили в себе крупицу гражданского общества.

Лев Пономарев: Друзья, давайте уже Россия встанет с колен, пусть осуществится призыв предыдущего президента. Но реально встанет с колен. Я абсолютно уверен, что наш проект обречен на успех. Мы соберем деньги.

Борис Немцов: В стране сто сорок два миллиона человек. Нужно собрать триста пятьдесят тысяч в месяц. Рублей. Нужно найти триста пятьдесят смельчаков, которые отважатся перечислять тысячу в месяц. Я считаю, что у нас гораздо больше смелых людей, которые могут это сделать. Другое дело, что они информацию могут не получить, в силу ограничений на информацию вообще. То, что таких людей в стране больше, чем триста пятьдесят, это точно. Я лично знаю больше.

Вопрос: Кто финансировал музей с 1993 года, когда было дано здание. И что изменилось теперь? Почему прекратилось финансирование?

Юрий Самодуров: Музей открылся в 1996 году. Капитальный ремонт здания, создание экспозиция произведено на деньги фонда Сороса, Международного агенства поддержки демократии (USAID), Национального фонда поддержки демократии (NED), Фонда Макартуров — в основном этих четырех фондов. Было небольшое частное пожертвование Елены Боннер. И еще одно небольшое пожертвование по завещанию.

С момента открытия по 1999 год, первые несколько лет основным грантодателем было USAID. По нисходящей: двести сорок тысяч, двести двадцать, сто восемьдесят. Потом предупредили, что больше не могут — у них резко сократилась программа на Россию. Мы должны были закрыться. В ноябре или декабре 1999 года мне дали десять минут по Первому каналу в prime time — тогда это еще было возможно. Я обратился не к гражданскому обществу, а к бизнесменам. Наверное, это была моя ошибка. И было всего несколько откликов. Сбербанк предложил восемь компьютеров, которые уже никуда не годились. Я сказал ему «спасибо».

О ситуации с Музеем узнал, по-моему, из французской прессы, Борис Абрамович Березовский. Он прилетел к Елене Боннер в Бостон. Предложил ей стать президентом Фонда гражданских свобод, который он тогда учреждал. Она отказалась. И в конце разговора он сказал, что слышал о трудностях с музеем, нужна ли поддержка? Она сказала, что нужна. Он дал три миллиона долларов американскому Фонду Сахарова. Они были переведены туда через месяц.

С января 2000 года по сегодняшний день наш основной грантодатель — американский фонд Андрея Сахарова, который располагает этими деньгами. Вначале мы получали по триста сорок тысяч в год, при бюджете около четырехсот. В прошлом году мы получили двести пятьдесят тысяч. В этом году — сто шестьдесят. В следующем году мы получим сто, просто потому, что деньги кончаются очень быстро. Приоритет для американского и российского фондов Сахарова и Елены Боннер — это поддержка архива Сахарова. И это правильно. Российским Фондом Сахарова в 1994 году был открыт Архив Андрея Сахарова. А денег на его поддержку в стране не находится. Поэтому мы не можем рассчитывать в следующем году больше чем на сто тысяч от американского фонда Сахарова. Два-четыре года они по сто тысяч могут давать. Речь идет о таком сроке.

Вопрос: Как проходит уголовное дело?

Юрий Самодуров: Я хожу знакомиться с материалами дела. Следователь стремится, чтобы к тридцатому июня это все было завершено. Мы не очень спешим — надо внимательно изучать. После того, как ознакомимся и адвокаты подадут ходатайства мы подписываем бумагу об ознакомлении, и следователь передает дело в прокуратуру,. Адвокаты считают, что суд начнется во второй половине августа, либо в сентябре.

Вопрос: Уточните, сколько у вас средств.

Юрий Самодуров: Американский фонд Сахарова будет до конца 2008 года ежемесячно переводить нам по тринадцать тысяч долларов. Это примерно половина требуемой суммы. Необходимо собирать еще пятнадцать тысяч, чтобы содержать Музей в том состоянии, как есть.

Я, конечно, мечтаю о развитии музея. Развитие, это ресурсы. Все основные сотрудники уже 12 лет работают, как «лошади». Мы устали. Должны приходить новые люди, с новой динамикой. Но у нас нет денег, чтобы пригласить новых людей. Есть замечательные люди, но они не живут сегодня на такую зарплату, как у меня — восемнадцать тысяч двести рублей — им нужно тысячу евро в месяц.

Вопрос: пересматривали ли вы программы, чтобы они, с одной стороны, были более дешевыми, а с другой, более эффективными?

Юрий Самодуров: Посмотрите наш сайт. Сейчас нет возможности это детально обсуждать. Это первое. Второе, возвращаясь к вопросу о наследии Сахарова сегодня. Уже двенадцать лет, больше, я всеми фибрами души чувствую, что это не только материалы, связанные с жизнью Сахарова. Это наследие в том, чтобы содействовать всем гражданским целям и задачам, которые Сахаров разделял наряду с нами. Они сахаровские по духу. Сахаров — их наиболее яркий выразитель, наиболее яркий символ.

Нельзя жить в стране, в которой есть монополия на власть, и молчать. Нельзя жить в стране, в которой идет клерикализация и попытки в средней школе ввести религиозное образование, и молчать. Нельзя жить в стране, в которой милиция делает черт те что, и молчать. Это задача Музея и общественного центра в том случае, если он — имени Сахарова. А выставки — это современный язык говорить об этих проблемах. Слова — это одно, а зрительно это действует гораздо сильнее.

А в смысле цены выставок, то Государственный центр современного искусства делает эти выставки на нашей площадке — безвозмездно и вкладывает в это свои деньги. Раньше мы вкладывали в выставки свои деньги. Теперь у нас нет такой возможности, и их вкладывает наш партнер. В такие выставки, которые соответствуют нашей общей миссии и нашей тематике. Поэтому не выступайте на стороне тех людей, которые говорят, что выставки музею не нужны.

Мы — музей. У нас постоянная экспозиция. У нас фонды. У нас замечательная коллекция репрессированных художников. Это все по духу абсолютно сахаровские вещи. Искусство — один из современных необходимых языков. Философия, политика, бизнес, гражданские акции, право, современное искусство — это все равнозначные вещи для Музея и общественного центра имени Сахарова, чтобы говорить о проблемах..

Вопрос: По поводу клерикализации. Вчера недалеко отсюда произошла акция «Наших»… Как бы вы ее прокомментировали?

Борис Немцов: Мне глубоко омерзительна их деятельность. Надеюсь, после выборов и разворовывания кремлевских денег они перестанут существовать. Надо следовать конституции Российской Федерации. Россия — светское государство. Церковь от государства отделена. То, что епископ Диомид призывает к антиконституционным вещам — закрытию России от остального мира, к отказу от общения, непризнанию демократии как формы правления — для меня достаточно закономерно.

Власть, разжигая ненависть ко всему, что с властью не связано, провоцирует таких людей к активным действиям. Что посеешь, то и пожнешь. Это же они его создали. Не Абрамович же на Чукотке сказал, чтобы границу закрывали.

Сергей Ковалев (он опоздал к началу пресс-конференции): Многое уже было сказано. Если бы музей Сахарова стал музеем, который содержит на свои средства народ, это бы абсолютно соответствовало духу и природе музея Сахарова. Только не будем желаемое выдавать за действительное. Довольно вероятно, что этого не случится. Довольно вероятно, что такого рода достаточных форм не произойдет. Собрать деньги на пересадку костного мозга больному ребенку проще, чем еженедельно, ежемесячно, ежегодно собирать немаленькие деньги на музей.

Значит ли это, что затея моих коллег и друзей обратиться на открытой конференции к гражданам страны мне не нравится? Нет, это можно и нужно было сделать. Думаю, что эта затея не пропадет даром. Даже если музей не сможет заметно поправить свои финансовые обстоятельства, начало таких сборов может оказаться полезным. Может возникнуть некое устойчивое движение — еще один способ достойной гражданской солидарности. Это всегда хорошо.

Это поможет музею чуть-чуть материально. А может, и я был бы счастлив, если не чуть-чуть. И это очень сильно поможет нам морально, тем, кто вокруг этой проблемы сплотится. Если бы музей после таких сборов стал, в самом деле, народным, тогда, потребовались бы некие реорганизации структуры музея. Надеюсь, не принципиальные.

Кроме денежных сборов надо, может быть, подумать о том, что бы возникло некоторое движение добровольцев, волонтеров. Ведь иногда в музее можно что-то делать и не денежно, что-то делать руками. Такие случаи бывают, и это бы тоже сильно помогло. Спасибо.

Вопрос: Сейчас наблюдается явная динамика между Путиным и Медведевым. Если будет предложена от кого-то из них некоторая сумма денег, готовы ли вы будете эти деньги принять?

Юрий Самодуров: Соберется Совет музея, будет обсуждать этот вопрос и решит этот вопрос.

Борис Немцов: Мы деньги соберем быстрее, чем этот вопрос понадобится решать.



  • Пресс-конференция «Спасти Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова».
  • Пресс-релиз «Спасти Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова».
  • Стенограмма пресс-конференции «Спасти Музей и общественный центр имени Андрея Сахарова».
  • Аудиозапись пресс-конференции (mp3 / 50Mb) > >.





  •                     







    © 2001 - 2012 Sakharov Museum. При полном или частичном использовании материалов ссылка на сайт www.sakharov-center.ru (hyperlink) обязательна.